Текст книги "Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Финн.

Его земля действительно приносила доход.

Часть денег оставалась на персональном счете.

Но почти треть четыре года использовалась как обеспечение хозяйственного кредита Серого Бора.

То есть если бы фонд не смог рассчитаться, имущество ребенка оказалось бы под риском.

Лея.

Ее наследственный счет дважды использовался как гарантия при закупке зерна.

Том.

Выплата после смерти матери находилась в фонде, которым управлял Варен, и приносила доход, но часть процентов переводилась на общие административные расходы.

Несса.

Ее прямых активов оказалось мало.

Но в документах стояла отметка о возможных наследственных правах по материнской линии.

Которые никто не проверял.

Я посмотрела на Кайра, когда он вошел в зал со своего заседания.

Он сел далеко.

Наши взгляды встретились.

Я сразу отвернулась.

Не сейчас.

Председатель спросил Дейрона:

– Вам было известно об использовании детских активов как обеспечения?

– Об общем принципе да.

– Согласовывали конкретные сделки?

– Крупные.

– Эти считались крупными?

Он посмотрел на цифры.

– Нет.

– Кто утверждал?

– Варен.

– По вашей доверенности.

– Да.

Я почувствовала знакомую конструкцию.

Дейрон не подписывал каждый лист.

Но именно он создал систему, где Варен мог.

– Вы считали допустимым использовать имущество признанных детей для обязательств стаи? – спросила я.

Председатель посмотрел на меня, но позволил вопрос.

Дейрон ответил:

– Если актив оставался защищен и приносил доход.

– А ребенок знал?

– Ребенок не принимает финансовые решения такого уровня.

– Его независимый представитель?

– Я был законным представителем.

– То есть ты сам разрешал использовать его имущество и сам представлял его интересы в этом решении.

Дейрон замолчал.

Вот и конфликт.

Отец должен был защищать имущество ребенка от интересов стаи.

Альфа хотел использовать ресурс стаи максимально эффективно.

И обе роли находились в одном человеке.

Ложном отце.

Председатель остановил обмен.

– Именно поэтому активы передаются под независимое временное управление до определения законных представителей.

Я кивнула.

Финансовая часть закончилась к трем.

Потом появился новый документ.

Из старых записей Варена.

Таблица потенциального статуса детей.

Неофициальная.

Без государственной печати.

Но достаточно ясная.

Несса – «родовая линия сильная, происхождение требует контроля».

Финн – «имущественный актив».

Лея – «резерв».

Том – «младший, подходит для поздней легитимации».

Я перечитала последнюю фразу.

– Что такое поздняя легитимация?

Председатель объяснил:

– Признанный внебрачный ребенок Альфы может при определенных условиях позднее получить расширенные наследственные права и рассматриваться семьей как официальный преемник, если отсутствует другой ребенок.

Я медленно подняла взгляд на Дейрона.

Он уже понял.

– Это Варен.

– Но схема существовала в твоей администрации.

– Я не видел этой таблицы.

– Ты обсуждал возможность легитимировать кого-то из детей?

Дейрон молчал.

Совет ждал.

– Да, – сказал он.

В груди стало холодно.

– Кого?

– Никого конкретно.

– Тогда что обсуждал?

– Саму возможность.

– На случай если новый брак тоже окажется бездетным?

Его лицо изменилось.

Ответ был очевиден.

Председатель вмешался:

– Госпожа Моррен.

Я замолчала.

Но больше мне ничего не требовалось.

Запасные наследники.

Вот кем были дети.

Не только политическим доказательством мужской способности Дейрона.

Не только имуществом.

Резервом.

Если законный ребенок не появится, можно взять одного уже признанного и постепенно превратить в официального преемника.

Чужого ребенка.

С чужим происхождением.

Под собственной фамилией.

Я почувствовала тошноту.

Не физическую.

Нравственную.

После заседания я вышла первой.

На ступенях было холодно.

Я стояла, пытаясь нормально вдохнуть.

Кайр подошел через несколько минут.

– Эйлин.

Я не повернулась.

– Не сейчас.

– Хорошо.

Он остановился рядом.

Не ушел.

Через минуту я сама спросила:

– Что решил Совет по Нессе?

Кайр помолчал.

– Подтвердил родство.

– И?

– Мое заявление на передачу пока не рассмотрено окончательно.

Я повернулась.

– Пока?

– Опека предложила сначала получить заключение психолога и самой Нессы.

– Ты все еще не отозвал заявление?

Он сжал челюсть.

