Текст книги "Одержимый ею (СИ)"
Автор книги: Яся Белая
Соавторы: Яло Астахова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Что творят, суки?!
Спецура психует. Даю команду на перекур, но парни сначала снимают тело со стены и прячут в непрозрачный черный пластиковый мешок. Смерть похожая на пытку сразу же перекидывает мостик на свежую замену Князя – Гестапо.
Хорошо, что запись операции вел: делаю скрин видео с распятым телом и переправляю Смотрящему по региону с припиской: «Что за беспредельщик у вас на посту?», пусть сами разбираются с молодняком.
Перед отъездом я хоть немного разгребу тут обстановку, помогу брату!
Это будит меня окончательно.
Очень хорошо. Потому что завтра приезжают родители Инги. И для встречи с ними мне нужно быть бодрым, соображающим и во всеоружии.
Ведь я собираюсь похитить у них самой ценное – их единственную дочь.
Глава 21
ИНГА
Родители сидят напротив нас и внимательно смотрят. Ждут ответа. Мы с Валерием чувствуем себя, как нашкодившие школьники. Притом Валера, как ни странно, волнуется даже больше чем я.
Мы осторожно, будто прячась, пожимаем друг другу руки.
Отец начинает первым: поправляет очки, проводит рукой по волосам – тоже волнуется.
– Итак, – говорит он строго, – молодой человек, – я чувствую, как ёжится Валерий (я знаю почему – он по-прежнему считает себя недостойным меня; напрямую не говорит, но в разговоре с Артёмом поделился), – как вы объясните тот спектакль, который разыгрался перед нами пару месяцев назад? С чего вдруг вы из Артёма превратились в Валерия? А Артём, оказывается, ваш младший брат?
– Я всё объясню… – решаю вызвать огонь на себя, но две пары суровых мужских взглядов заставляют меня замолкнуть.
Ну да, молчи, женщина, мужчины говорят!
Я не злюсь. Я сейчас – натянутая струна. Ищу поддержки у мамы, но она серьёзная и отстранённая.
Мне тяжело вспоминать тот вечер, а особенно, его окончание. Я, несмотря на время, проведённое в объятиях Валерия, на наши откровенные ласки, до сих пор краснею, вспоминая мою «плату» за ту ложь. Как лежала тут, в гостиной, голая, распалённая, с расставленными ногами, и злилась, что Валерий не пошёл до конца…
О нет! Маме лучше не знать, какой бывает её пай-девочка!
Валерий, будто считывая причину моих метаний, крепче пожимает мне руку и начинает:
– Мой брат – тот ещё оболтус. Он решил поиграть с вашей дочерью, устроил фиктивную свадьбу. Инга верила ему, была влюблена. А мне пришлось сделать ему внушение… Ну, в общем, вы его сами недавно видели – только оправляется…А тогда – имел несколько непрезентабельный вид. Вот мы с Ингой и решили, что будет лучше, если я назовусь Артёмом.
Отец складывает руки на груди, сверлит Валерия тяжёлым взглядом. Мой любимый подбирается весь, напрягается, нервничает.
– То есть, вы решили заменять брата и дальше? И тоже…поиграть с Ингой?
Валерий демонстративно подносит мою руку к губам и, глядя только на меня, говорит, немного горячечно и волнуясь:
– Я не играю. Мои чувства к вашей дочери искренни. Я люблю её.
От этого признания у меня всё обрывается внутри – оно такое нужное, правильное и…неожиданное.
Валерий никогда прежде не признавался мне напрямую. Не говорил именно эти три слова, столь желанные для любой девушки. Ему просто не надо было. Он купал меня в своей любви. Я ощущала и ощущаю её каждой клеточкой.
Но его признание и нежность, что светится сейчас во взгляде, бесконечно дороги мне, так, что даже слёзы наворачиваются.
Валерий сгребает меня в охапку, прижимает к себе и шепчет:
– Тише-тише, родная. Ну что ты?
Отвечает отец:
– Видимо, мало вы её любите, Валерий, если от признания она разрыдалась!
Ой, папа! Ой, зачем ты так!
– Наверное, мало, – честно отвечает Валера, ровным голосом, хотя за секунду до этого в любимых серых глазах мелькает паника. – Я не очень умею это делать. Но, надеюсь, научиться.
