Текст книги "Семья для босса по договору (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Юлька замечает меня практически сразу. Закрыв тетрадь и отодвинув её на край парты, приветливо машет рукой.

– Мамочка, – расплывшись в широченной улыбке, обнимает меня за шею, крепко сжимая своими ручками. – А что ты тут делаешь?

– За тобой, – оглядываюсь на стоящего за спиной Динара, – приехали. Собирайся.

– Привет, Юля, – приветствует Динар, взамен получая от Юльки ещё одну широченную улыбку. – Как дела? Никто не обежал?

Юля манит его пальцем, чтобы Султанов подошёл ближе и склонился над ней.

– Они теперь все меня боятся, – шепчет ему на ухо.

– Так и сказали? – шепчет ей в ответ Динар, но я всё равно слышу их секретные переговоры.

– Подслушала в мужском туалете, – Динар хмурится и я уже знаю, что вечером он прочтёт Юльке целую лекцию на этот счёт, мол, нехорошо подслушивать, да ещё и под мужским туалетом.

***

После школы Динар привозит нас с дочерью в ресторан, расположенный за городом. Как только машина останавливается, а двигатель замолкает, я выглядываю в окно. От восторга перехватывает дыхание, в груди щемит сердце и я не знаю, какими словами описать те эмоции, что бушуют внутри.

Динар искоса наблюдает за мной и довольно улыбается. Молча выходит из машины и по очереди открывает дверцы во внедорожнике, выпуская наружу Юльку, затем меня. И как только моя рука доверчиво ложится на его раскрытую ладонь, Султанов подаётся вперёд, прижимаясь своими бёдрами к моим.

– Давно хотел привезти вас Юлей в это место, – шепчет на ухо, а у меня от его шёпота мурашки скачут по позвонкам.

– Юль, подожди, – кричу вслед любопытной малышке, рванувшей вперёд.

Юлька оборачивается и вскоре оказывается рядом. Демонстративно устраивается возле Динара и, взяв его за руку, задирает голову, чтобы заглянуть в чёрные глаза и улыбнуться. Султанов подмигивает ей, а у меня сердце протыкается насквозь от укола ревности. Эти двое слишком быстро нашли общий язык, не прикладывая к этому особых усилий.

Динар приводит нас в беседку, декорированную диким виноградом, скрытую от посторонних глаз. И пока мы с Юлькой устраиваемся на мягком диванчике, обложившись подушками, к нам подходит официант с меню. Юлька сразу же активируется, заказывая блюда, названия которых я слышу впервые. Я только краешком глаза поглядываю на пёстрые картинки, демонстрирующие блюда, не представляя, сколько стоит этот экстаз гурмана, потому что в меню напрочь отсутствуют ценники.

– Пока будет готовиться заказ, может, прогуляемся немного? – интересуется Динар, незаметно опуская под столом ладонь на моё колено. – Здесь есть пруд с лебедями.

– Хочу! – хлопает в ладоши Юлька и, резво вскочив с дивана, несётся к выходу.

Мне ничего не остаётся другого, как последовать за ней.

Юлька без особых трудов находит упомянутый Динаром пруд, в котором грациозно вытянув шеи, плавает пара белых лебедей. Как зачарованная, малышка прилипает взглядом к птицам, не обращая внимания на то, что творится у неё за спиной. А тем временем Динар, устроившись позади меня, оплетает мою талию кольцом рук, притягивая к себе вплотную. Его пальцы по-хозяйски скрещиваются у меня на животе, вызывая в теле трепет.

Волоски на его бороде щекочут шею, а терпкий мускусный запах одеколона ударяет в нос. Я понемногу обмякаю в его руках, становясь податливой как глина.

На ум приходят строчки из известной песни: “Над землёй летели лебеди…”. Я молча пропеваю их до того момента, пока на ухо не раздаётся шёпот Динара:

– Где же ты, моя любимая? Возвратись скорей, без любви твоей небо всё грустней, – оглянувшись, смотрю на серьёзное лицо Динара. – Красивая песня. Вспомнилась что-то.

Я не нахожу что ответить, да Динар и не требует этого в принципе. Кольцо его рук сжимается на моей талии ещё сильнее, а дыхание колышет волосы на макушке.

