Текст книги "Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Ирма приехала через двенадцать минут.

Осмотрела Тома.

Жар оказался высоким, но легкие чистыми.

– Стресс, переохлаждение, возможно, обычная детская инфекция. Сейчас главное сбить температуру и дать пить.

Она приготовила лекарство.

Том поморщился.

– Горько.

– Знаю.

– Я не буду.

Ирма посмотрела на меня.

Я уже готовилась уговаривать.

Кайр сказал:

– Я тоже ненавижу горькое.

Том посмотрел.

– Вы пьете?

– Когда болею.

– Альфы болеют?

– Постоянно.

– Врете.

– Иногда.

Том немного подумал.

– Если выпью, вы тоже?

Кайр посмотрел на Ирму.

Она едва не рассмеялась.

– Я могу дать господину Торрену обычную травяную горечь.

– Дайте.

Я смотрела, как взрослый мужчина принимает чашку отвратительного настоя только потому, что пятилетний ребенок решил устроить соревнование.

Оба выпили.

Кайр даже не поморщился.

Том поморщился за двоих.

– Вы обманули.

– В чем?

– Вам вкусно.

– Совсем нет.

– Не видно.

– Я старше. Лучше скрываю.

Том удовлетворился.

Через час температура начала снижаться.

Ирма осталась в соседней комнате.

Марта ушла поспать до утра.

Хеста тоже.

Я сидела возле кровати.

Кайр все еще был рядом.

– Тебе можно ехать, – сказала я тихо.

– Знаю.

– Тогда почему сидишь?

– Потому что не хочу.

Вот и все.

Не громкое обещание.

Не «я не оставлю тебя одну».

Просто не хочу.

Я посмотрела на него.

В полутьме лицо казалось мягче.

Усталое.

Очень мужское.

Мне хотелось коснуться.

Не из-за страха.

Том уже спал спокойнее.

Просто хотелось.

Я опустила руку на край кровати.

Кайр положил свою рядом.

Пальцы коснулись.

На этот раз никто не спрашивал.

Я не отодвинула.

Он тоже.

Мы сидели почти плечом к плечу.

Тишина не давила.

– Ты правда считала себя виноватой? – спросил он.

Я поняла сразу.

– В отсутствии детей?

– Да.

Я посмотрела на Тома.

– Не каждый день.

– Но?

– Очень долго.

– Дейрон никогда не говорил, что причина в тебе?

– Прямо нет.

– Тогда почему?

Я усмехнулась.

– Потому что иногда человеку не нужно обвинять вслух. Достаточно, чтобы все обследовали меня.

Кайр молчал.

Я продолжила:

– Каждый новый лекарь сначала смотрел мои анализы. Каждый новый совет был для меня. Пить это. Не пить то. Больше отдыхать. Меньше работать. Не нервничать. Изменить питание.

– А Дейрон?

– Говорил, что у него результаты хорошие.

– И ты верила.

– Это был мой муж.

Кайр повернул голову ко мне.

– Конечно.

Никакого осуждения.

От этого мне вдруг захотелось рассказать больше.

– Самое глупое, – прошептала я, – я боялась, что однажды он уйдет именно поэтому.

– И ушел.

– Да.

– Но теперь оказалось, что четверо детей не его.

– Да.

– Ты думаешь, это что-то говорит о твоем теле?

Я посмотрела на него.

– Не знаю.

– Я тоже.

Не тот ответ, которого ожидала.

Кайр продолжил:

– Поэтому не буду рассказывать тебе, что все обязательно получится с другим мужчиной.

Я чувствовала, как что-то внутри медленно отпускает.

Все эти фразы я слышала много лет.

Расслабься.

Получится.

Еще родишь.

Нужен хороший лекарь.

Нужно больше времени.

– Спасибо.

– За что?

– Что не сказал.

Кайр понял.

Его пальцы чуть сдвинулись.

Коснулись моих сильнее.

– Мне не нужен от тебя ребенок, чтобы считать тебя женщиной.

Я перестала дышать.

Он тоже, кажется, понял, насколько личной стала фраза.

– Кайр...

– Я не предлагаю тебе ничего.

– Хорошо.

– Просто...

Он впервые выглядел неуверенно.

Мне понравилось это слишком сильно.

– Просто хотел, чтобы ты знала.

Я смотрела на него.

Очень близко.

Если бы сейчас наклонилась, наши лица оказались бы почти рядом.

Поцелуя не было.

И я не хотела его сегодня.

Не здесь.

Не возле заболевшего ребенка.

Но между нами уже существовало что-то, что не требовалось называть.