– Нет.

Вот и все.

Моя злость вернулась.

– Тогда зачем мы разговариваем?

– Потому что я хочу объяснить.

– Объяснить, почему твое желание важнее ее страха?

– Нет.

– Тогда?

Кайр сделал шаг ближе.

Я сразу отступила.

Он остановился.

– Я подал заявление до того, как понял, что для нее этот дом значит.

– И после понимания не отозвал.

– Потому что думаю о будущем.

– А я нет?

– Я не это сказал.

– Но именно так действует любой человек, который уверен, что его решение разумнее чужой тревоги.

– Она моя племянница.

– И?

Голос стал громче, чем хотелось.

Я снизила.

– Кайр, кровь дала тебе право быть ее родственником. Не владельцем.

Он болезненно поморщился.

– Я не считаю ее собственностью.

– Тогда почему бумага говорит «передать несовершеннолетнюю под опеку Кайра Торрена» без единого слова о том, чего хочет Несса?

– Потому что так написана форма.

– Можно было выбрать другую.

– Да.

– Ты сам это признал утром.

Он молчал.

Людей вокруг почти не осталось.

Я смотрела на мужчину, которого вчера хотела поцеловать снова.

Сегодня хотела встряхнуть.

И именно потому, что он мне нравился, боль была сильнее.

Если бы это сделал чужой Альфа, я бы просто подготовила возражение.

Здесь было личное.

– Она утром спросила меня, заберешь ли ты ее.

Кайр изменился в лице.

– Что ты сказала?

– Что я не соглашусь на ее переезд без разговора.

– Она боится?

– Конечно.

Он отвернулся.

Провел рукой по волосам.

– Черт.

– Вот именно.

– Я не хотел.

– Дейрон тоже постоянно не хотел.

Кайр резко посмотрел.

– Не сравнивай меня с ним.

– Перестань давать повод.

Он несколько секунд молчал.

Потом сказал очень тихо:

– Это низко.

Слова ударили.

– Что?

– Использовать твой брак каждый раз, когда я делаю что-то не так.

Я замерла.

Внутри сразу возникло желание защищаться.

Но за ним появилась другая мысль.

Он был прав.

Частично.

Я видела сходство.

Но могла превращать любое его действие в продолжение Дейрона, даже если Кайр был отдельным человеком.

– Хорошо, – сказала я.

Он явно не ожидал.

– Что хорошо?

– Это было лишнее.

Кайр выдохнул.

Я продолжила:

– Но заявление все равно неправильное.

– Я знаю.

– Тогда отзови.

Он смотрел на меня.

– Просто так?

– Не ради меня.

– А ради кого?

– Ради Нессы.

Он опустил взгляд.

– Я хочу, чтобы у нее была семья.

– Она уже знает, что ты семья.

– Не юридически.

– Тогда оформи родство, право посещения, участие в важных решениях. Не забирай право выбора места жизни заранее.

Кайр долго молчал.

– Если я отзову, это ничего не гарантирует.

– Именно.

– В будущем другой родственник может претендовать.

– Тогда будешь участвовать.

– Дейрон может попытаться вернуть статус.

– Его отцовство отменяют.

– Варен мог скрыть еще что-то.

– Кайр.

Я подошла на полшага.

– Ты не сможешь устранить все риски одним документом.

Он посмотрел в глаза.

Я увидела то, что уже знала.

Страх.

Одиннадцать лет он искал.

Теперь нашел.

И хотел закрыть все двери, через которые мог снова потерять.

– Ты боишься, – сказала я мягче.

Он не ответил.

– Не того, что Нессе плохо здесь.

– Нет.

– Того, что если не оформить ее своей сейчас, она снова исчезнет.

Кайр закрыл глаза.

– Да.

Вот.

Наконец.

Без права.

Без должности.

Страх.

Я почувствовала, как злость ослабла.

Не исчезла.

Но стала живой, а не защитной.

– Она не исчезнет, если ты не владеешь ее опекой.

– Я знаю головой.

– А остальное?

Он усмехнулся без радости.

– Остальное пока хуже обучается.

Я почти улыбнулась.

– Тогда дай ему время.

Кайр посмотрел на меня.

– Ты простишь?

– Мы не дошли до прощения.

– Справедливо.

– Сначала отзови.

Он кивнул.

– Я подумаю.

И вот тут меня снова вспыхнуло.

– Подумай.

Я развернулась.

Кайр схватил меня за руку.

Не сильно.

Но без вопроса.

Я мгновенно остановилась.

