Текст книги "Семья для босса по договору (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Есть.

Динар разворачивается к выходу и я вместе с ним. А оказавшись в кухне, оглядываюсь, ища глазами место, куда можно аккуратно пристроить пятую точку. Взгляд падает на высокий стул с длинными ножками. И пока Султанов собственноручно занимается приготовлением свежевыжатого яблочного сока, не перестаю разглядывать его спину с перекатывающимися на ней мышцами. В этот момент почему-то вспоминается, как в далёком прошлом я любила подходить к Динару сзади: пристав на цыпочки и быстро чмокнув в шею, прижиматься грудью к его сильной спине и нести всякую чушь, которая, несомненно, лезла в голову. Да, тогда я была наивной зелёной соплёй, верившей в чистую и светлую любовь.

Будто что-то почувствовав, Султанов оборачивается и застаёт меня врасплох с дурацкой улыбкой во все тридцать два.

– Вспомнила что-то? – прищуривается, когда я качаю головой и невинно пожимаю плечами. – А я вспоминаю. Дня не прошло, чтобы не думал о тебе.

– Ты раньше этого не говорил, – принимаю из рук Динара стакан с соком и, немного отпив, одним большим глотком опустошаю бокал с "вакциной".

– Сейчас говорю.

С трудом проглатываю крепкий напиток, обжигающей горло. Горько на языке, но не из-за алкоголя, а из-за откровенного признания, свалившегося на мою голову как снежный ком. Зачем он мне всё это говорит? Точки над "и" расставлены и взаимные обиды сошли на нет. Если так, тогда почему смотрит на меня тоскливыми глазами, в которых я вижу своё отражение?

Не осмеливаюсь спросить, что всё это значит – я ведь не за этим сюда пришла. Хотя если спросить меня прямо, то я и сама не знаю, как оказалась ночью в доме Динара и без приглашения. Но к моей удачи Динар не спрашивает, а просто интересуется всё ли у меня хорошо.

– Нехорошо, – прокручивая между пальцев ножку бокала, смотрю на янтарную жидкость, боясь поднять взгляд и встретиться с чёрными глазами. – Я рассказала маме, что выхожу замуж… за тебя. Но ей это не понравилось. Она против нашего брака.

– Ожидаемо. Если ты не знаешь, как отказаться, то не переживай. Ты ещё ничего не подписала, поэтому можешь уйти. Я не держу тебя.

"Если ты не знаешь, как отказаться, то не переживай. Я не держу тебя"

Снова и снова прокручивается в голове. И обидно так становится, что аж грудную клетку сжимает. Но я больше не та зелёная сопля, которую запомнил Султанов. Я взрослая, я мама и ради благополучия дочери готова пойти против целого мира, не то что мнения родной матери.

– Я не собираюсь отказываться. Мы же с тобой уже всё решили.

– Ты ушла из дома, Алёна? А Юля сейчас где? – на имени моей дочери его голос странно вибрирует.

– Юля уже спала, когда я уходила. На самом деле я не знаю, как оказалась у тебя. Я поругалась с мамой и, действуя на эмоциях, выскочила из квартиры. Бродила на улице, хотела успокоиться, а потом вызвала такси и продиктовала водителю твой адрес. Извини, пожалуйста, что приехала к тебе вот так – с бухты-барахты.

– Хорошо, что приехала. Оставайся сегодня у меня, а утром я отвезу тебя домой. И если захочешь, то переезжайте с дочерью уже завтра. Какая разница, когда это случится, если мы уже сделали свой выбор.

И я хочу что-то сказать ему в ответ, поблагодарить как-то за гостеприимство, но слов не нахожу. Так и сидим в тишине, пока мой бокал снова не пустеет. Динар предлагает наполнить его в третий раз, но я отказываюсь, потому что давно согрелась, а из-за перебора полночи летать на вертолётах – такая себе перспектива.

Динар провожает меня в гостевую спальню. А когда собирается уходить, я крепко беру его за руку, и он останавливается. Привстав на цыпочки, почти как в прошлом, обнимаю его за плечи обеими руками.

– Спасибо, Динар, – поцеловать в щеку не решаюсь, хотя очень хочется на самом деле.