Я осторожно повернула ладонь.

Наши пальцы переплелись.

Кайр посмотрел вниз.

Потом на меня.

Ничего не сказал.

И именно это стало самым чувственным моментом последних нескольких лет моей жизни.

Не потому, что мужчина держал меня за руку.

Потому что я сделала первый шаг, а он не попытался превратить его во второй, третий и четвертый.

Он просто остался.

Утром Том проснулся с почти нормальной температурой.

Первым потребовал еды.

Ирма объявила, что кризис миновал.

Я была такой уставшей, что едва понимала слова.

Кайр вышел во двор поговорить с ней.

Я поднялась в спальню, умылась и сменила платье.

Когда спустилась, в передней стоял Дейрон.

Я остановилась на последней ступени.

Он приехал один.

Без Варена.

Без секретаря.

Темное дорожное пальто, знакомые перчатки, лицо человека, который почти не спал.

На столике рядом лежали четыре копии предварительных кровных заключений.

Он уже видел.

Дейрон поднял голову.

– Нам нужно поговорить.

Вчера эта фраза принадлежала прошлой жизни.

Сегодня прозвучала иначе.

Я спустилась.

– О чем?

Его взгляд прошел по дому.

По детскому пальто на крючке.

По новой паре маленьких сапог.

По игрушечной деревянной лошадке у лестницы.

– Ты должна прекратить экспертизы.

Я почувствовала, как остатки ночной усталости исчезают.

– Нет.

– Эйлин, ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

– Тогда объясни.

Дейрон сжал челюсть.

– Не здесь.

– Здесь мой дом.

Он посмотрел на меня так, будто только сейчас до конца вспомнил.

Не дом семьи Вейлов.

Не удаленное хозяйство.

Мой.

– Дети могут пострадать.

– От чего?

– От расследования их происхождения.

– Почему?

– Потому что не каждая правда делает жизнь лучше.

Я почти услышала старого Дейрона.

Человека, который уже решил, какая правда мне нужна.

– Ты возражал против кровной проверки.

– Да.

– Почему?

– Потому что их документы оформлены. Их статус защищен. Ты сейчас разрушаешь то, что работало годами.

– Работало для кого?

Он не ответил.

Я подошла к столику и взяла верхний лист.

– Несса не твоя дочь.

Следующий.

– Финн не твой сын.

Следующий.

– Лея.

Еще один.

– Том.

Я положила все четыре перед ним.

– Ни один ребенок не связан с тобой прямой кровью.

Дейрон смотрел на бумаги.

Ни удивления.

Ни попытки сказать, что экспертиза ошиблась.

Вот тогда все стало ясно.

Не полностью.

Но достаточно.

– Ты знал.

Он поднял глаза.

Я повторила:

– Ты знал, что они не твои.

Тишина.

Дейрон медленно снял перчатки.

– Эйлин...

– Только не говори, что все сложнее.

Он остановился.

Потому что именно это собирался сказать.

– Ты знал?

Несколько секунд он молчал.

Потом ответил:

– Да.

Одно слово.

И от него весь дом вдруг стал другим.

Я смотрела на человека, который вчера развелся со мной из-за отсутствия наследника.

На человека, чье имя шесть лет стояло в документах чужих детей.

На мужчину, который знал, что ни один из них не его.

– Зачем?

Дейрон отвел взгляд.

– Не сейчас.

Я почувствовала злость.

Настоящую.

Горячую.

– Ты приехал в мой дом утром после того, как потребовал остановить экспертизы, признал, что знал о ложных документах, и теперь собираешься снова выбрать, когда мне удобно услышать правду?

– Я не это имел в виду.

– Тогда говори.

Он посмотрел на лестницу.

– Дети могут услышать.

Это был разумный аргумент.

Я ненавидела, что он разумный.

– В кабинет.

Мы пошли.

У двери я увидела Кайра.

Он стоял в конце коридора.

Уже одетый.

Готовый уехать.

Наши взгляды встретились.

Дейрон тоже его заметил.

Лицо изменилось.

Совсем немного.

– Что он здесь делает?

Я остановилась.

– Это не твой вопрос.

– Эйлин.

– Его племянница живет в моем доме.

Дейрон посмотрел на Кайра.

– Несса?

Вот.

Он знал и это.

Кайр не двинулся.

Но я почувствовала, насколько изменился воздух между мужчинами.

Не из-за меня.

Пока нет.

Из-за ребенка.

– Ты знал, кто ее мать, – сказала я.

Дейрон посмотрел на меня.

Не ответил.

Кайр заговорил впервые:

– Я бы на твоем месте ответил.