Он сразу отпустил.

– Прости.

Я посмотрела.

Он понял быстрее, чем успела сказать.

– Не трогай, когда я ухожу.

– Да.

– Если хочу остановиться, остановлюсь сама.

– Понял.

Я ушла.

В экипаже руки дрожали.

От злости.

От разочарования.

И от того, что мне все равно хотелось вернуться и поцеловать его.

Вот это было самое неприятное.

Человек может раздражать.

Ошибаться.

Ранить.

И желание не выключается удобной кнопкой.

В Рябиновом Доме меня встретила тишина.

Слишком тихо.

– Где дети? – спросила я Марту.

– Наверху. Несса после обеда почти не выходила.

У меня сразу появилось плохое чувство.

– Почему?

Марта помолчала.

– Кайр прислал документ.

Я остановилась.

– Какой?

– Не вам.

– Кому?

– Через Совет пришло уведомление о его заявлении по опеке. Копия несовершеннолетней как стороне, достигшей возраста участия в решении.

Черт.

Она знала.

Не от меня.

Не от него.

Из официального письма.

Я поднялась почти бегом.

У двери комнаты Нессы остановилась и постучала.

– Можно?

Тишина.

Потом:

– Да.

Она сидела на кровати.

Рядом лежал тот самый документ.

Фотографии Элары были убраны.

Все.

Не на столе.

Не рядом.

Убраны в коробку.

– Ты знала? – спросила Несса.

Я не стала делать вид, что не понимаю.

– Узнала сегодня утром.

– И не сказала.

– Собиралась после заседания.

Ее лицо стало жестче.

– Все собираются потом.

Слова ударили точно.

Я села на стул.

– Да.

– Вы тоже.

– Да.

Я не стала оправдываться.

Несса смотрела.

– Он хочет меня забрать.

– В заявлении просит передать под семейную опеку.

– Это значит забрать.

– Может значить.

– Вы говорили, он не будет.

– Я сказала, что не соглашусь на твой переезд без разговора с тобой.

– А он?

Я выдохнула.

– Сегодня мы из-за этого поссорились.

Она сразу стала внимательнее.

– Вы ссоритесь?

– Иногда взрослые так делают.

– Из-за меня?

– Нет. Из-за решения Кайра.

– Это же про меня.

– Да. Но ты не причина, по которой он принял решение без разговора.

Несса сжала край одеяла.

– Я не хочу уезжать.

– Хорошо.

– Совсем сейчас.

– Хорошо.

– Даже если он мой дядя.

– Понимаю.

– Он будет злиться?

– Не знаю.

– Вы опять.

– Да.

Она смотрела на меня.

Глаза начали блестеть.

– Я только перестала думать, что нас заберут.

Вот.

Я почувствовала боль.

– Несса...

– Лея вчера спрашивала, останусь ли сестрой. Том ночью пришел ко мне. Финн сказал, что если я уеду, он тоже хочет, потому что нечестно.

– Ты не уезжаешь.

– Но бумага есть.

– Бумагу можно изменить.

Она посмотрела с недоверием.

– Взрослые всегда говорят, что бумаги важные.

– Важные. Но не вечные.

– Он может отозвать?

– Может.

– Отзовет?

Я вспомнила его «я подумаю».

Разозлилась снова.

– Я не знаю.

Несса отвернулась.

Мне хотелось подойти.

Обнять.

Не стала.

Она сама должна была решать даже это.

– Можно я что-нибудь сделаю?

Она долго молчала.

Потом спросила:

– Останьтесь.

– Конечно.

Я осталась.

Мы не разговаривали.

Она сидела на кровати.

Я на стуле.

Через некоторое время Лея вошла, увидела нас и молча залезла рядом с Нессой.

Потом Том.

Потом Финн.

Никто не спрашивал, почему мы сидим.

Они просто собирались вокруг старшей сестры.

Я смотрела и понимала, насколько Кайр ошибся.

Не потому, что Каменный Хребет плох.

Не потому, что кровная семья неважна.

Потому что один документ мог разорвать то, что дети сами уже построили.

Через час раздался стук в дверь дома.

Я сразу узнала шаги в коридоре.

Кайр.

Несса тоже.

Она напряглась.

– Хочешь, чтобы он вошел?

– Нет.

Я кивнула.

– Тогда не войдет.

Я вышла.

Кайр стоял внизу.

Без пальто.

Наверное, приехал быстро.

В руке держал бумагу.

– Я отозвал заявление.

Я остановилась на лестнице.

