Текст книги "После развода. Право на отцовство (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Глава 1

– Папа, у меня всё хорошо. Давид уже начал говорить. Представляешь, вчера сказал нам с Олегом, что хочет сестричку или братика. Такой забавный мальчуган с боевым характером. Видел бы ты его только…

Застрявший в горле комок не позволил говорить дальше. Слёзы скатились по щекам. Опустив на могилу букет из десяти красных роз, я выпрямила спину и дёрнулась как от пощёчины, почувствовав рядом с собой присутствие человека.

Это был мужчина с терпким запахом одеколона, знакомым до боли. Отчего в моей голове ожили никогда не забытые слова.

“Надеюсь, ты будешь счастлива, Яра”

Боковым зрением я уловила приближающийся силуэт и обомлела. Эмин. Точно он! Пришёл к отцу на могилу в день годовщины его смерти, как и я.

Возложив цветы на плиту из чёрного мрамора, Эмин выпрямил спину и стал рядом со мной. А я на него не смотрела – не могла. Мне дышать стало больно, будто грудную клетку сдавило тисками. Я не знаю откуда взялись во мне силы не шлёпнуться в обморок, ведь мы ни разу не виделись за три года после развода. И вдали от него я уже начала думать, что смогла забыть этого мужчину, выдернуть любовь к нему из своего сердца вместе с корнями.

Я ошибалась…

– Значит, сына родила. Сколько ему, Яра? – низкий баритон заставил меня вздрогнуть.

– Два года, – ответила еле слышно, но он услышал, потому что когда я решила уйти, то Эмин не позволил мне этого сделать. Поймав меня за запястье, заставил остановиться.

Мы предстали друг перед другом лицом к лицу.

Всё такой же высокой. Мне всё так же нужно задрать голову, чтоб заглянуть в его тёмно-карие, почти что чёрные глаза.

Я посмотрела на него. И увидела в его холодном взгляде боль необъятных размеров, отчего моё трусливое сердце сжалось в груди до размера теннисного мячика.

Мы молчали. Время тянулось бесконечностью. Просто стояли напротив друг друга. И молчали…

Он изменился. Очень.

На висках первая седина, а вокруг глаз появились новые морщины – не мимические, а уже глубокие, как в старости. Только Эмин совсем нестарый. Ему тридцать семь, старше моего мужа всего лишь на пять лет.

– Значит, сын мой, – не спросил, а констатировал факт.

Я даже ничего не смогла ответить. Потому что эта встреча стала для меня настоящей неожиданностью. Я пришла к папе на могилу, разговаривала с ним, как обычно это делаю, когда прихожу проведать. Видимо, Эмин пришёл чуть позже. Подошёл неслышно со спины. И всё услышал.

– Почему раньше не сказала, что родила от меня ребёнка?

– Не хотела ставить тебя перед выбором, Эмин. Тебе нужно было спасти свою дочь, а мы с сыном не вписывались в твои планы.

– То есть, если бы спустя почти три года мы с тобой случайно не встретились, ты бы и дальше скрывала от меня мальчонку? – спросил Эмин и я кивнула, а чёрные глаза бывшего мужа налились дикой яростью.

– Извини, Эмин. Мне нужно идти, – не выдержав раздираемой на части боли, я решила уйти, но не ушла. Только шаг в сторону сделала, как Керимов преградил мне дорогу.

– Пока всё не объяснишь, ты отсюда никуда не уйдёшь.

В голосе Эмина слышалась сталь, а от самого бывшего мужа веяло настоящим холодом. И я вдруг вспомнила: с чего начались наши отношения. Инициатором всего и всегда была я. Однажды я полезла к нему целоваться, а после того как мы фиктивно поженились, ночью пришла в его спальню и разделась догола. Эмин стал моим первым мужчиной, потому что так захотела я.

Теперь понимаю, была дурой. Влюблённой по самые уши я не думала о том, что будет завтра. Жила одним днём, ловила каждый момент.

