Текст книги "После развода. Право на отцовство (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Прошло 4 месяца

Сидя за рулём в своём авто, Олег долго наблюдал за домом. Ждал, что-то кто-то выйдет из него или войдёт. Как больной выкурил половину пачку сигарет, хотя бросил эту гадость ещё лет пять назад. Но вот как очухался после кратковременной амнезии и всё вспомнил, снова взялся за старую привычку.

Сжав губами фильтр, втянул в себя очередную порцию никотина. Кольцо серого дыма выпустил в приоткрытое окно. И напрягся, увидев, как к воротам подъезжает чёрная иномарка.

Внутри всё замерло. Сердце болезненно сжалось в груди.

“Если ты пообещаешь любить меня так сильно, как никогда не любила его, то я отпущу его с миром”, – каждое слово запечатлелось на подкорке. Снова и снова Олег прокручивал их в голове, возвращался в прошлое, искал точку невозврата, с которой всё началось.

Насильно мил не будешь. Видимо, и начинать не стоило. Женитьба на Яре была самой большой в его жизни ошибкой.

Ведь Яра всегда, просто всегда любила другого. Это он обманывался, хотел верить в то, что любовь можно заслужить. Можно добиться, приложив усилия. Выходит, нельзя – как ни старайся.

Чёрная иномарка въехала во двор и остановилась. На воротах прозрачный поликарбонат – видно всё.

Затушив в пепельницу сигарету, Олег ослабил ворот рубашки, расстегнув на ней несколько пуговиц. Но дышать легче не стало, горло продолжало сдавливать будто тисками.

Первым из машины вышел Керимов и рванул к задней дверце, чтоб уже через мгновение подать руку.

Считая секунды, Олег наблюдал, как располневшая Ярина медленно предстаёт его взору. Живот большой, уже на нос лезет. Такого огромного у неё не было при первой беременности – он точно это помнит.

Сжав руль до побеления пальцев, стал душить в себе порыв выскочить из машины. Нельзя. Не сейчас. А так хотелось снова появиться в жизни его всё ещё законной жены. Но эта фееричность может оказаться фатальной. Вдруг Яра испугается и не дай бог роды начнутся раньше срока. Он же в жизни себе потом не простит, если с его детьми что-то случится!

Прижался спиной к сиденью. Глаза приковал к Яре. Улыбается она ему, гадина. А тот ей помогает: обнимает за талию, ведёт медленно к дому. Давида с ними почему-то не видно.

***

– Мы дома, – сказала я, переступив порог дома.

Навстречу из гостиной выбежал Давид. Следом за ним чуть позже пришла няня, раздосадованная, что сынок выскочил из-за стола, не доев суп.

– Мамочка приехала! – Давид обнял меня за ноги, я немного склонилась к нему, и малыш прижался щекой к моему животу, вдруг поцеловал его через слой одежды: – Мои сестрички.

Переглянувшись с Эмином, мы понимающе улыбнулись друг другу.

– А мне ничего скажешь? – обратился к сыну Эмин, руку ему протянул, чтоб поздороваться.

С важным видом, будто уже совсем взрослый, Давид пожал Эмину руку:

– Привет, папа.

Сердце глухо ударилось о рёбра. Пульс зачастил.

Скосив взгляд на Эмина, увидела шок на его лице. Он медленно сглотнул, будто у него ком стоял поперёк горла. Это первый раз, когда Давид назвал Эмина “папой”. Счастье необъятных размеров совсем неожиданно. Оттого Керимов и оцепенел.

– Привет, сынок, – не удержавшись, Эмин опустился перед сыном на колени, обнял его за щуплые плечи и к себе прижал. Крепко-крепко.

Тактично прокашлявшись, няня напомнила о себе. А мы с Эмином, пребывая в приятном шоке, уже успели забыть, что отвлекли сына от обеда.

Оставшись в коридоре наедине, Эмин помог мне снять обувь. Забрал у меня лёгкую курточку и повесил её в шкафу. Подойдя сзади со спины, положил руки на мои плечи, стал массировать окаменевшие мышцы.

Склонился, губами коснулся кончика уха:

– Устала, малыш?

