Текст книги "Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей (СИ)"
Автор книги: Юлий Люцифер
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Решение было принято большинством.
Рябиновый Дом получал временное разрешение на три месяца.
Через три недели – контрольная проверка.
Если основные требования выполнены, лицензия могла быть продлена и затем переведена в постоянную.
Дети оставались вместе.
Любое изменение места проживания требовало отдельного решения опеки.
Никто из предполагаемых родственников не мог забрать ребенка только на основании крови без рассмотрения условий и состояния самого ребенка.
Проверка родословных продолжалась.
Финансовые активы временно замораживались до установления законных представителей.
На последней фразе Варен впервые по-настоящему потерял спокойствие.
Совсем немного.
Он быстро посмотрел на Дейрона.
Тот этого не заметил.
Я заметила.
И запомнила.
– Еще один вопрос, – сказал председатель. – В связи с выявленными нарушениями регистраций Совет начинает проверку действий управляющего Варена Холта.
Дейрон резко повернулся.
– На каком основании?
– Все четыре записи проходили через него.
Варен встал.
– Я действовал по распоряжениям Альфы.
Вот.
Первое движение защиты.
Не отрицание.
Распоряжения.
Дейрон посмотрел на него так, будто впервые понял, куда может пойти эта линия.
– Я не распоряжался подделывать документы.
Варен сразу ответил:
– Речь шла о признании детей в рамках действующей процедуры.
Председатель поднял руку.
– Объяснения дадите комиссии отдельно.
Я чувствовала напряжение между ними.
Раньше Дейрон и Варен всегда выглядели единым механизмом.
Сегодня появилась первая трещина.
И мне стало ясно: чем глубже пойдет проверка, тем меньше каждый из них будет хотеть отвечать за другого.
После заседания я не стала разговаривать с Дейроном.
Он тоже не подошел.
Варена задержали для отдельного опроса.
Кайр забрал коробку с фотографиями и предложил подвезти меня.
– Мой экипаж здесь.
– Тогда я поеду рядом.
– Зачем?
– Потому что коробка тяжелая.
Я посмотрела.
– Очень плохая причина.
– У меня закончились хорошие.
– Поезжай своим.
Он вздохнул.
– Жестокая женщина.
– Завтра увидимся.
Кайр улыбнулся.
– Обещаешь?
Я замерла.
Слово прозвучало слишком легко.
Слишком приятно.
– Да.
Его взгляд стал теплее.
– Тогда до завтра.
Я уехала одна.
И неожиданно пожалела.
Не настолько, чтобы остановить экипаж.
Но достаточно, чтобы признать.
В Рябиновом Доме меня встретил Том.
Он выбежал в переднюю, чуть не поскользнулся на коврике и закричал:
– Нас оставили?
– Оставили.
– На сколько?
– На три месяца.
Он попытался посчитать в голове.
– Это много.
– Девяносто дней, – сказал Финн из коридора.
– Очень много.
– Не так много.
– Тебе всегда мало.
Лея прибежала следом.
Несса стояла на лестнице.
Не спускалась.
Ждала моего взгляда.
– Все вместе, – сказала я.
Она улыбнулась.
И вот тогда я поняла, насколько сама боялась другого решения.
Не как руководитель приюта.
Как человек, который уже привык слышать эти голоса в доме.
Я не считала детей своими.
Не собиралась.
Но за несколько дней Рябиновый Дом перестал быть зданием, которое мне отдали после развода.
Он стал местом, куда мне хотелось возвращаться.
Вечером Кайр все-таки приехал.
Без заседания.
Без родоведа.
Без комиссии.
Только с коробкой фотографий.
Несса встретила его в гостиной.
Я оставила их вдвоем по ее просьбе.
Через полчаса она позвала.
Я вошла и увидела стол, покрытый снимками.
Элара в восемнадцать.
Элара с Кайром у реки.
Элара в свадебном платье.
Элара верхом.
Элара смеется, прикрыв рот рукой.
Несса сидела очень тихо.
– Я похожа?
– На этом особенно, – сказал Кайр.
Он показал портрет, где Элара смотрела прямо на художника.
Сходство действительно было.
Несса коснулась края снимка.
– Можно мне оставить?
Кайр ответил сразу:
– Все, какие захочешь.
– Не все.
– Тогда выбери.
Она взяла три.
Потом фотографию у реки.
– Здесь вы смешной.
Кайр нахмурился.
– Почему?