Но отныне всё иначе. Я больше не та легкомысленная дурочка, какой запомнил меня Эмин. Теперь я беспокоюсь о будущем, о своей семье и меньше всего хочу её разрушить. Нам ни к чему с Эмином эти разговоры, пусть всё останется как есть – меня это вполне устраивает.

– Я не обязана тебе ничего объяснять. Помнится, ты просил, чтоб я была счастлива. Можешь быть спокойным, я так и сделала – стала счастливой.

– Яра, ты же не думаешь, что после того, что я узнал, мы можем вот так легко сейчас разойтись в разные стороны?

– Почему нет? Три года мы же как-то жили, ничего не зная друг о друге. И сейчас сможем.

Кривовато ухмыльнувшись, Эмин провёл рукой по своей аккуратно подстриженной бороде из тёмных волос. Я проследила взглядом за его правой рукой, но так и не увидела на безымянном пальце обручального кольца. Значит, с Оксаной они не поженились, а возможно, Керимов просто не носит золотистый ободок. Впрочем, мне должно быть всё равно на семейный статус бывшего мужа.

– Где сейчас сын? Я хочу его увидеть.

– Мой сын со своим отцом. Видеться вам не стоит. Ребёнок тебя всё равно не знает.

– Он усыновлённый? – продолжил спрашивать Эмин, проигнорировав мой враждебный настрой.

– Нет. Родился в законном браке, но больше я тебе ничего не скажу. Оставь меня в покое, Эмин. Живи своей жизнью, а я буду жить своей. Заботься о своих детях, а о моём сыне забудь. Ты для него чужой человек. Какой-то дядя, а не папа.

Высказав в лицо всё, что думаю, я решительно зашагала вперёд. На этот раз Эмин не стал преграждать мне дорогу. И я даже вздохнула облегчённо, но зря. Бывший муж догнал меня возле центрального входа в кладбище.

– Я приехал на машине. Подвезу тебя.

– Спасибо, я на такси.

Потянулась к сумочке, чтоб достать оттуда мобильный.

– Яра, спрячь телефон. И не выделывайся. Сказал же, подвезу.

– Я с тобой никуда не поеду, – ответила и уловила, как на скулах Керимова заиграли желваки. Разозлился? А мне плевать. Для меня его уже три года как нет. Точка!

– Поедешь. Это даже не обсуждается!

– На своих ногах и в здравом уме я с тобой точно никуда не поеду.

Резко повернувшись, зашагала в противоположную от Эмина сторону. Метра три всего успела пройти, как меня камнем потянуло назад. Я даже ничего не успела сообразить, не то что пикнуть. Схватив меня как мешок с картошкой, Эмин закинул себе на плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я попыталась оказать сопротивление. Успела несколько раз стукнуть бывшего мужа по спине и между лопаток, но это только разозлило Эмина.

Со всего размаху он опустил пятерню на мой зад.

– Дурочка, млять, – процедил через зубы и ускорил шаг, будто мои пятьдесят килограммов на его плече – это совсем ерунда.

***

Эмин

Ярина притихла, к этому времени я уже успел подойти к машине. Опустив бывшую жену на землю, блокировал её попытки удрать. Ну надо же, какой стала строптивой. Кошка дикая, а не молодая женщина!

– Пусти меня, – потребовала, взглядом сожгла заживо.

Расставив руки по бокам от лица Яры, ладонями упёрся в крышу машины. Зубы свело оскоминой. Но как бы я ни старался слушать голос разума, внутри меня всё огнём горело. А внешне всегда спокойный – годами вырабатывал в себе это качество, потому что так было нужно.

Смотрел на Яру и не мог понять, как мы с ней смогли допустить подобное. Я не снимаю с себя вины, но она… Она же любила меня – знаю это точно.

– Сядь в машину. Перестань истерить. Я тебя не обижу, ты же знаешь.

В зелёных глазах Яры вспыхнули искры гнева. Ведьма! Не смотрела на меня, а с асфальтом ровняла, если не ниже. И откуда в ней столько ненависти, злости? Особенно после всего, что было между нами и кем мы были друг другу.