Голос был тихим.

И от этого опаснее.

Дейрон сделал шаг в его сторону.

Я встала между ними.

Не потому, что боялась драки.

Потому что не собиралась позволять двум Альфам превратить мой коридор в место выяснения силы.

– Нет.

Оба посмотрели на меня.

– Кайр, Том проснется и будет искать тебя, потому что ты обещал показать, как прятал горький вкус.

Угол его рта едва дрогнул.

Он понял.

– Хорошо.

Потом посмотрел на Дейрона.

– Я вернусь.

Это не была угроза.

Просто факт.

Дейрон проводил его взглядом.

Потом повернулся ко мне.

– Он ночевал здесь?

Я почувствовала такое спокойное раздражение, что почти рассмеялась.

– Сейчас ты действительно решил спросить меня об этом?

– Я просто...

– Нет.

Он замолчал.

Я открыла дверь кабинета.

– Ты приехал из-за экспертиз. Говори о детях.

Дейрон вошел.

Я закрыла дверь.

Села за свой стол.

Он остался стоять.

Еще неделю назад это был бы знакомый рисунок.

Альфа стоит.

Я сижу напротив и слушаю решение.

Сегодня стол принадлежал мне.

Дом принадлежал мне.

И разговор закончится тогда, когда решу я.

– Итак, – сказала я. – Зачем ты записал на себя четверых чужих детей?

Дейрон медленно посмотрел на меня.

Впервые с начала развода я увидела в его лице не уверенность.

Страх.

– Потому что в тот момент мне казалось, что другого выхода нет.

Я откинулась на спинку кресла.

– Тогда начинай с самого начала.

Глава 5. Чужая кровь

Глава 5. Чужая кровь

Дейрон сел напротив только после того, как понял, что я не собираюсь начинать разговор за него.

Еще недавно одно его молчание заставило бы меня помочь.

Я бы задала более удобный вопрос.

Предложила объяснить сначала ту часть, о которой ему легче говорить.

Сказала бы, что не тороплю.

Сегодня я просто ждала.

За стеной кто-то прошел по коридору. Потом послышался голос Тома. Он говорил слишком громко для ребенка, который ночью температурил, и я почти улыбнулась.

Почти.

Дейрон сложил перчатки на край стола.

– Первой была Несса.

Я не перебивала.

– Варен нашел запись о ребенке примерно шесть лет назад. Девочка находилась в небольшом доме временной опеки после нескольких переводов между учреждениями. Документы были неполными. Мать умерла, официального отца не было.

– Мать звали Элара Норн.

– Да.

– Ты знал, что она сестра Кайра?

Дейрон отвел взгляд.

– Не сразу.

– Когда узнал?

– После оформления.

– И не сообщил ему.

– Нет.

Коротко.

Без попытки оправдаться.

От этого легче не становилось.

– Почему Несса вообще понадобилась тебе?

– Я только начал.

– Тогда продолжай.

Дейрон сжал челюсть.

Я знала этот жест.

Он не любил, когда его подгоняли.

Когда-то я старалась не делать этого при других.

Теперь нас было двое, и я больше не отвечала за его удобство.

– Несса должна была перейти в государственный дом далеко от Серого Бора. Варен сказал, что можно оформить частную опеку через признание отцовства.

– Ты просто решил объявить себя ее отцом?

– Процедура позволяла.

– Закон позволял настоящему отцу признать ребенка без кровной экспертизы. Не чужому мужчине придумать отцовство.

– Я знаю.

– Тогда не говори о процедуре так, будто она сама попросила тебя солгать.

Он замолчал.

Я почувствовала злость, но она уже не управляла мной.

Рядом лежал чистый лист.

Я взяла перо.

– Дата?

Дейрон нахмурился.

– Что?

– Когда Несса появилась в твоих документах.

– Ты собираешься записывать?

– Да.

– Эйлин, я приехал поговорить с тобой.

– А я больше не хочу через месяц вспоминать, что именно ты сказал и в каком месте я могла понять неправильно. Дата?

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом назвал.

Я записала.

– Кто предложил ложное признание?

– Варен нашел возможность. Решение принял я.

– Хорошо.

Я написала и это.

Дейрон раздраженно выдохнул.

– Ты превращаешь разговор в допрос.

– Четверо детей годами жили под твоей фамилией без моего ведома. Не думаю, что сейчас нам нужен уютный семейный разговор.

– Я не хочу спорить.

– Тогда отвечай.

Он потер переносицу.

– После Нессы появился Финн.

– Через сколько?

– Примерно полтора года.