– Волосы.
Я посмотрела.
Он был лет шестнадцати, мокрый, худой и совершенно не похожий на нынешнего Альфу.
– Действительно смешной.
– Предательство продолжается.
Несса засмеялась.
Мы просидели с ней почти час.
Она спрашивала о матери.
Какая еда нравилась.
Боялась ли грозы.
Умела ли превращаться.
Кайр отвечал неидеально.
Иногда не помнил.
Иногда говорил, что не знает.
И мне нравилось видеть, что Несса не требует от него всезнания.
Просто собирает женщину, которую почти не помнила, из кусочков.
Позднее дети ушли спать.
Кайр остался.
Мы стояли в малой гостиной.
Я собирала фотографии обратно в коробку.
– Три месяца, – сказал он.
– Да.
– Ты довольна?
– Очень.
– Тогда почему выглядишь так, будто впереди казнь?
Я закрыла коробку.
– Потому что через три недели надо закончить ремонт. Найти второго помощника. Оформить постоянный договор с Ирмой. Проверить счета Варена. Разобраться с родственниками детей. И понять, почему Дейрон управлял их имуществом.
– Последнее расследует Совет.
– Я тоже хочу понять.
– Конечно.
Кайр подошел ближе.
– И еще ты хочешь сделать все сама.
– Мы уже говорили.
– Знаю.
Я подняла голову.
Он стоял передо мной.
Очень близко.
Не случайно.
– Ты вчера сказала, что хочешь меня поцеловать.
Сердце сразу ускорилось.
– Ты запомнил.
– Очень старался.
– И решил взыскать обещанное?
– Нет.
Кайр смотрел мне в глаза.
– Решил спросить еще раз.
Мне стало тепло.
Весь день внутри меня жили документы, решения, Дейрон, Варен, дети, деньги.
Сейчас ничего из этого не исчезло.
Просто впервые за много часов мне разрешили быть не хозяйкой приюта.
Не бывшей женой.
Не человеком, который обязан что-то доказать Совету.
Женщиной, которая хотела мужчину.
И не должна была объяснять почему.
– Можно, – сказала я.
Кайр наклонился медленно.
Не потому, что сомневался.
Оставлял мне пространство передумать до последней секунды.
Я сама сократила остаток расстояния.
Первый поцелуй оказался мягче, чем я ожидала.
Наверное, потому что Кайр вообще был мягче там, где я привыкла ждать силы.
Его ладонь легла мне на щеку.
Теплая.
Большая.
Он поцеловал еще раз, чуть глубже.
Я почувствовала знакомый запах кожи и холодного воздуха, с которым он всегда входил в дом, и теперь он вдруг оказался совсем рядом.
Мне захотелось ближе.
Я положила ладони ему на грудь.
Не чтобы остановить.
Просто почувствовать.
Под рубашкой билось сердце.
Быстро.
Это неожиданно понравилось.
Я не одна нервничала.
Кайр отстранился совсем немного.
– Все хорошо?
– Да.
Голос прозвучал ниже обычного.
Он улыбнулся.
– Хорошо.
– Не останавливайся только потому, что проверил.
Улыбка стала другой.
Теплее.
Он снова поцеловал.
Теперь без прежней осторожности, но все равно слушая каждое мое движение.
Я обняла его за шею.
Пальцы коснулись волос на затылке.
Хотелось узнать больше.
Как он целует, когда перестает контролировать каждую секунду.
Как звучит его дыхание у моего уха.
Как ощущаются руки не поверх платья.
Эти мысли были слишком взрослыми и слишком живыми, чтобы я могла делать вид, будто речь идет только о красивом мужчине.
Мне нравился Кайр.
Я хотела его.
Но сейчас этого было достаточно.
Я сама закончила поцелуй.
Не резко.
Осталась рядом.
Лоб почти касался его подбородка.
Кайр медленно провел большим пальцем по моей щеке.
– Ты уверена, что остановилась там, где хотела?
Вопрос заставил меня улыбнуться.
– Да.
– Тогда хорошо.
– Разочарован?
– Очень.
Я рассмеялась.
Он тоже.
И напряжение стало легким.
Не исчезло.
Просто теперь не давило.
Мы сели на диван.
На расстоянии значительно меньшем, чем раньше.
Кайр взял мою руку.
Я позволила.
– Я должна сказать кое-что, – начала я.
– Плохое?
– Не знаю.
Он ждал.