***

В том загородном ресторане было, конечно, вкусно. Но по дороге домой мы всё равно заезжаем в супермаркет и затариваемся полной тележкой продуктов. Я сразу заявила Динару, что готова взять на себя ответственность за приготовление здоровой пищи, поэтому не потерплю в доме никакого другого повара, даже если он окажется каким-то самым крутым шеф-поваром в мире. Динар согласился беспрекословно и, как мне показалось, только обрадовался этому.

В этой нереально просторной кухне, навороченной всевозможной техникой, я чувствую себя как рыба в воде. И пока Юлька, закрывшись в своей спальне на втором этаже, делает уроки, а Динар, сославшись на важный звонок, удаляется в кабинет, я вовсю принимаюсь за готовку ужина. Чищу и нарезаю овощи на суп и салат, запекаю в духовке рыбу, варю в кастрюле молодой картофель, а из свежих фруктов и ягод готовлю компот.

Динар сразу составил мне список запрещённых продуктов, которые он никогда не будет есть в силу своей веры. Кровь и свинина, а также колбасы, которые их содержат, для него – харам. И хоть я обожаю сочный шашлык из ошейка свинины, отныне мне придётся про это забыть или же лакомиться мясом, когда рядом не будет Динара.

Увлечённая готовкой, я подпеваю под нос строчки из песни, которая звучит из динамика телефона. Обычно я всегда готовлю под музыку. Это заметно расслабляет и вдохновляет на кулинарные шедевры.

Песня зажигательная, весёлая, а потому я всё время виляю бёдрами, будто исполняя восточный танец. А когда за спиной раздаются звуки аплодисментов, от испуга вздрагиваю и замираю на месте, как вкопанная, боясь оглянуться.

Я всё-таки нахожу в себе силы обернуться и пригвоздить взгляд к Динару, устроившемуся в дверном проёме. Понятия не имею, как долго он здесь стоит и шпионит, но по его глазам, в которых пляшут смешинки, становится понятным – достаточно много, чтобы увидеть минуту моего триумфального позора.

– Если ты готовишь так же вкусно, как и танцуешь, то я в твоём вечном плену, – говорит улыбаясь, а у меня от его комплимента собираются мелкие морщинки на лбу, потому что хмурюсь.

– Ты не должен был этого видеть, – огорчённо вздохнув, выключаю музыку на телефоне.

– Почему же? Мне очень понравилось, – парирует Динар.

Он делает размашистые шаги в мою сторону, а вскоре оказывается стоять напротив, настолько близко, что я вынуждена попятиться и прижаться ягодицами к кухонной тумбе.

– С удовольствием посмотрел бы полную версию этого танца, – расставив руки по бокам от моего тела, подаётся вперёд и, прижавшись щекой к моей щеке, втягивает запах моих волос или духов, или что он там нюхает. – Ты будешь эйбет хатын*, Алёна.

– Что? – хлопаю ресницами, не понимаю, о чём он говорит.

Раньше, десять лет назад, Динар тоже иногда употреблял выражения на своём родном языке, и я даже помнила многие из них, но сейчас не могу вспомнить ни одного слова на татарском.

– Что-то плохое, да? – повернувшись к Динару лицом, смотрю на него со всей строгостью, но он даже бровью не ведёт. – Динар, ну, признайся уже…

Динар улыбается краешком губ и тыльной стороной ладони касается моей щеки, гладя её нежными движениями.

– Совсем неплохое, – качает головой, – а наоборот.

***Эйбет хатын (с татар.) – хорошая жена.

14

– Юлька, просыпайся! – на мою просьбу дочка шепчет что-то нечленораздельное и, перевернувшись на другой бок, складывает ладошки вместе, подпирая щеку. – Юль, ну, вставай…

– Пусть поспит. Жалко, что ли? – за спиной раздаётся голос Динара и я подпрыгиваю на месте, как резиновый мячик.

Медленно обернувшись, фокусирую взгляд на довольной султановской ухмылке, а он даже бровью не ведёт.

