Текст книги "После развода. Право на отцовство (СИ)"
Автор книги: Юлия Бонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Прошло 3,5 месяца
– Может, останешься с нами, ба? Я включу твой любимый телеканал и мы всю ночь будем смотреть телек и объедаться салатами, – с надеждой в голосе спросила я, пытаясь уговорить бабулю встретить Новый год вместе со мной.
Покачав головой, бабушка сосредоточилась на приготовлении куриных биточков, которые жарила на сковороде последние двадцать минут.
Её тяжкий вздох был красноречивее тысячи слов:
– Даже не уговаривай. Ты же знаешь, как я не люблю спать не у себя дома. Да и вас с мужем мне не хочется стеснять.
Нахмурившись, я положила ладонь на округлившийся живот и погладила его в том месте, где только что почувствовала шевеления. Дети всегда становятся активными, почувствовав резкую смену в моём настроении.
После того случая, когда я упала с лестницы, наши отношения с бабушкой стали прохладнее. И я не знаю, что именно послужило тому виной. Возможно, постарался Олег, решив по максимуму оградить меня от всех родственников. А может быть, бабушка по своей воле начала отдаляться от меня. Ведь однажды я сказала ей по секрету, что до сих пор люблю Эмина и если бы не моя беременность, уже давно бы подала на развод. Бабушка скептически восприняла это откровение. Мне даже показалось, что она расстроилась.
– Ладно, проехали, – ответила я, решив не продолжать бессмысленный разговор. Если бабушка чего-то не хочет, то её всё равно не уговорить.
Отлучившись, бабуля подошла ко мне со спины и обняла за плечи:
– Ярина, не обижайся на меня, внученька. Я уже не в том возрасте, мне до гуляний. Вряд ли я вообще буду встречать Новый год. Завалюсь спать, как обычно, в десять часов вечера. Даже куранты просплю, – бабуля усмехнулась.
– Ба, всё нормально я не обижаюсь, – похлопав бабушку по руке, я обернулась через плечо и снизу вверх посмотрела на свою старушку.
Я соврала, что не обиделась. Потому что не захотела навязываться бабушке, как и не захотела говорить, что у нас с мужем сейчас непростые отношения. Мы отдалились друг от друга. Олег постоянно пропадает на работе, ссылаясь на свою занятость. Даже сегодня, тридцать первого декабря, он не дома и когда приедет и приедет ли вообще – я знать не знаю. Последний месяц Майорский всё чаще стал не ночевать дома. А я не пытаюсь корчить из себя обиженку, жалуясь на то, что мне не хватает его внимания. Наоборот. Мне спокойней на душе, когда Олега нет рядом.
Чтобы ни делал Майорский, я не могу себя заставить его полюбить. Возможно, прошло слишком мало времени и у меня ещё не отболело. А возможно, дело в том, что влюбиться в своего мужа я априори не могу. В сердце нет для него места. Кажется, там навечно поселился другой.
– Бабушка! – вбежав в кухню, где мы готовили вместе с бабулей, Давид сразу же стал центром внимания. И разговор сошёл на нет.
Забравшись ко мне на колени, Давид разложил на столе карточки с изображениями животных и стал перечислять: как называется каждое животное и какие оно издаёт звуки.
Отвлекшись на сына, я пропустила звонок мобильного от мужа. А потому через полчаса, когда машина Олега въехала во двор, я немало удивилась его приезду.
В коридоре хлопнула входная дверь. Я поднялась со стула и направилась навстречу Олегу.
Один миг и мы встретились взглядом. Глаза в глаза. Выглядел Олег уставшим: под глазами залегли тёмные круги, а скулы стали немного острее.
Мы не виделись несколько дней. И по идее должны были броситься друг другу в объятия после разлуки. Но не бросились.
Сняв кашемировое пальто и сунув его в шкаф-купе, Олег не спеша подошёл ко мне. Обнял за талию, едва прикасаясь, и мазнул губами по щеке.
***
В скором времени уехала бабушка. Я убрала в холодильник все блюда, что мы с ней приготовили и уложила на дневной сон Давида.
