Текст книги "Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Кайр посмотрел на меня.

Я знала этот взгляд.

Не сейчас.

– Кто передал вам распоряжение? – спросила я.

– Начальник смены. Сказал, поступило срочное указание из администрации.

– Имя?

Он назвал.

Я записала.

– Варен напрямую с вами не связывался?

– Нет.

– Кто сказал, что Финн должен подписывать документы?

– Это было в сопроводительной записке.

– Покажите.

Дорен достал второй лист.

На нем перечислялись якобы необходимые действия:

проверка личности;

подтверждение наследственных прав;

актуализация управления землей;

подписание согласия на временную передачу полномочий.

Я перечитала последнее.

– Вот зачем он нужен был лично.

Кайр наконец заговорил:

– Варен хотел получить новую подпись ребенка на управление активами.

Дорен нахмурился.

– Несовершеннолетний не может передать полномочия самостоятельно.

– Именно, – сказала я. – Но старая бумага с его подписью уже существовала. Возможно, кто-то хотел создать еще одну, чтобы потом ссылаться на подтверждение.

Я вспомнила рассказ Финна.

Три листа.

Угроза городским приютом.

Нужно найти те документы.

Сегодня.

– Господин Кайс, ваши люди остаются здесь до приезда представителя Совета. Не как задержанные. Как свидетели передачи документа.

Он кивнул.

– Понимаю.

– Финна вы не трогаете.

– Конечно.

В его голосе теперь было больше злости на собственное управление, чем на меня.

Хорошо.

Я вызвала Лиссу.

Потом Иллара.

Через двадцать минут в доме снова стало слишком много официальных людей.

Дети ненавидели такие дни.

Я тоже.

Но на этот раз преимущество было в том, что все происходило открыто.

Документ зафиксировали.

Сопроводительную записку забрали.

Дорен дал показания.

Совет официально запретил любые действия Варена с детьми и их активами.

Его уже отстранили.

Теперь ограничение стало полным.

Когда все закончилось, я пошла к Финну.

Он сидел на полу в своей комнате.

Перед ним лежал разобранный замок.

Не трогал.

Просто смотрел.

– Они уехали, – сказала я.

– Знаю.

– Никто тебя не забирает.

– Знаю.

Я села на стул.

Финн долго молчал.

– Я подписал тогда.

– Ты говорил.

– Может, из-за меня земля теперь у них.

– Нет.

Он поднял глаза.

– Вы не знаете.

– Я знаю достаточно. Семилетний ребенок не несет ответственность за договор, который взрослый заставил подписать угрозой.

– Но подпись моя.

– Это ничего не меняет.

– Взрослые всегда говорят, что подпись важная.

Я выдохнула.

– Подпись важна, если человек понимает, что подписывает, имеет право это делать и выбирает сам.

Финн нахмурился.

– Тогда моя не важная?

– Для доказательства того, что ты согласился, нет.

– А для доказательства, что Варен заставил?

Я улыбнулась.

– Вот для этого может быть очень важной.

Он немного подумал.

– Хорошо.

– Ты помнишь, где подписывал?

– В большом доме возле реестра.

– Комнату?

– На втором этаже. Окно на рынок.

– Мужчину с золотой цепочкой?

– Да.

– Если покажут изображения, узнаешь?

Финн сразу стал настороженным.

– Мне надо ехать туда?

– Нет. Можно пригласить человека сюда. Или показать бумаги.

Он расслабился.

– Тогда да.

Я встала.

– И замок собери.

– Сейчас.

У двери он спросил:

– Эйлин.

– Да?

– Вы правда проверяете все бумаги?

– Стараюсь.

– Даже если взрослый с печатью?

– Особенно если хочет забрать ребенка.

Финн кивнул с таким выражением, будто это правило достойно запоминания.

Я спустилась.

Кайр ждал в саду.

Не уехал.

Я увидела его через окно и вдруг поняла, насколько устала.

Не физически.

От постоянной необходимости быть собранной.

Разумной.

Готовой.

Все время следить, чтобы никто не решил за детей что-то еще.

Я вышла.

Кайр стоял возле рябины, где мы однажды уже сидели.

– Финн?

– Лучше.

– Ты?

Я усмехнулась.

– Хуже.

– Можно что-то сделать?

Я собиралась сказать нет.

Уже открыла рот.

Потом закрыла.

– Прогуляться.

Он чуть удивился.

– Все?

– Ты разочарован?

