Текст книги "Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Не льсти себе.

– Поздно.

Я закрыла дверь.

Не полностью.

В доме были дети.

Но достаточно, чтобы разговор стал нашим.

– Я хотела тебя видеть.

Сказала прямо.

Мне понравилось, как он перестал улыбаться на секунду.

– Я надеялся.

– Не из-за дела.

– Еще лучше.

Я подошла ближе.

Кайр не двинулся навстречу сразу.

После нашей ссоры он стал внимательнее.

Иногда даже слишком.

Я понимала причину.

Но не хотела, чтобы одна ошибка превратила мужчину рядом со мной в человека, который боится каждого движения.

– Можно перестать смотреть на меня так, будто любое прикосновение требует решения Совета.

Он тихо рассмеялся.

– Я стараюсь не ошибиться второй раз.

– Ошибаться еще будешь.

– Утешила.

– Я тоже.

– Еще лучше.

Я остановилась перед ним.

– Я не хочу отношений, где никто не ошибается. Таких нет.

Кайр смотрел внимательно.

– А какие хочешь?

Вопрос был серьезный.

Я не ожидала, что именно сегодня придется отвечать.

Но, возможно, пора.

– Где можно сказать, что больно, и человек не объясняет, почему я неправильно поняла.

Он кивнул.

– Где можно попросить помощи и не узнать потом, что за меня уже все решили.

– Да.

– Где ты не обязана быть Луной.

Я улыбнулась.

– Особенно.

Кайр чуть приблизился.

– Еще?

Я задумалась.

– Где мне не нужно постоянно быть полезной, чтобы человек хотел остаться.

Вот это было страшнее.

Сказать вслух.

Не про Дейрона.

Про меня.

Кайр долго не отвечал.

Я почти пожалела.

Потом он спросил:

– Ты правда думаешь, что я приезжаю сюда из-за того, насколько хорошо ты ведешь счета?

Я засмеялась.

Напряжение немного отпустило.

– Возможно.

– Ужасно.

– Я умею очень красивые ведомости.

– Тогда придется признаться.

Он подошел еще ближе.

Теперь между нами осталось меньше шага.

– Я приезжаю, потому что хочу тебя видеть.

Я чувствовала тепло его тела.

– Даже когда не нужна помощь?

– Особенно когда не нужна.

– Почему особенно?

– Тогда я уверен, что у меня есть нормальная причина.

Я улыбнулась.

Кайр коснулся тыльной стороной пальцев моей щеки.

Очень легко.

Я сама повернула лицо к его ладони.

– Я тоже хочу тебя видеть.

Его взгляд стал темнее.

– Хорошо.

– Только я пока не могу сказать, что готова строить новую жизнь.

– Я и не прошу.

– И не хочу быть тайной женщиной Альфы, которая появляется между заседаниями.

– Эйлин.

– Что?

– Я не хочу тайных встреч.

Голос был спокойный.

Я всмотрелась.

– А чего хочешь?

Он не отвел взгляд.

– Отношений.

Сердце ударило сильнее.

– Мы знаем друг друга меньше двух недель.

– Да.

– Ты уже решил?

– Решил, что хочу попробовать. Это не то же самое, что решить всю жизнь.

Я почувствовала облегчение.

И тепло.

– Хорошая формулировка.

– Старался.

– И что для тебя значит «отношения»?

Кайр усмехнулся.

– Ты действительно хочешь условия?

– Очень.

– Хорошо. Я не встречаюсь параллельно с другими женщинами. Не скрываю тебя от своей семьи или Совета, если возникает вопрос. Не принимаю за тебя решений. Спрашиваю, прежде чем включать тебя в дела моей стаи. И приезжаю сюда потому, что хочу, а не только по поводу Нессы.

Я слушала.

Он продолжил:

– Ты не обязана становиться частью моей администрации, переезжать, менять фамилию, принимать титул или обещать детей.

Последнее слово все еще цепляло.

Но уже не ранило так остро.

– А если отношения не получатся?

– Тогда скажем друг другу.

– Просто?

– Наверное, не просто. Но словами.

Я улыбнулась.

– Хорошо.

Кайр поднял бровь.

– Это что значит?

– Я тоже хочу попробовать.

Его лицо изменилось.

Тихая радость.

Не победа.

И мне это понравилось.

– Правда?

– Да.

– Можно я сейчас буду немного счастлив?

– Немного.

– Очень строгие отношения.

Я засмеялась.

Кайр поцеловал меня.