– Мне нравится ваша честность, – признаётся отец. – Ну а ты, Инга, что скажешь? Тебя не принуждают? Не обижают?
Я немного фыркаю и чуть отстраняюсь от Валерия:
– Конечно, принуждают и обижают. Я же похожа на запуганную жертву, которую тянут под венец на аркане?
Теперь уже папа прыскает и добреет:
– Да уж, Валера, тут я вам могу только посочувствовать. Моя дочка профессионально умеет вить верёвки.
Валерий расслабляется, целует меня в волосы и говорит:
– Уже убедился. Но ничего, из меня канат прочный выйдет. Им-то я её и скручу.
Звучит это как угроза, но… Не будь здесь родителей, я бы закусила губу от предвкушения.
– У меня тоже вопрос, – снова повышает градус разговора мама, – а ваша должность эксперта, Валерий, она настоящая?
Он не отвечает, встаёт и уходит, оставляя меня растеряно хлопать глазами: что это было? Но вскоре возвращается и протягивает родителям свои «корочки».
Кажется, они удовлетворены.
А я не упускаю повода похвалить – пусть знает, что люблю и горжусь, и не забивает себе голову чепухой, что не достоин:
– Недавно отдел Валерия поймал похитителей Кантера и вернул этот шедевр в галерею, где я раньше работала. Об этом в новостях говорили!
Мой жених, явно смущённый похвалой, целует меня в лоб, пожимает руку отцу, вежливо раскланивается с мамой.
– Дела, – рапортует коротко и уходит.
А я – растворяюсь в объятиях родителей.
Они обнимают меня, целуют и хвалят.
– Молодец, доченька! Не за какого-то прощелыгу выскочила – Валера у тебя настоящий герой! Настоящий мужчина! Такому не страшно кровиночку отдавать.
О, они не знают, насколько настоящий! Насколько любящий, преданный, верный.
…ревнивый… вспоминаю сцену в галерее и невольно улыбаюсь.
– Мам, – обнимаю роднульку свою, – поможешь мне купить платье?
– Конечно, девочка моя!
– Юр, – обращается она к отцу, – ты с нами?
– Безусловно, – говорит папа, – не каждый день дочь замуж выдаю!
Мы ходим из салона в салон уже третий час. С Артёмом мы купили платье удивительно быстро. Видимо потому, что на все, чтобы я не примеряла, он отвечал одинаково : «Прикольно!» или «Ты в любом будешь хороша! А лучше – без всего». Тогда я хихикала и млела от таких слов. Сейчас понимаю, что он так просто отделывался от назойливой меня.
Сейчас к выбору платья подхожу обстоятельно. Белые отметаю сразу. Уже однажды была в ЗАГСе в белом платье. Как вспомню – так вздрогну. Не хочу, чтобы ни мне, ни Валерию что-то напоминало о том дне.
Нужное находится аж в десятом магазине. Буквально, падает на нас. Отец успевает поймать манекен с красивым платьем…кажется, этот оттенок называют мятный. Светло-бирюзовый. Волна юбок из фатина строится, будто вода, собирается у ног красивыми фалдами. Лиф гладкий, с открытыми плечами. К поясу крепиться ажурный бант. Это платье будет идеально смотреться с гарнитуром из александрита, который подарил мне Валерий.
Во время примерки я кручусь, наверное, слишком быстро. Потому что меня внезапно начинает тошнить.
Девушка-консультант ориентируется быстро:
– Идёмте скорее! Туалет у нас там!
– Спасибо, – сдавлено благодарю.
– Не за что, – говорит она. – У нас же свадебный салон. Мы уже привыкли к невестам…
Не дослушиваю, сгибаюсь над унитазом. Меня выворачивает.
Кажется, теперь и тест не потребуется… Но всё равно нужно будет купить для полной уверенности.
ВАЛЕРИЙ
Невероятно, но теперь и у меня есть родители!
Строгие, внимательные, правда, чужие. Но это чувство наполненности жизни бесценно.
Наконец мы с Ингой собрались с духом, чтобы с ними встретиться. Мы с моей девочкой весь разговор поддерживаем друг друга – так значительно проще пережить ураган по имени «родительское порицание». Но родители не торопятся слишком сильно порицать. Недовольны, да, но ни единого оскорбительного замечания.