– Нет. Просто это первый раз, когда ты попросила меня о чем-то, не связанном с документами.

Я пожалела мгновенно.

– Могу отменить.

– Даже не думай.

Мы пошли по саду.

Медленно.

Без цели.

На дорожке лежали желтые листья. Кровельщики сегодня не работали, и после нескольких дней постоянного стука тишина казалась необычной.

Кайр шел рядом.

Не касался.

Я сама чувствовала расстояние.

Хотелось приблизиться.

Но разговор про Нессу все еще стоял между нами.

Не как стена.

Как незаконченная работа.

– Она пока не хочет тебя видеть? – спросила я.

– Утром позволила передать записку.

– Ответила?

– Одной фразой.

– Какой?

Кайр улыбнулся немного печально.

– «Я прочитала».

– Уже что-то.

– Да.

– Ты не просил ответа?

– Нет.

Я посмотрела на него.

– Хорошо.

– Перестань хвалить меня за нормальность.

– Ты сам просил.

– Уже жалею.

Мы дошли до старой скамьи.

Сели.

Я посмотрела на его руки.

Сегодня они лежали спокойно.

– Почему ты отозвал? – спросила я.

– Ты уже спрашивала.

– Тогда ответ был сразу после ссоры.

– А сейчас?

– Сейчас хочу понять глубже.

Кайр долго молчал.

– Потому что увидел, что собираюсь повторить с Нессой то, что ненавидел в истории ее исчезновения.

Я повернулась.

– В каком смысле?

– Кто-то одиннадцать лет назад решил, куда отправить ребенка, и не спросил никого из нашей семьи. Потом Дейрон решил дать ей свое имя, потому что считал это защитой. Я нашел ее и первым делом тоже решил, где ей будет лучше.

Он усмехнулся.

– Все мужчины в этой истории удивительно уверены в себе.

– Не только мужчины.

Кайр посмотрел.

– Ты?

Я кивнула.

– Я тоже могу однажды решить, что дети должны остаться здесь, потому что я их люблю.

– Ты уже любишь?

Вопрос застал врасплох.

Я посмотрела в сторону дома.

– Да.

Слово пришло легко.

Не одинаково.

Не так, как мать любит ребенка после многих лет.

Не так, как я когда-то представляла материнство.

Но любила.

Тома за его нелепые вопросы.

Лею за молчание и котят.

Финна за невозможную потребность разбирать все до последней пружины.

Нессу за то, что она слишком долго была взрослой и только сейчас понемногу позволяла себе быть ребенком.

– Тогда действительно можешь ошибиться, – сказал Кайр.

Я подняла бровь.

– Очень поддержал.

– Ты сама начала.

– Можно было сказать, что я идеальна.

– Не поверила бы.

– Верно.

Он улыбнулся.

Я тоже.

– Если Несса через полгода захочет жить у тебя, мне будет больно, – призналась я.

Кайр стал серьезным.

– Знаю.

– И первое желание, наверное, будет найти причины, почему ей лучше здесь.

– А что сделаешь?

– Надеюсь, спрошу ее.

– Тогда ты уже отличаешься от Дейрона.

Я почувствовала раздражение.

Он сразу понял.

– Прости.

– Не надо использовать его как меру для всего, что я делаю.

– Справедливо.

– Я тоже буду стараться не использовать.

– Хорошо.

Мы замолчали.

Ветер поднял несколько листьев.

Кайр сидел близко.

Я ощущала тепло его руки рядом.

Мне снова хотелось коснуться.

На этот раз не из-за боли.

Просто потому, что соскучилась.

Это признание оказалось неожиданным.

Соскучилась.

За два дня, когда он был почти постоянно рядом.

Смешно.

– Эйлин.

– Что?

– Ты опять смотришь на мою руку.

Я резко подняла глаза.

Он улыбался.

– Неправда.

– Ладно.

– И что ты делаешь?

– Решаю, насколько опасно сейчас шутить.

– Очень.

– Тогда молчу.

Я рассмеялась.

Напряжение окончательно стало другим.

Не злость.

Не осторожность.

Притяжение.

Я сама положила ладонь на его.

Кайр перестал улыбаться.

Повернул руку.

Наши пальцы переплелись.

Несколько секунд мы просто сидели.

Мне нравилось, что он не двигается ближе автоматически.

– Я все еще немного злюсь, – сказала я.

– Знаю.

– И доверяю меньше, чем до заявления.

Он кивнул.

– Понимаю.

– Но хочу тебя поцеловать.