– Мне страшно снова строить жизнь рядом с Альфой.
Кайр не отдернул руку.
– Из-за Дейрона.
– Не только.
Я посмотрела на наши пальцы.
– Из-за самой роли. Ты привык управлять. Принимать решения. Люди слушают тебя. У тебя стая, Совет, дом, обязательства. Я уже была частью такого мира.
– И не хочешь снова.
– Не хочу снова исчезнуть внутри него.
Кайр долго молчал.
Не спорил.
Потом сказал:
– Я не предлагаю тебе становиться Луной.
Я подняла глаза.
– Пока.
– Вообще не предлагаю.
– А если отношения станут серьезными?
Он чуть усмехнулся.
– Мы один раз поцеловались.
– Я люблю планировать.
– Заметил.
Он стал серьезнее.
– Если когда-нибудь мы захотим жить вместе или пожениться, ты не обязана брать общественную должность моей супруги.
– В Каменном Хребте это принято.
– Принято не значит обязательно.
– Совет будет недоволен.
– Переживет.
– Люди будут говорить.
– Говорят и сейчас.
– Кайр.
Он сжал мои пальцы.
– Я серьезно. Мне нравится, что у тебя есть Рябиновый Дом. Мне нравится, что ты сама решаешь, как он работает. Я не хочу превращать это в подразделение своей стаи только потому, что мы целуемся.
Я почувствовала, как внутри становится очень тихо.
– Ты говоришь именно то, что мне хочется слышать.
– Плохо?
– Опасно.
– Почему?
– Потому что хочется верить.
Кайр поднял мою руку и легко коснулся губами пальцев.
Это было даже интимнее поцелуя.
– Не верь словам.
Я замерла.
– Что?
– Смотри, что я делаю.
Я смотрела.
Уже несколько дней.
Он отозвал заявление на немедленную передачу Нессы.
Не вмешивался в управление домом.
Предложил специалиста, но не навязал оплату.
Спросил разрешения на поцелуй.
Признал перед Советом, что ошибся.
Слова действительно были не единственным доказательством.
– Хорошо.
Кайр улыбнулся.
– Это согласие?
– Это значит, что буду смотреть.
– Уже страшно.
Я придвинулась и сама поцеловала его еще раз.
Коротко.
Просто потому, что могла.
Когда он уехал, я еще долго чувствовала его губы.
И впервые после развода легла спать с мыслью не о том, что потеряла.
О том, что, возможно, начинается.
Утро уничтожило романтическое настроение примерно за три минуты.
Я спустилась на завтрак и увидела Лиссу Рейн.
Она приехала без предупреждения.
На столе перед ней лежала официальная папка.
Я сразу поняла, что ничего хорошего там нет.
– Ты слишком довольная, – сказала она вместо приветствия.
Я остановилась.
– Что?
Она прищурилась.
– Ничего.
– Все сегодня решили меня изучать?
– Я адвокат. Это работа.
– Что случилось?
Лисса постучала пальцем по папке.
– Дейрон направил Совету материалы по старым отчетам Серого Бора.
Я села.
– Какие?
Она открыла.
Годовой социальный отчет.
Пятилетней давности.
Я узнала форму.
Мой отчет.
Моя подпись.
В тот год я была Луной третий год.
Вела социальный бюджет почти полностью сама.
– И?
Лисса перевернула приложение.
Таблица получателей удаленной помощи.
Четыре имени.
Несса Вейл.
Финн Вейл.
Лея Вейл.
Том еще не родился, поэтому вместо него третья строка относилась к другому ребенку, который позже исчез из программы.
Я почувствовала холод.
– Я никогда этого не видела.
– Дейрон утверждает, что приложение было частью отчета, который ты подписала.
Я взяла лист.
Подпись на основном документе была моя.
Не похожая.
Моя.
Дата.
Печать Луны.
Все настоящее.
Приложение шло под тем же номером отчета.
– Нет.
– Я знаю.
– Откуда?
Лисса положила рядом второй документ.
Моя архивная копия.
Она хранилась в бывшем кабинете Луны и вчера была передана новому управляющему.
В моей копии приложение выглядело иначе.
Там не было имен.
Только общая строка:
«Удаленные несовершеннолетние подопечные – 3».
Без списка.
Без фамилий.
Без указания, что они дети Дейрона.
Я выдохнула.
– Вот.
– Не радуйся раньше времени.
– Почему?
Лисса показала регистрационные отметки.