Выйдя из детской комнаты, я застала Олега в нашей спальне. Майорский был только что после душа в одном банном полотенце, обмотанном вокруг бёдер.
– Ты куда-то уезжаешь? – спросила я, заметив на полу дорожную сумку.
Обернувшись, Олег смерил меня беглым взглядом. И быстро отвернувшись, направился к шкафу.
– Да. Срочная командировка.
– Тридцать первого декабря, – усмехнувшись, я подошла к Олегу и остановилась за его спиной: – Помочь собрать вещи?
Кивнув, Олег сказал какие рубашки и брюки положить в его сумку, а сам скрылся за дверьми ванной комнаты. Какая ирония. Ха! Он даже переодеваться при мне не стал. Неужели мы настолько стали друг другу чужими?
Пока я аккуратно складывала в сумку вещи Олега, телефон Майорского, который лежал на тумбочке экраном вниз, неустанно жужжал. Мне хотелось подойти к телефону и узнать: кто так настойчиво наяривает моему мужу, но я сдержалась.
Телефон умолк. Олег вышел из ванной уже полностью одетый. А я стояла растерянно посреди спальни, взглядом блуждала по гладковыбритому лицу мужа и ощущала за грудиной тупую боль.
– Спасибо, Яра, – пройдя мимо, Олег подхватил с пола сумку, проверил: все ли вещи я сложила. И убедившись, что всё в порядке, обернулся, чтоб обнять меня за талию и чмокнуть в щеку. – Ты просто чудо, милая.
Я проглотила подкатывающий к горлу комок. Пальцы сжала в кулаки.
– У тебя телефон звонил.
Нахмурившись, Олег стрельнул глазами в сторону лежащего на тумбочке телефона. Ничего не сказал.
– У меня для тебя подарок. Хотела подарить тебе в полночь, но раз ты уезжаешь… В общем, вот, – я подошла к прикроватной тумбочке и достала оттуда небольшую коробку, обёрнутую дизайнерской бумагой.
Олег растерялся. Сухо поблагодарил меня за подарок и запихнул его в сумку. Я хотела спросить: не посмотрит ли он, что там внутри, но не спросила. Майорский торопился, всё время поглядывал на циферблат своих наручных часов, будто опаздывал.
А мне вдруг пришла в голову безумная идея.
– Возьми нас с сыном собой, – на мою просьбу Олег сощурился, вопросительно выгнул брови.
– Ты понимаешь, о чём просишь?
Я кивнула. И от внезапно нахлынувшей бури эмоций бросилась Олегу на грудь. Прижалась к нему крепко. Ладонь положила в том месте, где громко билось сердце.
– Милая, ну ты чего? – обняв меня за плечи, муж мазнул губами по моей макушке.
– Не хочу тебя отпускать. У меня предчувствия нехорошие.
Усмехнувшись, Олег сказал, что это всё гормоны бушуют в моей крови. Но я была с ним не согласна. В один момент на меня просто накатила удушливой волной тревога. Я не могла объяснить: почему именно я запаниковала, просто почувствовала, что Олегу лучше остаться дома.
– Ярочка, будь это Мальдивы или любой другой курорт, я бы обязательно взял тебя с собой. Но я даже не лечу бизнес-классом. Ты же видела мой рабочий самолёт, там комфортом и не пахнет, – обхватив моё лицо обеими ладонями, Олег заставил поднять взгляд на него. – Я вернусь второго января. Обещаю.
– Дурацкая у тебя работа. Я ненавижу её.
– Знаю. Такова цена обороны нашей страны.
Постояв ещё немного обнявшись, Олег тактично напомнил, что ему пора. Туда, куда он летел по вопросам государственной важности, не празднуют Новый год тридцать первого декабря. Раньше муж тоже мог уехать в командировку на какой-нибудь праздник, но последние месяцы эти командировки стали случаться всё чаще.
– Возвращайся домой поскорее. Мы с сыном будем ждать, – в объятиях мужа мне удалось немного успокоиться, хотя тревога всё ещё набатом стучала в моей голове.