Кайр медленно вдохнул.

– Вот это значительно сложнее.

– Почему?

– Потому что теперь я должен вести себя разумно, а мне очень не хочется.

Я улыбнулась.

– Разумно это как?

– Спросить, уверена ли ты.

– Уверена.

– И не считать поцелуй окончанием ссоры.

– Не считать.

– И не использовать как способ заставить тебя забыть, что я сделал.

– Кайр.

– Что?

– Ты слишком много разговариваешь.

Я придвинулась сама.

Он встретил меня на половине движения.

Второй поцелуй не был осторожным, как первый.

Не потому, что Кайр забыл о границах.

Потому что на этот раз мы оба уже знали ответ.

Его ладонь легла мне на затылок.

Я почувствовала пальцы в волосах и сама придвинулась ближе.

Поцелуй стал глубже.

Теплее.

Мне нравилось, как он целовал.

Не торопясь, но без той сдержанности, которая превращает желание в церемонию.

Я положила ладонь ему на грудь.

Почувствовала сердце.

Он тихо выдохнул мне в губы, когда я провела пальцами выше, к воротнику.

В теле появилось приятное напряжение.

Живот стянуло.

Кожа стала чувствительнее.

Очень хотелось узнать, что будет, если он прижмет меня сильнее.

Кайр сделал именно это, но остановился раньше, чем я могла испугаться собственной реакции.

Его рука оставалась на моей талии.

Большой палец едва двигался по ткани платья.

Я сама углубила поцелуй.

Он ответил сразу.

На несколько секунд я перестала думать о Совете, Варене, Дейроне, детских счетах и ложных фамилиях.

Я была женщиной на скамье в собственном саду.

С мужчиной, которого хотела.

И мне не требовалось быть полезной.

Не требовалось что-то заслуживать.

Я могла просто хотеть.

Эта мысль оказалась почти такой же возбуждающей, как его губы.

Когда Кайр отстранился, я не сразу открыла глаза.

– Почему остановился?

Голос прозвучал тихо.

Он улыбнулся.

– Потому что если не остановлюсь сейчас, прогулка станет значительно менее невинной.

Я почувствовала тепло в щеках.

– А кто сказал, что должна быть невинной?

Взгляд изменился.

Я увидела желание настолько ясно, что внутри все сжалось.

Кайр провел пальцами по моей щеке.

– Никто.

Он наклонился.

Поцеловал еще раз.

Коротко.

Почти нежно.

И именно поэтому я почувствовала сильнее.

– Но ты сегодня устала, – сказал он. – И я не хочу, чтобы мы пошли дальше только потому, что тебе было плохо и я оказался рядом.

Я хотела возразить.

Потом поняла.

Он снова отделял утешение от желания.

– Я хочу тебя не только когда мне плохо.

– Знаю.

– Самоуверенно.

– Ты очень плохо это скрываешь.

Я толкнула его плечом.

Кайр рассмеялся.

– И я тебя хочу.

Слова заставили меня замереть.

Он говорил спокойно.

Но голос стал ниже.

– Уже давно.

– Четыре дня?

– Очень долгие четыре дня.

Я засмеялась.

– Ужасный человек.

– Зато честный.

Я положила голову ему на плечо.

Не планировала.

Просто сделала.

Кайр немного сдвинулся, чтобы мне было удобнее.

Мы сидели.

Без разговоров.

После всего дня это оказалось лучше любого продолжения.

Я не заметила, сколько прошло времени.

Наверное, минут десять.

Потом из окна второго этажа высунулась голова Тома.

– Эйлин!

Я подняла лицо.

– Что?

– Несса сказала не кричать, но я кричу.

– Я заметила.

– Кот залез на крышу сарая!

Кайр посмотрел на меня.

– Очень романтично.

– Приют.

– Уже понял.

Мы пошли спасать кота.

Точнее, Кайр снял его с крыши, потому что животное забралось туда, куда лестница не доставала.

Я стояла внизу.

– Осторожно.

– Ты переживаешь за меня или за кота?

– Кот меньше.

– Обидно.

Том прыгал рядом.

Лея переживала за кота значительно сильнее, чем за Альфу.

Финн давал советы по лестнице.

Несса появилась последней.

Увидела Кайра.

Остановилась.

Он тоже.

На несколько секунд радость после нашего поцелуя исчезла с его лица.

Кайр спустился.

Передал кота Лее.

Потом посмотрел на Нессу.

– Привет.

Она ответила:

– Привет.