С неких пор без пяти минут муж начал вытворять подобные фокусы, оказываясь рядом в самый неожиданный момент, пугая меня едва не до седых волос. И я каждый раз себе повторяю, что он у себя дома и может бродить где хочет, но, Господи, но не в тот же момент, когда я сижу утром на горшке. Да, я сама виновата, потому что забыла закрыть ту дурацкую дверь на замок, но Султанов мог постучаться прежде, чем внедриться в мой утренний моцион столь бессовестным образом?

– Как ты это делаешь? Я всегда поражаюсь твоей способности передвигаться бесшумно и выпрыгивать как чёрт из табакерки, – бубню недовольно.

– И тебе доброе утро, Алёна, – бессовестно тянется к моему лицу и о боже, целует, щекоча кожу волосками своей бороды.

– Целовать было меня не обязательно.

– А так тоже не обязательно? – положив свою “лапу” на мою талию, по-хозяйски притягивает к себе вплотную, отчего мой шелковый халатик неожиданно распахивается, а потому Динар тут же скользит чернющими глазами по моей сорочке, стоит сказать, весьма откровенной.

– Пусти, – шиплю через зубы и, предприняв тщательную попытку вырваться из плена сильных рук, оказываюсь намертво приклеенной к мускулистому телу.

Он смотрит на меня сверху вниз странным взглядом прищуренных глаз, а я, упёршись ладонями в его грудь, перестаю оказывать сопротивление, сама не зная почему. И если бы не Юлька, которая в нужный момент начинает ворочаться на кровати, то точно бы поцеловал.

Но вместо поцелуя Динар склоняется надо мной и шепчет на ухо, как вкусно я пахну.

– А я всё вижу, – звенит голос дочери, – вот и не подерётесь, – смеётся Юля.

– Я с девочками не дерусь, – улыбается Динар, – зато могу сделать вот так.

Не успеваю понять, что происходит, как внутри султанова просыпаются замашки какого-то неандертальца и он, подхватив меня под ягодицами, закидывает себе на плечо. Юлька хохочет до звона в ушах, а я испуганно кричу, хватаясь руками за всё, что только можно, и требую меня отпустить, но тщетно.

От султановских виражей у меня уже кружится голова. Я будто сорокаградусного лекарства приняла, влила пару литров в одно горло, потому что таких “вертолётов” отродясь не припомню.

– Динар, будь человеком. Ну, отпусти уже, а? – требую уже изрядно севшим голосом и Султанов, наконец-то, опускает меня на пол.

– Осторожно, – обхватывает за талию, когда я вот-вот готова гордо пикировать лицом в пушистый ковёр.

– А я тоже хочу! Покружи и меня, – хлопает в ладоши Юлька и в скором времени оказывается сидеть на шеи у Динара.

Медленно опускаюсь на кровать, хватаясь рукой за голову.

– Какой дурдом, – бубню себе под нос, – и этот человек – генеральный директор крупного холдинга.

Но стоит признать, Юльке безумно нравится сидеть на шее у Динара и командовать, куда ему следует идти, а тот, как послушный раб, беспрекословно выполняет указы своей маленькой госпожи.

Широкая улыбка вдруг сменяется кривоватой ухмылкой, потому что внутри меня просыпается голос совести и начинает долбить, как отбойный молоток. И я знаю, что правда – не иголка в стогу сена, рано или поздно всё встанет на свои места, но, боже мой… Как я дочери в глаза посмотрю, как скажу ей, что умышленно лишила её отца из-за своих принципов?

Вспомнив, а зачем, в принципе, пришла в детскую комнату, подрываюсь с места и топаю в коридор, откуда доносятся голоса вперемежку со смехом.

– Эй, ребята, – приходится кричать, чтобы эти двое услышали, – если мы сейчас не начнём собираться, то опоздаем на линейку.

Первым перестаёт смеяться Динар и, опустив Юльку на пол, слегка подталкивает её в спину.

– Иди, малыш. Слышала, что мама сказала? – говорит Динар и я улавливаю в его голосе нежность.

– Ну я не хочу, Динар, – качает головой Юлька, скрещивая на груди руки. – Можно я с тобой дома останусь?

– Юля, я всё слышу, – вмешиваюсь в диалог, на что Юлька обиженно поджимает губы, но затем всё-таки смотрит на Динара умоляющим взглядом.

– Прости, Юль, – разводит руками Динар, – это на работе я босс, а дома у нас главная – мама. Слушайся её, пожалуйста.