На этот раз не спрашивал словами.

Но остановился достаточно близко, чтобы я могла отвернуться.

Я сама поднялась на носки.

Поцелуй сразу стал глубоким.

Не осторожным.

Мы уже слишком долго ходили вокруг желания, чтобы делать вид, будто оно маленькое.

Его рука легла мне на талию.

Вторая на затылок.

Я прижалась ближе.

Чувствовала грудью его дыхание.

Пальцы сами скользнули по плечам к шее.

Кайр тихо выдохнул, когда я провела ногтями вдоль кожи под волосами.

Мне понравилась эта реакция.

Очень.

Я повторила.

Он улыбнулся прямо в поцелуй.

– Специально?

– Теперь да.

Кайр притянул чуть сильнее.

Я почувствовала его желание так явно, что внутри вспыхнуло горячее, тяжелое тепло.

Не стыд.

Не испуг.

Просто тело отвечало мужчине.

Мне это нравилось.

Я поцеловала его снова.

Дольше.

Кайр провел ладонью по спине, остановился выше бедра.

Ниже не пошел.

И от этого я хотела сама положить его руку туда, куда он пока не позволял себе.

Не сделала.

Пока.

Мне нравилось оставлять желание между нами неутоленным.

Знать, что оно есть.

Что никуда не исчезнет до следующего вечера.

Я отстранилась.

Кайр не отпускал сразу, но хватка стала мягче.

– Почему остановилась?

– Потому что еще пять минут, и наши новые отношения станут значительно серьезнее, чем я планировала на сегодня.

Он тихо рассмеялся.

– Разумно.

– Не используй это слово.

– Оно полезное.

Я положила голову ему на грудь.

Его сердце билось быстро.

Снова.

Мне нравилось обнаруживать, что внешне спокойный Альфа рядом со мной не настолько спокоен.

– Можно спросить?

– Конечно.

– Давно у тебя кто-то был?

Вопрос вырвался неожиданно.

Я почувствовала себя глупо.

Кайр не засмеялся.

– Отношения?

– Да.

– Почти два года назад закончились.

– Серьезные?

– Несколько месяцев.

– Почему закончились?

Он помолчал.

– Она хотела переехать в столицу. Я не мог оставить стаю. Пытались решить, кто уступит. Потом поняли, что оба будем злиться.

– И?

– Расстались.

Я подняла голову.

– Все?

– Что еще?

– Никто никого не предал?

– Нет.

– Не было тайной женщины?

– Нет.

– Политического брака?

Он улыбнулся.

– Тоже нет.

– Как скучно.

– Ужасно.

Мне понравилось услышать нормальную историю.

Не каждые отношения должны были заканчиваться катастрофой.

Иногда люди просто не подходили.

Это тоже немного лечило что-то внутри.

– А у тебя? – спросил Кайр.

– Кроме Дейрона?

– Да.

– До него два коротких романа. Мне было двадцать и двадцать два.

– Значит, я первый мужчина после мужа.

Я почувствовала, как тело снова отреагировало на простую фразу.

– Да.

Кайр стал серьезнее.

– Это что-то меняет?

Я подумала.

– Делает меня внимательнее.

– Ко мне?

– К себе.

Он кивнул.

Правильный ответ.

И, может быть, поэтому я сама снова поцеловала его.

На этот раз нежнее.

Без срочности.

Мы еще долго сидели рядом.

Говорили.

Не о деле.

О его детстве.

О моем отце.

О том, как Кайр ненавидел уроки танцев и однажды в пятнадцать лет спрятался в конюшне во время зимнего приема.

Я рассказала, как в шестнадцать пыталась самостоятельно вести хозяйственные книги отцовского дома и случайно два месяца дважды платила одному поставщику.

– И ты стала Луной с бюджетом стаи?

– Я исправилась.

– Надеюсь.

– Он вернул деньги.

– Честный поставщик.

– Боялся моего отца.

Кайр рассмеялся.

Мне нравилось узнавать его без Альфы.

Без Нессы.

Просто человека.

Уехал он почти в полночь.

Я проводила до двери.

Перед тем как выйти, Кайр легко поцеловал меня.

– Завтра?

– Завтра у меня встреча с родственниками Леи и Финна.

– Тогда вечером?

Я улыбнулась.

– Приезжай.

– Без причины?

– Теперь причина есть.

Его взгляд стал теплым.

– Отношения?

– Не зазнавайся.

– Поздно.