Я вижу, как сильно они любят свою дочь и переживают за нее.
Блядь, лет двадцать назад я бы всего себя отдал за хоть йоту такого отношения! Как же, сука, больно видеть это сейчас. Неимоверно больно, а казалось, что вырос, вернее, перерос. По-видимому, нет.
Вцепляюсь в Ингу, как в единственное спасение, лекарство от раковой опухоли, съедающей меня. Что-то врём, но я, как в тумане. Но, кажется, даже в этом состоянии говорю правильные вещи, потому что наши родители не проявляют агрессии, разговор завершается на мирных тонах и, кажется, мы получаем благословение.
Рад, что удаётся подтвердить ложь про эксперта по искусству солидными корочками. А то было бы сложно объяснить Ирине Петровне, матери Инги, чем я занимаю на самом деле. И вряд ли бы я увидел тогда в её глазах тоже одобрение.
Пока бегал в кабинет за корочками – позвонил Егоров. Сказал, что дело очень серьёзное. Не удалось даже отбрехаться тем, что вотпрямщаз встречаюсь с будущими тестем и тёщей.
Егоров наоборот добавляет:
– Тем более.
Приходится быстро проститься с дорогими гостями и бежать в Управление. Опять нервничаю, как пацан. Нервная работенка мне досталась.
Пока иду по коридорам к кабинету полковника, мысленно прокручиваю в уме крайние дела на предмет, где мог накосячить. Вроде нигде не косанул. Да и ребята мои молодцы, придраться не к чему.
Поэтому в кабинет полковника захожу расслабленный. Как оказывается – зря.
– Садись, – строго говорит Егоров и нервно тушит окурок. Пепельница уже полна. Видно, нервничает серьёзно. И его мандраж – змеёй по столу – подползает и ко мне.
Полковник с тяжким вздохом достаёт из шкафа коньяк, плещет в бокал на два пальца, протягивает мне:
– Выпей.
Словно анестезию предлагает. Ох, не нравится мне это! Однако коньяк выпиваю залпом.
И тогда на стол передо мной тут же шлепается пухлая папка «Дело №…» Сверху фотография обжигает. Это мама, ее трудно не узнать, но и узнать в таком виде почти нереально: синяки, ссадины и кровавые росчерки обезобразили лицо и тело почти до неузнаваемости.
Меня затапливает волной холодной ярости…Сжимаю кулаки, едва ли не зубами скреплю.
– Какая мразь это сделала?
Отец о смерти матери никогда не рассказывал. И по поводу могилы ничего внятного добиться от него не удалось.
Егоров протягивает мне сигарету, прикуривает от своей зажигалки, говорит с печалью:
– Валера, я долго думал, рассказывать тебе или нет. Не хотелось тебе перед свадьбой настроение портить. А потом подумал – лучше перед, чем после. Пусть потом у вас с Ингой будут только приятные подарки судьбы.
Улыбаюсь, благодарю, а у самого на душе кошки скребут. Взгляд нет-нет да возвращается к фотографии мамы. Она лежит на горе опавших листьев. Судя по всему, вывезли и выбросили в лес.
Тушу сигарету в кулаке, но боли не чувствую.
Егоров, между тем, продолжает:
– Это было одно из моих последних дел тогда. Но тогда я, молоденький следак, так и не смог посадить виновного за решетку. Гад откупился.
Вздрагиваю от аналогий. Это сделал мой отец? Перевожу подохреневший взгляд на полковника. Тот понимает, что я догадался, и кивает.
Снова затягивается, смотрит за окно, говорит монотонно, без эмоций:
– Начнем с того, что Алена Пахомова ранее проходила по делу о похищении и пропаже. Ее выкрал неизвестный из деревни и привез в город. Сам понимаешь, захолустье там такое, что не до поисков было, да и времена лихие. Но её всё-таки нашли, – ещё затяжка, – случайно… при очередном шмоне борделей. Тот, кто похитил девочку, просто сунул ее в притон, когда наигрался. Доживать, так сказать. И мы ее отправили обратно в деревню. В общем-то, но потом каким-то образом она снова всплыла в борделе. Кто и зачем вернул её снова в город, я не знаю…
Я едва сдерживаю порыв начать все громить. Зубы стискиваю так, что зубная эмаль отправляет апелляцию мозгу.