– Спокойной ночи, Алёна, – поворачивает голову в профиль, а потому я отчётливо вижу его полуулыбку, – это был твой последний алкоголь на ближайшие три года. Больше ты не пьёшь.

Он уходит, а я смотрю ему вслед и понимаю, что не так много выпила, чтобы не отдавать отчёт в своих действиях. Обняла, потому что сама так захотела и его "вакцина" здесь совсем ни при чём.

11

Утром до меня доходит, что “вакцины” таки было многовато. Голова трещит по швам, а во рту будто котики нагадили. А ещё в зеркале мне ухмыляется весьма печальная женщина, в которой очень отдалённо можно найти схожие черты с прежней мной. Глаза как у китайского пчеловода, а на голове идеальное место, чтобы курочка снесла яйцо. Лицо опухло, а губы такие большие, что меня терзают смутные сомнения: я вчера точно Султанова только обнимала или же каким-то волшебным образом провела с ним ночь, о которой ничего не помню. Смятые простыни только на одной стороне кровати заставляют облегчённо выдохнуть. Значит, всё закончилось весьма прилично и я не имела чести опозориться под девяносто килограммами чистого тестостерона.

С приподнятым настроением выруливаю в коридор, но вовремя соображаю, что в таком виде опасно появляться в обществе, не говоря уже о психике будущего мужа. Конечно же, Султанов видел меня без макияжа, но это было сто лет назад и с тех пор много что изменилось.

Хорошо, что в сумке я всегда держу запасную косметичку. Тушь для ресниц, универсальный карандаш для глаз и бровей, пудра и губная помада, в общем, – негусто, да. Но это всё же лучше, чем остаться бледной молью.

Чтобы привести себя в более-менее божеский вид, трачу минут десять, не меньше. Правда на голове приходится соорудить пучок, зафиксировав его тем самым карандашом для бровей. Ещё бы найти свои джинсы с кофточкой и тогда вообще было бы супер, но вот, к моему глубокому сожалению, помню только, как снимала с себя всё это, а куда оно подевалось – понятия не имею.

Халат висит на мне как мешок на тремпеле, а рукавами можно подметать пол. До этого момента я даже не задумывалась, насколько больше меня Динар, так сказать, не примеряла его рядом с собой. Но отрицать очевидное бессмысленно. Да, я далеко не худышка, но на фоне Султанова точно не выгляжу бегемотом.

Из спальни всё-таки выхожу и скрещиваю пальцы наудачу. Боженька, пусть мне сначала встретится одежда, а уж только потом хозяин дома. Но мне не везёт от слова "совсем". Стоит только пройтись по коридору, как моё любопытство решает заглянуть в каждую комнату. По счастливой случайности или нет, оказываюсь в спальне Динара. И нет, чтобы поскорее уйти, пока Султанов не спалил с поличным и не посчитал его преданной фанаткой, решивший, во чтобы то не стало, стырить какую-нибудь личную вещь, меня подначивает хорошенько осмотреться вокруг.

Не знаю, что я хотела увидеть, да и не собиралась прям так внаглую вторгаться в султановские покои, но взгляд приковывает красивая фоторамка, аккуратно стоящая на прикроватной тумбочке. Даже не раздумывая подхожу ближе. Я же с ума сойду, если не узнаю, кто запечатлён на фотоснимке и почему Динар хранит его. Вряд ли там он любимый, скорее, его большая семья или какая-то женщина.

Сердце гулко грохочет, ударяясь о рёбра. Быстро моргаю, но то, что сейчас вижу, не исчезает. На фотографии я. Беременная. Одетая в летний сарафан и с большой соломенной шляпой на голове, стою посреди подсолнухов. Как сейчас помню эту фотосессию. Я тогда ещё боялась, что дождь пойдёт, потому что пасмурно было целый день, а фотограф – наоборот радовался, говорил, что погода идеальная и солнечный свет, пробивающийся сквозь густые облака, очень мягкий, рассеивающий. Конечно же, в искусстве фотографии я ничего не смыслю, но снимки действительно получились классными, даже волшебными. И я, выбрав из них самые лучшие, опубликовала на своей страничке в социальных сетях.

Дрожащие пальцы едва способны удержать фоторамку. А приглушённые звуки шагов, доносящиеся из коридора, заставляют меня быстренько вернуть фотоснимок на прежнее место.