– Его родители погибли?

Дейрон посмотрел на меня чуть внимательнее.

– Откуда ты знаешь?

– Из документов, которые следовало прочитать еще шесть лет назад, а не сейчас.

Он принял.

– Да. Оба.

– И у него осталось имущество.

Вот теперь пауза стала заметной.

Я отложила перо.

– Дейрон.

– Остался земельный участок и доля в мельнице.

– Которые после признания отцовства перешли под твое управление как имущество несовершеннолетнего.

– Временно.

– Временно до его совершеннолетия.

– Да.

– Ты использовал эти деньги?

– Нет.

Ответ пришел сразу.

Я посмотрела на него.

– Никогда?

– Личный счет Финна не расходовался на нужды стаи.

– А доход с земли?

– Часть направлялась на управление самим участком. Остальное оставалось на счете.

– Документы покажешь?

– Если нужно.

– Нужно.

Я записала.

– Лея?

– Ее мать умерла во время эпидемии.

– Родственников не было?

– Нам сообщили, что нет близких.

– Кто сообщил?

– Варен.

– Проверял сам?

Дейрон молчал.

– Понятно.

Я написала еще одну строку.

– Том?

– Его мать умерла после родов.

– Это уже есть в документах.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что хочу услышать, что знаешь ты, а не бумага.

Он посмотрел на меня.

– У него не было человека, который мог оформить опеку.

– И ты снова признал ребенка.

– Да.

– Четыре раза.

– Да.

Я положила перо.

– Все четверо были случайностью?

Дейрон не понял вопрос.

– В каком смысле?

– Четыре ребенка без устойчивой опеки. Четыре случая, где старый порядок позволял мужчине объявить себя отцом. Четыре ребенка, которых не привезли в основной дом Серого Бора, а спрятали здесь.

– Я их не прятал.

Я посмотрела на него.

– Совет не знал.

– Не весь.

– Я не знала.

– Это другое.

– Почему?

Он отвернулся к окну.

– Потому что ты бы не согласилась.

Я рассмеялась.

Очень тихо.

– Сегодня у меня какой-то удивительный день. Все мужчины наконец признают, что не спрашивали меня именно потому, что знали мой ответ.

– Я хотел избавить тебя от этого.

– От чего?

– От детей, которых я был вынужден признать.

Я перестала улыбаться.

– Избавить меня?

– Ты уже тогда переживала из-за беременности.

– Поэтому решил, что лучшим решением будет поселить в моем будущем доме четырех детей на свое имя и ничего не рассказывать?

– Этот дом тогда не был твоим.

– Не уходи в удобные детали.

Дейрон сжал ладонь.

– Я не хотел причинять тебе боль.

– Ты постоянно это повторяешь так, будто боль появляется только в момент, когда человек узнает правду. Не в момент, когда ты принимаешь решение его обмануть.

Он встал.

Прошел к окну.

Я не удерживала.

Мне даже было проще смотреть на его спину.

– Ты не понимаешь, каким был Совет шесть лет назад.

– Объясни.

– После смерти моего отца несколько старых семей начали давить на выбор нового Альфы. Они считали меня слишком молодым. Потом начался конфликт с восточной границей. Мне нужно было показать, что власть стабильна.

Я слушала.

Вот и политика.

Она всегда находилась где-то рядом с Дейроном.

Даже когда мы завтракали.

– При чем здесь Несса?

Он не ответил сразу.

– Признанный ребенок Альфы укреплял линию.

Я почувствовала холод.

– Как?

– Показывал, что род Вейлов продолжится.

Я медленно встала.

– То есть она с самого начала была не просто ребенком, которого ты якобы спас.

Дейрон повернулся.

– Я действительно ее спас.

– И одновременно использовал.

– Эти вещи не исключают друг друга.

От его спокойствия мне захотелось что-нибудь разбить.

Я ничего не разбила.

– Вот здесь ты ошибаешься.

– Эйлин...

– Нет. Если ты спас человека, а потом присвоил его имя, семью и будущее ради собственной политической устойчивости, это уже не просто помощь.

– Она получила дом.

– Дом без нормальной школы.

– Она была обеспечена.

– Ее пальто мало.

Он замолчал.

Я продолжила:

– Том спал на плохой кровати. Лея недоедала. Финн в семь лет ездил с Вареном подписывать бумаги по собственному наследству без взрослого, которому доверяет. Несса в одиннадцать лет укладывает младших, потому что привыкла быть второй хозяйкой дома. Не рассказывай мне, как хорошо ты их обеспечил.

Дейрон побледнел.