– Нам удалось только установить, что в этом промежутке, пока она благополучно находилась в деревне, у Алены Пахомовой родился сын. Так как девушка была незамужняя и жила на попечении родственников, она «прогнулась» под их требование скрыть этот факт… В деревнях же как – каждая собака друг друга знает. А тут позор такой на семью. Мало, что не замужняя, так ещё и в подоле принесла… Семья пилила-пилила и допилилась, что Алёна, отчаявшись, отвела малыша в приют… Мы не знаем, что именно стало причиной зверского убийства этой несчастной. Возможно, то, что ребёнка утаила от любовника, или что-то ещё, но факт остаётся фактом. Алёну Пахомову убили, и причастен к этому был Евгений Крачков, – заключает Егоров, а я рычу от бессилия.
Все уже произошло. Это было тридцать лет назад, и ничего уже не исправить! Даже родственников тех в живых нет, чтобы отомстить. Ебаная жизнь!
– Прости, – горько винится полковник.
Мотаю головой:
– Мне не за что вас прощать.
– За этот рассказ… не вовремя…
– Всё вовремя. Я благодарен вам. Можно, дело заберу?
– Да, оно давно уже списано в архив и должно было быть утилизировано.
Засовываю папку под мышку, прощаюсь с Егоровым до встрече на свадьбе – он вызвался быть посажённым отцом с моей стороны.
Уже в дверях на выходе из Управления пиликает телефон – на WhatsApp приходит сообщение от Инги. Фотография.
Улыбаюсь – всё-таки судьба не всегда показывает мне исключительно филейную часть. Вот же подарила мою солнечную девочку. И та сейчас, наверное, бегает по магазинам, выбирает платье. Должно быть, скинула себя в наряде… подразниться…
Открываю сообщение и… Что это за фигня? Какая-то длинная белая штуковина, а на ней – две красные полоски?
Чувствую себя последним лохом, который не очень петрает в последних технических достижениях.
На моё счастье в журнале дежурного расписывается миленькая полицейская. По-моему, из комиссии по делам несовершеннолетних.
Я идиотски лыблюсь и подхожу к ней.
– Девушка, простите, можно у вас проконсультироваться?
Она удивлённо вскидывает на меня глаза и почти грозно произносит:
– Попробуйте.
Сую ей под нос фотографию:
– Вот… невеста мне прислала… вы не подскажете, что это может значить?
Она расплывается в улыбке и тихо хихикает:
– Вы, правда, не знаете?
– Правда, – честно признаюсь я.
– Это – тест на беременность. Ваша девушка беременна.
– Серьёзно?! – охреневаю я.
– Эти штуки, конечно, врут. Но вероятность всё равно большая…
Я не дослушиваю…
Мне слишком хочется бегать и орать, как придурку. А ещё, кажется, у меня глюки… Потому что я вижу призрачный светящийся силуэт мамы. И она нежно обнимает меня.
Глава 22
ИНГА
Я стою перед зеркалом, нарядная и красивая, и никак не могу повернуться и спуститься вниз. Где ждут родители, гости, где ждёт Валерий, в конце концов.
Не знаю, что со мной.
Нервы, наверное, гормоны шалят.
Когда я дала Валерию согласие – хотела скромную церемонию: только я и он, мои родители, этот его Егоров.
Но… Так было бы нечестно. Ведь у меня это – вторая свадьба. А у Валерия – первая. И единственная. Он мне чётко дал понять – что больше жениться не собирается, со смехом заявил, что в нашем браке развод не предусмотрен.
И я рада, что так. Необыкновенно счастлива тем, как Валерий принял известие о моей беременности. Наверное, каждая женщина мечтает о том, чтобы мужчина – отец ребёнка – смотрел на неё с обожанием, осыпал поцелуями и шептал:
– Моя щедрая! Моя великодушная! Моя совершенная!
В моей первой свадьбе всё было неправильно: едва знакомый парень, скоропалительные решения, отсутствие родителей…
Сейчас всё по-другому, всё, как надо: мой мужчина, осознанный выбор, мама и папа рядом…
Но что-то не так. Что-то гложет, останавливает, пугает.
Почему?