– Очень.

– Иди отдыхай, я обед тебе в комнату принесу.

– А что у нас на обед? – закрыв глаза, представила на тарелочку курочку гриль и ощутила, как во рту начала собираться слюна.

– А что ты хочешь?

– Курочку гриль хочу. И мандарины.

Поцеловав меня в макушку, Эмин пообещал, что через час всё это будет уже у меня на тарелке. Не знаю, как у него это получается, но мне достаточно только щёлкнуть пальцами, как мои любые “хочу” исполняются. Мандарины в конце мая? Да без проблем. Эмин всё ради меня делает. Раньше об этом я могла только мечтать, но сейчас это моя счастливая действительность.

***

Эмин

Проводив Ярину до спальни, посидел с ней немного рядом, пока она не уснула. Смотрел на неё спящую: такой красивой стала с этой беременностью. Цветёт вся. Можно вечность смотреть и не насмотреться.

Взяв её тоненькие пальчики в свою руку, плавно поглаживал вверх-вниз. Во сне Яра улыбнулась, и я невольно ответил тем же. Невозможно не смотреть на эту маленькую девочку и не улыбаться.

Я никогда ей про это не говорил, даже себе не хотел признаваться. Но в последнее время стал всё чаще сомневаться: от кого беременна Яра. Столько лет они были женаты с Майорским и без детей. Я появился в их жизни в сентябре, тогда же случилась беременность. Совпадение? Сначала я тоже так думал, но не сейчас.

В любом случае я уже давно себе пообещал любить дочек, которые скоро у нас родятся. Да, именно у нас. Потому что я так решил, ни у кого не спрашивая, как однажды не спросили меня. Возможно, это слишком эгоистично с моей стороны, но мне уже всё равно. Я в жизни не отдам своё счастье, буду держать его так крепко,как только смогу.

Тихо поднявшись с кровати, вышел из спальни. Закрыл дверь, воздух вдохнул полной грудью. На сердце так тревожно, словно что-то случится и очень скоро. Мотнул головой, мысленно убеждая себя в том, что это просто волнение перед родами. С дня на день на свет появятся наши девочки. Я жду их рождения и волнуюсь, чтоб всё прошло хорошо.

Спустился по лестнице на первый этаж. В гостиной Давид играл с няней. Залип ненадолго на своём сыне. Внутри так тепло стало, спокойно. А я и не знал, что можно быть таким счастливым. Мне казалось, я вечно буду одиноким, но у судьбы свои планы на каждого из нас. Нам с Ярой судилось быть вместе вопреки всему, теперь я это точно знаю. И я виню себя за то, что в своё время отталкивал от себя любимую девочку. Нужно было её любить так крепко, чтоб ничто нас не могло разлучить. Поздно жалеть о прошлом, его всё равно не изменить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Давид, – позвал малыша, но он так был занятой игрой, что не услышал меня с первого раза и тогда я подошёл ближе. Рукой коснулся щуплого плеча: – Сынок, я еду в город. Ты поедешь со мной?

Обернувшись, Давид расплылся в улыбке и кивнул.

Няня помогла Давиду переодеться. Взяв сына за руку, я повёл его на улицу, где уже через минуту усадил в автокресло в своей машине. Проверил надёжность ремня безопасности и только потом прыгнул за руль.

Пока выезжал со двора, вспоминал, чего там хотела Яра. На этот раз курица гриль и мандарины. Что ж придётся где-то всё это достать, ради Ярины весь город вдоль и поперёк объедем, но купим то, что нужно.

Курицу гриль заказал по телефону в одном кофе, а вот с мандаринками оказалось немного сложнее. Четвёртый по счёту большой гипермаркет и всё мимо.

Усадив сына в тележку для покупок, ездил между просторными рядами очередного магазина. Взглядом искал отдел с овощами и фруктами.

Малыш вдруг оживился и стать показывать рукой куда-то за мою спину:

– Папа! Там папа, смотри, – выдал Давид.