– Я не знал про одежду.

– Именно.

– Варен отвечал за хозяйство.

– А ты отвечал за Варена.

– Я переводил деньги регулярно.

– Я видела отчеты. Последний год задержки шли постоянно.

– Мне об этом не сообщали.

– Теперь понимаешь, почему «я все решил» не означает «все действительно хорошо»?

Он отвернулся.

Я снова села.

Сердце билось быстрее, но голос оставался ровным.

– Значит, первая причина была политической.

– Одна из.

– Какая вторая?

Дейрон долго молчал.

Я уже знала, что следующий ответ будет хуже.

– После Нессы Совет перестал поднимать вопрос о моей способности продолжить линию.

Я смотрела на него.

– Способности.

– Да.

– Ты уже тогда знал, что с тобой что-то не так?

Его лицо закрылось.

Не полностью.

Но я увидела.

Слишком хорошо знала.

– Дейрон.

– Это не относится к детям.

У меня внутри все оборвалось.

– Относится ко мне.

– Эйлин, не сейчас.

Я медленно поднялась.

– Нет.

Он нахмурился.

– Что?

– Ты больше никогда не скажешь мне «не сейчас», когда речь идет о моем собственном браке.

– Мы уже не женаты.

– Именно. Поэтому у тебя осталось еще меньше права выбирать время.

Дейрон сжал челюсть.

– Медицинские выводы были не окончательными.

Я перестала слышать все остальное.

Медицинские.

Выводы.

Были.

– Когда?

Он молчал.

– Когда ты узнал?

– После ранения.

Я вспомнила.

Восемь лет назад.

Еще до нашей свадьбы.

Военная лечебница.

Тот самый образец крови, который сейчас использовал Совет.

– До брака?

– Не так.

– До брака?

– Врач говорил только о вероятности осложнений.

Мне стало холодно.

– Каких?

Дейрон провел ладонью по лицу.

– После травмы было повреждение. Мне сказали, что вероятность иметь детей может быть снижена.

– Насколько?

– Эйлин.

– Насколько?

– Значительно.

Я ухватилась пальцами за край стола.

Не потому, что боялась упасть.

Просто нужно было что-то чувствовать руками.

– И ты женился на мне.

– Я любил тебя.

– Я не спрашиваю почему женился. Я спрашиваю, почему не сказал.

– Потому что врач не говорил, что детей не будет.

– Зато потом четыре раза признавал чужих.

Он молчал.

– Когда стало ясно, что проблема может быть в тебе?

– Не было такого момента.

– Не лги.

– Я не лгу.

– Тогда объясни.

Дейрон резко выдохнул.

– Через два года после свадьбы я прошел повторное обследование.

И вот оно.

Я почему-то услышала звук ложки в чашке.

Не сейчас.

Из воспоминания.

Мы сидели в столовой после моего первого большого курса лечения.

Дейрон говорил, что тоже проверился.

Что все нормально.

Я поверила.

– Что сказал лекарь?

– Что вероятность естественного зачатия очень мала.

Мне понадобилось несколько секунд.

– Очень мала.

– Да.

– А мне ты сказал, что здоров.

Он закрыл глаза.

– Да.

Слово было тихим.

Я смотрела на него и впервые за все дни после развода не чувствовала даже злости.

Только пустоту.

Семь лет.

Я пила лекарства.

Считала дни.

Меняла питание.

Уменьшала работу.

Ездила в столицу.

Лежала под руками лекарей, которые искали причину в моем теле.

А муж знал.

Не все.

Но достаточно.

– Почему?

Голос почти не изменился.

Это пугало.

Дейрон подошел ближе.

– Эйлин...

– Не трогай меня.

Он остановился.

– Почему ты мне не сказал?

– Я боялся.

– Чего?

– Что ты уйдешь.

Я рассмеялась.

Без радости.

– Поэтому через несколько лет ушел сам.

– Все было иначе.

– Конечно.

– Я думал, что у нас получится.

– Как?

Он ничего не ответил.

– Как, Дейрон?

– Вероятность не была нулевой.

– И поэтому лечили меня.

– Я не заставлял.

Слова вышли.

Он сразу понял, насколько они страшные.

Я смотрела.

– Нет. Ты действительно не заставлял.

Голос стал тише.

– Ты просто сидел рядом, пока я сама соглашалась на каждое новое лечение, потому что не знала то, что знал ты.

– Я платил лучшим лекарям.

– Ты до сих пор думаешь, что деньги здесь что-то исправляют.

– Я хотел ребенка с тобой.

– А я хотела правду.

Он отвернулся.