Именное приложение появилось в центральном архиве через четыре дня после моей подписи.
Четыре дня.
Варен Холт.
Снова он.
Его регистрационная отметка стояла внизу.
– Он добавил лист после того, как я подписала отчет.
– Похоже.
– Значит, все хорошо.
Лисса посмотрела на меня.
– Для доказательства твоего незнания это сильный аргумент. Но есть проблема.
– Какая еще?
Она перевернула следующую страницу.
В служебной переписке стояла отметка:
«Луна ознакомлена. Возражений нет».
Под ней инициалы.
Э. М.
Мои.
Я смотрела.
Подпись выглядела проще, чем обычная.
Инициалы я действительно ставила на внутренних приложениях сотнями.
– Это не я.
– Надо доказать.
Я закрыла глаза.
Вчера Совет дал нам три месяца.
Сегодня Дейрон уже создавал новую линию защиты.
Не только для себя.
Против меня.
Если он сможет убедить Совет, что я знала о детях пять лет назад, вся моя нынешняя позиция изменится.
Я превращусь из обманутой бывшей жены в женщину, которая годами участвовала в системе, а после развода решила использовать детей против мужа.
– Дейрон лично подал?
– Через адвоката.
– Он понимает, что этим обвиняет меня?
– Конечно.
В груди стало пусто.
Вчера он признал, что лгал мне о собственном здоровье.
Сказал, что не хотел причинить боль.
Сегодня его защита уже строилась на том, чтобы часть вины положить на меня.
Лисса смотрела внимательно.
– Эйлин.
– Я в порядке.
– Хорошо. Потому что завтра тебя вызывают на отдельное заседание по достоверности отчетов.
Я взяла свое архивное приложение.
Потом чужое.
Одинаковый номер.
Одинаковый отчет.
Разное содержание.
– Значит, завтра я снова буду доказывать, что не знала о его детях.
– Да.
Я почувствовала злость.
Но за ней неожиданно было другое.
Уверенность.
Еще неделю назад одно подобное обвинение уничтожило бы меня.
Я бы несколько часов перебирала память и спрашивала себя, могла ли забыть.
Могла ли подписать.
Могла ли не заметить.
Теперь нет.
Я знала собственную работу.
Знала, какие приложения читала.
Знала, как Варен оформлял документы.
И знала, где искать.
– Хорошо, – сказала я.
Лисса подняла брови.
– Что хорошо?
Я закрыла папку.
– Если Дейрон хочет доказать, что я знала, пусть попробует.
– Вот теперь узнаю клиентку.
– Я еще не клиентка.
– После развода почти официально.
Я встала.
В дверь столовой вошел Финн.
– Эйлин, вы сказали, старые замки нельзя разбирать без разрешения.
Я посмотрела на него.
– Да.
– А если он уже сломан?
– Почему спрашиваешь?
– Просто.
– Финн.
Он вздохнул.
– Я нашел в старом шкафу коробку.
– Какую?
– С бумагами.
Я замерла.
– Где?
– В комнате наверху, которая закрыта старым замком.
– Ты вскрыл старый замок.
– Он был плохой.
Лисса прикрыла лицо ладонью.
Я встала.
– Показывай.
Финн повел нас на третий этаж, в дальнюю хозяйственную комнату.
Старый замок действительно лежал на полу.
– Ты невозможный ребенок.
– Но открыл.
– Это не оправдание.
– Знаю.
В шкафу стояла деревянная коробка.
На крышке выцвела надпись:
«Социальные отчеты. Рябиновый Дом».
Я посмотрела на Лиссу.
Она уже перестала улыбаться.
Мы открыли.
Внутри лежали старые копии ведомостей.
И среди них отчет того самого года.
Не моя архивная копия.
Внутренняя копия дома.
Я быстро нашла приложение.
Три подопечных.
Без имен.
На полях стояла дата получения.
Через день после моей подписи.
То есть Рябиновый Дом получил документ без именного списка.
А центральный архив зарегистрировал именное приложение еще через три дня.
Я медленно выдохнула.
Лисса взяла лист.
– Очень хорошо.
Финн посмотрел на нас.
– Я помог?
Я повернулась к нему.
– Да.
Он гордо выпрямился.
Я добавила:
– И все равно больше не вскрываешь запертые комнаты без разрешения.
– Даже если там доказательства?
– Особенно если не знаешь, что там.
– Почему?