Оглянувшись, я бегло прошёлся взглядом по торговому залу. Никого подозрительного не заметил, но на сердце стало очень тревожно. Возможно, Давид ошибся, увидев мужчину, похожего на Майорского. Конечно же, мне больно, что сын до сих пор помнил Олега и называл его папой. Сердце режет без ножа.

– Где, сынок? – спросил у малыша, Давид снова ткнул пальцем в ту же сторону, что и раньше. Я опять обернулся. Никого. – Тебе показалось. Там никого нет.

Не стал акцентировать внимание трёхлетнего мальчика, что у него только один папа и это я. Ещё слишком мало времени прошло, чтоб детская память смогла вычеркнуть из своих тайников другого мужчину. Я просто буду ждать, смиренно терпеть, иного выбора у меня всё равно нет.

***

Всё-таки отыскав мандарины и купив курицу гриль, мы с сыном вернулись домой. Только успели въехать во двор, как я заметил карету скорой помощи.

Сердце проткнуло острой стрелой. Я испугался. Скорая точно приехала к Яре. Неужели ей стало плохо? Или это уже начались роды? Так рано ещё. Только тридцать седьмая неделя, или при многоплодной беременности роды начинаются раньше?

Не помня себя, я быстро достал Давида из автокресла и, держа сына на руках, рванул в дом.

***

Эмин

В дом влетел за считаные секунды. Передал няне Давида и бегом на второй этаж. Сердце колотилось в груди, в голове набатом стучало от мыслей. Невообразимо страшно.

Дверь открыл и на месте застыл как вкопанный, увидев возле кровати мужчину в белом халате, склонившегося над Яриной. Мне хватило одного лишь взгляда на бледное и влажное от пота лицо любимой девочки, чтоб всё понять.

– Эмин, – тихо позвала Ярина.

Приблизившись к Яре, упал рядом с ней на колени. За руку взял и стал целовать каждый пальчик, как ненормальный.

– Вы муж? – спросил мужчина в белом халате и я кивнул. Муж, не муж, какая к чёрту разница кто такой, если я всё равно здесь? – Помогите отнести девушку в машину. Сейчас принесут носилки.

– Не нужно носилки. Я сам отнесу.

Дождавшись, когда мужчина отойдёт в сторону, я склонился над Яриной и поудобнее обхватил её: одной рукой за плечи, второй – под ягодицами.

На мгновение прижался лбом к её лбу и еле слышно сказал, что всё будет хорошо. Я рядом. Теперь всегда буду рядом, что бы не случилось. Кивнув, Яра попыталась улыбнуться ,и тут же её лицо исказилось гримасой боли.

Я нёс её на руках через весь дом. Осторожно ступал по лестнице.

Слышал быстрый стук её сердца и не знал, чтоб такого сказать, чтобы хоть немного приободрить малышку. Знаю, она сильная девочка и это уже вторые роды, должна справиться, но всё-таки ей страшно, мне ещё страшнее на самом деле.

Отнёс Яру в машину скорой помощи. Хотел поехать вместе с ней, но места в салоне для меня не нашлось. Пришлось ехать следом за "скорой" на своём авто.

Гнал как сумасшедший, нарушая все правила дорожного движения. Скорая проехала на красный цвет светофора, но ей-то можно с мигалками, а мне штраф прилетит или даже прав лишат. Но это всё меня волновало меньше всего в этот момент. Я остро ощущал необходимость быть рядом с Яриной в этот важный для нас двоих момент.

В больнице меня не впустили в родзал. Я бродил под окнами роддома, слышал её истошный крик и курил сигарету за сигаретой.

Прошло два часа. На сердце стало тревожно. Врач что-то говорил про стремительные роды. Значит, уже должна родить.

Поднявшись в роддом, постучал в дверь. Открыла санитарка, на меня посмотрела исподлобья.

– Майорская родила? – требовательно спросил, заглядывая женщине за спину.

– Муж, что ли? – подозрительно сощурившись, санитарка окинула меня сверху вниз недоверчивым взглядом.

Пришлось соврать, что муж. Хотя… Я же и есть муж, пока что только бывший. Но это мы обязательно исправим чуть позже.