– Если бы только знала: как я не хочу никуда лететь. Но надо, – устало улыбнувшись, Олег потянулся губами к моим губам. – Ты только не накручивай себя, договорились?
Я кивнула. Хотя в душе продолжала вести баталии с внутренним голосом, который подкидывал мне всё новые аргументы, мол, муж на работе постоянно пропадает, а нам с сыном почти что не уделяет внимание. А с другой стороны, почему я так сильно загоняюсь? Если вдруг предположить, что у Олега появилась любовница, то это как бы к лучшему? Его чувства ко мне остынут, и мы сможем спокойно развестись.
Нет. Не разведёмся уже. У нас скоро родятся общие дети. И я искренне надеюсь, что однажды смогу по-настоящему полюбить Майорского. Он ведь хороший, правда. Пылинки с меня сдувал и купал в заботе все эти годы, пока я ему не изменила.
– Ну всё, мне пора ехать. Люблю тебя, милая. Береги себя и наших детей.
– Говоришь так, будто прощаешься.
– Так я и прощаюсь. Мне уже пора
– Нет, – качнула головой, – ты словно навсегда прощаешься.
– Ах, Яра, что за бред в твоей хорошенькой голове? Не думай о плохом, договорились? Я люблю тебя очень сильно. Просто в моей жизни сейчас трудный период. Ты же видишь: я практически живу на работе. Дома бываю крайне редко, но не по своей воле.
– Да, Давид скоро забудет как ты выглядишь, – кривовато ухмыльнулась я, соглашаясь с тем, что Олег действительно много работает. Но до этого откровенного разговора я считала, что муж специально от меня отдаляется, возможно, даже завёл любовницу. А он, оказывается, просто много работает. Всё-таки замдиректор государственного концерна оборонной промышленности – очень занятой человек.
– Я исправлюсь. Обещаю. Хочешь, вернусь из командировки, и мы отправимся куда-нибудь отдыхать? Хочешь на море? На океан? Я отвезу тебя куда захочешь.
– Не хочу. У меня скоро пузо на нос полезет.
– Пузо на нос у неё полезет, – усмехнулся Олег. – А кто мне тут пять минут назад просился взять с собой, хм?
– Уже не хочу.
***
Отпустив мужа с тяжёлым сердцем, я принялась накрывать праздничный стол. Гостей не ждала. Просто хотела хоть как-то отвлечься. Телевизор работал в фоновом режиме. Я слушала его вполуха, особо не вникая в суть.
Олег действительно уехал в командировку, а не к любовнице. Я проанализировала последние дни и поняла, что Майорскому просто некогда до других женщин. Если у него и есть вторая жена, то это работа. Сколько помню, Олег всегда был трудоголиком. Меня восхищало в нём это качество и одновременно злило, потому что очень часто муж ставил работу на первое место.
Сынок присоединился ко мне за праздничным столом. Я наложила на тарелку его любимое картофельное пюре и котлету из индюшиного филе, а в себя не смогла запихнуть ни кусочка. Токсикоз первого триместра уже отступил, но аппетит особо не вернулся. Я могла поесть один-два раза в день и немного. Когда была беременная Давидом, помню, лопала всё подряд. За девять месяцев наела почти двадцать килограммов и ближе к родам стала похожей на колобок. А сейчас я тощая. Кости да кожа, как любит говорить бабушка.
Ожил мобильный.
Я потянулась к мобильному и удивилась, прочитав на экране имя Эмина. С Керимовым мы редко общаемся, а после моего падения с лестницы виделись всего два раза. Но это и не удивительно. Разные города. Расстояние полтысячи километров. Особо и не наездишься. Да и Майорский дал чётко понять, что наши встречи не должны быть чаще одного раза в месяц. Впрочем, Эмин почему-то и не настаивал на обратном.
Собравшись с духом, я по привычке мысленно представила лицо Керимова. Каждую чёрточку знаю на память. И брови широкие его, и нос длинный с небольшой горбинкой на переносице, и глаза миндалевидной формы: красивые, почти чёрные. У Давида такие же.
Подняв трубку, постаралась придать своему голосу обыденность. Сделать это чрезвычайно трудно.