– Потому что однажды там может оказаться не бумага, а старая печь, яма или что-то тяжелое, что упадет на голову.
Он подумал.
– Хорошо.
– Правда?
– Я буду спрашивать.
– Спасибо.
Финн ушел.
Лисса смотрела на меня.
– Иногда преступления раскрывают очень странные люди.
– Он не раскрывает преступление.
– Пока.
Я взяла три версии одного документа.
Мою.
Домовую.
Центральную.
Теперь существовала последовательность.
Я подписала общий отчет.
На следующий день в Рябиновый Дом пришла копия без имен.
Через три дня Варен внес в центральный архив именное приложение.
После этого кто-то поставил мои инициалы на служебной отметке.
Четыре дня.
Достаточно, чтобы превратить мое незнание в официальное согласие.
Я смотрела на маленькие буквы Э. М.
И впервые почувствовала не страх.
Почти азарт.
Если Варен подделывал мою отметку, он оставил след.
Если Дейрон знал, что приложение добавили позже, придется объяснить почему сегодня его адвокат использует этот документ против меня.
Завтра Совет хотел проверить, знала ли я о детях.
Пусть проверяет.
Потому что теперь у меня тоже появились вопросы.
И на этот раз отвечать придется не мне одной.
Глава 7. Запасные наследники
Глава 7. Запасные наследники
Утром перед заседанием я впервые за много лет не перечитывала документы до последней минуты.
Все, что могла проверить, я уже проверила.
Мой подписанный отчет.
Копию, которая пришла в Рябиновый Дом на следующий день после подписи.
Центральную версию, куда через несколько дней добавили имена детей.
Регистрационную отметку Варена.
Служебные инициалы, которые выглядели как мои.
И три разных даты, которые превращали версию Дейрона из обвинения в проблему для его собственной администрации.
Лисса приехала за мной в половине девятого и обнаружила, что я завтракаю вместе с детьми.
Это ее настолько удивило, что она остановилась в дверях столовой.
– Ты ешь.
– Иногда со мной происходит.
– Перед заседанием.
– Именно.
Финн поднял голову от каши.
– Она сказала, если будет голодная, станет злая.
Лисса посмотрела на меня.
– Разумная женщина.
– Это сказала Хеста.
– Еще разумнее.
Том пытался выловить ложкой из каши изюм и складывал его отдельной кучкой.
Лея кормила маленький кусок хлеба серому котенку, которого мы официально не принимали в приют, но он почему-то уже спал у кухонной печи.
Несса сидела напротив меня с книгой фотографий Элары.
Кайр привез ее вчера вечером.
Не просто фотографии.
Под каждым снимком он написал место, год и имена людей.
Не для себя.
Для Нессы.
Она почти весь вечер задавала вопросы, а потом унесла книгу наверх и сегодня принесла за завтрак.
– Вот здесь мама с вашей мамой? – спросила она.
– С бабушкой Алвой, – ответила я.
– Она выглядит молодой.
– Люди обычно выглядят моложе двадцать лет назад.
– Кайр тоже.
Я улыбнулась.
– Особенно Кайр.
Несса посмотрела на меня слишком внимательно.
Я сразу поняла, что совершила ошибку.
– Что?
– Ничего.
– Не начинай.
– Я вообще молчу.
Лисса тихо кашлянула.
Я бросила на нее взгляд.
Она села рядом.
– Мне очень нравится этот дом.
– Почему?
– Здесь за тебя говорят даже тогда, когда ты пытаешься сама.
Несса улыбнулась.
Кайр вчера не приезжал один.
После заседания он действительно пришел без официальной причины, и первый наш настоящий поцелуй превратил все последующие встречи в новый вид осторожности.
Не холод.
Не попытку сделать вид, что ничего не произошло.
Просто знание.
Когда он стоял близко, я уже знала, как ощущаются его губы.
Когда касался моей руки, я помнила ладонь на щеке.
Когда смеялся, я иногда смотрела на рот дольше, чем позволял обычный разговор.
Это было приятно.
И неудобно.
И совершенно не похоже на новую великую любовь после развода.
Я пока не хотела великого.
Мне хватало того, что один конкретный мужчина вызывал во мне желание, которого я давно не чувствовала.
После завтрака я обняла Тома, потому что он сам потребовал.
Лея принесла мне котенка «на удачу».
Я вернула котенка кухне.
Финн спросил, может ли продолжить разбирать старый замок, пока меня нет.