Утром прибыла Сая Ренн.

Тетя Леи.

Она приехала с мужем, но тот остался в приемной после того, как Лея сказала, что пока хочет увидеть только Саy.

Женщине было около тридцати пяти.

Светлые волосы.

Та же форма глаз, что у Леи.

Я заметила сразу.

Она увидела племянницу и заплакала еще до того, как успела поздороваться.

Лея испугалась.

Сая поняла.

Вытерла лицо.

– Прости. Я постараюсь.

– Вы Сая?

– Да.

– Вы правда искали?

Женщина кивнула.

– Четыре года.

Лея сжала руки.

– А потом?

Сая закрыла глаза.

– Потом мне официально сообщили, что ты умерла во время эпидемии.

– И вы перестали?

Вопрос был болезненным.

Сая не спряталась.

– Да.

Лея смотрела.

– Почему не проверили?

Женщина заплакала снова.

Но ответила:

– Потому что поверила документам.

Я почувствовала, как собственная история откликается.

Сколько людей в этом деле просто верили правильной бумаге.

Иногда потому, что иначе пришлось бы допустить слишком страшное.

Встреча длилась меньше часа.

Сая не просила забрать Лею.

Только спросила, можно ли прийти снова.

Лея согласилась через три дня.

Потом неожиданно показала ей кота.

Это был хороший знак.

Мерон Даль приехал после обеда.

Финн потребовал сначала увидеть доказательства родства.

Мужчина принес родовую книгу, старые свидетельства и схему семейной линии.

Финн изучал так внимательно, будто сам собирался подтвердить.

Мерон терпеливо ждал.

Потом мальчик спросил:

– Вы хотите землю?

Мужчина рассмеялся.

Не насмешливо.

Скорее от неожиданности.

– Нет.

– Почему?

– У меня своей хватает.

– Тогда зачем искали наследника?

Мерон стал серьезнее.

– Потому что твой отец был сыном моей двоюродной сестры. Когда они с женой погибли, мы знали, что ребенок выжил. Потом документы исчезли.

– Вы меня видели?

– Один раз младенцем.

– Не считается.

– Согласен.

Финн подумал.

– Можете приехать еще.

И этим встреча закончилась.

Я была горда.

Не собой.

Тем, что дети постепенно получали возможность выбирать темп.

Вечером пришел отчет финансовой комиссии.

Варен начал давать показания.

Не полные.

Но уже больше.

Он признал, что сознательно использовал старую процедуру признания отцовства.

Признал, что выбирал случаи, где документы ребенка были уязвимы.

Признал, что часть наследственных активов использовалась фондами Серого Бора.

Но главным было последнее приложение.

Запись его опроса.

Я читала в кабинете вместе с Лиссой.

Вопрос комиссии:

«Когда Альфа Вейл сообщил вам, что дети не являются его биологическими?»

Ответ Варена:

«До оформления первой записи».

Я остановилась.

– До Нессы.

– Да, – сказала Лисса.

Следующий вопрос:

«На каком основании он был уверен?»

Ответ:

«Он не мог быть их отцом физически. Медицинское заключение существовало задолго до первой регистрации».

Я почувствовала, как пальцы похолодели.

Дейрон говорил мне о сниженной вероятности.

Очень низкой.

Но Варен утверждал другое.

Не малая вероятность.

Не сомнение.

Не страх.

Он не мог.

Я быстро продолжила читать.

«Господин Вейл сообщил, что после повторного обследования вероятность естественного отцовства признана практически отсутствующей. Мы исходили из того, что реальная кровная проверка никогда не потребуется».

Лисса тихо выдохнула.

Я не могла.

Просто смотрела.

Практически отсутствующей.

Дейрон знал это еще до Нессы.

На втором году нашего брака.

До большинства моих лечений.

До поездок.

До надежд.

До его спокойных слов, что у нас есть время.

– Он опять солгал, – сказала я.

Лисса молчала.

– Даже когда приехал сюда и якобы рассказывал правду, все равно уменьшил.

– Похоже.

Я подняла глаза.

– Он сказал, что вероятность была очень мала.

– Да.

– А медицинское заключение говорило практически невозможно.

– По словам Варена.

– Нужен оригинал.

– Уже запросили.

Конечно.

Я научилась.

Но внутри это ничего не меняло.

Если Варен говорил правду, Дейрон не просто позволял мне считать проблему общей неизвестностью.

Он точно знал, что ложные дети никогда не столкнутся с настоящими.