– Совсем?

– На передачу опеки.

Он поднял документ.

– Оставил установление родства, право посещения и участие в семейной процедуре. Никакого переезда без отдельного решения и заключения опеки.

Я почувствовала облегчение.

Сразу.

Сильное.

Но не улыбнулась.

– Почему?

Кайр посмотрел вверх.

Наверное, знал, где Несса.

– Потому что ты права.

– Это плохая причина.

Он перевел взгляд на меня.

– Потому что утром хотел закрыть свой страх документом. А потом понял, что цена за мое спокойствие будет ее спокойствием.

Вот.

Я медленно спустилась.

– Хорошая причина.

– Она знает?

– Да.

Кайр закрыл глаза.

– Черт.

– Уведомление пришло раньше тебя.

– Я не подумал, что ей отправят копию сразу.

– Теперь подумал.

– Да.

Он выглядел так, будто хотел ударить себя сам.

Мне не хотелось помогать.

– Она не хочет тебя видеть сейчас.

Кайр кивнул.

– Понимаю.

– Не обижайся.

– Не буду.

– И не присылай фотографии через дверь.

– Не буду.

Я смотрела на него.

Злость уходила быстрее, чем хотелось бы сохранить достоинство.

Потому что он исправил.

Не через неделю.

Не после угрозы Совета.

Сам.

– Хочешь оставить бумагу?

– Да.

Я взяла.

Официальный отзыв.

Все правильно.

– Я передам ей.

– Спасибо.

Кайр сделал шаг к двери.

Я неожиданно сказала:

– Подожди.

Он повернулся.

– Что?

Я не знала.

Наверное, хотела сказать, что не все между нами разрушено.

Но это звучало слишком большим.

Мы поцеловались один раз.

Ссорились один день.

Ничего еще не требовало громких определений.

– Я все еще злюсь.

– Знаю.

– Но рада, что ты отозвал.

– Я тоже.

– И я не хочу, чтобы ты исчезал только потому, что ошибся.

Его лицо стало мягче.

– Это приглашение остаться?

Я подумала.

– На чай.

– Очень строго.

– Ты заслужил.

Он улыбнулся.

– Принимаю.

Мы сидели на кухне.

Не в гостиной.

Не слишком романтично.

Хеста поставила чай и остатки пирога.

Кайр не пытался коснуться меня.

Я тоже.

Это было правильно.

Мы разговаривали о Варене.

О финансовой таблице.

О «резерве» и «поздней легитимации».

Кайр сразу понял значение.

– Дейрон создавал запасную линию.

– Да.

– Он обсуждал с Советом возможного внебрачного преемника?

– Саму процедуру.

– Когда?

– Не знаю.

Кайр нахмурился.

– Надо проверить старые протоколы.

– Уже запросила.

Он улыбнулся.

– Конечно.

– Что?

– Ничего.

– Снова.

– Я просто иногда забываю, что ты уже сделала то, что собираюсь предложить.

– Полезно.

– Очень.

Мы допили чай.

Перед уходом Кайр остановился у двери.

– Я не буду спрашивать про поцелуй.

– Хорошо.

– И не буду считать, что отзыв заявления что-то мне возвращает.

Я посмотрела.

– Хорошо.

– Но когда перестанешь злиться...

Он остановился.

– Что?

– Ничего.

Я улыбнулась.

– Договаривай.

Кайр посмотрел на меня.

– Я все еще хочу тебя целовать.

В груди стало тепло.

– Я тоже.

Он едва заметно выдохнул.

– Но?

– Но сегодня нет.

– Понимаю.

– Правда?

– Теперь особенно.

Он ушел.

Я смотрела вслед уже без прежнего напряжения.

Не идеальный мужчина.

Слава всем разумным силам.

Мне не нужен был идеальный.

Мне нужен был человек, который способен ошибиться, услышать и изменить действие.

Дейрон тоже иногда признавал ошибки.

Но почти всегда после того, как последствия уже становились необратимыми.

Кайр сегодня остановил собственное решение до того, как оно успело забрать у Нессы дом.

Разница была маленькой.

И огромной.

Я поднялась к детям.

Несса все еще сидела с младшими.

Я протянула документ.

– Он отозвал.

Она быстро прочитала.

– Совсем?

– Передачу опеки. Родство остается.

– Он приехал?

– Да.

– Где?

– Уехал.

Она посмотрела на меня.

– Вы его выгнали?

– Нет.

– Целовались?

Я закрыла глаза.

Финн поднял голову.