***

На линейку, посвящённую последнему звонку, приезжаем даже немного раньше, чем планировали. Юлька торжественно вручает букет классному руководителю и занимает место в первом ряду, отведённом для третьего “б” класса на площади перед школой. Приложив руку ко лбу в форме козырька, смотрит в нашу с Динаром сторону. Машу ей рукой в ответ и показываю “класс”.

– Тебе разве не пора? – спрашиваю у Динара, для чего приходится обернуться.

– Не пора, – улыбается он, важный такой в своём деловом костюме тёмно-синего цвета и белой рубашке, расстёгнутой на две верхних пуговицы.

– На работу не опоздаешь или как там говорят, начальство не опаздывает, да?

– Задерживается. Правду говорят.

Громко вздыхаю не найдя что ответить.

Да и бог с ним! Хочет побыть на линейке у Юльки – так я же не против, только что делать с колотящимся в груди сердцем? Оно так быстро стучит, будто хомячок, застрявший в колесе.

После линейки Юльку уводит классный руководитель, чтобы сделать общую фотографию всего класса. Я незаметно достаю мобильник и тоже делаю несколько снимков на камеру смартфона, а когда Юлька со словами: “Ура! Свобода”, мчится мне навстречу, из-за спины появляется Динар и вручает дочке подарок, обёрнутый в красивую фольгированную бумагу розового цвета и большим белым бантиком наверху.

От удивления открываю рот. А Юлька льнёт к Динару, призывая наклониться, чтобы маленькие ручонки смогли обхватить его за шею.

– Спасибо! Ты самый лучший, – говорит Юлька и позже целует Динара в щеку.

Будто ничего не замечая вокруг, Юлька тут же принимается распаковывать коробку, но потом, вдруг что-то вспомнив, поднимает свой взгляд на меня.

– Мамочка, иди к нам, – призывно машет рукой и, подождав, пока я подойду, предлагает: – а давайте вместе сфотографируемся?

– Юль, я не думаю…

Не успеваю закончить фразу, потому что Динар уже всё решил за меня и даже подозвал первого попавшегося прохожего, чтобы он сфотографировал нас втроём.

– Улыбайся, Алёна, – шепчет Динар, обнимая меня за талию.

– Трусы, – говорит Юлька вместо привычного “чиз” и мои губы всё-таки расползаются в широкой улыбке.

***

После школьной "линейки" Динар отвозит нас в городской парк, где Юлька отводит душу, катаясь почти на всех аттракционах. А когда они с Динаром вдвоём решают дать драйва на картинге, моё сердце убегает прямо в пятки.

– Да ладно тебе, Алёна, – улыбается Динар, видя как меня всю трясёт от страха. – Это абсолютно безопасно. Зря волнуешься.

– Юля же девочка, это не для неё, – киваю на шумную трассу, где резвятся, юные и не очень, любители карт.

– Серьёзно? – выгибает бровь, смотря на меня таким взглядом, мол, только что я сморозила несусветную чушь. – Странно, почему ты про это не вспомнила, когда записала дочку в спортивную секцию по тхэквондо.

– Мам, – Юлька дёргает меня за руку, – со мной точно ничего не случится. Честно-честно.

Умоляющие глаза дочери заставляют меня отступить от занятой позиции. И хоть Юлька обещает, что будет самым внимательным водителем на треке и ехать со скоростью раненой черепахи, моё сердце в груди всё равно сжимается до боли.

Как объяснить ребёнку, что ты боишься за него двадцать четыре на семь, без выходных и каких-либо отпусков?

Да, были времена, когда я могла всю ночь просидеть у детской кроватки на полу, глядя на термометр, чтобы, ни дай боже, не проспать критическое повышение температуры. Тогда у дочки резались зубки; была побочная реакция на прививку, да неважно что – я всегда была рядом с ней. И сейчас, вот так стоять и смотреть на каждый поворот, – это не менее волнительно и страшно, чем тогда, у детской кроватки. А ещё я уверена, подобные чувства испытывая каждая мать, глядя на своего ребёнка и я не исключение.

Только Динару не понять моих чувств, потому что это не он носил под сердцем нашу малышку, которую я полюбила с того самого момента, когда тест на беременность показал две красные полоски.