Я чувствовала, как глаза начинает жечь.

Не собиралась плакать перед ним.

Не из гордости.

Просто не хотела, чтобы он снова решил, что должен меня успокоить.

– Это и есть причина ложных детей? – спросила я.

Дейрон помолчал.

– Частично.

– Они доказывали Совету, что проблема не в тебе.

– Они показывали, что род может продолжиться.

– Через детей, которые вообще не твои.

– Совет не требовал кровной экспертизы.

– А ты воспользовался.

– Да.

– И позволил всей стае считать, что у Альфы есть незаконные дети?

– О них знали единицы.

– Почему скрывали, если они должны были укреплять твой образ?

– Достаточно было регистрационной линии для Совета и отдельных семей.

Я поняла.

Это была не публичная легенда.

Тонкая политическая страховка.

Нужным людям показывали документы.

Остальным ничего не рассказывали.

Мне – тем более.

– А развод?

Дейрон посмотрел на меня.

– Совет начал требовать законного наследника.

– И ты решил заменить жену.

– Я надеялся, что новый союз даст другой шанс.

Я почти не поверила ушам.

– После заключения, что вероятность очень мала?

– Очень мала не означает ноль.

– Сколько женщин ты собирался сменить, пока статистика не станет удобной?

Он побледнел.

– Не говори так.

– Почему? Неприятно?

– Селина ни при чем.

– Я знаю. И впервые за два дня мне ее искренне жаль.

Дейрон сжал губы.

– Я собирался сказать ей до свадьбы.

– Когда?

Он молчал.

Я кивнула.

– Понятно.

– Я бы сказал.

– Так же, как мне?

– Эйлин.

– Все. Хватит.

Я собрала листы со стола.

Руки теперь дрожали.

Немного.

Я не пыталась скрыть.

– Ты приехал требовать прекратить экспертизу.

– Потому что после нее Совет начнет проверять все.

– Именно поэтому она продолжится.

– Если документы отменят, дети потеряют мой статус.

– Они получат настоящий.

– А если их семьи не найдут?

– Тогда они останутся в приюте или получат законных опекунов.

– Их могут разделить.

– Ты сейчас пытаешься напугать меня тем, что сам создал.

Дейрон замолчал.

– Эйлин, я действительно хотел защитить их.

Я смотрела на него.

– Возможно.

Он удивился.

– Что?

– Возможно, часть тебя действительно хотела защитить. Я даже готова поверить.

Он выдохнул.

Я продолжила:

– Но защита, которая требует украсть у ребенка происхождение, не становится правильной только потому, что ты потом купил ему еду.

– Я не крал имена.

– Несса одиннадцать лет не знала семью матери, живущую в двух часах отсюда.

Дейрон отвел взгляд.

– Кайр искал ее.

– Я не знал.

– Ты узнал позже.

– Да.

– И все равно не сообщил.

– Потому что тогда пришлось бы объяснить документы.

– Именно.

Я закрыла папку.

– Разговор закончен.

– Нет.

– В моем доме – да.

Он смотрел на меня.

Раньше этой фразы хватило бы для новой ссоры.

Сегодня Дейрон неожиданно кивнул.

– Я передам финансовые документы по детям.

– Сегодня.

– Постараюсь.

– Не постарайся. Передай.

– Хорошо.

Он взял перчатки.

У двери остановился.

– Ты ненавидишь меня?

Вопрос был таким человеческим, что я на секунду увидела мужчину, за которого когда-то вышла.

Не Альфу.

Не человека из Совета.

Просто Дейрона.

И от этого стало еще больнее.

– Я пока слишком зла, чтобы знать.

Он кивнул.

– Справедливо.

– И не приезжай без предупреждения.

– Хорошо.

– Варена тоже не присылай.

– Мне нужно, чтобы он...

– Нет.

Я сказала тверже:

– Варен не войдет в этот дом, пока Совет не проверит его действия с документами детей.

Дейрон хотел возразить.

Передумал.

– Хорошо.

Он вышел.

Я сидела за столом после того, как входная дверь закрылась.

Не двигалась.

Не плакала.

Просто смотрела на строчку, которую записала сама:

«Дейрон знал о высокой вероятности собственной репродуктивной проблемы с первых лет брака».

Чужая кровь.

Вот что все эти годы спасало его репутацию.

Четверо детей.

Четыре доказательства того, что Альфа якобы способен продолжить род.

А я была женой, рядом с которой законного наследника почему-то не появлялось.

Очень удобная картина.

Я не заметила, как в кабинет вошла Несса.

– Он уехал?

Я быстро перевернула лист.