– Привет, – первой отозвалась, с замиранием сердца приготовилась услышать ответ. И когда Эмин сказал первое слово, моя кожа покрылась мурашками.
– С наступающим. Не могу дозвониться Олегу, а я сейчас в столице. Хотел к вам заехать ненадолго.
– Олег сейчас летит самолётом. Вряд ли он перезвонит.
Сказала и губы поджала, ожидая реакцию Эмина. Не знаю, о чём договорились мужчины, но все встречи Эмина и Давида, которые были ранее, происходили в присутствии Майорского. Вряд ли мужу понравится, что на этот раз Эмин придёт в гости, когда его не будет дома.
Но боже мой, как же я соскучилась по Керимову. Мне бы только увидеть его хоть одно мгновение. Беглым взглядом скользнуть по его родному лицу и понять, что у него всё хорошо. А большего мне и не надо. Я уже давно смирилась со своей судьбой. Ничего не жду. Ни на что не надеюсь.
– Если я заеду, не создам ли тебе проблем? – прямо спросил Эмин, а я от радости прижалась к спинке стула, ликуя и предвкушая нашу встречу.
– Приезжай, – одно слово сказала, но с каким трудом оно мне далось.
– Хорошо. Скоро буду.
Эмин первым положил трубку. А ещё долго смотрела на экран мобильного, переваривая наш разговор.
Мы скоро увидимся.
Я, он и наш сын. Втроём. Наедине.
Пожалуй, это самый лучший подарок на Новый год, который только могла подарить мне судьба.
Глава 14
Эмин приехал через час. Я занервничала, услышав за окном рёв мотора. Охранник тут же позвонил мне на мобильный и спросил: пропускать ли гостя во двор или нет.
Вскочив из-за стола, я быстро подошла к шкафу-купе, что в коридоре. Оглядела себя сверху вниз. Мда уж… Были и получше времена в моей внешности. С беременностью я стала выглядеть хуже и мне это не казалось: помимо осунувшегося лица и острых скул, на коже появились пигментные пятна, да и чересчур я стала бледной.
Стук в дверь заставил меня встрепенуться и отойти от зеркала. Миновав быстрыми шагами коридор, дрожащими руками потянулась к замку на входной двери.
Один оборот замка. Второй.
Поток морозного воздуха дунул мне в лицо. Я подняла взгляд на плохо освещённое светом уличного фонаря лицо Эмина. И на месте замерла.
Меня затрясло. Ноги стали ватными.
– Я войду? – спросил Эмин, когда затянувшаяся пауза стала очевидной.
Кивнув, я отошла в сторону, пропуская внутрь Эмина. А затем застыла, прижавшись спиной к стене. Наблюдала, как Керимов снимает с себя одетую не по погоде кожанку, стряхивает с волос на голове почти растаявший снег и снимает обувь.
– Как дела, Ярин?
– Нормально, – выдавила из себя, а когда мы встретились взглядами, с трудом смогла проглотить подкатывающий к горлу ком. – А у тебя… как дела?
– Да тоже ничего, – беспечно усмехнувшись, Эмин опустил глаза на мои руки, прикрывающие уже заметно округлившийся живот. И тоже, кажется, сглотнул с трудом.
Я не знала, о чём он думал в этот момент. Керимов, сколько его помню, всегда мастерски управлял своими эмоциями, скрываясь за маской айсберга. Поэтому мне только оставалось догадываться, что значил прищур его глаз и кривоватая на одну сторону ухмылка.
Жалел меня?
Или сожалел, что беременна не от него?
Впрочем, это было уже неважным. Хотя бы потому что нам априори не судилось быть вместе с самого начала. Я даже представить не могла, как бы Эмин отреагировал, узнав, что мой покойный отец, который в своё время помог ему подняться на ноги, подстроил ДТП, в котором погибли родители Керимова. Если бы возненавидел, то я вряд ли смогла это перенести.
А я настолько увязла в своих мыслях, что не обратила внимания на подарки, с которыми пришёл Эмин. Подхватив с пола несколько коробок, бывший муж попросил разрешения пройти вглубь дома.
