Текст книги "После развода. Право на отцовство (СИ)"
Автор книги: Юлия Бонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Я только успела войти в дом, снять туфли и повесить куртку в шкаф, как из коридора донёсся топот маленьких ножек. На горизонте появился мой пухлый мальчишка: метр ростом, с тёмными, волнистыми волосами и смуглой кожей.
Глядя на малыша, моё сердце сразу же наполнилось теплом, а из головы выветрились все страшилки, которыми меня недавно пугал свёкор.
– Мамочка! – выкрикнул Давид и, приблизившись ко мне, поспешил запрыгнуть на руки.
– Сладкий мой. Зайчонок, – оторвав сына от пола, я прижала малыша к своей груди. Целовала его в макушку и в щёчки, а Давид звонко хохотал.
Боковым зрением уловила мужской силуэт. И сразу же напряглась, встретившись взглядом с Олегом. Олег стоял немного поодаль, скрестив на груди руки и одним плечом прижавшись к стене. Одетый в домашние спортивные штаны и хлопковую футболку, Майорский всё равно выглядел на все сто баллов. Ещё бы! У этого мужчины была идеальная фигура, каждая мышца крепкая как камень, на теле ни грамма лишнего жира.
Я целовала сына, а глаз не сводила с мужа. Странный он какой-то. Смотрел на меня, нахмурившись и поджав губы. Неужели тоже знал про Эмина?
Я только вспомнила о Керимове, как кровь прилила к моим щекам. Жарко стало. На лбу появилось несколько капель пота.
– Мамочка, идём. Я тебе что-то покажу, – Давид потянул меня за руку, уводя из коридора.
Проходя мимо Олега, ещё раз встретилась взглядом с мужем. Но на этот раз заметила в уголках его глаз образовавшиеся мелкие морщинки – он едва заметно улыбался. Отчего я выдохнула с облегчением и пообещала себе обязательно сходить в церковь исповедаться.
Давид привёл меня в большой, просторный зал на первом этаже. Огромная клетка с попугаями сразу же бросилась в глаза. Малыш подошёл к клетке и с гордостью представил меня своим новым питомцам:
– Гоша и Груша, это мама.
Широкая улыбка расползлась на моих губах. Карелы. Один серый, другой белого цвета. Оба с жёлтыми хохолками на голове и красными щёчками. Забавные. Помню, я о таких в детстве мечтала, а у мамы была аллергия на перо птицы. Поэтому детство моё прошло без попугаев.
– Красивые, правда? – спросил малыш, обернувшись через плечо и посмотрев на меня.
– Очень красивые. Папа подарил?
– Да. Папа! – с гордостью подтвердил сын, а у меня ком подкатил к горлу. Дышать стало трудно.
Господи… Это слово “папа”. Ещё никак не привыкну, что теперь это слово у меня будет в первую очередь ассоциироваться с Эмином. До нашей с ним встречи всё было более-менее понятно. Я думала, он женился на Оксане, у них родились двойняшки, Арине сделали операцию, в общем, все счастливы. Каждый живёт своей жизнью, получив то, за что боролся.
Но узнав правду, моё сердце разбилось пополам. Мне безумно горько оттого, что Эмин не смог спасти свою дочь. Ради неё мы прошли весь этот ад, а она умерла, так и не дождавшись доноров для пересадки костного мозга. А ещё мне горько оттого, что у Давида есть полноценная семья, где папа и мама вместе, где малыш счастлив. Олег любит моего сына, как своего. Да нет же. Он и есть его сын, ведь не зря говорят, что родитель – не тот, кто дал жизнь, а кто воспитал. А Олег Давида называет “сыночек”. Балует его, катает на своих плечах, тайком от меня покупает ему бургер и картошку фри. И хоть муж очень занятой человек, он всегда старается найти свободную минутку поиграть с Давидом.
Вот как я могу забрать их друг у друга? Не могу. Как и не могу запретить Эмину быть отцом. Ситуация настолько тупиковая, что любое решение, какое я бы не приняла, будет неправильным.
Олег молча наблюдал за нами с сыном ровно до того момента, пока я не решила подняться в спальню на второй этаж, чтоб принять душ и переодеться с дороги.
Я только ступила на лестницу, как со спины послышался голос мужа:
– Нам нужно поговорить.