Не потому, что она не должна знать никогда.

Потому что сегодня это была взрослая часть истории.

– Да.

– Кричали?

– Немного.

– Он?

– В основном я.

Несса подошла ближе.

– Вы плакали?

– Нет.

– Хотите?

Я почти улыбнулась.

– Очень странный вопрос.

– Марта иногда идет в кладовую плакать. Думает, никто не знает.

– Все знают?

– Конечно.

Я посмотрела на девочку.

– Сейчас не хочу.

Она кивнула.

– Хорошо.

И ушла.

Не стала утешать.

Не стала говорить, что Дейрон плохой.

Просто проверила.

Я подумала, что дети иногда умеют поддерживать лучше взрослых именно потому, что еще не знают правильных речей.

Через полчаса я услышала во дворе коня.

На секунду сердце сжалось.

Дейрон вернулся?

Я подошла к окну.

Кайр.

Он спешился возле ворот и что-то сказал кучеру.

Сегодня он был без официальной причины.

Мы сами вчера договорились.

Я стояла у окна и впервые за утро позволила себе просто обрадоваться.

Не потому, что он решит проблему.

Никакую проблему я не собиралась отдавать ему.

Просто хотелось увидеть.

Марта впустила его.

Кайр нашел меня в кабинете.

Остановился в дверях.

Посмотрел на лицо.

Потом на закрытые бумаги.

– Я не вовремя?

– Нет.

– Дейрон был здесь.

Не вопрос.

Я подняла брови.

– Почему решил?

– Его запах в передней.

Оборотни.

Иногда забываешь, насколько мало можно скрыть обычные вещи.

– Был.

Кайр вошел.

– Плохо?

Я подумала.

– Очень.

Он кивнул.

Никаких «я предупреждал».

– Хочешь рассказать?

Слово «хочешь» оказалось важным.

Не «что он сказал».

Не «я должен знать из-за Нессы».

– Да.

Кайр сел напротив.

Я рассказала.

Не все детали нашего брака.

Только необходимые.

Про первое заключение после ранения.

Про повторное обследование.

Про то, что Дейрон знал о крайне низкой вероятности собственного отцовства.

Про политическую пользу признанных детей.

Про мой семилетний путь по лекарям.

Говорила спокойно.

Слишком спокойно.

Кайр ни разу не перебил.

Когда я закончила, он несколько секунд смотрел на стол.

– Я могу сказать, что думаю?

– Да.

– Он поступил отвратительно.

Я неожиданно рассмеялась.

Кайр нахмурился.

– Что?

– Я ждала чего-то более мудрого.

– Не сегодня.

– Хорошо.

– Это не потому, что он твой бывший муж.

– Я знаю.

– И не потому, что мне хочется его ударить.

Я подняла глаза.

– Хочется?

– Очень.

– Не надо.

– Знаю.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Угол его рта дрогнул.

Потом он снова стал серьезным.

– Ты правда проходила лечение несколько лет?

– Да.

– Он присутствовал?

– Иногда.

Кайр выругался.

Тихо.

Я удивилась.

– Что?

– Ничего.

– Нет. Договаривай.

Он посмотрел на меня.

– Я пытаюсь представить, как можно сидеть рядом с женщиной, которую любишь, смотреть, как она лечится от проблемы, о которой ты знаешь больше, и молчать.

– Не можешь?

– Не хочу.

Я почувствовала, как горло сжимается.

– Он боялся потерять должность.

– Это объяснение. Не оправдание.

– Знаю.

– Хорошо.

Снова тишина.

Мне нравилось, что Кайр не пытался вылечить словами то, что невозможно было исправить за один разговор.

Он просто был рядом.

И именно поэтому я почувствовала, что сейчас заплачу.

Очень не вовремя.

Я отвернулась.

– Черт.

Кайр не двигался.

– Эйлин.

– Не надо.

– Что не надо?

– Смотреть.

– Я могу уйти.

Это оказалось настолько не тем, что ожидала, что я повернулась.

– Что?

– Если тебе нужно побыть одной, уйду.

Вот и выбор.

Даже сейчас.

Я закрыла глаза.

Слезы все-таки появились.

– Нет.

Кайр медленно встал.

– Нет, не уходить?

– Да.

Он подошел ближе.

Не обнял.

Ждал.

Я сама сделала последние полшага.

Уткнулась лбом ему в грудь.

Только тогда его руки легли мне на спину.

Теплые.

Сильные.

Очень осторожные.

И я заплакала.

Не красиво.

Без молчаливых слез по одной щеке.

Меня трясло.