– С кем?

– Ни с кем, – сказала я.

Несса впервые за несколько часов рассмеялась.

Том сразу спросил:

– С Альфой?

– Все спать.

– Еще рано, – возразил Финн.

– Тогда читать.

– Это не наказание.

– Тем лучше.

Дети начали расходиться.

Несса задержалась.

– Я завтра его увижу.

– Хорошо.

– Только здесь.

– Хорошо.

– И без Совета.

– Договорились.

Она убрала бумагу в ящик.

Я уже собиралась выйти, когда она спросила:

– Эйлин.

– Да?

– Вы его любите?

Вопрос пришел слишком рано.

Я подумала честно.

– Нет.

Несса удивилась.

– Но хотите целовать.

– Это разные вещи.

– А потом?

– Может быть, когда-нибудь будут не разные.

Она задумалась.

– Сложно.

– Очень.

– Хорошо, что мне одиннадцать.

Я рассмеялась.

– Наслаждайся.

Ночью я вернулась к бумагам Варена.

Совет передал предварительные финансовые выписки.

Теперь я видела масштаб.

Земля Финна.

Счет Леи.

Выплаты Тома.

Все управлялось структурами, связанными с Дейроном.

Не украдено напрямую.

Но использовалось.

Работало.

Обеспечивало чужие сделки.

И каждый ребенок одновременно существовал в политической таблице.

Несса – сильная родовая линия.

Финн – имущество.

Лея – резерв.

Том – возможная поздняя легитимация.

Я долго смотрела на слово «резерв».

Ребенок не должен был быть резервом.

Ни для стаи.

Ни для наследника.

Ни для одинокого родственника.

Ни для женщины, которая захотела семью.

И я тоже должна была это помнить.

Мне нравились дети.

Я уже любила их по-своему.

Но Рябиновый Дом не мог стать местом, где я удержу каждого рядом, потому что сама когда-то мечтала стать матерью.

Если завтра у Леи найдется тетя, которая любит ее и может дать дом, мне придется помочь им познакомиться.

Если Финн захочет жить с родственником, нельзя будет считать это предательством.

Если Несса однажды выберет Каменный Хребет, я должна буду отпустить.

Любовь не дает права удерживать.

Эту мысль было значительно легче применять к Кайру, чем к себе.

На следующей странице аудитор оставил пометку:

«Дополнительно запросить у Варена Холта список потенциальных несовершеннолетних для признания Альфой».

Я нахмурилась.

Список.

Не четыре ребенка.

Потенциальные.

Я перечитала.

Значит, существовали другие.

Не оформленные.

Еще не выбранные.

Запасные.

Я закрыла папку только далеко за полночь.

Завтра нужно было запросить список.

И если он существовал, история четырех детей становилась значительно больше нашего дома.

Но впервые я не чувствовала, что обязана сама спасти всех.

Я передам сведения Совету.

Сделаю то, что касается моих детей в приюте.

Остальным займутся те, чья это работа.

Наверное, именно так и выглядело новое для меня умение.

Не только брать ответственность.

Еще и понимать, где она заканчивается.

Глава 8. Ребенка нельзя забрать по бумаге

Глава 8. Ребенка нельзя забрать по бумаге

Следующие два дня мы с Кайром почти не оставались вдвоем.

Не потому, что я решила его наказывать.

И не потому, что после истории с опекой мне вдруг расхотелось его видеть.

Наоборот.

В этом и была проблема.

Он приезжал в Рябиновый Дом утром, привозил документы по Нессе, разговаривал с Ирмой, помогал Совету восстанавливать архивы Элары, пил чай на моей кухне, спорил с Финном о замках и однажды почти час объяснял Тому, почему волк не становится больше оттого, что человек ест больше каши.

Я наблюдала за ним и чувствовала то же притяжение, что до нашей ссоры.

Иногда сильнее.

Но теперь рядом с ним появилось новое знание: Кайр тоже способен ошибиться именно там, где считает себя правым.

Это не делало его хуже.

Просто делало настоящим.

И мне требовалось время, чтобы понять, что я чувствую к настоящему мужчине, а не к удобной противоположности Дейрона.

Кайр, кажется, понимал.

Он не пытался возвращать прежнюю легкость быстрее, чем она возвращалась сама.

Не касался без необходимости.

Не вспоминал наш поцелуй.

Не спрашивал, перестала ли я злиться.

Если ему хотелось поговорить лично, он ждал, пока дети разойдутся, а потом обычно находилась работа, которую я ставила между нами.