Я проводила Эмина в гостиную, где за накрытым столом сидел Давид.
Будто почувствовав присутствие родного человека, Давид резко обернулся и всмотрелся в только что вошедшего в комнату Эмина.
– Привет, малыш, – только успел сказать Эмин, как сынок вскочил со стула и рванул к нему навстречу.
– Дядя Эмин! Дядя Эмин приехал, – радостно говорил сын, а у меня в голове стучало набатом от мыслей: не дядя, а папа.
Это твой папа, сынок!
Горячая слеза обожгла кожу, скатившись по щеке и подбородку куда-то вниз. Я смотрела на родных отца и сына, чувствуя, как моё сердце обливается кровью. И как только Эмин мог позволить Олегу, чтоб Давид называл родного отца дядей?
Конечно же, я понимала, что для детской психики иметь двух пап – никуда не годится. Но это всё неправильно и несправедливо. Эмин имел бесспорное право быть отцом своему сыну, а не дядей. Но ошибки, совершённые мной в прошлом, уже не исправить. Утонув в своей боли и безответной любви, я позволила всему случиться, что имею на сегодняшний день. Се ля ви.
– Это всё мне? – удивился малыш, получая очередную коробку, обёрнутую красивой дизайнерской бумагой и большим бантом сверху.
– Тебе, сынок, – вырвалось из Эмина. Потрепав по голове тёмные кудри Давида, Керимов добавил: – Любишь получать подарки, да?
– Люблю.
Эмин вдруг обернулся и обратил взгляд на меня.
– А мама твоя, как думаешь, любит подарки? – спросил Эмин у Давида и, услышав, что любит, передал одну небольшую коробку Давиду: – Это для мамы.
Сорвавшись с места, малыш принёс мне подарок Эмина. Я взяла его в руки и, посмотрев на Эмина, только и смогла выдавить из себя "спасибо".
Эмоции захлестнули.
Это так неожиданно со стороны Керимова. А я ему ничего не приготовила, потому что даже не ждала сегодняшнюю встречу.
Давид весь ушёл в процесс распаковки подарков. Усевшись на мягком ворсистом коврике, малыш разворачивал своими маленькими ручками бумагу и очень расстраивался, когда у него не получалось сделать это с первого раза. Эмин подключился.
Тайком, пока меня никто не заметил, я взяла со стола мобильный и сделала несколько кадров на телефон. Снимки сразу же перенесла в "облако", а из общей галереи их удалила на всякий случай.
Эмин собрался уходить. Было видно, что ему это не хочется. Его тоскливый взгляд всё время блуждал по Давиду, отчего в моей груди до боли сжималось сердце.
– Может, останешься ненадолго? Поужинаешь с нами, – предложила я в надежде, что Эмин не откажется.
Пусть хоть на пять минут задержится. Я ещё не насмотрелась на него. Не надышалась.
Изогнув брови, Эмин мазнул по мне вопросительным взглядом.
– Это лишнее, Яр. Я уже пойду. Мне пора.
Обняв сыночка на прощание и поцеловав его в щеку, Эмин поднялся с коврика, где они сидели с Давидом вместе. Прошёл всю гостиную и поравнялся со мной.
Его задумчивый взгляд заставил меня напрячься.
– Хочу, чтобы ты ответила на мой один вопрос. Только честно, Ярина. Договорились?
– Спрашивай.
– Кто отец твоего будущего ребёнка?
Тяжело вздохнув, я опустила глаза в пол. Страшно смотреть на любимого и говорить то, что сделает ему больно. В мыслях я допускала, что Эмин однажды задаться вопросом: от кого я беременная. Слишком много случайностей в нашей с ним истории произошло. Вдруг и на этот раз беременная от него?
– У меня будут двойняшки… от Олега, – с трудом выдавила из себя. Огромным усилием воли смогла поднять взгляд на Эмина. – Это не твои дети, Эмин.
Эмин тоже вздохнул. Кивнул,словно другого ответа и не ожидал от меня.
Больше ничего не сказав, Керимов развернулся и пошёл к выходу.