Поджав губы, Яра демонстративно повернулась ко мне спиной. Дёрнула ручку на дверце, открыла машину и плюхнулась на пассажирское сиденье спереди. Я сразу же нажал на пульте блокировку, чтоб не сбежала, пока я буду садиться за руль.

Курить захотелось. Нервничал жуть как. Сидя за решёткой и не зная о том, что происходит в реальном времени, я много думал о нас. Думал, пытался понять: был ли у нас шанс с Яриной стать счастливыми? Был. Наверное, был. Если бы я открылся ей раньше до того, как покойный Мирослав вышел из СИЗО. Но я не сделал этого, не смог сказать, что оказался в тупиковой ситуации и для спасения родной дочери мне нужен ещё один общий ребёнок с матерью Арины. Я боялся, чёрт возьми! Боялся потерять мою жену, в которую влюбился неожиданно для самого себя.

– Может, поедем уже? Или ты тут вечно собрался стоять? – Ярина нервно теребила пальцами носовой платок, а я только сейчас заметил, как она волнуется рядом со мной. Боится. Пугается как маленький бездомный котёнок перед огроменной дворнягой. И это хуже удара под дых.

Ничего не ответив, провернул ключ зажигания. Мотор заревел. Дал ему немного времени прогреться.

– Ничего не хочешь мне сказать? – спросил я, когда молчание Ярины начало действовать мне на нервы.

– А ты? Может, ты мне что-то скажешь?

– Что ты хочешь от меня услышать? Спрашивай. Я отвечу на твои любые вопросы.

Ярина вдруг дёрнулась. Корпусом развернулась в мою сторону. Долго и пристально смотрела – чувствовал кожей, пока глазами следил за дорогой.

– Почему не спрашиваешь? – на перекрёстке горел красный, поэтому у меня появилась возможность повернуть голову в сторону Яры.

– Потому что не хочу. Хочу лишь поскорее выйти из машины.

– Мы ещё не приехали.

– Но ты даже не спросил адрес, куда меня нужно отвезти.

– Это не имеет значения.

– То есть как? – притихла. А затем выдала с эмоциями: – Ты что меня похитил? А, ну сейчас же открой дверь! Слышишь, что я говорю? Керимов, быстро открой дверь – я хочу выйти немедленно.

– Истеричка, – ухмыльнулся, наблюдая, как Яра дёргает ручку на дверце. – Успокойся. И пристегнись ремнём безопасности.

Ничего не ответив, Яра с шумом выпустила воздух ноздрями. Не видел её лица в этот момент, но уверен, будь у неё сейчас в руках бита, которую я однажды отнял у Ярины в день её двадцатилетия, стукнула бы меня не задумываясь. Бойкая. Всегда была такой, сколько помню её с детства.

Привёз нас на набережную. Припарковал машину на платной стоянке. Ярина всё ещё молчала, что было ей совсем несвойственно. Обиделась, что назвал истеричкой или за то, что по заднице стукнул? Так я же по делу. За то, что она позволила левому мужику стать отцом моему сыну – можно наказать и похлеще. Но у меня рука не поднимется, какую бы дичь ни творила зеленоглазая ведьма.

Море пахло водорослями и солью – запах детства, юности, молодости, да и всей жизни. Мальчишкой я любил ловить на море рыбу вместе с отцом. Черноморского бычка мы могли поймать целое ведро. Мама всегда за голову бралась, не зная, что делать с этим ведром. Но когда мне стукнуло тринадцать лет детство вдруг оборвалось. Случилось это в день смерти родителей. ДТП. Случайность? Нет. Но я был уязвлённым подростком, лёгкой добычей для всех желающих прибрать бизнес отца к своим рукам. И если бы не Мирослав, отец Ярины, я точно оказался в детском доме – никому не нужный, без роду и племени, мальчишка.

Глава 2

Мне холодно. Очень-очень холодно. Словно сейчас не сентябрьское солнце прогревало землю, а холодный ноябрь хлестал по коже шквальным ветром. У моря всегда немного прохладнее, чем в городе, но не настолько же.