В среду утром это была новая ведомость учебных расходов.

– Ты уже третий раз проверяешь одну колонку, – сказал Кайр.

Мы сидели в маленькой столовой. Несса с Вейной занималась в соседней комнате, младшие тоже были там. За стеной Финн пытался доказать, что задача про четыре мешка зерна составлена неправильно, потому что в реальности никто не станет покупать одинаковые мешки.

Я посмотрела на цифры.

– Два раза.

– Три.

– Ты считал?

– Мне больше нечего делать.

На столе перед ним лежала папка из Совета толщиной в два пальца.

– Разумеется.

Кайр улыбнулся.

– Хорошо. Мне есть что делать. Но значительно приятнее смотреть, как ты притворяешься занятой.

Я подняла глаза.

– Я не притворяюсь.

– Тогда скажи, сколько стоит учебная бумага на месяц.

Я посмотрела в колонку.

Не помнила.

Черт.

– Это не доказательство.

– Конечно.

Он откинулся на спинку стула.

Я чувствовала его взгляд.

– Кайр.

– Да?

– Ты специально?

– Что?

– Сидишь здесь и ждешь, когда я признаю, что избегаю разговора?

Он помолчал.

– Нет.

Ответ оказался серьезнее, чем ожидала.

– А что делаешь?

– Жду, когда ты сама захочешь разговаривать.

Внутри что-то стало мягче.

Я опустила перо.

– Это уже разговор.

– Тогда получилось случайно.

– Не верю.

Кайр чуть улыбнулся.

– Не обязан.

Я несколько секунд смотрела на него.

Можно было сказать сейчас.

Что я больше не злюсь так сильно.

Что именно его способность отозвать заявление дала мне причину не закрывать эту дверь совсем.

Что после ссоры я почему-то хотела его сильнее, потому что увидела не идеального мужчину, а человека, который способен исправить собственную ошибку.

Вместо этого спросила:

– Что в папке?

Он рассмеялся.

– Очень плавно.

– Спасибо.

– Архивы Элары. Совет восстановил часть записей после ее брака. Там есть подтверждение, что она действительно поступила в лечебницу Доррена в день рождения Нессы.

– Значит, происхождение почти закрыто.

– Да. Остался вопрос, как ребенок после ее смерти исчез из обычной регистрации и через пять лет появился у Дейрона.

– Варен.

– Скорее всего.

– Его уже допрашивают второй день.

– И говорит он мало.

Я знала.

Лисса прислала утром короткое сообщение.

Варен признавал оформление документов, но утверждал, что действовал по распоряжению Дейрона и в интересах детей.

Очень удобная позиция.

Если схема окажется незаконной, он исполнитель.

Если морально сомнительной, он спасал сирот.

Если обнаружатся деньги, он управлял по полномочиям Альфы.

Люди редко строили себе одну защиту, если можно три.

– Дейрон?

– Совет пока не предъявляет ему ничего нового.

– Потому что ложное отцовство само по себе сложнее доказать как преступление, если он добровольно признавал детей и содержал их.

Кайр кивнул.

– Особенно если не удастся доказать, что целью было имущество.

– Но активы использовали.

– Да.

Я снова посмотрела на ведомость.

– Мне не нравится, что Варен слишком долго отвечал за все сразу.

– Реестры, счета, хозяйство дома.

– И связь с опекой.

– Да.

– Когда один человек контролирует документы и движение денег, плохие вещи слишком легко становятся обычными.

Кайр посмотрел на меня внимательно.

– Это профессиональное наблюдение?

– Семь лет рядом с бюджетами.

– Тебе действительно нравится эта работа.

Я чуть нахмурилась.

– Какая?

– Разбираться. Искать, где цифры перестают совпадать со словами.

Я задумалась.

Когда была Луной, редко называла это работой.

Социальные программы.

Счета.

Школы.

Лекарские фонды.

Я выполняла их, потому что так было нужно.

Теперь никто не требовал.

А я все равно сидела над книгами до ночи.

– Наверное.

– Что будешь делать с приютом после всего этого?

– В каком смысле?

– Если через три месяца дадут постоянную лицензию.

– Продолжу.

– Только с этими детьми?

Вопрос заставил меня остановиться.

Я еще почти не думала дальше четырех имен.

– Не знаю.

– Старая хартия позволяет двенадцать.

– Я помню.

– Я не предлагаю набрать еще восемь к зиме.

– Очень хорошо.

– Просто спрашиваю.

Я посмотрела через открытую дверь на учебную комнату.