Уже лучше.

– Я отозвал заявление.

– Я знаю.

– Прости.

Несса молчала.

Кайр не продолжал.

Она спросила:

– Зачем вы его подали?

Вот и момент.

Я хотела уйти.

Несса посмотрела на меня.

– Останьтесь.

Я осталась.

Кайр сел на низкую садовую стенку, чтобы не возвышаться над ней.

– Потому что испугался.

Несса явно не ожидала.

– Чего?

– Что снова потеряю тебя.

– Но вы меня только нашли.

– Именно поэтому.

Она нахмурилась.

– Это странно.

– Очень.

– И решили забрать.

– Да.

– Не спросив.

– Да.

– Это плохо.

– Да.

Несса смотрела.

Кайр принимал каждое слово.

Не объяснял, почему все равно хотел как лучше.

Мне было трудно не любить его в этот момент.

Не романтической окончательной любовью.

До нее еще далеко.

Но чем-то теплым и серьезным.

– Я не хочу сейчас жить у вас, – сказала Несса.

– Понимаю.

– Даже если бабушка хорошая.

– Она хорошая.

– Все равно.

– Хорошо.

– Но я хочу ее увидеть.

На лице Кайра появилось столько радости, что он явно вспомнил предупреждение.

Сдержался.

– Когда?

– В воскресенье.

– Здесь?

– Да.

– Я передам.

– И брата вашего.

– Моего старшего?

– Да. Но не всех сразу.

– Разумно.

Несса посмотрела на меня.

– Это ваше слово?

Я улыбнулась.

– Теперь общее.

Она снова повернулась к Кайру.

– И можно я оставлю фамилию пока?

– Конечно.

– Даже если она Вейл?

Кайр помолчал.

– Даже тогда.

– Хорошо.

Он выдохнул.

Кажется, только сейчас окончательно.

Несса ушла с младшими.

Кайр остался стоять.

Я подошла.

– Как?

– Ужасно.

– Мне показалось, хорошо.

– Поэтому и ужасно. Я думал, что знаю, что ей нужно сказать.

– А оказалось?

– Она сама говорит.

Я улыбнулась.

– Дети иногда так делают.

– Ненавижу этот дом.

– Врешь.

– Да.

Он наклонился и тихо поцеловал меня в висок.

Не в губы.

Потому что рядом были дети.

Мне понравилось.

Вечером пришли новости от Совета.

Попытка забрать Финна действительно шла через Варена.

После официального отстранения он использовал старый внутренний бланк, поставил номер незавершенного запроса и отправил документ через сотрудника, который не знал о запрете.

Совет начал отдельную проверку на вмешательство в процедуру опеки и детские активы.

Еще важнее было другое.

Во время изъятия бумаг в кабинете Варена нашли закрытую папку.

Не с четырьмя именами.

С десятью.

Я читала копию списка в кабинете после ужина.

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

И еще шесть детей.

Возраст от трех до двенадцати.

Разные земли.

Разные семьи.

Рядом с каждым стояли короткие заметки.

«Родители отсутствуют».

«Спорное наследство».

«Удаленная опека».

«Материнская линия слабая».

«Возможность признания».

У двух – отметка:

«подготовить после решения Альфы».

Меня затошнило.

Не четыре случая.

Не случайная последовательность.

Варен искал детей.

Выбирал.

Проверял, какие из них удобны.

Шесть еще не успели стать «детьми Дейрона».

Их только готовили.

Я перечитала имена.

Первое желание было немедленно начать искать каждого.

Позвонить.

Отправить людей.

Проверить дома.

Я уже потянулась к чистому листу.

Остановилась.

Нет.

Вот моя старая ловушка.

Если существует проблема, я должна сама.

Нет.

Я вызвала Совет.

Передала официальное подтверждение, что получила копию.

Попросила уведомить государственную опеку по всем шести детям и начать независимую проверку.

Потом закрыла папку.

Это не мои дети.

Не мой реестр.

Не моя обязанность спасать всю страну.

Если кому-то из них понадобится временное место и Рябиновый Дом сможет принять, я рассмотрю.

Но сейчас ими займутся люди, для которых это работа.

Я вышла из кабинета.

В столовой дети доедали поздний пирог.

Кайр сидел рядом.

Том рассказывал ему длинную историю о коте, в которой кот уже успел трижды упасть с крыши, хотя я точно знала, что не падал ни разу.

Кайр увидел меня.

По лицу понял, что список настоящий.