Я проводила его до дверей. Но уже на пороге, не выдержала. Поддавшись эмоциям, сама прильнула к груди бывшего мужа, в ответ он робко обнял меня за плечи.
Сердце застучало быстрее.
Мысленно я унеслась на несколько лет назад в то прошлое, где мы были женаты. Ну почему… почему Керимов был таким сухарём? Почему не отвечал мне взаимностью, не позволял любить себя, ведь в конечном же счёте сам в меня влюбился?
– Тшш… Маленькая моя, – прошептал у меня над головой Эмин и я почувствовала, как моей макушки касаются его губы.
– Я люблю тебя. Очень-очень люблю.
– Знаю. Но тебе нужно меня забыть, – как удар под дых прозвучали слова Эмина и я оторвала голову от его груди.
– А ты забыл? Ты смог меня забыть?
– Что ты хочешь услышать от меня, Ярина? Что я, звездец, как люблю тебя и сожалею, что всё так вышло? Хорошо. Я говорю тебе это сейчас. Но это уже ничего не изменит. Ты беременна от другого. Он твой муж. Любите теперь друг друга и будьте счастливы, а я останусь лишь отцом Давида.
***
Просматривая фотографии на мобильном, я встретила Новый год в одиночестве. Давид уже крепко спал. Я убралась в гостиной, поставила в холодильник почти нетронутую еду и загрузила грязную посуду в посудомоечную машину.
Лежала на кровати. И смотрела, смотрела на фотографии, где Эмин вместе с Давидом. Такие счастливые. Отец и маленький сын.
На экране высветилась полночь.
Прикусив губу, я загадала желание. Оно нереальное, но помечтать-то можно?
Заснула не помню как. А проснулась посреди ночи оттого, что задыхаюсь. Астмой я никогда не страдала. Но у меня реально случился приступ удушья, будто горло сдавило тисками.
Встав с кровати, я надела тёплый халат и вышла на балкон подышать свежим воздухом. Дыхание восстановилось, но внутри появилась сильная тревога, будто должно случиться что-то нехорошее.
Вернулась в дом. Попыталась заснуть, но не смогла. Так и провалялась до рассвета, не сомкнув глаз. Думала о прошлом и настоящем. Вспоминала всех, кто есть сейчас в моей жизни и тех, кто из неё ушёл.
Звонок мобильного разбудил меня уже утром, когда я ненадолго задремала после бессонной ночи. Звонил отец Олега.
Ткнув на зелёную трубку на экране, я поднесла к уху мобильный. Морально приготовилась услышать голос "любимого" свёкра.
– Самолёт, в котором летел Олег, пропал, – без какого-либо приветствия сказал Александр Вячеславович.
– Простите, что? – ничего не поняв спросонья, я заняла на кровати сидячее положение и свободной рукой схватилась за голову в том месте, где она болела.
– Ты что глухая? – рявкнул на меня свёкор и повторил ту же фразу, что и в первый раз.
До меня не сразу дошло, что случилось. Что значит "пропал с радаров"? Но уже через мгновение я ощутила, как холодеют внутренности и как по спине ледяной струйкой стекает пот.
То есть рабочий самолёт Олега не приземлился в аэродроме?
Ахнув, я прикрыла рот рукой. Онемела от ужаса.
– Что замолчала? Рано радуешься, Ярина. Тебе ничего не достанется. Если мой сын не вернётся, я выгоню тебя из дома вместе с твоим приплодом, – вылил на меня ведро грязи отец Олега, а я качнула головой, словно он мог сейчас это видеть.
Олег вернётся! Не может не вернуться, он же так сильно хотел, чтоб у нас родились дети. Он же так сильно любит всех нас.
– Ты услышала меня, Ярина?
– Олег вернётся, – повторила как мантру, которая крутилась у меня в голове.
Но свёкор вряд ли собирался меня слушать. Ничего не сказав, тупо завершил вызов. Оставил меня один на один с этим известием.