Лея сидела рядом с Вейной и старательно выводила буквы.

Том уже скучал и медленно сползал под стол.

Финн продолжал спорить о мешках.

Несса читала сама.

Несколько дней назад дом был для меня имуществом после развода.

Теперь у него появился ритм.

Завтрак.

Уроки.

Работы по крыше.

Шум после обеда.

Книги.

Детские сапоги в передней.

– Думаю, да, – сказала я.

Кайр чуть улыбнулся.

– Что да?

– Если дом получит постоянную лицензию и будут деньги, люди, нормальная система, я хочу оставить приют.

– Хорошо.

– Только не говори, что твой фонд может сразу дать деньги.

Он закрыл рот.

Я рассмеялась.

– Ты собирался.

– Немного.

– Мы подадим заявку официально.

– Я уже понял.

– И ты не будешь участвовать в ее рассмотрении.

– Эйлин.

– Проверяю.

Он покачал головой.

– Ты невозможная.

– Ты продолжаешь приезжать.

Взгляд изменился.

Я поняла, что сказала, и почувствовала тепло.

Кайр ответил тихо:

– Именно.

Между нами повисла та самая секунда, когда разговор мог уйти совсем в другую сторону.

Я уже не хотела отступать.

Но в этот момент из учебной комнаты раздался голос Вейны:

– Госпожа Моррен!

Не испуганный.

Настороженный.

Я сразу встала.

Кайр тоже.

В дверях учебной комнаты стоял незнакомый мужчина в серой форме социальной службы Серого Бора.

За ним еще двое.

Вейна находилась между ними и детьми.

Несса уже поднялась.

Финн сидел неподвижно.

Лея прижала ладонь к груди.

Том явно ничего не понимал.

– Кто вы? – спросила я.

Мужчина показал удостоверение.

– Дорен Кайс. Служба опеки и наследственного сопровождения Серого Бора.

– Что вам нужно?

Он протянул документ.

– Финн Вейл должен проследовать с нами в центральное управление для проведения обязательной имущественной проверки.

Я не взяла бумагу сразу.

– На каком основании?

– Срочное распоряжение законного представителя стаи.

– Законного представителя кого?

– Несовершеннолетнего.

– У Финна сейчас нет установленного законного отца. Его регистрационная запись оспорена.

Мужчина чуть напрягся.

– До окончательной отмены прежняя запись сохраняет действие.

– Нет.

Он удивился.

Я знала это точно.

После последнего решения Совета управление активами детей временно передали независимой службе, а любое перемещение требовало отдельного одобрения.

– Покажите распоряжение.

Теперь я взяла.

Финн смотрел на меня.

Не испуганно.

Пока.

Скорее внимательно.

Но пальцы крепко держали край стола.

Я начала сверху.

Номер.

Дата.

Основание.

Получатель.

«Передать несовершеннолетнего Финна Вейла в сопровождение представителя Серого Бора для проведения наследственной идентификации и подписания необходимых актов».

– Какие акты должен подписывать девятилетний ребенок?

Дорен ответил:

– С ним будет работать представитель.

– Какой?

– Указан в приложении.

Я перелистнула.

Имя.

Варен Холт.

Я почувствовала холод.

Кайр стоял рядом.

Ничего не говорил.

Но присутствие ощущалось почти физически.

– Варен Холт отстранен от работы с детскими активами.

Дорен нахмурился.

– Мне об этом неизвестно.

– Мне известно.

– Госпожа Моррен, у меня есть распоряжение.

– У вас есть бумага. Мы сейчас установим, является ли она действующим распоряжением.

Его лицо стало жестче.

– Я не могу ждать весь день.

– Придется.

– Финн должен прибыть к часу.

– Почему?

– Так указано.

Я посмотрела на часы.

Без двадцати двенадцать.

Они приехали во время уроков почти за час до назначенного времени.

С расчетом, что ребенок быстро сядет в экипаж.

Нет.

– Финн остается здесь, пока я не проверю документ.

Дорен посмотрел на Кайра.

Узнал.

Конечно.

– Альфа Торрен.

Кайр ответил:

– Господин Кайс.

– Это внутреннее распоряжение Серого Бора.

– Тогда почему вы смотрите на меня?

Мужчина покраснел.

Я почти улыбнулась.

– В кабинет, – сказала я. – Вейна, продолжайте урок.

Финн неожиданно встал.

– Я не поеду.

Я повернулась к нему.

– Пока точно нет.

– А потом?

– Сначала проверим.