Я кивнула.

Он не спросил при детях.

Просто отодвинул соседний стул.

Я села.

Лея положила мне на тарелку кусок пирога.

– Это последний хороший.

– А остальные?

Финн объяснил:

– Том выел начинку.

– Я не всю.

– Половину.

– Половина осталась.

Несса улыбалась.

Я смотрела на них и думала о шести незнакомых именах в папке.

О детях, которых кто-то собирался превратить в удобные записи.

Сегодня я сделала то, чего раньше, возможно, не смогла бы.

Не бросила этих четверых, чтобы немедленно спасать шестерых.

Я передала сведения тем, кто обязан работать.

И осталась за столом.

Потому что моя ответственность сейчас сидела рядом.

И просила передать сахар.

Глава 9. Украденные имена

Глава 9. Украденные имена

Утром я впервые не открыла папку Варена сразу после пробуждения.

Она лежала на столе в кабинете, куда я отнесла ее ночью, и я прекрасно помнила шесть новых имен. Настолько хорошо, что не требовалось снова смотреть.

Ирвин Дасс, шесть лет.

Мара Лин, двенадцать.

Сет Орвин, восемь.

Алир Норн, три года.

Дара Весс, десять.

Келл Мар, семь.

Люди, которых я никогда не видела.

Дети, которых Варен успел внести в список как возможные будущие записи.

Я могла провести всю ночь, представляя, где каждый живет, знает ли собственную фамилию, есть ли рядом взрослый, способный защитить.

Вместо этого вчера передала сведения Совету и государственной опеке.

А сегодня села завтракать с теми, за кого уже отвечала.

Том ел яйцо исключительно желтком и утверждал, что белая часть не имеет вкуса.

Финн пытался объяснить ему, что это не причина выбрасывать половину еды.

Лея расчесывала серого кота собственной щеткой.

Несса читала записку от Кайра.

Я заметила ее сразу.

Не потому, что следила.

Просто девочка уже третий раз разворачивала маленький лист, хотя он содержал всего несколько строк.

– Что пишет? – спросила я.

Она подняла взгляд.

– Что бабушка приедет в воскресенье в два, если я не передумаю.

– И?

– Ничего.

Финн фыркнул.

– Там еще есть.

Несса прижала записку к груди.

– Ты читал?

– Ты читала вслух Лее.

– Это не тебе.

– Я сидел рядом.

– Значит, мог не слушать.

– Уши нельзя выключить.

Я посмотрела на мальчика.

– У оборотней действительно хорошая отговорка.

Он серьезно кивнул.

– Очень.

Несса закатила глаза и снова открыла лист.

– Он написал, что бабушка собиралась привезти семь пирогов, но он разрешил только два.

Я рассмеялась.

– Похоже, он выполняет обещание не радоваться слишком громко.

– А потом написал, что сам не отвечает за количество подарков.

– Предупреждает заранее.

– Я не хочу подарков.

– Тогда скажи.

Несса посмотрела на меня.

– Она расстроится.

– Возможно.

– Вы все время говорите «возможно».

– Потому что не умею читать мысли Алвы Торрен.

– Кайр умеет?

– Сомневаюсь.

Несса улыбнулась.

Имя Кайра уже не делало ее напряженной.

Не до конца.

Она по-прежнему следила за каждым изменением договоренностей и несколько раз спрашивала, не появилось ли нового заявления по опеке.

Но фотографии Элары теперь лежали в ее комнате на столе, а не были убраны в коробку.

Вчера перед сном я видела, как Несса показывала Лее снимок матери у реки.

Маленькое движение.

Но настоящее.

Я налила себе чай.

– Сегодня после уроков приедет представитель опеки.

Финн сразу перестал объяснять Тому устройство яйца.

– За мной?

– Нет.

Он посмотрел недоверчиво.

– Точно?

– Точно.

– А зачем?

– У них появились первые сведения по настоящим родственникам.

За столом стало тихо.

Даже Том понял, что тема важная.

Лея положила кота на колени.

– Чьим?

Я посмотрела на нее.

– Твоим и Финна.

Девочка побледнела.

Я сразу продолжила:

– Никто сегодня никуда не уезжает. Это только сведения. Сначала взрослые проверят, кто эти люди, потом вы сами познакомитесь, если захотите.

Лея прижала кота чуть сильнее.

– Кто у меня?

– Женщина по имени Сая Ренн. По старым записям она сестра твоей матери.

– Тетя?

– Возможно, тетя.