Я обняла себя за плечи. Хотела согреться, почувствовать тепло. А ещё лучше – закрыть глаза, потом открыть их и понять, что всё было сном. Я не готова к новой реальности, которая врывается в мою жизнь вместе с Эмином.

У меня много вопросов. От них болит голова.

Где он был раньше?

Почему появился именно сейчас?

Что думает делать дальше?

Страшно… Господи, как мне страшно представить, чем всё обернётся. Смогу ли я сохранить то, что у меня есть? Я три мучительно долгих года собирала себя по кускам в одно целое. Заново училась любить и доверять людям. Смеяться. Строить планы. Я училась этому, как в школе учатся дети: маленькими шагами, день за днём, по чуть-чуть.

– Замёрзла? – сняв с себя кожаную куртку, Эмин подошёл ко мне со спины. Накрыл мои дрожащие плечи своей курткой, не упустив возможности обнять.

Ещё больше задрожала. Горячая как воск слеза скатилась по щеке. Я старалась игнорировать эмоции, обрушившиеся на меня как проливной дождь. Но это было тщетно. От них не спрятаться. Они всю меня промочили насквозь!

Крикнуть захотелось, но не смогла. Будто вокруг шеи затянулась удавка. Горло душило. Или это были слёзы?

Эмин обнял меня. Стоял за моей спиной, прижимал к своей груди и молчал. Я слышала, как волны разбиваются о скалы. Слышала, как трусливо стучало моё сердце, но больше я ничего не хотела слышать. Просто тишины, чтобы с мыслями собраться.

Я понимала, что отныне всё не будет как прежде, и от этого мне хотелось зарыться с головой в песок. Спрятаться от всего мира.

– Как жила ты все эти годы? Расскажи мне, – тихо попросил Эмин, едва коснувшись подбородком моей макушки.

А мне бы его оттолкнуть от себя. Скинуть с плеч его куртку и уйти поскорее. Но я не смогла. Зная, что потом будет плохо, что голос совести доведёт меня до нервного срыва, я всё равно продолжила стоять на месте.

Пусть немного, совсем чуть-чуть мы побудем вместе. Я так сильно по нему скучала, что сейчас у меня сердце остановится. Радость. Боль. Все чувства перемешались в один коктейль. Я правда рада его видеть. Хотела этого очень после развода, но сдержала обещание, которое дала однажды отцу, а затем Олегу – ни за что и никогда не вспоминать Керимова, не пытаться увидеться с ним.

– Я нормально жила, Эмин.

– Расскажи мне про сына. Давидом назвала?

– Да.

– Хорошее имя. Мне нравится. Есть на телефоне фотографии мальчика? Покажи, пожалуйста.

Я помедлила, обдумывая просьбу Эмина. Стоит ли ему отказывать? Наверное, нет. Раз Эмин снова появился в моей жизни, то когда они увидятся с Давидом – лишь вопрос времени. И жуть как боюсь этой встречи! Давид папой называет Олега, он для него отец. Разве мы имеем право травмировать ребёнка, поменяв ему папу? Это же не игрушка, даже не любимая машинка. Это ПАПА!

Эмин убрал руки с моих плеч, чтоб я могла достать из сумочки мобильный. На это несложное действие у меня ушла целая вечность, потому что пальцы дрожали, я даже не с первой попытки смогла расстегнуть змейку на сумке. Достав телефон, открыла фотогалерею и, найдя последние фотки сына, передала мобильный Эмину.

На мгновение наши руки соприкоснулись. Кожу сразу же обожгло в том месте, куда дотронулся Эмин.

Сосредоточив серьёзный взгляд на экране мобильного, Эмин просматривал фотографии. Улыбался краешком губ едва заметно.

– На меня похож, – устало улыбнулся Эмин, но уже через несколько секунд нахмурился, наткнувшись на фото, где мы втроём: я, Олег и сын.