Я обернулась. Посмотрела на задумчивое выражение лица Олега, стараясь не выказывать сильного душевного волнения.
– Хорошо, только не в присутствии сына, – попросила я и муж понимающе кивнул, впрочем, как и всегда. Выяснять отношения в присутствии ребёнка в нашей семье – табу. Мы не договаривались об этом заранее, само как-то вышло, чему я несомненно рада – сынок ни разу за свою жизнь не слышал криков и родительских ссор.
– Тогда после ужина. Постарайся побыстрее, я буду ждать тебя в столовой.
Сердце совершило кульбит, а пульс стал немного чаще. После почти трёх дней молчания это был наш первый с мужем диалог.
***
Намылив гелем для душа плечи и шею, я подставила лицо под тугие струи воды. Зажмурилась, а перед глазами сразу же всплыла картинка, как мы с Эмином вместе принимали ванну и как я рассматривала чернильные узоры на его коже. В тот момент мне не хотелось думать ни о чём другом, как о нас, будто у меня случилась внезапная амнезия и я забыла свою нынешнюю жизнь, увяз в прошлом. Эмоции переполняли меня через край, адреналин бурлил в крови и та глупость необъятных размеров, которую я совершала, таковой тогда мне не казалась.
"Навсегда в моём сердце", – поговорила вслух, вспомнив надпись на груди Эмина, выбитую в области сердца. Вспомнила и снова тоска пробила брешь в моём сердце. Как же трудно пришлось Керимову. Дочка умерла, а папа мой, чтоб окончательно добить своего воспитанника, отправил его за решётку. Папа наверняка думал, что таким образом ему удастся изолировать нас с Эмином друг от друга подальше, но на самом деле он совершил чудовищный поступок. Мне никогда его не понять и не простить, особенно после всего, что сделал для нашей семьи Эмин.
Простояв под душем пять минут, я вышла из ванной и наспех вытерлась полотенцем. Переоделась в домашний спортивный костюм, волосы собрала в хвост на затылке, а на зону скул нанесла немного румян – какой-то бледной себе показалась в зеркальном отражении.
Олег ждал меня в столовой на первом этаже, как мы и договаривались. Не спеша я вошла в комнату, взглядом наткнулась на сына, он как раз доедал гречневую кашу и салат из свежих овощей. Иногда ложка проходила мимо его рта, и тогда гречка сыпалась на колени, что вызывало у Олега искреннюю улыбку, а у сына недовольство.
– Приятного аппетита, – сказала я, проследовав к стулу, моему привычному месту по левую руку от Олега.
– Приятного, – кивнул Олег и мы в тишине приступили ужинать.
Давид первым вскочил из-за стола. Врубив свою максимальную скорость, сынок побежал в зал, к попугаям. Я резко поднялась на ноги, хотела последовать за ним, но Олег позвал меня и попросил остаться.
Я напряглась, вспомнив, что муж хотел со мной поговорить.
– Ярина, я очень недоволен тем, что ты меня ослушалась и всё-таки поехала на родину. До этого дня я думал, у нас всё хорошо, но вижу, что ошибался, – спокойным тоном начал говорить Олег, а я гладила пальцы, спрятав под столом свои руки. – Я был слишком мягким с тобой, всегда шёл на уступки, и вот так ты меня за это отблагодарила.
Олег говорил о моём вздорном характере и упрямстве, а я слышала в его словах совсем другое. Мне казалось, что он обо всём знает, что свёкор уже успел рассказать. Хотя нет, Александр Вячеславович дал чётко понять, что пока ему это невыгодно.
– Прости, Олег. Такого больше не повторится.
Я только успела озвучить своё раскаяние, как муж поднялся со стула и подошёл ко мне со спины. Склонившись, обнял меня за плечи, губами мазнул по макушке. В нос ударил запах его одеколона, который я уже ни за что не спутаю с любым другим запахом. Помню, я как-то подарила Олегу этот одеколон и с тех пор он с ним не расстаётся уже несколько лет.
– Я злюсь на тебя, ты даже не представляешь, как сильно, – на ухо шепнул, опалив мою кожу своим тёплым дыханием. – Злюсь, но люблю.