Откинув в сторону одеяло, я поднялась с кровати и принялась расхаживать по спальне вперёд-назад. Снова схватилась за телефон. Набрала номер мобильного Олега, но ответил голос оператора: "Абонент недоступен".
– Чёрт…
Сжав пальцы в кулаки, да так сильно, что ногти впились в ладони, я завыла от бессилия.
Что мне делать? У кого узнать: приземлился ли самолёт мужа в аэропорту или нет? Если приземлился, то почему я не могу дозвониться Олегу?
Я не верила свёкру. Совсем не хотела верить.
От отчаяния замахнулась, захотев разбить телефон о стену. Но в последний момент остановилась, вспомнив о близком друге Олега. Андрей наверняка сможет мне помочь. Они же с Олегом столько лет дружат, наверняка знают какие-то секреты друг друга. На крайний случай, если Андрей не поможет, я подниму на уши весь оборонно-промышленный комплекс нашей страны. Да я самому дьяволу дозвонюсь, если никто другой не ответит. Должен же мне хоть кто-нибудь помочь, чёрт побери!
Андрей ответил практически сразу. Вкратце я рассказала ему о случившемся и попросила о помощи.
– Яр, ты только не волнуйся. Успокойся. И думай о хорошем. Я всё узнаю и сразу тебя наберу, – пообещал мне друг мужа, узнав, что рабочий самолёт Майорского пропал с радаров.
После разговора с Андреем мне стало ещё хуже. Сердце тупо заныло в груди, а в голове появился гул из голосов. Я прокручивала в тайниках памяти недавнее прошлое, словно отматывая события назад.
Горько усмехнулась. А я ведь сперва не поверила, что Олег летит в командировку. Подумала, появилась любовница и он просто решил сбежать с дома. Ещё бы! Кто летает по рабочим вопросам в Новый год?!
Господи, да пусть лучше будет так! Пусть Майорский сейчас греет свой зад где-то под тропическим солнцем вместе с какой-нибудь женщиной. Я это переживу и приму как данность. Но о другом я даже думать боюсь.
***
Очнувшись, Олег распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света. Затылок проткнуло острой болью. Попробовал пошевелиться, но застывшие подобно бетону мышцы в теле отозвались такой же острой болью, как и голова.
Вздохнул. И снова открыл глаза. Медленно сфокусировался на окружающей обстановке, давая себе время привыкнуть к дневному свету.
Взглядом наткнулся на пожелтевшие от старости гардины на окнах с деревянными рамами. Осмотрел всё пространство, насколько это позволяла сделать заклинившая шея. Всё казалось таким чужим, словно он здесь был впервые.
Напрягся. Ещё один рывок, чтоб подняться с жёсткой кровати, от которой у него уже все кости болели. Не получилось. Голову оторвал от подушки всего да ничего. И рухнул обратно.
Как он здесь оказался?
Почему не может ничего вспомнить?
Да кто он вообще такой, чёрт возьми?! Даже имени своего не помнит!
Услышав скрип открывшейся двери, вцепился пальцами в смятую простынь. Боковым зрением уловил приближающегося человека. Женщина. Платье у неё длинное в пол, такое же старое, как и пожелтевшие на окнах гардины.
Сердце ошалело застучало.
Кто она эта женщина? Друг? Или враг?
– Дед. Дед, иди скорей. Он очнулся! – сказал женский голос и вскоре Олег увидел склонившуюся над ним женщину, да не женщину даже, а девушку.
Она красивая, хоть и выглядела очень не по-современному. По крайней мере, Олег никогда таких не встречал, как ему тогда показалось. Длинная коса ниже пояса. На лице ни грамма косметики. И платье это в цветочек странное, такие ещё его прабабка носила, наверное.
– Пить хотите?
– Хочу, – выдавил из себя с хрипом.
На мгновение девушка исчезла. Но вскоре вернулась, держа в руках глиняный кувшин и такую же чашку.
– Пейте, мой хороший. Только понемногу. Вам много нельзя.
Обхватив его затылок руками, помогая, девушка придерживала голову Олега.
Сделав большой глоток, Олег закашлялся. Вода стекла по его подбородку и нырнула куда-то в вырез футболки, или что это на нём было надето?