– Мам, смотри! – Юлька призывно машет рукой, уже одетая в специальный для гонок комбез. Динар заботливо одевает ей на голову защитный шлем и тогда я совсем не узнаю дочь.

Намертво прилип к ограждению, вцепившись в него обеими руками, наблюдаю за треком. Юлька едет немного впереди Динара, очень аккуратно, как и обещала. Но моему спокойствию приходит конец уже через минуту, потому что Юля быстро обвыкается и теперь мчится по трассе наравне с остальными. Мне лишь остаётся хвататься за сердце и кричать “осторожно", хотя из-за шума и надетых на голову шлемов меня никто не слышит.

– Круто же было, да? – задрав голову, Юлька смотрит на Динара радостным взглядом, а затем кричит ему: – дай пять!

Взявшись за руки, “лихие” гонщики подходят ко мне. Динар ухмыляется, а Юлька то и дело, что спрашивает: видела ли я, как она круто прошла поворот, как обогнала другого гонщика.

– Я так понимаю, у генерального директора сегодня выходной, – подмигиваю Динару, когда мы после парка наконец-то оказываемся на парковке.

– Служебная командировка на первую половину дня, – отвечает Султанов и я неожиданно для самой себя не рада такому ответу.

– То есть, ты сейчас едешь на работу?

– Да, отвезу вас с Юлей домой и сразу поеду.

Вздыхаю. Да, всё правильно. У меня на сегодня отгул, а Динар и так слишком много времени провёл со мной и Юлькой, кому-то же из нас нужно зарабатывать деньги для всей семьи.

– Ты расстроилась, что ли? – его рука заботливо ложится на моё колено, когда мы оказываемся в салоне внедорожника.

– Нет, – сухо цежу через зубы и чтобы спрятать неожиданно вспыхнувший румянец, отворачиваюсь к окну. – Просто подумала о том, как одиноко будет в доме до самого вечера.

– Ну уж с Юлькой ты точно не соскучишься.

– А Юльку бабушка заберёт на все выходные.

Динар сосредотачивает взгляд на дороге, но я всё равно улавливаю перемену в выражении его лица.

– Я не знал, – отвечает после небольшой паузы, а затем добавляет: – так теперь будет всегда?

– В смысле “всегда”? Ты о чём сейчас?

– Почему ты сказала мне о том, что Юля едет к бабушке на все выходные только сейчас?

– Я должна была с тобой посоветоваться?

– Было бы хорошо, если бы перед тем, как принять решение, ты сначала поговорила со мной, Алёна.

Теперь паузу беру я.

Неожиданное замечание, но весьма заслуженное, наверное. Поэтому мне и сказать нечего. Я просто всё ещё не привыкла к тому, что должна считаться с мнением Динара.

Пока едем домой, в салоне царит полная тишина. И лишь только Юлька, подпевающая под нос строчки из песни, звучащей из её наушников, хоть немного разряжает возникшее напряжение.

Машина тормозит напротив высоких ворот. Динар даже во двор не заезжает, а лишь молча открывает перед нами с Юлькой дверцы и сухо прощается.

Провожаю внедорожник тоскливым взглядом, ощущая на душе неприятный осадок.

– Мам, идём уже, – Юлька дёргает меня за руку и я наконец-то прихожу в себя.

Султанов ещё в первый день выдал мне связку ключей, а потому мы с дочерью беспрепятственно оказываемся во дворе коттеджа.

Как только переступаем порог дома, Юлька убегает в свою спальню на втором этаже, а я топаю на кухню, чтобы поскорее достать из холодильника прохладную воду. Тут же вспоминаю о правиле немытых после улицы рук и резко разворачиваюсь в противоположную от кухни сторону. Успеваю только дотронуться до ручки на двери ванной комнаты, как дверь распахивается сама и я лечу вперёд, прямиком в объятия обнажённого по пояс мужчины.

Как подкошенная скатываюсь по мускулистому телу, задираю голову и быстро хлопаю ресницами, не совсем понимая, что только что произошло.