Женщина закрыла дверь, но уже через минуту вернулась с хорошими новостями. Родились девочки с весом чуть больше двух с половиной килограмм каждая. Почувствовав облегчение, я выдохнул. Глаза ненадолго прикрыл.

– Можете передать жене записку?

– Ну пишите, – улыбнулась женщина.

– Мне бы ручку и листок.

Буркнув, что я странный, мол, двадцать первый век и всё такое, можно написать на мобильный, женщина всё же ушла. Вернулась с клочком белого листика и ручкой:

– Пишите, папаша, пишите.

***

Я смотрела на своих крошек и не могла наглядеться. Они такие красивые, с пухлыми губками вызывали во мне дикий восторг. Трудно поверить, что ещё утром они были у меня под сердцем, пинали изнутри мой живот, а сейчас лежали в кувезах. Спали. Такие спокойные.

Не чувствуя рук и ног, я обессиленная лежала на боку. Сил не было даже пошевелиться. Но это всё было ничто, в сравнении с той радостью, что я испытала, когда услышала первый крик своих девочек.

В палате приоткрылась дверь. Заглянув, медсестра спросила как я себя чувствую, хочу ли есть. Вдруг её кто-то позвал, и уже через несколько секунд медсестра подошла ко мне, чтоб вручить записку.

– Это передал ваш муж, – сказала женщина, а у меня сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я подумала об Олеге.

Дождавшись, когда в палате закроется дверь, я развернула записку и улыбнулась, узнав почерк Эмина:

“Любимая девочка, я очень горжусь тобой. И люблю сильно-сильно: тебя и наших девочек. Безумно скучаю и хочу поскорее забрать вас домой”.

Дотронувшись до записки губами, я мысленно унеслась в наш дом. Я, Эмин, Давид и наши дочки будем там счастливы. Скорей бы вернуться.

В мыслях снова проскользнул Олег и улыбка сползла с моих губ. Я подняла глаза к потолку, сконцентрировала взгляд на одной точке. Что я чувствую, когда о нём думаю? Грусть. И тоску. А я ещё надежду, что однажды мы всё-таки увидимся.

Надеюсь, Олег меня поймёт. Не осудит. Видит бог, я хотела его любить, как и обещала. Но его отец решил иначе, выгнав меня из дома. Если бы не Эмин, страшно представить, как далеко мог зайти в своей ненависти Александр Вячеславович.

***

Через два дня я уже чувствовала себя гораздо лучше. Малышки тоже уже пришли в себя и теперь устраивали мне по очереди настоящий плач Ярославны. С ними непросто, особенно когда они одновременно требовали к себе внимания. Я потихоньку привыкала быть многодетной мамой, пока с трудом представляя, как это на самом деле, ведь в больнице мне здорово помогает персонал.

Этим утром я проснулась пораньше. Собрав банные принадлежности, достала из сумки чистую одежду. Уже по привычке двинулась в сторону кувезов. Один шаг и я обомлела, не увидев своих малышек.

Не поверив своим глазам, стала оглядываться. Искать детей. Перевернула всю палату вверх дном, заглянула за каждый угол. Да бред это всё, они не могли исчезнуть.

Не могли!

В голове проскользнула мысль, что их забрали медики, пока я спала.

Растерев по щекам слёзы, я рванула к двери. Наткнувшись в коридоре на первую попавшуюся медсестру, схватила женщину за руку. Тряхнула её хорошенько:

– Где мои дети?

– Какие дети? – удивилась женщина, смотря на меня как на полоумную.

– Мои дети. Две девочки из четвёртой палаты. Их нет.

– Как нет? Мамочка, вы уверены?

Боль острой стрелой вонзилась в сердце. Дышать стало трудно. За несколько секунд вся жизнь пролетела у меня перед глазами.

Мои девочки не могли исчезнуть просто так.

Это сделал он! Мужчина, которого я называла мужем и обещала любить до конца своих дней.

Упав на колени прямо посреди коридора, я зарылась лицом в ладонях и зарыдала так громко, что на мой крик сбежался весь персонал, а из палат стали выглядывать роженицы.

– Ненавижу тебя, Майорский! Будь ты проклят… чудовище.