С Динаром встречаюсь в коридоре, но как раз в тот самый момент, когда выхожу из его спальни. Чувство, будто меня спалили на горячем, заставляет покраснеть до кончиков ушей. И потому я отвожу взгляд, а руки скрещиваю за спиной, нервно сжимая пальцы.

– Привет, – вырывается из меня гораздо раньше, чем я всё-таки осмеливаюсь встретиться с чёрными глазами.

Султанов кивает в ответ, но почему-то молчит. Лишь подрагивающие уголки его губ говорят о том, что он всё понял, в смысле, спалил меня на месте преступления.

– Нашла? – чёрная бровь иронично взлетает вверх, а я качаю головой, мол, не понимаю, о чём спрашивает. – Ты вышла из моей спальни. Что-то искала?

– Да нет, – пожимаю плечами, – просто заблудилась.

Он снова кивает. И ухмыляется. И это бесит меня!

– На самом деле я искала свою одежду. Не помню, куда вчера её положила, – выдаю ровным тоном, хотя волнуюсь сильно.

Конечно же, не верит. И эта чёрная шикарная бровь опять ползёт вверх, а на лбу собирается несколько горизонтальных складок.

– В моей спальне нет твоей одежды, Алёна. Помнится, туда ты вчера не заходила.

– Да, я в курсе, – беззаботно улыбаюсь, мол, о такой ерунде я точно помню. Но суть в том, что не помню и Динар это сто процентов просёк. – Просто подумала, что вдруг она оказалась каким-то чудом там.

– Ну если бы ты вчера разделась в моей спальне, то она бы действительно была там.

Наглая усмешка, как и дерзкий взгляд, заставляют меня возмущённо выпустить воздух изо рта. Вот же ж… И какой ему кайф издеваться? Повышает самооценку?

Сдаюсь первой. Пусть наденет себе на голову лавры победителя, а я проиграла, да!

– Ты можешь просто сказать, где мои вещи? – спрашиваю уже серьёзно и даже настроена решительно. – Ну, хватит уже насмехаться надо мной. Да, я была в твоей спальне, потому что мне стало любопытно, как ты живёшь.

– Удовлетворила любопытство?

– Да! – поспешно и возмущённо. Затем обдуманно и уже спокойнее: – то есть, нет. Откуда у тебя моя фотография? Я видела ту фоторамку, которая стоит на прикроватной тумбочке. Почему ты хранишь фотоснимок, где я беременная?

Он не выглядит удивлённым, но берёт небольшую паузу, которая сводит меня с ума. За эти секунды в голове вихрем проносятся разные мысли.

"Распечатал недавно, чтобы подготовиться к правдоподобной семейной жизни, в которую должны поверить друзья и родственники?"

По крайней мере, такой ответ был бы самым убедительным из тех, что я могла от него услышать.

– Ты там очень красивая, Алёна, – эти слова, как выстрел в висок. Сразу "Бам"! И на поражение.

Обезоруженная, хлопаю ресницами. То есть как?

А он не даёт мне больше информации, просто поворачивается спиной и идёт по коридору. Семеню следом и уже в гостиной нахожу свои джинсы с кофточкой, аккуратно сложенные и лежащие на диване.

***

– Ты уверена? – Динар смотрит на меня из-под опущенных ресниц, всё ещё не оставляя попытки пойти вместе со мной в мою квартиру.

Отстегнув ремень безопасности, тянусь к дверце, но в самый последний момент оборачиваюсь и смотрю на Султанова в упор, в его чёрные, полные решимости глаза. Эта битва взглядов длится минуту. И когда я уже считаю, что одержала победу, Динар первым нарушает тишину.

– Алён, я хочу как лучше. Ты в одиночку не справишься.

– Ну раньше же как-то справлялась, представляешь? Целых тридцать лет. Динар, речь идёт о моей маме, а не о диверсионной группе, – моя беззаботная усмешка меркнет вместе с нахмуренными бровями Султанова.

– Ты недооцениваешь свою мать.

С шумом выпускаю воздух из носа. Хотя понимаю, что в словах Динара есть капля правды, только вот одно "Но". Его каким боком должны касаться мои отношения с родной матерью? Я никогда, абсолютно ни разу не лезла в отношения с его семьёй, а он ещё даже кольца на палец мне не надел, как припёрся со своим самоваром.