– Она знала про меня?

– Пока не знаю.

Это было почти невыносимо.

Каждый новый ответ требовал следующего вопроса.

Но я не хотела давать детям удобную красивую версию только для того, чтобы завтрак прошел спокойнее.

Финн спросил:

– А у меня?

– Мужчина по имени Мерон Даль. Дальний родственник твоего отца. Он несколько лет назад подавал запросы о наследнике семьи после смерти твоих родителей.

– И?

– Получал ответ, что наследников нет.

Финн нахмурился.

– Но я есть.

– Именно.

Он отложил ложку.

– Варен сказал ему, что меня нет?

– Пока мы не знаем, кто отвечал на запросы.

– Но документы были у Варена.

– Да.

– Значит, скорее всего он.

Я посмотрела на мальчика.

– Хорошее предположение. Но пока именно предположение.

Он недовольно вздохнул.

– Вы с Кайром одинаковые.

Я едва не подавилась чаем.

Несса сразу подняла голову.

– В чем?

– Они оба все проверяют.

– Не во всем одинаковые.

Я услышала собственный голос.

Слишком быстро.

За столом наступила подозрительная тишина.

Несса медленно улыбнулась.

Я посмотрела на нее.

– Даже не начинай.

– Я ничего.

– У тебя лицо.

– У меня всегда лицо.

Вот теперь Том засмеялся.

Я прикрыла глаза.

Жизнь в приюте иногда была очень жестокой.

После завтрака я ушла в кабинет и первым делом написала Кайру.

Не по делу.

Это по-прежнему ощущалось непривычно.

«У тебя есть время вечером?»

Ответ пришел почти сразу.

«Да».

Через минуту второй:

«И если это не про крышу, я буду особенно рад».

Я улыбнулась.

Потом написала:

«Не про крышу».

Третье сообщение:

«Тогда даже заседание Совета не испортит мне день».

Я не стала отвечать.

Не потому, что хотела играть.

Просто мне нравилось оставить эту маленькую радость до вечера.

Совет прислал официальную сводку ближе к полудню.

Из шести новых детей Варена двое действительно находились под надежной семейной опекой и никогда не попадали в его руки. По ним дело ограничивалось проверкой того, как их имена вообще оказались в списке.

Еще двое жили в государственных учреждениях.

Одного уже забрали родственники несколько месяцев назад.

По последнему шла проверка.

Я прочитала.

Закрыла.

Не стала дальше сама искать адреса.

Это по-прежнему требовало усилия.

Но меньше, чем несколько дней назад.

Я училась.

В двенадцать приехала Лисса.

Она вошла в кабинет с большой папкой и первым делом посмотрела на мой стол.

– Где список шестерых?

– В шкафу.

– Ты его не разбираешь сама?

– Нет.

Она остановилась.

– Кто ты и что сделала с моей клиенткой?

– Очень смешно.

– Я серьезно впечатлена.

– Совет занимается.

– Прекрасно.

Она села.

– Тогда мы можем поговорить о тех четырех, за которых действительно отвечаем.

Финансовая проверка закончила первую часть.

Цифры были хуже, чем я надеялась.

Не потому, что Дейрон напрямую украл деньги.

Если бы просто снимал суммы с детских счетов и покупал себе новые экипажи, дело было бы значительно проще.

Он действовал как Альфа.

Финн владел землей.

Земля приносила доход.

Доход частично оставался на счете мальчика, а частично через управляющий фонд использовался как обеспечение кредитов Серого Бора.

Лея имела наследственный счет матери. Его деньги не списывались, но дважды выступали гарантией по закупочным договорам.

Выплата Тома после смерти матери находилась в общем фонде опекунских активов, которым управлял Варен. Проценты делились между личным счетом мальчика и административными расходами.

– Насколько это незаконно? – спросила я.

Лисса помолчала.

– Если бы Дейрон действительно был их отцом, некоторые действия можно было бы защитить как управление семейными активами несовершеннолетних.

– Но он не отец.

– Именно.

– Значит, все сделки незаконные?

– Не автоматически. Проблема в основании полномочий. Он получил их через ложную запись об отцовстве. Если доказать, что ложь была сознательной и одной из целей был доступ к активам, обвинение станет значительно тяжелее.

– Он признал, что знал об отсутствии крови.

– Да.

– Разве этого недостаточно?

– Для ложного признания достаточно. Для умысла завладеть имуществом нет. Он будет говорить, что спасал детей и одновременно управлял тем, что по документам принадлежало им.