Глупая была идея показать ему фотки. Я мысленно себя отчитала за то, что так легко согласилась показать бывшему мужу фотографии. Мне бы держаться от него как можно дальше и помнить о той боли, которую он мне причинил.

В голове всплыли слова папы: “У Эмина всё хорошо, дочка. Живёт со своей семьёй заграницей, о тебе даже не вспоминает”. В груди сжалось сердце. Ну вот зачем я всё вспоминаю? Надо бы вырезать из своей головы как раковую опухоль все воспоминания о бывшем мужем, иначе они снова сведут меня с ума.

– Держи, – Эмин передал мне мобильный, а я сжала его пальцами так крепко, как только смогла. Меня бомбило от эмоций, и я не знала, как с ними справиться. – Ты правда счастлива в браке?

– Правда.

– Врёшь? В глаза мне посмотри, Яра.

Дёрнув подбородком, я посмотрела на Эмина. Моргнула несколько раз.

А бывший муж коснулся моего подбородка, обхватив его двумя пальцами. Погладил ямочку посередине.

– Мне жаль, малышка, что всё так вышло.

– Если бы тебе было жаль, ты бы так со мной не поступил.

– Я был не прав. Согласен. На следующее утро, когда я снова пришёл к вам домой, тебя уже не было. Поэтому да, мне жаль, что так вышло.

– Погоди… Ты приходил ко мне домой? – Эмин кивнул едва заметно, а у меня внутри всё перевернулось. – Но зачем?

– За тобой. Хотел ещё раз поговорить, но без свидетелей.

– Зачем?

– Затем, что я любил тебя. Хотел, чтоб ты осталась со мной.

***

Я неотрывно смотрела на Эмина и не могла поверить услышанному.

"Я любил тебя", – три простых слова, но таких важных, пусть и сказанных запоздало, растопили в моём сердце лёд. Да что там лёд? Признание Эмина перевернуло весь мой мир вверх тормашками, потому что он любил меня, а я ничего про это не знала.

Почему сказал сейчас?

Наверное, хотел сделать побольнее. Как в боксе: чем ближе друг другу люди, тем больнее удар… А Эмин непросто ударил словами, он в нокдаун меня отправил. Не подняться!

В спешке сняв с себя кожанку, я сунула её в руки Эмину. Обняла себя за плечи, провела руками вверх-вниз – и так согреюсь, лишь бы Керимов больше не вздумал ко мне приближаться. Я ведь не железная и могу сломаться.

– Если мы всё выяснили, то предлагаю вернуться в машину. Помнится, ты хотел отвезти меня или всё-таки стоит вызвать такси?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Эмин уставился на меня в упор. Было видно, что ему не понравился мой раздражённый тон и нежелание продолжать это ненужный задушевный разговор. Но возражать Керимов не стал. Надев на себя куртку, он тихо сказал мне: "Пошли". И решительно зашагал вперёд.

Я шла за ним. Пыталась не отставать. Но каблуки на моих туфлях хоть и были невысокими, но всё же утопали в песке. И это существенно осложняло мне движение.

Оказавшись в машине бывшего мужа, я продиктовала адрес квартиры, которую сняла на два дня. Эмин ничего не спросил, хотя я себя морально готовила к расспросам. Отцовский дом Олег продал ещё в прошлом году. Подруг как таковых в родном городе у меня не осталось. Родственников – тоже. Поэтому у меня было только два варианта: либо снять номер в гостинице, либо квартиру посуточно. Но поскольку я привыкла к домашнему уюту и не очень люблю гостиничные номера, мне было проще снять на два дня квартиру.

Всю дорогу к моему временному дому мы ехали молча. Я устало смотрела на мелькающий за окном городской пейзаж, а Эмин был сосредоточен на дороге.

Время от времени я поглядывала на экран мобильного и про себя молилась богу, чтоб не позвонил Олег. Уверена, мой голос выдал меня с потрохами, и у мужа возникли бы вопросы. А я пока не готова рассказать Олегу о крутом повороте, который совершила моя жизнь. Мне как минимум необходимо время, чтоб прийти в чувства, всё хорошенько обдумать и самостоятельно принять решение, что делать дальше.