Обернувшись, я встретилась взглядом с мужем. В его серых глазах больше не было ни капли гнева, отчего мне становилось труднее морально. Я дрянью себя ощущала, самой настоящей. Одним своим необдуманным поступком перечеркнула всё, что у меня есть. Сейчас я об этом жалею. Эмин – это прошлое, мой неудачный опыт в любви, да и в отношениях с мужчиной, в целом. И я обязана поставить жирную точку в истории с Керимовым, даже несмотря на вновь открывшиеся обстоятельства.
– Роди мне ребёнка. Уже два года прошло после рождения Давида. Ты же не забыла, что мне обещала? – тыльной стороной ладони Олег погладил мою скулу. – Ты закончила учиться в университете, как и хотела. У тебя есть первая работа, значит, пора подумать о декрете.
– Так ты об этом хотел со мной поговорить?
– Да. Хотел тебе сказать, что мне надоело ждать. Я люблю Давида, но хочу своего ребёнка, родного.
– Я не уверена, что физически готова к новой беременности, – поспешила возразить, ухватившись за мой привычный предлог, но на этот раз он не поколебал решительный настрой мужа.
– Я уже обо всём договорился. В понедельник тебя ждут в клинике самые лучшие врачи, они проведут обследование и вынесут свой вердикт. Если твоё здоровье в норме, то я больше не приемлю твоих отказов. Яр, мне тридцать два года. Сколько ещё ждать, пока ты морально созреешь на второго ребёнка?
***
После ужина, когда я убирала посуду в посудомоечную машину, а Олег закрылся в своём кабинете за ноутбуком, у меня зазвонил телефон. На сердце сразу же стало тревожно. Я только глянула на неизвестный номер, высветившийся на экране мобильного, как тарелка выскользнула из моих рук и с грохотом упала на пол. Разбилась на множество мелких осколков. В голове проскользнула мысль, что это к беде, хотя принято считать, что посуда бьётся к счастью. Впрочем, я не слишком суеверная, списала всё на усталость после дороги и повышенную тревожность.
Как загипнотизированная я смотрела на экран телефона. Чувствовала, что звонил Эмин. Только не могла понять зачем. Мы же договорились, что я сама наберу.
Пока я решала: брать трубку или не брать, в кухню вошёл Олег. Быстро заблокировав мобильный, я не глядя сунула его на тумбу и опустилась на корточки, чтоб поднять с пола осколки разбитой тарелки.
Миновав разделяющее нас расстояние, в считанные секунды Олег оказался напротив меня. Тоже опустился на корточки.
На мгновение наши пальцы соприкоснулись, когда мы ухватились за один и тот же осколок. Я резко дёрнулась, как ошпаренная. Острый осколок прошёлся по моему пальцу, оставив за собой кровавый порез. Засунув палец в рот, с невозмутимым выражения лица я продолжила собирать осколки, будто ничего не случилось.
– Яр, я сам уберу. Иди палец перевяжи, – сказал Олег, кивая на мой палец, который я засунула в рот.
– Там неглубокий порез. Пройдёт.
В ответ на мою реплику Олег нахмурил брови.
Молча поднявшись с корточек, я вышла из кухни. Всё-таки спорить с Майорским бесполезно, если он что-то решил, то так и будет – я только зря испорчу себе нервы.
В гостиной отыскала аптечку. Достала оттуда всё необходимое для первой помощи при порезах и потопала в кухню.
Вернувшись на кухню, застала Олега с моим телефоном в руках. Внимательным взглядом муж смотрел на экран мобильного.
– Ты лазишь по моему телефону? – подойдя ближе к мужу, выставила перед собой руку. – Тебе не кажется, что это личная вещь?
Нехотя Олег всё же отдал мне телефон. Взамен наградил недоверчивым взглядом, от которого у меня затряслись поджилки.
– Есть что скрывать? – бесстрастным тоном поинтересовался Олег, в то время как меня всё внутри огнём горело.
Я жутко разволновалась, хотя поводов для волнений у меня особых не было. До недавнего приезда на родину я могла с уверенностью сказать, что ничего не скрываю от мужа. Честная и верная… была.
– Нет, но считаю, что брать без спроса мой мобильный – это нарушение моих личных границ. Я же так не делаю, Олег. Никогда не трогаю твой телефон.
Достав из кармана спортивных штанов мобильный, Майорский протянул мне свой телефон:
– Так посмотри, Яра. Мне от тебя точно нечего скрывать. Если тебе, конечно же, это интересно.
Я покачала головой.
– У тебя телефон звонил. Я поднял трубку.