Потому что настоящих он почти не мог иметь.

Именно поэтому схема была такой удобной.

Никто однажды не сравнит кровь законного наследника и «внебрачного» брата.

Не появится случайное несоответствие.

Не будет семейного вопроса.

Все под контролем.

Я закрыла папку.

– Где Дейрон?

– В Сером Бору.

– Совет вызовет?

– Завтра.

Я встала.

– Хорошо.

Лисса посмотрела.

– Ты не собираешься ехать к нему сегодня?

Еще неделю назад поехала бы.

Немедленно.

Потребовала объяснения.

– Нет.

– Почему?

Я посмотрела на часы.

Без двадцати семь.

– Потому что у меня сегодня другие планы.

Лисса прищурилась.

– Кайр?

– Да.

Она улыбнулась.

– Очень хорошо.

– Что?

– Ты наконец поняла, что Дейрон не должен получать каждый твой вечер только потому, что снова соврал.

Я замерла.

Вот.

Именно.

Раньше любое его действие сразу становилось центром моей жизни.

Сегодня он солгал снова.

Это было важно.

Завтра разберемся.

Но сегодня я не собиралась отменять собственную жизнь ради очередного объяснения бывшего мужа.

– Да, – сказала я.

– Что да?

– Ничего.

– Ненавижу эту вашу семейную фразу.

– Не семейную.

– Уже почти.

Я бросила в нее листом.

Лисса рассмеялась и ушла.

Кайр приехал в семь.

Я сама открыла дверь.

Увидела его.

И впервые за весь день подумала не о заключениях.

Не о Варене.

Не о Дейроне.

Просто о мужчине перед собой.

Он посмотрел на мое лицо.

– Что-то случилось.

– Да.

– Хочешь говорить сейчас?

Я почувствовала тепло.

– Нет.

– Хорошо.

– Совсем не спросишь?

– Ты сама расскажешь, когда захочешь.

Я сделала шаг вперед.

Обняла его.

Без предупреждения.

Кайр замер всего на секунду.

Потом обнял в ответ.

Сильно.

Тепло.

Я закрыла глаза.

Вот что мне было нужно сегодня.

Не решение.

Не совет.

Не новый план.

Человек, рядом с которым можно было хотя бы один вечер не разбирать ложь по строкам.

Кайр поцеловал меня в волосы.

– Ужин?

– Потом.

Я подняла голову.

– Сначала поцелуй.

Он улыбнулся.

– Очень четкие условия.

– Я работаю с документами.

– Заметно.

Я сама поцеловала его.

И на этот раз не остановилась быстро.

Потому что имела право хотя бы несколько минут выбирать не прошлое.

Себя.

Глава 10. Правда о нашем бездетном браке

Глава 10. Правда о нашем бездетном браке

Кайр остался до полуночи.

Я сама попросила.

Не потому, что боялась ночевать после очередной лжи Дейрона и не потому, что нуждалась в мужчине, способном заслонить меня от завтрашнего Совета.

Мне просто хотелось провести с ним еще немного времени.

После долгого поцелуя в передней мы все-таки дошли до столовой. Хеста оставила ужин под крышками, пригрозив утром высказать мне все, что думает о людях, которые позволяют хорошей еде остывать.

Кайр открыл первую кастрюлю и посмотрел на меня.

– Я начинаю бояться твою кухарку.

– Правильно делаешь.

– Она так со всеми разговаривает?

– С теми, кого считает способными пережить правду.

– Значит, я принят?

– Не торопись. Пирог она тебе пока не доверяет.

Он улыбнулся.

Мне нравилось видеть его в Рябиновом Доме вечером, когда исчезали официальный сюртук, люди Совета и привычная настороженность. Здесь Кайр все еще оставался Альфой, но эта часть его жизни не занимала всю комнату.

Он мог спорить с Томом из-за горького лекарства, поднимать кота с крыши, есть холодное мясо на моей кухне и смеяться так, что я забывала, насколько серьезным он выглядит на заседаниях.

Я сидела напротив и иногда ловила себя на том, что просто смотрю.

На руки.

На линию плеч под рубашкой.

На рот, который совсем недавно целовала.

Теперь, когда мы договорились попробовать отношения, желание перестало казаться случайностью, которую нужно каждый раз объяснять себе заново.

Я хотела Кайра.

Очень ясно.

Но вместе с этим хотела знать его дальше.

Не перескочить через разговоры ради тела, хотя тело уже предлагало именно такой путь.