Я раздраженно откинулась на спинку кресла.

– Очень удобно.

– Право часто неудобно именно потому, что требует доказывать конкретное действие, а не наше мнение о человеке.

Я посмотрела на нее.

– Тебе надо познакомиться с одним дознавателем.

– Я предпочитаю мужчин, которые не говорят со мной как учебник.

– Кайр не дознаватель.

– Я не про Кайра.

Я поняла.

Она говорила вообще.

– Тогда хорошо.

Лисса улыбнулась.

– Ты сегодня подозрительно легко отвлекаешься на его имя.

– Мы обсуждаем детские счета.

– Именно поэтому я ничего больше не скажу.

Я пододвинула к себе ведомость.

– Что с активами сейчас?

– Заморожены. Совет назначил временного независимого управляющего. Никаких новых сделок без отдельного разрешения.

– Финн получит землю?

– После установления настоящего наследственного статуса. Но вероятность высокая.

– Он знает?

– Что у него есть земля, знает.

– Не понимает масштаб.

– Ему девять. И не должен.

Я кивнула.

Лисса перевернула страницу.

– У Леи интереснее.

– Почему?

– Ее мать происходила из семьи, которая после эпидемии пыталась найти ребенка.

Я выпрямилась.

– Сая Ренн.

– Да. Она подавала запрос.

– И ей сообщили, что Лея умерла?

– Именно.

Мне стало холодно.

Та же схема, что с Нессой.

Семье говорят, что ребенок умер.

Ребенок появляется в другом месте.

Потом получает имя Дейрона.

– Кто ответил Сае?

– Районный архив Серого Бора.

– Под руководством Варена.

– Да.

Я провела ладонью по лицу.

– Он не просто выбирал сирот.

– Похоже, не всегда.

– Иногда делал детей сиротами на бумаге.

Лисса посмотрела на меня.

– Формулировка сильная. Но пока давай осторожнее. Мы знаем, что родственница искала Лею и получила ложный ответ. Не знаем, кто именно его подготовил и зачем.

Я выдохнула.

– Хорошо.

– Ты действительно меняешься.

– Не начинай.

– Уже закончила.

Представитель опеки приехал после уроков.

Я попросила Ирму тоже присутствовать.

Не потому, что дети больны.

Потому что разговоры о найденных родственниках иногда требовали человека, который понимает, как дети переживают такие вещи.

Лея села рядом со мной.

Финн напротив.

Несса осталась в комнате, потому что младшие попросили.

Том официально заявил, что он тоже должен знать про родственников, хотя по нему пока ничего не нашли.

Представителя звали Иара Мель.

Она говорила спокойно и не пыталась делать радостный голос.

Мне это сразу понравилось.

– Лея, мы нашли женщину, которая, по документам, является родной сестрой твоей мамы. Перед любой встречей мы сначала проверим родство официально.

Лея держала обеими руками край юбки.

– Она хорошая?

Иара улыбнулась.

– Я видела ее один раз. Она ведет небольшую швейную мастерскую и живет с мужем и двумя детьми. Но сказать тебе, какой она человек, после одного разговора не могу.

Лея посмотрела на меня.

– Правильный ответ, – сказала я.

Иара продолжила:

– Она много лет считала, что ты умерла.

Лея побледнела.

– Почему?

– Ей так ответили после эпидемии.

– Она искала?

– Да.

Девочка неожиданно расплакалась.

Тихо.

Не громко.

Просто слезы потекли по лицу.

Я не сразу поняла, что именно причинило боль.

– Лея?

Она вытерла щеку ладонью.

– Значит, меня не бросили.

Внутри все сжалось.

Вот.

Мы, взрослые, разговаривали о реестрах, ложном отцовстве, наследстве и опеке.

А семилетний ребенок все это время мог думать об одном:

если родственников нет, значит, никто не захотел.

Я не стала говорить, что ее никто никогда не бросал. Мы еще не знали всей истории.

Вместо этого сказала:

– По крайней мере одна женщина тебя искала.

Лея заплакала сильнее.

Я открыла руки.

Не потянула ее.

Она сама придвинулась.

Уткнулась мне в бок.

Я обняла.

Том сразу подошел с другой стороны.

Несса положила ладонь Лее на плечо.

Финн сидел неподвижно, но смотрел на стол.

Когда Лея успокоилась, спросила:

– Я должна к ней ехать?