Темноволосый мужчина с восточными чертами лица смотрит на меня сверху вниз, аккуратно поддерживая за талию, чтобы я не шмякнулась на пол. Его пухлые губы растягиваются в широкой улыбке и в этот момент меня будто электрическим током шибёт где-то в районе затылка.

Да боже ж мой, я же помню: этот ряд красивых белых зубов, этот длинный ровный нос, эти пушистые чёрные ресницы, которым позавидовала бы любая представительница женского пола.

Это же уменьшенная копия Султанова, лет так на пять.

И как только сразу не узнала?!

– Эмиль?

– Эльмир, – поправляет мужчина, отчего мне хочется хорошенько стукнуть себя по лбу ладошкой.

Младших братьев-близнецов Динара я всегда путала, так и не научившись их различать. И этот случай тому подтверждение.

– Э-э-э, может, уже отпустишь? – киваю на сильные лохматые руки, напоминающие конечности орангутанга.

– А ты не упадёшь? – прищуривается, смотря на меня таким недоверчивым взглядом, ну точно строгий родитель на карапуза, который ест из миски домашнего питомца.

Эльмир наконец-то разжимает тиски на моей талии и я издаю облегчённый вздох. Отступаю на один шаг. Скольжу взглядом по почти что обнажённому телу, прикрытому лишь одним небольшим полотенцем, обмотанным вокруг бёдер, и краснею как спелый мак на диком поле.

Стыдно-то как! Если бы в эту самую минуту меня, глазеющую на чужого мужика, пусть хоть и родного брата, застал Султанов – точно провалилась бы глубоко под фундамент.

Пауза слишком затягивается, да и пялиться на Эльмира уже совсем неприлично, а потому я застенчиво отвожу в сторону взгляд. Ну пусть уже прикроется, что ли!

– Я это… пойду, – топчусь на месте, как моя Юлька, когда залипает в экране телевизора на интересном мультике, а затем на полусогнутых ногах бежит в туалет и танцует под дверью, потому что на белоснежном троне давно восседает бабушка.

Не дождавшись какого-либо ответа от Эльмира, мчусь обратно, в кухню. В конце концов, руки можно помыть и там, и какого лешего меня потянуло в санузел?

Трель мобильного телефона отвлекает в тот самый момент, когда в дверном проёме кухни вырастает мужская фигура. От испуга ещё крепче прижимаю к уху телефон.

– Алён, я забыл сказать, там мой брат должен приехать. Ты его накорми, пожалуйста, и выдели гостевую спальню на первом этаже, – равнодушным тоном говорит Динар, будто рассказывая прогноз погоды.

– Угу. Уже, – обиженно бубню.

– Что уже?

– Приехал, – зыркаю на Эльмира. Слава богу, уже одетого, правда эту майку-борцовку, облепляющую каждую мышцу, с огромным трудом можно назвать приличной одеждой.

– Ну вот и отлично.

И только я готовлюсь к ответу, мол, мог бы немного потрудиться и предупредить меня о таком пустяке, как приезд родственника, как на том конце провода слышатся короткие гудки.

– Да чтоб тебя… – вовремя прикусываю язык, вспоминая, что мой словесный понос может быть передан нужному адресату и в кратчайшие сроки.

– Да не парься ты, Алён. Я ненадолго, буквально пару дней поживу и буду тихим как мышь, ты меня и не заметишь даже, – подаёт голос Эльмир и я перевожу на него удивлённый взгляд.

– Ты помнишь меня? Прошло столько лет.

Шестерёнки в моей голове крутятся с повышенной скоростью. Ну, конечно же, Динар успел рассказать своему брату о будущей жене.

– А как же, – ухмыляется султановская уменьшенная на пять лет копия. – Тебя захочешь забыть, но не забудешь. Ты тогда такой кипишь навела перед никах, что в нашей семье твоё имя до сих пор вызывает у родителей нервную дрожь.

– Звучит как-то не очень, – Эльмир согласно кивает, – так, стоп! Погоди, это что получается, ваши родители ничего не знают?

– А что они должны знать? – теперь удивляется Эльмир.

– Вообще-то, твой брат скоро женится.

– Серьёзно? И на ком?

Мой правый глаз начинает дёргаться, а ладони зудеть от нестерпимого желания влепить кое-кому конкретную оплеуху.

– На мне.

– Правда? Впервые слышу.