– Ты опять смотришь, – сказал он.

Я опустила взгляд в тарелку.

– Ты становишься слишком довольным собой.

– Мне редко так везет.

– В чем?

– Красивая женщина смотрит на меня за ужином и даже не делает вид, что оценивает качество моего управления стаей.

– Я могу начать, если тебе не хватает.

– Нет, спасибо.

Я улыбнулась.

На столе рядом лежало сообщение Лиссы с завтрашним временем Совета.

Не открывала снова.

Кайр видел лист.

Не спрашивал.

Через некоторое время я сама сказала:

– Варен утверждает, что Дейрон знал о своей почти полной неспособности иметь детей еще до оформления Нессы.

Кайр перестал есть.

Ни одного резкого движения.

Только внимание полностью вернулось ко мне.

– Это его показания?

– Да. Оригинальное медицинское заключение запросили из лечебницы. Завтра должно быть у Совета.

– Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сказал?

Я задумалась.

– Нет.

– Хорошо.

Это «хорошо» уже стало одним из моих любимых его слов.

Не потому, что Кайр всегда соглашался.

Мы слишком недавно и слишком громко доказали обратное.

Просто, если я говорила, что не хочу обсуждать, он умел действительно остановиться.

– Я не понимаю, как себя чувствую, – призналась я через несколько минут.

– Не обязательно понимать сегодня.

– Завтра мне придется сидеть напротив него, когда Совет прочитает заключение.

– Да.

– Хочется быть спокойной.

– Почему?

Я подняла взгляд.

– Потому что иначе будет выглядеть, будто он все еще может меня разрушить.

Кайр отложил вилку.

– А если может причинить боль, это значит, что ты проиграла?

Я сразу хотела ответить нет.

Но вопрос попал слишком точно.

– Не знаю.

– Эйлин, человек семь лет был твоим мужем. Если завтра выяснится, что он сознательно позволял тебе проходить лечение, зная правду о себе, у тебя есть право разозлиться, расплакаться или выйти из зала. Это ничего не дает ему обратно.

Я смотрела на него.

– Тебе легко говорить.

– Нет.

Он улыбнулся совсем немного.

– Мне завтра придется сидеть там и не ударить его.

Я фыркнула.

– Даже не думай.

– Видишь? У каждого свои сложности.

– Кайр.

– Не ударю.

– Обещай.

– Обещаю не нападать на твоего бывшего мужа в здании Совета.

Я сузила глаза.

– Очень плохая формулировка.

Он рассмеялся.

– Хорошо. Вообще не нападать.

– Спасибо.

– Как скучно жить рядом с женщиной, которая читает условия.

«Жить рядом».

Фраза была случайной.

Он, наверное, даже не заметил.

Я заметила.

И внутри стало тепло.

Не потому, что уже представляла совместный дом.

Рано.

Просто возможность больше не пугала так, как несколько дней назад.

Кайр все еще мог ошибаться.

Я тоже.

Но теперь я знала, что с ним можно сказать: ты сделал мне больно.

И он не превращал это в спор о том, правильно ли я почувствовала.

Это было больше, чем я ожидала от начала отношений.

После ужина мы вышли в гостиную.

Дом почти затих.

Только наверху один раз прошел Финн. Я услышала, как Несса попросила его не будить Тома.

Кайр сел на диван.

Я устроилась рядом.

Близко.

Не намеренно соблюдая расстояние.

Просто так, как хотелось.

Его рука лежала вдоль спинки дивана. Я придвинулась еще немного, и пальцы коснулись моего плеча.

Тихое прикосновение.

Но я чувствовала его всей кожей.

– Ты останешься? – спросила я.

Кайр повернул голову.

Вопрос был опасно двусмысленным.

Мы оба это понимали.

– Если хочешь.

Я смотрела на него.

Хотела.

Не только разговора.

Несколько минут назад в столовой я представляла, как он будет выглядеть без рубашки, и эта мысль никуда не исчезла.

Но завтрашнее заседание было слишком близко.

Я не хотела проснуться после первой ночи с Кайром и через час идти слушать, как Дейрон объясняет, почему годами позволял мне лечиться.

Не из верности бывшему мужу.

Из уважения к себе.

Я хотела, чтобы первая ночь принадлежала нам.

Не была способом пережить чужую ложь.

– Хочу, чтобы ты побыл еще, – сказала я. – Но потом уехал.

Кайр не выглядел разочарованным.