Слова Олега прошлись по мне будто разрядом электрического тока.
– Хотел понять, кто так поздно может звонить моей жене. Оказывается, ошиблись номером, – сказал Олег и я ощутила некое облегчение.
Глава 6
Проснувшись на следующее утро в одинокой постели, я лениво потянулась и уставилась взглядом в потолок. Ощущение, словно моя жизнь катится в пропасть, стало очень острым. Вчерашний вечер – лишнее тому подтверждение. После ужина я долго сидела в детской комнате, смотрела на спящего Давида и не хотела уходить. Ведь возвращаться в спальню к мужу после всего казалось мне чем-то немыслимо сложным. И неправильным!
Я ругала саму себя за измену и за боль, которую причинила всем нам. Говорят, время лечит, но на самом деле это не так. Шрамы на сердце не заживают, они лишь покрываются плотным слоем марли, чтоб хоть немного остановить кровотечение. Одно неверное действие. Ещё одна ошибка и поверх старой марли приходится накладывать новую. Сердце не заштопать. А выражение, что время – самое лучшее лекарство – лишь самообман, который ни к чему хорошему не приведёт. Так случилось и со мной. Я оступилась, стоило мужчине из прошлого снова появиться в моей жизни.
На часах было шесть утра. За окном только-только рассвело. Я поднялась с кровати, закуталась в халат и подошла к окну. Отдёрнув штору в сторону, устремила взгляд вниз. А там, во дворе, был Олег. Подтягивался на турнике. В одних лишь спортивных штанах, голый по пояс. Его разгорячённая кожа блестела от выступившего пота.
Я засмотрелась на мужа. На его красивую, мужественную фигуру невозможно было не смотреть. Сколько знаю Олега, он всегда уделял особое внимание своему внешнему виду. Занимался на турнике, тягал гантели и боксировал грушу в нашем домашнем спортзале. Стоит признаться, это мне всегда нравилось. Благодаря Олегу я очень быстро смогла привести себя в хорошую физическую форму после беременности и родов. И мне настолько понравилось заниматься в спортзале, что я не заметила, как тренировки стали неотъемлемой частью моей жизни.
Заметив меня стоящей у окна, Олег перестал подтягиваться. Задрав голову, смотрел прямо мне в глаза. А я подняла руку и едва пошевелила пальцами в знак приветствия. И поспешила отойти от окна.
В детской комнате, смежной с нашей с мужем спальне, было тихо. Сынок ещё крепко спал. Я тихо подошла к его кроватке и подобрала упавшее на пол одеяло. Укрыла малыша.
Слёзы сами скатились по щекам.
Я смотрела на сына и видела в нём уменьшенную копию когда-то любимого мной мужчины. Такие же тёмные волосы, как у Эмина. Такая же смуглая кожа. Чёрные широкие брови и пушистые, смоляные ресницы. Почти все черты лица Давид перенял от отца. От меня сыну досталась лишь группа крови, как мне кажется.
Погладив малыша по голове, я вышла из детской спальни. В душе творился раздрай. Я так и не смогла сказать Олегу, что биологический отец Давида снова появился в моей жизни. Хотела сказать. Сотни раз прокручивала в голове возможный диалог. Думала, какие правильные слова нужно подобрать. Но сердцем я заранее чувствовала, что всё, что бы я ни сказала, вызовет у Олега негодование.
Я только успела переступить порог спальни, как в комнату вошёл Олег.
Заставила себя натянуто улыбнуться и пожелать мужу доброго утра. А он быстрым шагом миновал разделяющее нас расстояние. Одну руку отпустил на мою талию, а второй принялся развязывать узел на поясе моего халата.
Упёршись руками в сильную грудь мужа, я пыталась увернуться от нежелательного поцелуя.
– Олег, подожди. Я должна тебе кое-что сказать, – предприняла попытку поумерить внезапно вспыхнувшую страсть мужа.
– Я соскучился, Яра. Потом поговорим.
Проигнорировав мою просьбу поговорить, муж толкнул меня на кровать. Задрал ночную рубашку и принялся покрывать трепетными поцелуями мой живот.
– Олег, пожалуйста, нам нужно поговорить.
– Потом, милая. Всё потом. Сейчас я хочу тебя.