Глава 18

Прошло 5 лет

– У нас всё хорошо, бабушка. Давид закончил второй класс. Я защитила кандидатскую диссертацию. У Эмина в бизнесе тоже всё хорошо, дела идут в гору, – замолчав, я смахнула скатившуюся по щеке слезу.

Три года прошло, как умерла бабушка, но боль необъятных размеров до сих пор живёт в моём сердце. Она никуда не исчезла, лишь стала немного тупее.

Замолчав, я опустила взгляд на могильную плиту. В голове всплыли картинки из прошлого, где мы с бабушкой вместе. Мне так её не хватает, такой близкой и родной. Больше не обнимет, не погладит по голове и не утешит, когда я так сильно нуждаюсь в ней.

Подойдя ко мне неслышно со спины, Эмин обнял меня за плечи, прижимая к своей груди. Его поддержка так жизненно необходима. Он – всё, что у меня осталось из прошлой жизни, где я была такой счастливой и беззаботной. Он – моя опора и поддержка сейчас, сильное плечо, на которое я всегда опираюсь. А ещё за его широкой спиной можно спрятаться от целого мира. Он настоящий мужчина, ставший моей судьбой.

Ничего не сказав, Эмин уткнулся носом в мою шею. Его дыхание на моей коже. Сердце застучало быстрее.

Мотнув головой, я заставила себя натянуто улыбнуться. И не плакать. Такова жизнь. Вечного ничего нет. Но самые близкие и родные люди не умирают, они просто рядом быть перестают. Их нет физически. Но в душе, в сердце – они живут целую вечность, пока ты о них помнишь.

– Мы не опаздываем? – спросила я Эмина, почувствовав, что слишком долго на этот раз я задержалась у могилы любимой бабушки.

– У нас ещё есть немного времени, – отозвался Эмин, сжимая мою руку ещё крепче.

Ощутив в кармане джинсов лёгкую вибрацию мобильного, я оживилась. Бегло взглянув на экран мобильного и увидев на электронной почте новое сообщение, быстро спрятала мобильный обратно в карман. Потом посмотрю.

На сердце стало тревожно. Но я не хотела зацикливаться на переживаниях – они и так измотали всю мою душу за последние годы.

Постояв ещё немного напротив памятника из чёрного мрамора, мы с Эмином покинули кладбище. Вернулись в машину.

Пока Эмин управлял автомобилем, я вспомнила о письме, которое пришло на электронную почту. Решила его прочитать.

Ткнув пальцем на письмо от неизвестного контакта, стала ждать, когда мобильный интернет прогрузит прикреплённые к письму файлы. Это оказались фотографии моих девочек, моих красивых близняшек. Внутри что-то оборвалось и меня бросило в дрожь.

Я провела пальцем по экрану, будто погладив блестящие, длинные локоны шоколадного цвета. Коснулась курносых носиков совсем несмело. В памяти ожили картинки. За несколько секунд они промчались в моей голове, оставляя за собой горький осадок. Захотелось плакать, как обычно это происходит, когда я получаю на почту фотографии моих подрастающих девочек.

Олег подло их украл!

Забрал, лишив меня право на материнство.

Пять лет прошло, но детей мы с Эмином так и не нашли. Их ищут по всему миру все, кто только можно: спецслужбы, частные детективы и мы с Эмином собственными силами не перестаём их искать.

Раз в год приблизительно в одно и то же время на мою электронную почту приходят фотографии малышек. Знаю, это Олег их отправляет. Каждый раз письма от нового контакта. Айтишники пробивали айпи-адрес устройства, с которого были отправлены файлы. Тщетно всё. Майорский мастерски подчищал все следы. Делал это так умело, что я до сих пор не знаю: в какой стране они живут, на каком хотя бы материке. По фотографиям ничего не понятно, местность не узнать. А айпи-адреса все липовые, никакого отношения к месту прибывания моих детей не имеют.

Почувствовав, что мне стало плохо, Эмин ненадолго скосил взгляд в мою сторону.

– Яр, случилось что-то? – его взволнованный голос прошёлся по мне будто разрядом тока.