Ведь я люблю Валерия. Каждой клеточкой. Жизни без него не вижу. И знаю, что мои чувства взаимны.
Боятся нечего. Любимый сделал мне много замечательных подарков – например, очистил город от криминальных отморозков…
Сейчас внизу – наверное, всё управление, не говоря уже о людях Валерия.
Комар не пролетит.
Всё, Инга, прекрати паниковать и накручивать себя. Всё хорошо, ты ждала этого дня. Теперь у тебя свадьба настоящая, мужчина настоящий, чувства – предельно настоящие.
Улыбнись.
Я натягиваю на лицо улыбку, беру букет – маленький флористический шедевр – и, наконец, выходу из комнаты.
Иду вниз, а будто перетекаю со ступеньки на ступеньку – мятное платье струиться прозрачными складками, как вода.
Шаг, ещё шаг…
Вздох.
Вскидываю глаза, ловлю его взгляд – восхищённо-сияющий, растаявший, тёплый – и все тревоги отступают. Наконец, меня захлёстывает счастье, такое огромное, словно небо над головой.
Наше с ним счастье.
Любимый сегодня необыкновенно красив. Ему идёт этот тёмно-серый костюм и стильный галстук с мятными «кляксами». На манжетах ослепительно-белой рубашки поблёскивают запонки из александрита – гармонируют с моими украшениями.
И вообще мы гармонируем: такой большой и сильный он, такая хрупкая и воздушная я.
У нас – выездная церемония. Никакого ЗАГСа.
Всё, как в кино: поляна перед домом, арка с цветами, небольшой подиум, где пройдёт сама церемония росписи, стулья для гостей.
Всё сказочно.
Все нас поздравляют.
Столько людей…
Артём улыбается и ехидно зовёт меня «сестрёнка», но я совсем не злюсь, и даже позволяю себя поцеловать в щёку…
Всё хорошо.
Валерий передаёт меня отцу – папа сегодня торжественно-важный – и уходит вперёд, ждать меня у алтаря.
Отец кладёт мою ладонь себе на локоть и спрашивает:
– Не передумала?
Усмехаюсь:
– Нет. С чего бы!
– Ну и правильно, – подмигивает мне отец, – потому что никому другому, кроме Валерки, я тебя не отдам. Так и знай. Он моё доверие завоевал.
– Папа! О чём ты? Какие другие! Я люблю его! Я жду от него ребёнка!
Отец целует меня в висок:
– Не переживай малышка, небольшая проверка. Прости старика. Мир?
Целую в ответ, улыбаюсь:
– Мир!
Отец ведёт меня к алтарю – краем глаза ловлю нарядную и взволнованную маму, которая прижимает к глазам платок. Улыбаюсь ей.
Папа, наконец, передаёт меня Валерию и… начинается церемония.
По ступенькам с подиума любимый сносит меня на руках.
Вернее, муж. Свою жену.
Несёт к машине, украшенной цветами и лентами: как и положено молодожёнам – едем фотографироваться к достопримечательностям города.
Я счастлива, много смеюсь, позирую. А под конец, уже собираясь в ресторан, прямо через плечо Валерия, который снова берёт меня на руки, кидаю букет.
Его ловит Артём и хохочет.
У меня свадьба – без подружек невесты. Так уж вышло, что за годы учёбы и работы в этом городе я так и не обзавелась близкими подругами. А случайных, тех, с кем были просто приятельские отношения, неплохое общение, – видеть в такой день не хочется.
Хотя, женским обществом Артём меня обеспечил – обзвонил всех своих бывших. Набралось прилично.
Валерий целует меня и улыбается:
– Всё, братишка, ты попал! Придётся жениться!
Артём обводит рукой армию бывших и закатывает глаза. А девицы хищно поглядывают на него. Кажется, кто-то попал.
Мы перемещаемся в ресторан. Эту часть я не люблю особенно. Хотя нынешний ресторан, с открытой террасой, вовсе не напоминает тот, в котором Артём собирался отдать меня за долги…
Боже! Спасибо тебе, что ты послал тогда Валерия! Спасибо, что вообще послал его мне!
Кстати, есть ещё одно существенное отличие – первый танец молодых. С Артёмом мы, почему-то, не танцевали.