– Только на столе и без дверей.
– А если найду другой сломанный?
– Ждешь меня.
– Если точно сломанный?
– Финн.
– Хорошо.
Несса проводила до передней.
Уже когда я надевала пальто, она спросила:
– Кайр будет на Совете?
– Думаю, да.
– Он сказал, что после заседания приедет.
– Значит, будет.
Она теребила край рукава.
Я ждала.
– Он сегодня говорит с опекой?
– Насколько знаю, только по твоей линии родства.
Несса кивнула.
Что-то в ее лице мне не понравилось.
– Почему спрашиваешь?
– Просто.
– Несса.
Она посмотрела на меня.
– Он вчера говорил с бабушкой.
– Да.
– Я слышала слово «опека».
Вот теперь понятно.
– Кайр хочет оформить официальное право быть твоим родственником. Это нормально.
– Он меня заберет?
– Мы уже договорились, что никакого внезапного переезда не будет.
– Но если Совет разрешит?
Я остановилась.
– Тогда все равно сначала поговорим с тобой.
Она помолчала.
– Обещаете?
Я вспомнила собственное правило.
Не обещать то, что не зависит от меня.
– Обещаю, что я не соглашусь на твой переезд без разговора с тобой.
– А Кайр?
– Он сам должен отвечать за свои обещания.
Несса кивнула.
Не полностью успокоенная.
Но больше я сейчас дать не могла.
В экипаже Лисса разложила бумаги на коленях.
– Сегодня Дейрон попробует говорить не о датах.
– Почему?
– Потому что по датам проигрывает.
– Тогда о чем?
– О твоем доступе к отчету вообще. Даже если именное приложение добавили позже, защита может утверждать, что ты знала об удаленных подопечных и не интересовалась именами.
– Я знала, что есть трое подопечных.
– Именно.
– Но не знала, что они записаны детьми Дейрона.
– Это нам и надо удержать.
Я посмотрела в окно.
– Странно.
– Что?
– Еще неделю назад я бы сама спрашивала, как могла не поинтересоваться.
Лисса закрыла одну папку.
– А сейчас?
– Сейчас понимаю, что в стае было несколько сотен детей на социальных программах. Я не должна была предполагать, что за одной строкой скрываются незаконно признанные дети собственного мужа.
– Хорошо.
– Ты говоришь это как учитель.
– Потому что наконец не приходится вытаскивать из тебя чужую вину.
Я посмотрела на нее.
– Очень нежно.
– Я коммерческий адвокат, а не няня.
– Заметно.
Когда мы приехали, Кайр уже стоял у входа.
Сегодня он был в официальной темной одежде Каменного Хребта, без дорожного пальто.
Я увидела его и невольно замедлила шаг.
Он тоже.
Улыбка была совсем небольшой.
Но предназначалась мне.
Лисса заметила.
Конечно.
– Я пойду внутрь.
– Почему?
– Потому что умею ценить моменты, за которые мне не платят.
– Лисса.
– Молчу.
Она ушла.
Кайр подошел.
– Доброе утро.
– Доброе.
Несколько секунд мы стояли слишком официально.
После вчерашнего поцелуя это было смешно.
– Я хочу тебя поцеловать, – сказал он тихо.
Я почувствовала тепло.
– Возле Совета?
– Именно поэтому не целую.
– Очень зрелый подход.
– Страдаю.
Я улыбнулась.
– После.
– Обещание?
– Намерение.
– Ты быстро учишься у юристов.
– У меня плохое окружение.
Он посмотрел на папки.
– Сегодня про старые отчеты?
– Да.
– Нужна помощь?
– Нет.
– Хорошо.
И вот это простое «хорошо» снова работало на него лучше любых красивых речей.
– А у тебя?
– Заседание по официальному подтверждению родства Нессы.
Я вспомнила утро.
– Только подтверждение?
Кайр чуть нахмурился.
– И временная семейная опека.
Внутри что-то замерло.
– Что именно ты подал?
Он сразу понял по голосу.
– Заявление на признание меня ближайшим кровным родственником и передачу Нессы под мою опеку.
Я несколько секунд смотрела.
– Передачу?
– Это стандартная форма.
– Ты подал ее когда?
– Вчера утром.
До нашего разговора вечером.
До того, как Несса спрашивала меня, будет ли ее кто-то забирать.
– Почему ты не сказал?
Кайр стал серьезнее.
– Потому что пока это только заявление.