Зарывшись лицом в раскрытые ладони, я тихо заплакала. Телефон выпал из моих рук, скатился по ногам и упал куда-то на пол.

Тормознув машину на обочине, Эмин развернулся ко мне корпусом, чтоб сгрести в свои крепкие объятия и успокоить. Его ладонь прошлась по моей спине. Вверх-вниз. Между лопаток.

– Т-ш-ш-ш, – на ухо прошептал он, губами мазнул по моей макушке.

– Я не могу больше, Эмин. Не могу. Я умираю. Сил больше нет, – всхлипывала я, уткнувшись лицом в его грудь.

– Он снова прислал фотографии девочек?

– Да, чёрт побери. Этот монстр не перестаёт надо мной издеваться. Как же я его ненавижу, господи… Как я ненавижу это чудовище, – слова вылетали из меня с особой горечью и чувством обречённости.

– Мы найдём их. Обязательно найдём.

Отпрянув от груди Эмина, я растёрла по щекам слёзы, на Эмина посмотрела затуманенным взглядом. Он так всегда говорит. Все пять лет. Но ничего не меняется. В прошлом, когда стало известно, что Майорскому помогла выкрасть детей из роддома одна санитарка, я ещё питала надежду. Я верила, что вывезти детей из страны – нереально, особенно таких маленьких, новорождённых.

Но сейчас я перестала верить в чудо, его просто не существует. Нет ни одной такой силы, которая заставила бы Майорского вернуть мне моих детей. Его отец до сих пор отрицает, что Олег жив. Юридически его просто нет. Сначала он числился без вести пропавшим, затем стал умершим. Но он жив! Это он с особо садистским удовольствием присылает мне раз в год фотографии дочек, зная, какую боль причинит. Мол, посмотри, как выросли наши дочки, какие они красивые. И счастливые. Без тебя!

Он играет со мной, с моими чувствами. Разбивает мне сердце, которое и так уже всё в осколках.

***

– А наша мама красивая? – взобравшись на колени к отцу, Олечка заглянула в улыбчивые глаза.

– Очень.

– Покажи, пап.

– Ты уже смотрела эти фотографии.

– Ещё хочу, – потребовала девочка, капризно надув губки.

Олег выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда планшет и открыл галерею. Пока Олечка с удовольствием и даже с нежностью рассматривала фотографии мамы, вторая дочка сидела на диване, играя с котёнком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Юля, иди к нам, – позвал её Олег, но девочка упрямо покачала головой.

Сердце пронзило острой стрелой, заставив испытать боль. Юля наотрез отказывается даже посмотреть на её мать, питая глубокую обиду. Невозможно оставаться равнодушным, когда твоё дитя так сильно несчастно. И в этом виноват он, своими руками разлучил родных людей.

– Моя мама очень красивая, – проведя пальчиков по длинным волосам цвета тёмного шоколада, Оля вдруг поднесла планшет к губам и поцеловала его. Олега это тронуло, задело за тонкие струнки его душу. – Я так хочу увидеть её, папа. Почему она не приезжает? Разве она нас с Юлей не любит?

Олег нахмурился.

Как сказать пятилетнему ребёнку, что история с их матерью непростая? Там так всё запуталось, скомкалось.

Но он уверен, Ярина любит их общих детей. Даже находясь на расстоянии, она не перестаёт любить малышек. Только судьба распорядилась иначе, точнее, это он стал вершителем судеб.

Жалеет ли о случившемся?

Чаще всего нет.

Но иногда, когда закрывается в своём кабинете и выпивает лишний бокал вискаря, то да. Воспоминания обрушиваются как шквальный ветер с дождём. От них не спрятаться, никак не укрыться. Тоска съедает его изнутри, а ещё чувство сильной обиды. Он же её так любил. Несмотря ни на что и вопреки всему готов был ждать, когда ответит ему взаимностью.

Но не срослось.

Кого теперь в этом винить?

Тряхнув головой, Олег вернулся в реальность. Обнял Олечку за плечи и поцеловал в щеку.

– Нет, малышка. Мама вас очень любит. Она обязательно к вам приедет.