Хотя по запаху и по тому, как чуть сильнее напряглась его рука, я знала, что желание существует не только у меня.

– Хорошо.

Я улыбнулась.

– Ты очень удобный мужчина сегодня.

– Не привыкай.

– Поздно.

Я сама поцеловала его.

Медленно.

Без того голода, с которым встретила в передней.

Просто потому, что хотелось закончить день теплом, а не бумагами.

Кайр обнял меня.

Я положила голову ему на плечо.

Так мы просидели почти час.

И впервые за очень долгое время я позволила себе ничего не делать.

Не читать.

Не планировать.

Не спасать.

Просто сидеть рядом с человеком, который выбрал приехать ко мне вечером.

Когда Кайр ушел, я легла почти сразу.

Уснула тоже.

А утром медицинское заключение Дейрона уже лежало на столе Совета.

Я увидела его издалека.

Толстый запечатанный конверт из военной лечебницы.

Рядом сидел врач, которого вызвали для пояснений.

Лисса была со мной.

Кайр занял место по линии Нессы и расследования Варена.

Дейрон приехал с адвокатом.

Селина Арден тоже присутствовала.

Ее я увидела впервые после развода.

Высокая молодая женщина с темными золотистыми волосами и очень прямой осанкой. Она сидела не рядом с Дейроном, а через несколько мест от него вместе с представителем своей семьи.

Наши взгляды встретились.

Ни торжества.

Ни вины.

Ни ненависти.

Только короткое вежливое движение головы.

Я ответила.

Она не была моей соперницей.

Теперь я знала это совершенно точно.

Если Дейрон солгал ей так же, как мне, возможно, сегодня у нас будет больше общего, чем кому-либо хотелось.

Председатель Совета начал с Варена.

– Полученные вчера показания бывшего управляющего Холта требуют проверки ряда обстоятельств. В частности, он утверждает, что на момент первого признания ребенка Альфа Вейл знал о медицинских ограничениях, практически исключающих естественное отцовство.

Дейрон не двигался.

Его адвокат поднялся.

– Показания господина Холта даны в момент, когда он пытается уменьшить собственную ответственность за незаконные действия с реестрами и активами. Мы просим оценивать их исключительно в совокупности с независимыми материалами.

– Именно поэтому Совет запросил независимые материалы.

Председатель указал на конверт.

Врач встал.

Представился.

Доктор Ферн Лар.

Старший специалист военной лечебницы Ардена.

– Здесь находятся копии двух медицинских заключений господина Вейла. Первое составлено после тяжелого ранения восемь лет назад. Второе спустя три года после него.

Я медленно вдохнула.

Три года.

Значит, второе обследование было уже во время нашего брака.

Дейрон говорил, что прошел его на втором году.

Еще одна неточность.

Или я неправильно помнила даты.

Не важно.

Сейчас все стояло в документах.

– Первое заключение, – продолжил врач, – действительно указывало на высокую вероятность нарушения репродуктивной функции, но не позволяло сделать окончательный прогноз.

Это совпадало со словами Дейрона.

Я почти почувствовала облегчение.

Потом врач открыл второй лист.

– Повторное обследование выявило стойкие последствия травмы и выраженное нарушение функции. Заключение того периода указывало, что вероятность естественного зачатия крайне низкая и в практическом смысле близка к отсутствующей.

В зале стало очень тихо.

Я смотрела на стол.

Не на Дейрона.

– Вы можете пояснить формулировку «близка к отсутствующей»? – спросил председатель.

– Медицинская наука не позволяет гарантировать абсолютную невозможность. Но при подобных показателях специалист обязан предупредить пациента, что естественное отцовство крайне маловероятно.

– Господин Вейл получил это заключение лично?

Доктор сверился с записью.

– Да. Есть подпись о получении и консультации.

Мне стало холодно.

Не шок.

Я уже почти знала.

Но одна вещь – слова Варена.

Другая – подпись мужа под листом, который существовал все годы моих лечений.

Председатель повернулся к Дейрону.

– Подтверждаете получение?

Он ответил после короткой паузы:

– Да.

Я подняла взгляд.

Он смотрел на меня.

Не надо.

Не сейчас.

Я отвернулась.

Совет продолжил.

– Когда после этого была оформлена первая запись о признании Нессы Вейл?

Секретарь назвал дату.

Через семь месяцев.

Семь месяцев после медицинского заключения.

Дейрон уже знал.

Он не мог считать Нессу своим случайно.