Иара ответила:

– Нет. Сначала, если захочешь, она приедет сюда. Потом можно несколько раз встретиться. Дальше решения будут приниматься постепенно.

– Она может забрать меня?

– Только через отдельную процедуру, и твое мнение тоже будут учитывать.

Лея посмотрела на меня.

– А если я захочу к ней?

Мне было больно.

Вот так просто.

Первая маленькая проверка того, действительно ли я верю в то, что повторяю другим.

Любовь не дает права удерживать.

Я погладила ее по волосам.

– Тогда познакомимся и посмотрим, где тебе будет хорошо.

Лея изучала мое лицо.

Наверное, искала обиду.

Я старалась не прятать чувства, но и не перекладывать их на ребенка.

– А сюда можно будет приезжать?

– Конечно.

– Даже если я буду жить там?

– У тебя здесь будет место столько, сколько захочешь.

Она прижалась снова.

У меня защипало глаза.

Да.

Это будет трудно.

Значительно труднее, чем красиво сказать Кайру, что ребенок не имущество.

Финн ждал свою очередь.

Когда Иара рассказала о Мероне Дале, мальчик сразу спросил:

– Он хочет мою землю?

Я чуть не улыбнулась.

Настолько финновский вопрос.

Иара ответила:

– Первое, что он спросил после сообщения, жив ли ты.

– Потом?

– Потом сказал, что готов приехать только если ты согласишься.

Финн немного расслабился.

– Он знает про мельницу?

– Да.

– И сколько она приносит?

Лисса была бы счастлива.

– Думаю, знает.

– Тогда надо проверить его.

Иара кивнула.

– Для этого и существует процедура.

– Хорошо.

Он согласился на встречу через неделю.

Не раньше.

Потому что хотел сначала увидеть документы о родстве.

Я не спорила.

Вечером дом стал другим.

Не хуже.

Просто в каждой комнате появилась мысль о возможности ухода.

Лея несколько раз спрашивала Нессу, каково это, когда находишь родственников.

Финн заявил, что никого не собирается называть семьей только по бумаге.

Том долго молчал, потом спросил меня:

– А у меня тоже кого-то найдут?

Я села возле него.

– Может быть.

– А если нет?

– Тогда мы все равно будем искать правильный вариант.

– Я могу остаться?

– Пока да.

– А потом?

Я посмотрела на пятилетнего ребенка, который слишком рано привык спрашивать сроки собственной безопасности.

– Потом тоже никто не выставит тебя за дверь просто потому, что закончился срок бумаги.

Он задумался.

– Хорошо.

Кайр приехал после восьми.

Без официальных документов.

Без коробки Элары.

С небольшой корзиной еды из гостиницы.

– Хеста меня возненавидит, – сказала я, впуская.

– Почему?

– Ты принес ужин в дом, где работает женщина, считающая каждую чужую кастрюлю личным оскорблением.

Кайр посмотрел на корзину.

– Я могу съесть у ворот.

Я рассмеялась.

– Входи.

Хеста действительно посмотрела на него с подозрением.

Но когда увидела пирог с мясом, признала перемирие.

Дети уже ели.

Кайр поздоровался со всеми.

Несса ответила спокойно.

Не холодно.

Он не сел рядом с ней.

Выбрал место напротив Финна.

Это маленькое постоянное внимание к ее пространству я замечала каждый раз.

И каждый раз оно что-то добавляло к моему чувству.

Не обязательно любовь.

Но дорогу к ней.

За столом никто не говорил о расследовании.

Том рассказывал, что сегодня у Леи нашлась тетя.

Лея краснела.

Финн уточнял, что у него родственник значительно дальнее.

Несса слушала.

Потом спросила Кайра:

– А бабушка точно приедет с двумя пирогами?

Он посмотрел на меня.

– Я отвечаю только за количество, с которым она выйдет из дома. Что появится в карете по дороге, не гарантирую.

Несса улыбнулась.

– Тогда ладно.

– Это разрешение на три?

– Нет.

– Жесткие условия.

После ужина дети разошлись.

Я попросила Кайра подождать в гостиной.

Сама закончила несколько хозяйственных дел, проверила лекарства Тома и только потом вернулась.

Он стоял у окна.

Без сюртука.

В одной светлой рубашке, рукава закатаны до локтей.

Я остановилась.

Мужские предплечья не должны были быть настолько интересными.

Особенно после дня с детскими реестрами.

Кайр повернулся.

– Что?

– Ничего.

Он улыбнулся.

– Я уже знаю это «ничего».