– Ты остаёшься здесь. Точка!

Выхожу из машины, стараясь не хлопнуть дверцей, хотя очень хочется хорошенько стукнуть, чтобы выплеснуться наружу недовольство.

Вот как у него так легко получается вывести меня из себя всего лишь одной короткой фразой? Помнится, таких талантов я не припомню ни у кого среди своих знакомства. И что самое обидное, Динар понимает, как меня бесит вот эта его черта характера "Я всё знаю лучше тебя".

Бубня себе под нос тираду, которую в жизни не решилась бы высказать Султанову в лицо, плетусь к подъезду, ощущая, как спину жжёт между лопатками тяжёлым взглядом. Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы убедиться в этом. Динар сто процентов сейчас следит за мной и я уверена, сжимает челюсти и скрипит зубами, как недовольный старик. Да тьфу на него… Пусть злится сколько хочет, пока что я ему не жена, да и когда ею стану вряд ли что-то изменится. Он же знает, какая я вредная, но всё равно терпит мои колючие иголки, которые я не стесняюсь регулярно в него запускать прямо под кожу.

Меня попускает только в подъезде и то ненадолго. Стоит засунуть в замочную скважину ключ, как становится понятным, что замок не собирается поворачиваться. Пробую ещё раз. Ну нет же, нет! Мама не могла сменить замок на входной двери. Или же могла?

Если ещё минуту назад я думала, что Султанов довёл меня до точки кипения, то теперь я абсолютно точно понимаю, что то была всего лишь разминка. Настоящий фееричный взрыв случается именно сейчас, когда за стеной слышаться шарканье ног, замок всё-таки проворачивается (не моими усилиями) и дверь распахивается настежь.

Жадно глотнув воздух ртом, смотрю на маму, застывшую в дверном проёме. Сердце колотится как перед прыжком с моста на резинке. Хотя нет, не так. То были цветочки по сравнению с тем, какую сейчас джагу выплясывает сердечная мышца. Пару лет назад я попробовала джампинг и только одному богу известно, как тогда выжила. Потому что когда летела головой вниз, все эти долбанные секунды прокручивала свою жизнь в обратную сторону и не могла понять, откуда в моей башке столько опилок, иначе бы не решилась в здравом уме, да ещё заплатив за это кучу денег, спрыгнуть с моста.

– Явилась, не запылилась? – язвительный тон заставляет мою бровь вспорхнуть едва не до корней волос.

– Мам, пройти дай.

Секунду мама смотрит на меня с подозрением, даже за спину заглядывает, будто высматривая там партизан из-за засады. Игнорируя её враждебный настрой, захожу в квартиру и когда дверь захлопывается, меня уже несёт на запредельной скорости.

– Поверить не могу, что ты сменила замок! – брызжет из меня во все стороны недовольство. – Это вообще нормально, мам?

– Ты скандалить пришла? – поворачивается ко мне спиной, чтобы демонстративно уйти в свою комнату. – Так не надо, Алёна. Я уже давно не девочка. Береги мать, пока она жива.

– Мама! Ты сменила замок на входной двери.

– И что? – всё-таки оборачивается и сейчас смотрит тем самым доминантным родительским взглядом, от которого в детстве у меня тряслись коленки. – Я не имею права делать то, что хочу в собственной квартире?

Глотаю горькую обиду вместе с колкими словами, спешащими вылететь из моего рта, как пробка. И мне так хочется сказать маме всё, что о ней думаю, но не говорю, потому что, как она сама недавно сказала, пытаюсь её беречь!

Оставив её вызов без ответа, ухожу в свою спальню и только стоит увидеть дочь, как сердце наполняется радостью и теплом. Моя малышка сидит за письменным столом и, уткнувшись взглядом в книжку, задумчиво чешет подбородок.

– Мамочка! – сорвавшись с места, Юлька на всех парусах мчится ко мне, а я, распахнув объятия, подхватываю дочку на руки, хоть она у меня уже и тяжёлая.

– Привет, моё солнышко, – целую в щеку и хмурюсь, когда растрёпанные волосы дочери дают понять, что бабушка не удосужилась заплести внучку. – Ты сегодня ела что-нибудь?