– Значит, на момент признания первого ребенка вы знали, что вероятность вашего биологического отцовства практически отсутствует.

Адвокат поднялся.

– Практически отсутствует не означает невозможно.

Дейрон неожиданно сказал:

– Я знал.

Адвокат замер.

Я тоже.

– Дейрон, – тихо произнес мужчина.

Он не посмотрел на него.

– Я знал, что Несса не моя дочь.

Председатель спросил:

– Откуда?

– Варен предоставил сведения о ее происхождении. Там не было связи со мной. Отцовство оформлялось сознательно как юридический механизм опеки.

– И остальные?

– Тоже.

– То есть кровная экспертиза не открыла вам правду.

– Нет.

– Вы знали с самого начала.

– Да.

Лисса рядом перестала писать.

Я смотрела на Дейрона и не чувствовала победы.

Только усталость.

Как много признаний требовалось, прежде чем человек наконец произносил простую правду целиком.

Председатель продолжил:

– Зачем тогда вы возражали против кровной экспертизы?

– Потому что после официального исключения отцовства Совет начал бы проверять основание признаний и активы.

– Значит, хотели скрыть схему.

– Хотел сохранить статус детей и избежать кризиса в стае.

Всегда хороший результат.

Всегда безопасность.

Всегда причина, которую можно поставить выше согласия другого.

– Вы также знали о собственном медицинском заключении, когда в браке с госпожой Моррен проходили обследования по поводу отсутствия беременности?

Вот теперь взгляд Совета переместился ко мне.

Я ненавидела это.

Не потому, что скрывала.

Потому что очень личная часть моей жизни вдруг лежала в государственном протоколе.

Дейрон сжал челюсть.

– Да.

– Сообщили супруге?

– Нет.

Я услышала тихий вдох Селины.

Только тогда посмотрела на нее.

Она была белая.

Совершенно.

Не моя соперница.

Еще одна женщина, которой Дейрон собирался предложить брак, не рассказав достаточно.

Председатель спросил:

– Почему?

Дейрон ответил не сразу.

– Я надеялся, что вероятность все же реализуется.

– Почему не дать супруге возможность принимать решения, зная медицинские обстоятельства?

– Это была моя ошибка.

Ошибка.

Я не выдержала.

– Нет.

Мой голос прозвучал спокойно.

Совет повернулся.

Председатель нахмурился, но позволил.

Я смотрела на Дейрона.

– Не называй это одной ошибкой.

Он напрягся.

– Эйлин...

– Ты получил заключение. Потом месяцами смотрел, как обследуют меня. Годами. Каждый новый лекарь начинал с моего тела, потому что ты говорил, что у тебя все хорошо.

Он закрыл глаза.

– Я знаю.

– Нет. Сегодня ты только начал признавать.

Председатель хотел остановить.

Я подняла ладонь.

– Один вопрос.

Он кивнул.

Я повернулась к бывшему мужу.

– Ты когда-нибудь собирался мне сказать?

Дейрон долго молчал.

И я уже знала ответ.

Но все равно хотела услышать.

– Если бы обстоятельства изменились...

Я тихо рассмеялась.

– Это не ответ.

Он посмотрел прямо.

Впервые без привычного убеждения, что правильные слова еще можно найти.

– Нет.

Что-то внутри меня оборвалось.

Не брак.

Он уже закончился.

Не любовь.

Она умерла значительно раньше, чем я готова была признать.

Оборвалась последняя нитка, которая все еще пыталась представить его молчание временным.

Нет.

Он не собирался говорить.

Пока было удобно не говорить.

Пока я лечилась.

Пока Совет считал, что проблема в жене.

Пока можно было надеяться на новый брак.

Пока следующая женщина не задаст правильный вопрос.

Я села.

Больше не смотрела.

Председатель продолжил официальную часть.

Показания Варена.

Ложные признания.

Детские активы.

Возможность поздней легитимации.

Дейрон признал, что обсуждал ее как запасной вариант на случай отсутствия законного наследника.

– Кого именно планировали легитимировать? – спросили его.

– Никого окончательно.

– Но дети рассматривались как потенциальные преемники.

– Да.

Я вспомнила таблицу.

Несса.

Родовая линия сильная.

Финн.

Имущественный актив.

Лея.

Резерв.

Том.

Поздняя легитимация.

Они действительно были запасными.

Не детьми.

Не сначала.

Активами будущего.

Я почувствовала тошноту.

Совет объявил короткий перерыв.

Я встала.

Ноги были нормальными.