– В прошлый раз Варен тоже сказал, что надо только подписать.

Вот.

Комната стала тише.

Я присела так, чтобы не говорить с мальчиком сверху.

– Когда он возил тебя в город?

– Когда мне было семь.

– Что ты подписывал?

Финн сжал губы.

– Не знаю.

– Тебе объясняли?

– Сказали, что про дом мамы.

– Был кто-то еще?

– Мужчина с золотой цепочкой. Он задавал вопросы, знаю ли я, где дом и кто там жил.

– Ты ответил?

– Да.

– Потом?

– Варен сказал подписать три листа. Я не хотел, потому что не прочитал.

Я почувствовала одновременно гордость и ярость.

– И?

Финн отвел взгляд.

– Он сказал, маленькие дети все равно не понимают юридические документы. Если буду спорить, меня переведут из Рябинового Дома в городской приют.

Несса тихо выругалась.

Я бы сделала то же, если бы рядом не было детей.

– Ты подписал?

Финн кивнул.

– Да.

– Это не твоя вина.

Он сразу вскинулся.

– Я не сказал, что вина.

– Хорошо.

Я исправилась.

– Тогда скажу иначе. Взрослый не имел права заставлять тебя подписывать угрозой.

Финн пожал плечами, но напряжение осталось.

– Я все равно не поеду.

– Не поедешь, пока я не пойму, что это за документ.

Я встала.

Дорен явно хотел возразить.

– В кабинет.

На этот раз он пошел.

Кайр остался на секунду.

– Нужен?

Я посмотрела на него.

Первое желание было сказать нет.

Привычное.

Мое дело.

Мой дом.

Но теперь я уже понимала: просить человека остаться не означает отдавать ему управление.

– Да.

Кайр просто кивнул.

Мы втроем вошли в кабинет.

Остальные двое сотрудников остались в передней.

Я положила распоряжение на стол.

Первое несоответствие увидела сразу.

Номер судебного основания.

Формат был старым.

После временной заморозки детских активов такие распоряжения должны были получать номер отдельной серии.

Здесь стоял обычный административный.

– Кто выдал?

– Районный судья по запросу управления.

– Имя судьи?

Дорен указал.

Ратен Вир.

Я знала только фамилию.

– Подпись где?

– На второй странице.

Я перевернула.

Стояла регистрационная печать канцелярии.

Но не подпись судьи.

– Это копия?

– Рабочий экземпляр.

– Где заверение?

Дорен взял документ.

Посмотрел.

– Должно быть здесь.

– Но нет.

– Возможно, при печати...

– Возможно, вы приехали за ребенком с документом без действующей подписи.

Он побледнел.

Кайр стоял у окна.

Я видела по его лицу, что он уже злится.

Но не вмешивался.

Я взяла переговорную пластину и вызвала Совет.

Понадобилось пять минут, чтобы соединиться с дежурным секретарем.

– Эйлин Моррен, Рябиновый Дом. У меня представители Серого Бора с распоряжением на перемещение Финна Вейла для имущественной проверки. Номер СБ-7714.

Секретарь попросил повторить.

Я повторила.

Пауза затянулась.

– Госпожа Моррен, такого распоряжения в системе Совета нет.

Я посмотрела на Дорена.

Он услышал.

– Проверьте районную регистрацию.

– Уже.

– Судья Ратен Вир.

Еще одна пауза.

– Судья Вир сегодня не подписывал решений по несовершеннолетним.

Дорен выругался.

Очень тихо.

– А вчера?

– Вчера находился на выездном заседании до позднего вечера.

– Есть запрос на подготовку такого распоряжения?

– Сейчас проверю.

Я ждала.

Кайр подошел ближе к столу.

Не к пластине.

К документу.

В нижнем углу стояло служебное обозначение:

«ВХ/14».

Я показала пальцем.

Он увидел.

Варен Холт.

Секретарь вернулся:

– Запрос действительно поступал утром из административного управления Серого Бора, но был остановлен из-за отсутствия полномочий заявителя. Решение не выдавалось.

– Кто заявитель?

– Варен Холт.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот и все.

– Спасибо. Направьте, пожалуйста, письменное подтверждение и отметку о запрете перемещения Финна по этому запросу.

– Уже.

Я отключилась.

Дорен стоял у стола бледный.

– Я не знал.

– Верю.

Он удивился.

– Правда?

– Вы привезли бумагу, которая выглядит достаточно убедительно для человека, не проверяющего номер. Это не означает, что вы ее изготовили.