Валерий же буквально несёт меня над полом, старается не кружить, но я всё равно немного закруживаюсь…
Выскальзываю из его объятий, бегу в дамскую комнату…
Слава богу! Пронесло! Не хотелось бы портить умыванием такой роскошный макияж.
Когда выхожу – буквально в дверях меня ловит молодой мужчина. Его лицо кажется мне смутно знакомым.
Он смеётся, обнимает меня за талию:
– Похищение невесты. Древняя традиция.
Я ненавижу эти обычаи и конкурсы. Но ничего поделать не могу – они существуют. И папа с мамой хотели, чтобы у меня всё было традиционно.
Смутно знакомый незнакомец ведёт меня к задней двери ресторана, приобнимая за талию и бормоча какие-то глупости. Кто он? Возможно с работы Валерия. Я же не помню всех его новых сослуживцев в лицо…
И когда мы оказываемся уже на пороге – меня охватывает паника.
– Поиграли и хватит! – говорю я. – Нам лучше вернуться!
Но он расплывается в мерзкой ухмылке:
– Мы только начали!
Он хватает меня поперёк талии, рукой закрывает мне рот и тащит за дверь, к уже заведённой машине.
Буквально забрасывает на заднее сидение, садится рядом и говорит водителю:
– Вперёд!
Машина срывается.
Мой похититель поднимает перегородку между нами и водительским сидением и поворачивается ко мне.
– Не узнала?
Я мотаю головой.
– Нет. Пожалуйста, отпустите меня.
– Обязательно, но не сейчас. Сейчас ты должна вспомнить… Три года назад… Выставка… Художник Демьян Луговой.
Точно! Как я могла забыть! Вернее, я постаралась забыть. Потому что тот художник был очень назойлив, не понимал прямых отказов. А когда я сказала ему максимально резко: «Между нами ничего не будет. Уходите! Оставьте меня!», он зло прищурился и ответил: «Ты пожалеешь, что разбила мне сердце».
– Демьян… – лепечу я, – вам лучше…
– Тсс! – тянет он с маньячной улыбкой. – Твой муж и его подельники прозвали меня Гестапо. Мне это нравится больше. И скоро ты узнаешь почему…
ВАЛЕРИЙ
Блядь! Наша с Ингой свадьба! Чувство такое, словно я объебал саму смерть. Просто поверить не могу! И дождаться, когда моя девочка спуститься ко мне. Нервничаю так, чуть ли не галстук грызть начинаю.
Бля, всё ещё кажется – сплю. Щаз проснусь, а вокруг – аццкий пиздец. В душе зреет уверенность, что все не может пройти гладко, отчего в груди спирает дыхание, в затылке и висках неприятно ноет, а пальцы мелко дрожат, выдавая напряжение. Дважды подходил Темка с одним и тем же вопросом: «Все в порядке, брат?» А я не знаю, что ему ответить, предчувствия – не улики. Но отчего же так-погано-то? Ведь сегодняшний день, по сути, – самый счастливый в моей жизни! Инга станет моей женой, законно и официально. Уже скоро! Все в сборе и ждут появление невесты на этом празднике жизни.
…какой-то седьмой чуйкой понимаю: она на лестнице! Вскидываю голову и…охреневаю. Это прелестное создание не может принадлежать нашему грёбанному грязному миру. И уж тем более – мне.
Инга сегодня так хороша, что у меня перехватывает дыхание. В этом воздушном платье она нереальна. Дунешь – и улетит в небеса. Где ей самое место.
Но она подходит ко мне! Улыбается мне! Протягивает мне маленькую нежную ладошку!
Боже! Если я сплю, то пусть мой сон не заканчивается! Дальше действительно всё, как в сказке. Как во сне говорю «да», и так же слышу её нежный ответ.
Прихожу в себя лишь когда церемония заканчивается, и я подхватываю на руки уже…жену!
Держать в объятиях любимую женщину, которая ждёт твоего ребёнка, – это космически! Инга сейчас будто светится изнутри той извечной женской мудростью, которая всегда присуща матерям. И у меня замирает всё внутри от трепетной нежности. Ведь сейчас в моих руках целых две драгоценных жизни. И мне хочется орать на весь мир, как я люблю их. Насколько бесценны они для меня.