– Да, бабушка гречкой с мясом меня покормила, – облегчённо вздыхаю. – А ты почему не ночевала дома? Я утром проснулась, а тебя нет. Спросила у бабушки, так она сказала, что ты здесь больше не живёшь.

Твою ж… дивизию!

Даже ногой от злости хочется топнуть.

– Почему она так сказала, мамочка?

– Юль, – беру дочку за руку и аккуратно глажу её тыльную сторону ладони. Нет, вмешивать в наш с матерью конфликт маленькую девочку точно не буду, но и обманывать её тоже не стоит. – Мы с твоей бабушкой вчера поругались.

– Поэтому ты ушла из дома или она тебя выгнала?

Беру небольшую паузу, чтобы обдумать ситуацию, но Юлька не хочет ждать, а потому скрещивает на груди руки и смотрит на меня не так, как мне бы того хотелось.

– Только не говори, что ты меня решила бросить, – слетает с губ Юльки и попадает мне прямо под рёбра, заставляя испытать тупую боль.

– Нет, что ты, малыш? Я никогда, слышишь, никогда бы тебя не бросила, – не выдержав напряжения, крепко обнимаю дочь и шепчу ей на ухо: – я люблю тебя так сильно, как никого больше. Будь уверена, я всегда с тобой рядом. Ты самое дорогое, что у меня есть.

– Значит, бабушка соврала, когда сказала, что ты нас променяла на своего жениха?

Скрипя зубами, поглядываю в сторону двери. Ну вот, что с ней делать, а? Скандалить не хочется, но как до неё достучаться, как заставить понять, что нельзя настраивать близких людей друг против друга? Мы же одна семья и должны быть дружными, любить должны друг друга вопреки всему.

– Значит, бабушка переборщила с дозировкой своих лекарств. Не слушай её, Юлька. У бабушки сейчас трудный период и ей мерещится всякое. Давай лучше я тебе кое-что скажу, – Юлька кивает, мол, внимательно слушает. – Тебе же понравилось в том большом доме Динара?

– Ещё и спрашиваешь? Конечно, там и бассейн есть.

– Вот и отлично. Значит, ты не будешь против, если мы туда переедем жить?

– Разве есть другие варианты, мамочка? Что-то я очень сомневаюсь в том, что Динар захочет жить с нашей бабушкой. Вряд ли он переедет к нам. А почему ты спрашиваешь?

– Видишь ли, Юля, мы немножечко ускорим события и переедем к Динару прямо сейчас. Как тебе такая идея?

И только стоит мне огласить вслух это предложение, как в спальне распахивается дверь.

– Что значит, переедем к Динару? – расставив руки в боки, мама равняет меня взглядом с ламинатом. – Юля никуда не поедет!

– Подслушивать нехорошо, мама, – цежу через зубы, но повернувшись к Юльке, улыбаюсь: – если ты "за", то собери свои вещи.

Конечно, Юлька "за". Я другого и не ожидала. Моя малышка очень умная и мудрая не по годам. Иногда такие вещи заряжает, что у меня в голове не укладывается, откуда она всё это знает. В общем, горжусь дочкой и её умением быстро оценивать ситуацию.

Юлька вмиг абстрагируется и, будто не замечая нас с бабушкой, начинает паковать свои личные вещи.

– Мам, давай выйдем, – беру маму за руку чуть выше локтя и вывожу в коридор. – Мы с тобой вчера обо всём поговорили. Я своё решение менять не собираюсь. И да, Юлька не твоя собственность и тебе лично не подчиняется.

– Алёна, включи мозги и перестань творить дичь, – шипит мама, поглядывая мне за спину, где уже полным ходом Юлька собирает свои учебники, пакуя по пакетам, – себя не жалко, хоть дочь пожалей. Завтра ты наскучишь своему Динару и он возьмёт ещё одну жену. Что тогда скажешь Юле? Знакомься, это твоя новая мама, так, что ли?

– Ты утрируешь. Такого не будет.

– Ну конечно, не будет. Именно поэтому твой Динар позвал тебя второй женой, когда ему наскучила первая?

Обида съедает меня изнутри, как противный червь, покусившийся на яблоко.

– Ты ничего о нём не знаешь, мама. И не тебе его судить.

Сказать хочется много и я даже готова это сделать, но звонок в дверь рушит все мои планы, потому что вскоре на пороге моей квартиры появляется Султанов.