– Ну когда же она уже приедет? – требовательно спросила Оля.

– Скоро. Очень скоро.

Взглянув на циферблат наручных часов, Олег нахмурился. Что-то они слишком засиделись сегодня.

– Так, девчонки. Чистить зубы и спать.

– Папа, мы не хотим. Можно ещё немного побыть с тобой? – едва не в один голос произнесли малышки и Олег устало улыбнулся.

– Нет, куколки. Время уже позднее.

– Ну, папа…

– Я обещаю сказку почитать перед сном.

– Две сказки, – потребовала Юля и Олег кивнув.

Проследив, чтоб малышки не филонили и действительно почистили перед сном зубы, Олег провёл дочек в их спальню. Уложил каждую в свою кроватку и сел на пол между ними. В руках книга с любимыми сказками. Олег читал её вслух монотонным голосом, чувствуя, как слипаются его глаза.

Услышав сопение носиков, Олег взглянул на дочек. Уснули.

Отложил книгу в сторону, на тумбочке оставил гореть ночник. Поправил сползшее с Оли одеяло и чмокнул малышку в лоб, а когда подошёл к Юле, то оказалось, что малышка ещё не спит.

– Ты почему не спишь?

– Папа, – позвала малышка. – Я не хочу, чтоб она приезжала. Пусть, пожалуйста, никогда не приезжает.

– Почему ты так говоришь, Юля?

Вместо ответа дочка потянулась к Олега. Маленькими ручками окольцевала его шею, щекой прижалась к щеке и тихо, шёпотом сказала:

– Я не хочу отдавать тебя ей. Ты только мой. А я её всё равно не люблю. Это Оля глупая, не понимает, что на самом деле мама нас бросила.

– Это не так, доченька.

Юля упрямо покачала головой.

Плотно сжав челюсти, Олег ощутил подкатывающий к горлу ком.

На самом деле, это всё не так. Яра их не бросала. И Олег очень боится, что однажды, когда малышки вырастут и узнают правду, то возненавидят его за это.

– Спи, моя хорошая. Сладких снов, – поцеловав девочку в щеку, Олег вышел из детской спальни.

Закрывшись в кабинете, долго сидел перед ноутбуком. Не мог принять решение. Воспоминания давили на него тяжёлым прессом, заставляли испытывать боль.

Сколько должно пройти времени, чтобы забыть человека? Олег каждый раз задавался этим вопросом, но всё же понимал, что ему, например, всей жизни не хватит. Да и как забыть, когда ты каждый день видишь отражение этого человека в своих детях?

Чем старше становятся девочки, тем больше он замечает сходства и не только внешне. Юля очень упрямая, а Оля капризная. Они обе добрые, легкоранимые. А ещё любят командовать им – это тоже досталось от матери, хотя… Тут можно спорить.

Алкоголь не помог отвлечься, лишь разбередил старые раны. Злость, обида, боль – всё соединилось в одну гремучую смесь.

Меряя шагами кабинет, Олег пытался отвлечься от мыслей. Но взгляд всё время останавливался на фотографии Ярины, которая была открыта на ноутбуке.

Не выдержав, он всё-таки плюхнулся в кресло. Руки сложил вместе, подпирая подбородок. Фотография свежая, её Олегу прислали люди, которых он нанял следить за бывшей женой. Благодаря им он знает, что творится в жизни Ярины.

Она снова вышла замуж за Керимова. Живут в его доме на их общей родине. Через суд Эмин признал отцовство Давида. Так чего ж Яра так несчастлива, почему её глаза полные печали?

Ах да…

Он же отобрал у неё малышек. В отместку за предательство или же нет?

Вернувшись домой после крушения самолёта, он много чего узнал о своей жене. Думал тогда, сдохнет. Раздирающая боль не оставляла шанса. Но он не сдался и боролся со своей любовью к жене как мог. Её предательство помогло взрастить в сердце отвращение.

Но теперь, когда уже прошло пять лет, он начал сомневаться: правильно ли тогда поступил? Он хотел сделать несчастливой жену, но получается, что сделал несчастными всех, даже любимых дочек.