Утолив жажду, Олег едва заметно кивнул незнакомке. И обессиленно рухнул на подушку.
– Как тебя зовут? – спросил Олег у девушки.
– Маруся, – смутившись, девушка поспешила отвести взгляд в сторону.
– Спасибо, Маруся.
– Это вы моему деду спасибо скажите. Он вас спас.
– Спас?
– Да. Нашёл вас в лесу без сознания.
Олег нахмурился. Нет. Не помнит.
Как оказался в лесу?
Почему был без сознания?
– А вы ничего не помните? – поинтересовалась Маруся.
– Не помню.
– Совсем-совсем ничего?
– Нет. Не знаю.
Маруся огорчённо вздохнула. Но больше ничего не спрашивала. Ушла, чтоб через минуту вернуться вместе со своим дедом.
Олег смотрел на этих двоих с чувством благодарности. Они спасли ему жизнь, судя по всему. Только бы вспомнить: кто он такой и как оказался в лесу без сознания. А всё остальное как-нибудь сложится.
***
Я медленно сходила с ума. Прокручивала в голове последнюю встречу с Олегом. А я ведь могла его не отпускать? Притворись я, что болит живот, Майорский бы никуда не уехал и остался жив.
Да нет же. Живой он! Сердцем чувствовала, что он где-то там, откуда даже позвонить невозможно.
Андрей всё узнал. И подтвердил слова свёкра. Для меня это стало шоком, потому что я до последнего хотела верить в то, что мой муж укатил за границу с любовницей. Какая же я дура. Олег бы никогда так со мной не поступил – умом понимала, но сердце рвалось на ошмётки от нежелания принять действительность.
А действительность такова, что я оказалась на грани нервного срыва. Если бы не бабуля, которая приехала ко мне в гости первого января, даже подумать страшно, что до чего я могла б докатиться.
Бабушка взяла на себя все заботы о Давиде. А я лежала пластом на кровати. Уставившись в потолок, смотрела в одну точку. Слёзы текли по моим щекам, но я даже не пыталась смахнуть их рукой.
В душе так пусто стало. Будто от меня оторвали часть тела.
Мысли не давали покоя. Я во всём винила себя. Точкой невозврата стала моя супружеская измена. Именно с этого момента наша жизнь с Олегом перестала быть прежней.
Майорский меня простил… на словах, как мне казалось. Нет, сейчас я в этом точно уверена.
Простил и с головой окунулся в работу. Работал как проклятый, избегая меня. Домой приходил ближе к ночи, чаще всего мы с сыном уже спали.
Мы отдалились друг от друга.
Стали чужими. А ведь не должны были!
И во всём этом виновата только я. Я недостаточно сильно любила своего мужа. Он это знал, мы оба это знали.
Я никогда не желала Олегу зла. Даже в мыслях своих не допускала, что он вдруг может куда-то исчезнуть. Просто принимала как данность свою судьбу, пыталась смириться.
И вот сейчас, когда Олег исчез, меня будто катком переехали. Закатали в асфальт.
– Ярочка, я супчик сварила. Тебе бы поесть.
В спальню заглянула бабушка, но когда я проигнорировала её предложение, бабуля подошла ко мне. Сев на кровать, взяла меня за руку.
– Молись богу, внученька. Бог всё слышит. Олег обязательно найдётся.
– Ба, я жить не хочу… без него!
Бабушка тяжко вздохнула. Эту фразу я твердила как мантру на протяжении последних двух дней. Я действительно больше не представляла себя без Олега.
– Ах, солнышко, – сказала бабуля и я знала, что она сейчас скажет. Она всегда любила повторять эту фразу: "Что имеем – не храним, потерявши – плачем".
Да, именно так. Оказывается, чтобы понять: насколько сильно тебе дорог человек, нужно его потерять. Олег был для меня всем: моим мужем, моим другом, моей крепкой стеной, за которой совсем нестрашно. Он оберегал меня от всего. Купал в заботе и ласке. Хотел прожить вместе до самой старости.
Любил так сильно, как никто и никогда меня не любил.