Мне хочется поскорее закрыть дверь и облегчённо вздохнуть, пока не случился апокалипсис. И я даже предпринимаю попытку спасти разрушающийся на глазах мир, как Султанов вставляет ногу в дверной проём, блокируя дверь.

Один взгляд. Глаза в глаза.

Кажется, так тяжело я никогда не дышала раньше. А ещё у меня появляется стойкое ощущение, что подскочило давление, потому что шум в ушах и лёгкое головокружение не может говорить об обратном.

– Уходи, – цежу через зубы, оборачиваюсь и всё ещё верю в чудо, ведь мамы рядом нет, значит, если Султанов сейчас уберёт ногу, то апокалипсис не случится.

Не говоря ни слова, Динар тянет дверь на себя и вскоре переступает порог квартиры. По спине бежит холодок и я уже понимаю, что будет дальше, а потому просто стою на месте, как прибитая.

– Я прождал тебя в машине полчаса, но ты так и не пришла, – спокойным тоном заявляет Динар и, будто проделывал это сотню раз, снимает с себя туфли и аккуратно ставит их в угол.

«Ох, что сейчас будет, что будет», – вопит голос внутри меня, но я по-прежнему, оцепенев от ужаса, продолжаю изображать ту самую дамочку в чёрном на знаменитой картине Репина «Не ждали».

Боковым зрением ловлю появившуюся в коридоре тень. Ну всё… приехали. Мама надвигается, как туча грозовая, но Султанова это совсем не парит. Как по волшебству протягивает ей букет пионов и с самой обворожительной улыбкой, от которой вполне вероятно может рухнуть Великая Китайская стена, говорит:

– Добрый день, Раиса Аркадьевна. Отлично выглядите.

Мама поражена. Наповал. Оцепенев, хлопает ресницами, сканируя Султанова нечитаемым взглядом.

– Вы извините, что я так, – Динар осматривается и, найдя в моих глазах поддержку, продолжает: – без приглашения. Но если вы не против, то давайте поговорим наедине.

Прижимая к груди букет розовых пионов, стоит сказать, самых любимых цветов, мама кивает в сторону своей спальни и они с Динаром скрываются за дверью. Не то, чтобы я горела желанием узнать о мощности взрыва, который вот-вот случится по ту сторону двери, но всё равно меня что-то тянет к запретной и опасной зоне.

Прислонив ухо к гладкой поверхности двери, пытаюсь понять, что там происходит, но за руку тянет Юлька.

– А подслушивать нехорошо, ты сама так говорила, – точно копирует тон, которым я буквально недавно выговаривала её бабушке. – И, кстати, вещи я уже собрала. Пойдём собирать твои.

Устами младенца, как говорится, глаголет истина. И следующие десять минут со всем старанием складываю в дорожные свою одежду на первое время. В груди странно щемит от тоски по дому. Вроде бы ещё никуда не уехала, но уже тоскую… очень.

***

– Что ты ей сказал? – всё не унимаюсь я, пока мы втроём едем домой к Динару.

Повернув голову, Динар скашивает взгляд в мою сторону. Улыбается краешком губ, так беззаботно, будто речь идёт о прогнозе погоды, а не о моей матери, с которой у него давняя и взаимная нелюбовь.

– Ну, Динар, – легко толкаю его в плечо, – перестань меня гипнотизировать как удав. Я же не кролик тебе.

– Всё хорошо, Алёна, – наконец-то говорит он, но легче так и не становится.

– И всё? Больше ничего не скажешь?

– Тебе не о чем переживать. Пожалуй, это всё, что ты должна знать.

Устроив ладонь на моей коленке, гладит плавными движениями вверх-вниз. И я вроде бы должна сейчас негодовать, но не получается. Мне почему-то кайфово на душе оттого, что Динар взял на себя всю ответственность за нашу, пусть и по договору, но семью. В этот момент меня окутывает эфемерное чувство гордости за него. Наверное, где-то в параллельной вселенной, так бы и было. Я бы создавала проблемы, а Динар их решал, не посвящая меня в детали. Потому что я хоть и сильная, но всё женщина. А он... мужчина, взрослый, самодостаточный и готовый быть не хуже той самой Великой Китайской стены ради меня, ради дочери.