***
Ночная рубашка задиралась всё выше и выше. Олег ласкал мою грудь, а я дрожала в этот момент, но не от возбуждения. У меня будто блок стоял в голове, как вначале нашего брака. Тогда я даже не могла себя заставить принять прикосновения мужа. Они были для меня подобно пытке. Стоило закрыть глаза, как я видела перед собой другого мужчину.
На этот раз случилось почти то же самое. Подобно тряпичной кукле я лежала под Олегом, не отвечая на поцелуи и не прикасаясь к нему.
Майорский остановился.
– Ну чего ты расплакалась?
Обхватив моё лицо обеими руками, Олег растирал по щекам влажные дорожки от слёз. Хмурился, недовольный тем, что я обломала его с сексом и разревелась на ровном месте по его мнению.
А я шумно втянула воздух ноздрями, голову повернула в сторону, чтоб не встречаться взглядом с Майорским. Не могла ему признаться в измене, ведь именно из-за неё я стала холоднее относиться к мужу.
Нависая надо мной скалой, Олег тоже громко вздохнул. Его руки переместились на кровать и мне даже немного легче стало дышать. Прикосновения мужа были невыносимыми для меня морально. По-хорошему я должна была ему во всё признаться, но я оказалась трусливой дурой. Трусливой – потому что не хватило храбрости нести ответсвенность за свои действия, а дурой – потому что одним сексом с Эмином я перечеркнула почти что три года брака с Олегом.
– Ты хотела поговорить. Говори, Яра, что у тебя случилось? – нарочито спокойным тоном сказал муж, хотя я знала, он сейчас был далеко не спокойным.
Майорским по своему темпераменту очень взрывной и достаточно прямолинейный человек. Он рубит правду-матушку, глядя собеседнику прямо в глаза. Меня всегда восхищало в нём эта искренность. Но со мной почему-то сейчас он вёл себя иначе. Возможно, просто ждал моих чистосердечных признаний и не хотел давить.
Я помедлила с ответом. Не спеша поднялась с кровати, поправила распахнутый халат. Олег всё ещё лежал на кровати. На меня смотрел в упор. Так пристально, будто пытался считать мои мысли.
В голове всплыли слова отца Олега и его прямые угрозы. Он хотел, чтоб я молчала, чтоб Олег ничего не узнал об Эмине. И я понимала, что вступать в конфронтацию со свёкром – как минимум небезопасно, но и дурачить Олега с Эмином – казалось мне чем-то бредовым. Мы же взрослые люди. Цивилизованные. Мы сможем договориться и пойти на компромисс.
– Я… – в горле запершило, я жутко нервничала, теребя дрожащими пальцами пояс на своём халате.
– Милая, соберись. Скажи уже, что ты там собиралась мне сказать.
– Я встретила биологического отца Давида, – выдала на одном дыхании.
– Когда? – Олег напрягся.
– Пару дней назад, когда ездила на родину. Мы случайно с ним встретились на могиле моего отца.
Я замолчала, ожидая реакцию Майорского. Но он продолжал быть спокойным, лишь кривая ухмылка на губах выдавала его настоящие эмоции.
– Ты ничего не скажешь, Олег?
– Ты помнишь, о чём мы договаривались с тобой?
– Да, но обстоятельства поменялись. Эмин сидел в тюрьме. Он ничего не знал о моей беременности и о сыне. Это отец мой постарался, он подставил Эмина, – я вздохнула, вспоминая слова Керимова.
– Откуда ты знаешь, что подставил твой отец? – усомнился Олег. – Какой смысл?
– Потому что Эмин никогда не занимался отмыванием денег. Это была фирма отца, Эмин лишь официально по документам проходил её собственником. Он не мог. Это точно папа! – На последней фразе мой голос дрогнул.
***
Я была слишком несдержанной. Не сумев обуздать нахлынувшие эмоции, расплакалась. Лицом зарылась в ладонях. Дышала тяжело, дрожа от душевной боли.
Олег подошёл ко мне неслышно. Сгрёб в объятия. Прижимал к себе крепко. Ничего не говорил, просто был той самой жилеткой, в которую можно плакать. Однажды мы уже проходили через нечто подобное в самом начале нашего брака, когда во время беременности меня накрывало жуткой депрессией. И я благодарна Олегу за то, что всё это время он был рядом, не требуя взамен больше, чем я могла ему дать. А я и дать-то толком ничего не могла, кроме уважения и безмерной благодарности за то, что он спас меня от отца. И хоть изначально с Майорским у нас был договорный брак, выйдя за него замуж, я очень быстро поняла, что это гораздо лучше, чем жить с родным отцом. Ведь иначе папа отвёл бы меня на аборт, и Давид никогда не родился.