– Которое просит передать тебе ребенка.
– Да.
– И ты решил, что мне не нужно знать?
Он чуть напрягся.
– Я собирался сказать после заседания.
Фраза ударила почти физически.
Собирался сказать потом.
Когда все будет оформлено.
Я увидела Дейрона настолько ясно, что стало трудно дышать.
Кайр заметил.
– Эйлин.
– Нет.
– Выслушай.
– Я слушаю. Ты подал бумаги, по которым Несса может перейти под твою опеку, и не сказал ни ей, ни мне.
– Я ее родственник.
– Я знаю.
– Если Совет установит опеку, это защитит ее юридически.
– От чего?
– От Дейрона. От других претендентов. От неопределенного статуса.
– Она уже защищена решением Совета и лицензией Рябинового Дома.
– Временно.
– Три месяца.
– А дальше?
– Дальше мы собирались решать вместе.
– Именно. Вместе.
Кайр выдохнул.
– Я не собираюсь сегодня увозить ее.
– Но подал заявление на передачу.
– Потому что это юридическая форма для родственника первой степени.
– Можно было подать только на установление родства и право участия в опеке.
Он замолчал.
Значит, знал.
– Можно, – сказал наконец.
Я почувствовала настоящую злость.
Не огромную.
Хуже.
Разочарование.
– Тогда зачем просил передачу?
Кайр посмотрел прямо.
– Потому что я ее дядя и хочу отвечать за нее.
– Ты хочешь или она хочет?
– Она ребенок.
– Вот опять.
– Эйлин, иногда взрослый обязан принять решение.
– Конечно. Если ребенок в опасности. Несса не в опасности.
– Ее одиннадцать лет держали под чужим именем.
– И именно поэтому первое, что ей нужно сейчас, это еще один взрослый, который оформит ее жизнь раньше, чем она поняла, чего хочет?
Люди проходили мимо.
Мне было все равно.
Кайр говорил тихо:
– Я не Дейрон.
– Сейчас ты делаешь очень похожую вещь.
Это его задело.
В лице появилось жесткое.
– Не сравнивай.
– Тогда не поступай похоже.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Я видела, как он злится.
И как удерживает.
Кайр не повышал голос.
Не пытался давить статусом.
Но это не отменяло сути.
Он решил.
Сам.
Потому что любил ребенка, которого едва знал.
Наверное, именно любовь делала ошибку особенно опасной.
– Я должен идти, – сказал он наконец.
– Иди.
– Мы договорим.
– Да.
Он ушел в другой зал.
Я осталась у входа.
Первый поцелуй теперь казался чем-то из другой недели.
Мне было больно не потому, что Кайр оказался плохим мужчиной.
Наоборот.
Потому что я начинала доверять.
И он сделал именно то, чего я боялась.
Не предал.
Не солгал.
Просто решил, что знает правильный путь лучше.
Лисса нашла меня через несколько минут.
Посмотрела на лицо.
– Что произошло?
– Позже.
– Кайр?
Я подняла брови.
– Я адвокат. Умею читать последствия.
– Он подал на передачу Нессы под свою опеку.
– Без разговора?
– Да.
Лисса тихо выдохнула.
– Плохо.
– Спасибо.
– Но не катастрофа.
– Знаю.
– Хорошо.
Она протянула мне папку.
– Тогда сегодня выиграй свое заседание, а с мужчиной разберешься после.
Это было разумно.
Я не хотела быть женщиной, у которой одна ссора с понравившимся мужчиной сразу уничтожает способность работать.
Мы вошли.
Заседание по отчетам проходило в меньшем зале.
Дейрон сидел со своим адвокатом.
Варена не было.
Его уже официально отстранили от работы с реестрами на время проверки.
На столе перед Советом лежали три версии одного отчета.
Председатель начал:
– Госпожа Моррен, подтверждаете подпись на основном годовом социальном отчете?
– Да.
– Подтверждаете, что на дату подписи вам было известно о существовании трех несовершеннолетних, получающих помощь через удаленное хозяйство Рябиновой Долины?
– Да.
Дейрон посмотрел на меня.
Наверное, ожидал, что я буду отрицать все.
Я не собиралась.
– Знали имена?
– Нет.
– Знали, что они зарегистрированы детьми Альфы Вейла?
– Нет.
Адвокат Дейрона поднялся.