Машина остановилась напротив подъезда. Я отстегнула ремень безопасности. Обернулась. Надо бы попрощаться, да? Только что сказать некогда любимому до одури Эмину – я не знала. Простое "пока" казалось мне слишком сухим. Ведь как бы я ни злилась на Керимова, мы не чужие люди и точно не должны себя вести так, будто ничего не значим друг для друга.

– Спасибо, что подвёз, Эмин. Мне нужно с тобой попрощаться, но я не могу подобрать нужные слова, – после откровенных признаний стало немного легче.

– Ты надолго приехала?

– На два дня. Завтра вечером планировала вернуться домой.

Эмин кивнул. Но спрашивать ни о чём не стал. Положив на руль руку, согнутую в локте, он барабанил пальцами по кожаной оплётке. Нервничал немного – это было заметно невооружённым глазом.

– Ещё увидимся до твоего отъезда.

– Зачем? – спросила я, хотя догадывалась, что задумал Эмин.

– Обсудить, что нам делать дальше. Желательно прийти к общему знаменателю мирным путём. Я бы не хотел усложнять установление моего отцовства судебными исками.

– Претендуешь на сына?

– Я бы сказал, восстанавливаю справедливость.

– О какой справедливости ты говоришь, Эмин? Ты ни разу не появился за три года после нашего развода. А теперь, когда Давид называет папой другого мужчину, ты решил восстановить справедливость? Это жестоко по отношению ко мне и к ребёнку, не находишь?

– Жестоко было лишать меня права на отцовство. Мирослав тебя специально выдал замуж беременной, чтоб ребёнка не записали на меня. Да, Яра? – это был не вопрос, а высказанный в иронической форме факт.

Меня зацепило. И даже обидно стало, потому что он сам лишил меня возможности стать ему женой. Сколько раз говорил, что наш брак временный и мы обязательно разведёмся, когда папа выйдет из СИЗО? Так всё и случилось. Всё было по плану, кроме моей беременности. Так что ж его теперь так сильно злит?

– А тебе что своих детей мало, Эмин? Чего ты ко мне сейчас прицепился? Или ты просто хочешь мне отомстить за то, что не сказала о беременности? Так прости, я же не справочная и даже не знала: где тебя искать. А даже если б и знала, всё равно не сказала. Ты спасал свою дочь, для этого заделал своей Оксане ещё двоих детей. У меня было достаточно оснований не говорить тебе о беременности. Когда я узнала о своей беременности, то уже была замужем, Эмин. А сейчас у меня самая лучшая семья и не нужно её разрушать просто потому, что тебя лишили права быть отцом. Ты не отец Давиду, а лишь донор спермы. За это тебе большое спасибо!

Нагородив с три короба, я почувствовала, как горят мои уши и щёки. Я разозлилась, точнее, это Эмин разозлил меня своими небрежно брошенными фразами.

Думает, появился спустя три года, признался в любви, которой не было, и я сразу поплыла? Да, так и было ровно до того момента, пока он не заговорил о справедливости. Разве справедливо было делать ЭКО своей бывшей за моей спиной, а потом просто поставить меня перед фактом, мол, прости, от меня беременная другая женщина и я скоро стану многодетным отцом?

Выдержав паузу, я потянулась к дверце, чтоб поскорее её открыть и выйти на улицу.

– У меня никого нет, Яра. Арину спасти не удалось, она умерла через два месяца после нашего с тобой развода, – поникшим голосом произнёс Эмин и моё сердце пропустило череду ударов.

– Как? Умерла? А дети, двойняшки? Оксана ж была беременная!

– Никого нет. Беременность оборвалась после смерти дочери.

Меня будто обухом по голове стукнули. Очень-очень тяжёлым. Я погрузилась в ступор. И вдруг мне стало так стыдно, как никогда. Эмин пережил такую трагедию… Господи, ну почему я так наехала, не зная правды? Мне эгоистично казалось, что моя боль была сильнее его боли. Но разве таким меряются?