– Полегчало? – спросил Олег, дождавшись, когда я перестану плакать.
Я оторвала голову от груди Олега и посмотрела на мужа зарёванными глазами. Он меня не осуждал, но я и без этого почувствовала себя крайне паршиво. Тряпка какая-то. Размазня. Не помню, чтоб я так много ревела, разве только вначале своей беременности. Но тогда я пережила стресс после разрыва с Эмином, и плюс добавились гормоны беременности.
– Прости. Я не должна была плакать, – быстрыми движениями я растёрла слёзы по щекам, попыталась улыбнуться.
– Но расплакалась, – ухмыльнулся Олег. – Чего ты хочешь, Ярина?
Выгнула бровь недоумевая.
– Ты рассказала мне об отце Давида. Я тебя услышал. Ты не считаешь его подонком, который тебя бросил. Это я тоже понял. Так что же ты хочешь от меня? Как, по-твоему, я должен реагировать на эту новость?
– Не знаю, но Эмин имеет право на отцовство.
– Неужели? И как ты себе представляешь реализацию его права на отцовство? – пожав плечами, я честно призналась, что не знаю. – Яр, я понимаю, тебя потрясли обстоятельства, о которых ты узнала совсем недавно. Ты впечатлена, в тебе взыграл дух справедливости. Возможно что-то ещё. Но это ничего уже не изменит. Вот я с трудом могу представить, как твой бывший будет реализовывать своё право на отцовство. Давид живёт с мамой и папой, у ребёнка моя фамилия и отчество. Зачем ему ещё один отец?
– Я не знаю, Олег. Но должен же быть какой-то выход?
– Сломать ребёнку психику – весьма сомнительный выход, ты так не считаешь? Мы же с тобой об этом договаривались: никогда и ни при каких обстоятельствах биологический отец Давида не будет присутствовать в его жизни. По-твоему, для чего я согласился заменить мальчику отца? Яра, у меня тоже есть чувства к Давиду. Я видел малыша с первого дня его рождения, я кормил его с бутылочки, вставал по ночам, чтоб поменять памперс. Давид – мой сын.
– Я всё это понимаю, но и ты пойми. Эмин не виноват в том, что оказался за решёткой. Если бы не тюрьма, уверена: он бы никогда не отказался от Давида.
Мы замолчали. Просто смотрели друг на друга. И молчали. Я не знала, о чём сейчас думал Олег. Но была уверена, что если в этот раз нам не удастся договориться, я не сдамся. Я же обещала Эмину познакомить его с сыном. Значит, должна сдержать своё обещание.
Внезапно открывшаяся в спальне дверь, а следом за ней топот детских ножек побудило нас с Олегом одновременно повернуть голову в сторону сына. Задрав голову, Давид тёр маленькими кулачками свои глазки и смотрел на своих родителей по очереди, переводя взгляд.
– Доброе утро, мой сладкий, – я поспешила навстречу. Опустившись на колени до уровня сына, обняла своего мальчишку и поцеловала в щёчку.
– Доброе утро, сыночек, – Олег последовал моему примеру, опустился на колени перед Давидом.
Малыш обнял Олега. Прижался щекой к его щеке. Этот момент растрогал меня до глубины души. Особенно остро получилось, когда Давид сказал Олегу: “Папа, я тебя люблю”.
– Я тебя тоже, малыш, люблю. Пошли умываться и делать утреннюю зарядку, – оторвав сына от пола, Олег взгромоздил себе на плечи Давида. – Держись крепче, боец, а то упадёшь.
Звонкий смех сынишки вызвал во мне улыбку.
Перед тем как отрыть в ванную комнату дверь, Олег обернулся:
– Яр, а ты почему стоишь?
– В смысле?
– Тебя это тоже касается. Собирайся, пойдём во дворе погуляем, там сделаем зарядку. Сегодня погода хорошая.
– Ладно.
Олег уже собирался войти в ванную комнату, как вдруг снова обернулся, будто что-то забыл:
– И позвони своему бывшему. Скажи, что я хочу с ним познакомиться. Вы же обменялись номерами телефонов?