До двери дошла спокойно.

Лисса пошла за мной.

– Я одна.

Она остановилась.

– Точно?

– Да.

Я вышла во внутренний двор.

Холодный воздух ударил в лицо.

Дышать стало легче.

Я дошла до каменной стены.

Положила ладони на холодный край.

И только тогда заплакала.

Без сдержанности.

Не было смысла.

Вокруг почти никого.

Я плакала о себе.

Не о несостоявшемся ребенке как о единственной потерянной жизни.

О годах.

О времени, когда каждое начало месяца приносило надежду.

О стыде после очередного вопроса чужой женщины:

«Ну что, когда порадуете Альфу?»

О вечерах, когда я лежала рядом с Дейроном и боялась, что он когда-нибудь поймет, что выбрал неправильную жену.

Он уже знал, что дело было не в неправильной жене.

И позволял мне бояться.

Я услышала шаги.

Не повернулась.

– Я сказала Лиссе, что хочу одна.

– Она мне тоже сказала.

Кайр.

– Тогда почему пришел?

– Потому что это не она попросила.

Я закрыла глаза.

– Кайр, я правда не хочу сейчас разговаривать.

– Хорошо.

Шаги остановились.

Он не ушел.

Я почувствовала его примерно в двух метрах.

Через несколько секунд сказала:

– Это не значит, что нужно стоять как охрана.

– Я не охрана.

– Тогда что?

– Мужчина, который не знает, уйти ему или остаться.

Я почти рассмеялась сквозь слезы.

– Очень полезно.

– Я стараюсь.

Я вытерла лицо ладонями.

Повернулась.

Кайр стоял без пальто.

Наверное, вышел следом сразу после меня.

– Замерзнешь.

– Потом.

Я смотрела на него.

Хорошего ответа на вопрос, чего хочу, не было.

Мне не нужна была одиночество так сильно, как казалось минуту назад.

Просто не хотелось, чтобы кто-то видел момент, когда я перестаю справляться.

Но Кайр уже видел.

Раньше.

И ничего страшного не произошло.

– Иди сюда.

Он подошел.

На этот раз не остановился за полшага.

Потому что я сама открыла руки.

Кайр обнял.

Я прижалась лицом к его груди.

Не плакала уже так сильно.

Просто позволила держать.

– Он никогда не собирался сказать, – прошептала я.

– Слышал.

– Даже когда разводился.

– Да.

– Даже с Селиной.

Кайр медленно провел ладонью по моей спине.

– Пока не знаем, что говорил ей.

– Он ничего ей не сказал.

– Почему уверена?

– Видел ее лицо?

– Да.

Я выдохнула.

– Я семь лет думала, что недостаточная.

Кайр чуть сильнее обнял.

– Эйлин...

– Не говори, что это не так.

Он замолчал.

Я отстранилась.

– Что?

– Ты сама попросила не говорить.

Я посмотрела.

И неожиданно засмеялась.

Слезы еще были на щеках.

– Ты невозможный.

– Очень стараюсь быть послушным.

Я вытерла лицо.

– Я знаю умом, что не была недостаточной.

– Хорошо.

– Но внутри... Черт. Я столько лет пыталась исправить себя.

Кайр смотрел.

– Отдыхать, когда хотела работать. Есть то, что назначали. Пить лекарства. Считать дни. Не злиться, потому что «стресс мешает». Даже секс иногда превращался в расписание.

Последнее признание далось особенно тяжело.

Я опустила глаза.

– Я ненавидела себя за то, что иногда не хотела близости в нужный день.

Кайр не двинулся.

Только голос стал тише.

– Он давил?

– Нет.

Я сразу ответила.

Это было важно.

– Никогда не заставлял. Но сама ситуация давила. Потому что если сегодня правильный день, как можно сказать мужу, что устала?

Я усмехнулась.

– Я хотела ребенка. Он хотел наследника. Иногда я уже не понимала, где заканчивается одно и начинается другое.

Кайр медленно коснулся моей щеки.

– Я не хочу, чтобы со мной ты когда-нибудь делала то, чего не хочешь.

Я подняла взгляд.

– Даже если захочешь ребенка?

Вопрос прозвучал раньше, чем я успела остановить.

Он не испугался.

– Я не строю отношения с тобой ради ребенка.

– Кайр, ты Альфа. У тебя тоже стая.

– Да.

– Совет.

– Да.

– Будущее.

– Тоже.

– И наследник когда-нибудь станет вопросом.