– Госпожа Моррен много лет лично руководила социальными программами. Вы хотите убедить Совет, что подписывали отчет, не интересуясь конкретными получателями?
– Я подписывала сводный отчет по десяткам программ и сотням получателей. Индивидуальные списки хранились в профильных службах, если не требовалось отдельное решение по конкретному ребенку.
– Но удаленных подопечных было всего трое.
– В строке Рябиновой Долины трое. В целом по стае значительно больше.
Он передал копию именного приложения.
– На этом документе стоят ваши инициалы.
– Не мои.
– Они совпадают с используемыми вами.
– Именно поэтому хорошо подходят для подделки.
Дейрон впервые пошевелился.
Адвокат продолжил:
– Вы обвиняете администрацию бывшего мужа в фальсификации ваших служебных отметок?
– Я говорю, что этот лист зарегистрирован через четыре дня после того, как я подписала основной отчет, и его не было ни в моей копии, ни в копии, направленной в Рябиновый Дом.
Лисса передала документы.
Председатель сверил даты.
– Домовая копия получена через день после подписи?
– Да.
– Центральное именное приложение внесено позже?
– Да.
– Кто внес?
Секретарь ответил:
– Варен Холт.
Дейрон нахмурился.
Адвокат не сдавался.
– Поздняя регистрация приложения не означает, что госпожа Моррен не была ознакомлена отдельно.
– Тогда должно существовать подтверждение передачи.
– Есть отметка.
– С моими поддельными инициалами.
– Это предстоит доказать.
Я кивнула.
– Именно.
Мне понравилось, что я не пыталась спорить там, где он был прав.
– Поэтому запросите журнал доставки административных приложений.
Председатель поднял взгляд.
– Он сохранился?
– У социального отдела велась отдельная книга. Я сама ввела ее после того, как два отчета потерялись между службами.
Лисса едва заметно улыбнулась.
Вот она.
Моя старая привычка усложнять бюрократию, которая иногда спасала жизнь.
Журнал принесли через полчаса.
Я знала, что искать.
По номеру основного отчета стояли две передачи.
Первая – моя подписанная сводка в центральный архив.
Вторая – именное приложение из отдела Варена.
Получатель:
архив.
Не я.
Ни одной передачи в кабинет Луны.
Ни одной моей расписки.
А служебное правило требовало, чтобы любое новое приложение после подписи руководителя возвращалось ему на повторное ознакомление, если меняло содержание.
Этого не сделали.
– Значит, – сказал председатель, – госпожа Моррен не получала официальную копию именного приложения.
Адвокат ответил:
– Не получала через журнал. Это не исключает личного ознакомления.
Я посмотрела на него.
– Кто ознакомил?
– Это вопрос проверки.
– Тогда пока у вас есть только инициалы на листе, который не был мне направлен.
Он замолчал.
Дейрон заговорил сам:
– Я не помню, чтобы показывал Эйлин этот список.
Я повернулась.
Адвокат явно не ожидал.
– Господин Вейл...
– Не помню.
Он смотрел на Совет.
– Я считал, что административные подтверждения оформляет Варен.
Председатель спросил:
– Вы сами знали, что имена добавлены после подписи супруги?
Дейрон помолчал.
– Не знал точного порядка.
– Но знали, что она не была посвящена в происхождение детей.
И вот тут все замерло.
Адвокат едва заметно повернулся к нему.
Дейрон понял вопрос.
Если скажет да, уничтожит версию защиты, что я знала.
Если нет, солжет прямо перед Советом после нашего разговора.
Он закрыл глаза на секунду.
– Да.
Я смотрела на него.
Председатель уточнил:
– Да, знали, что госпожа Моррен не осведомлена о детях?
– Да.
– Тогда зачем ваша сторона представила отчет как доказательство ее знания?
Адвокат вмешался:
– Материал был представлен для установления полной картины административного доступа, а не как утверждение сознательного участия.
Очень аккуратно.
Я почти восхитилась.
Почти.
Дейрон не сказал ничего.
Председатель сделал отметку.
– Совет считает версию о сознательном участии госпожи Моррен в сокрытии детей не подтвержденной.
Вот и все.
Не громкая победа.
Одна строка.
Но я почувствовала, как внутри отпускает.
Не потому, что сомневалась.
Потому что теперь сомневаться больше не мог официальный реестр.
Заседание продолжилось финансовой частью.
И здесь стало значительно хуже для Дейрона.
После заморозки детских активов независимые аудиторы проверили счета.