Я злилась на собственное тело за то, что оно вообще выбрало этот момент, этого почти незнакомого мужчину и его рубашку.

Но остановиться не могла.

Кайр ничего не говорил.

Только держал.

Одна ладонь между лопаток.

Вторая ниже, на талии.

Не гладил постоянно.

Не прижимал сильнее.

Просто давал опору.

Я плакала по всем годам.

По каждому месяцу, когда ждала кровь и боялась увидеть ее.

По белому платку в сундуке.

По лекарям.

По разговорам, где Дейрон говорил, что у нас есть время, уже зная собственное заключение.

По себе, которая старалась стать удобнее для беременности, меньше работать, больше спать, пить отвратительную дрянь и улыбаться людям, спрашивающим, когда же у Альфы появится наследник.

Когда слезы закончились, мне стало неловко.

Очень.

Я отстранилась.

На груди Кайра осталось мокрое пятно.

– Прости.

Он посмотрел вниз.

– За рубашку?

– В том числе.

– Переживет.

Я вытерла лицо ладонями.

– Ненавижу плакать при людях.

– Я заметил.

– Откуда?

– Ты четыре минуты пыталась делать это внутрь моей рубашки так, чтобы я случайно не понял.

Я засмеялась сквозь остаток слез.

– Ужасный человек.

– Помогло?

– Немного.

– Тогда хорошо.

Я посмотрела на него.

Кайр стоял очень близко.

Его руки уже не держали меня, но одна все еще лежала на моей талии.

Не потому, что забыл.

Он ждал, отодвинусь ли.

Я не отодвинулась.

Между нами было достаточно близости, чтобы я ощущала его дыхание.

Сердце снова начало биться быстрее.

Теперь уже совсем по другой причине.

Я подняла взгляд.

Кайр смотрел на мои губы.

Совсем недолго.

Но увидела.

Внутри вспыхнуло желание.

Чистое.

Физическое.

После слез почти неприлично сильное.

Хотелось узнать, как он целуется.

Я могла сделать шаг.

Он тоже.

Ни один не сделал.

Наверху что-то грохнуло.

Потом Финн закричал:

– Я не ломал!

Я закрыла глаза.

Кайр тихо рассмеялся.

– Очень своевременно.

– Приют.

– Я начинаю понимать особенности.

Я отступила.

На этот раз медленно.

Без сожаления.

– Пойдем смотреть, что он не ломал.

– Уверен, уже сломал.

Мы поднялись.

Финн действительно ничего не сломал.

Он снял ручку с двери кладовой, чтобы посмотреть внутренний механизм.

Ручка лежала у него в руках.

Дверь не закрывалась.

– Это не сломано, – объяснил мальчик. – Я могу вернуть.

– Когда? – спросила я.

– Сейчас.

Он попытался.

Ручка упала.

Кайр присел рядом.

– Покажи.

Финн сразу насторожился.

– Я сам.

– Хорошо.

Кайр встал.

Не стал отбирать.

Финн несколько минут мучился.

Потом тихо спросил:

– А вы знаете?

– Знаю.

– Только покажите, где неправильно.

Кайр снова присел.

– Вот эта пружина стоит наоборот.

– Точно?

– Попробуй.

Финн перевернул.

Ручка встала.

Он выглядел почти счастливым.

– Работает.

– Значит, не сломал.

– Я говорил.

Я посмотрела на Кайра.

Он пожал плечами.

– В этот раз прав.

– Не поощряй.

– Я не поощряю. Я признаю факт.

Финн гордо ушел.

Мне стало смешно.

И легко.

Ненадолго, но достаточно.

Во второй половине дня приехала комиссия по постоянной лицензии.

Не финальная.

Промежуточная.

Я почти забыла о ней после Дейрона.

Пришлось быстро умыться второй раз, привести лицо в порядок и вернуться к хозяйке дома, которая знает, где лежат счета.

Проверяли крышу.

Новое окно.

Кровать Тома.

Договор с Ирмой.

Собеседование с Вейной Росс, которая согласилась стать учительницей на испытательный месяц.

Именно на испытательный.

Она сама настояла.

– Я давно не работала с четырьмя возрастами одновременно, – объяснила женщина. – Если не справлюсь, лучше понять раньше.

Мне понравилось.

Мы подписали договор.

Дом постепенно становился учреждением не только в моих бумагах.

Вейна получила небольшую комнату на первом этаже под занятия.

Кайр помог перенести тяжелый шкаф.

Я хотела вызвать работника.

Он уже держал одну сторону.

– Я могу поднять шкаф без политического захвата приюта?