Мы едем фотографироваться и вволю дурачимся. Меня, наконец-то, слегка отпускает, и я позволяю себе просто расслабиться, наслаждаясь тем, что могу на законных основаниях обнимать свою девочку. Свою жену.
Поднимаю её вновь на руки – мне это никогда не надоест – и несу к машине.
Инга игриво шепчет:
– Приостановись.
Послушно замираю, а она – кидает мне через плечо букет. Ну да, есть у невест глупые, но милые традиции. Пусть развлекается, мне не жалко. Раздаётся девичий визг – это Тёмкины «бывшие» кидаются за связкой цветов. А потом доносится короткое: «Упс!».
Оборачиваюсь: ну надо же, букет-то Тёмыч поймал! Всё, братишка, если верить этой традиции – быть тебе окольцованным.
У нас на свадьбе вообще гендерный перекос гостей: мужчин приглашено значительно больше, чем дам. Даже бывшие подружки братца не спасли положение. Своих коллег по галерее Инга приглашать отказалась наотрез. Уж не знаю, что у нее там произошло в этом серпентарии, но настаивать не стал. Егоров предложил позвать девочек из Управления – всякую бухгалтерию и юристок, но я отказался, а теперь сожалею.
В ресторане сказка продолжается: мы кружимся в танце под нежную песню о любви. Инга тихонько подпевает – будто шепчет мне одному эти слова…
Счастье…Абсолютное, совершенное, моё…
У меня никогда не было ничего по-настоящему своего. А теперь – моё собственное счастье.
Инга просит остановиться прежде, чем замолкает музыка.
– Прости, – немного виновато бормочет она, – закружилась… мне надо… в дамскую комнату…
Отпускаю мою волшебную девочку, мою маленькую жёнушку. Нелегко ей сейчас.
Но как только Инга выпархивает из моих объятий, в душу снова вгрызается паника…
А тут ещё вижу, как ко мне с недовольной мордой торопится Бес – весь мой спецназ гуляет на моей свадьбе наравне с парнями менее законного толка.
Бес, наконец, добирается до меня и рапортует:
– Валерий Евгеньевич, мы засекли отъезжающую от ресторана тачку, которая, кажется, числится в угоне! – боец с трудом переводит дух, совсем размякли без нормальных тренировок, но мне все не до этого.
– Кажется? – ехидно выгибаю бровь я.
– Мы можем пробить, но это время, они уйти уже успеют! – понятно, решение, как всегда, должен принимать старший. И заодно доходит: вот оно то, что не давало мне покоя!
– Найдите Ингу Юрьевну и заприте ее в безопасном помещении. Охранять ценой родных почек! – спокойно отдаю распоряжение я.
А через пять минут я уже не так спокоен – Инги нигде нет! Кажется, за эти пять минут я курю уже пятую сигарету. Просто раскуриваю, делаю пару затяжек и бросаю.
Егоров монументально встает рядом и в молчаливой поддержке кладет руку мне на плечо, с другой стороны вырастает Темкка.
Родителям Инги пока ничего не говорим.
Принимаю решение, что надо догнать тот непонятного статуса автомобиль. Что вообще угнанная тачка делает на территории ресторана, который снят под мою свадьбу? Какого хера кто-то настолько борзеет? В затылке в ужасе холодеет – единственный борзый в городе остался из новых – Гестапо! Память, сука, услужливо демонстрирует картинки того, что этот ублюдок сотворил с женщиной Лютого. И у меня реально начинают трястись коленки!
Бог, я знаю, что ты есть! В последний год ты неоднократно демонстрировал свое расположение к нам с моей девочкой. Не погуби ее и сейчас, Боже! Жизнь ее бесценна, а нерождённый ребёнок и вовсе – ангел твой, Господи! Лучше забери мою жизнь, но сбереги их!
Оставляю Егорова за старшего на моем «счастливом» празднике, а мы с Темычем и бойцами загружаемся в два хаммера – лучший транспорт, не зря покупал! Купил я их Темке в подарок на коронацию. Правда, братец до сих пор не может осознать, что он теперь босс, все равно на меня искоса поглядывает, ждет распоряжений и указаний, балбес. Вот, зато хаммеры пригодились!
…у неизвестных пока фора минут в пять. Приказываю выжимать максимум скорости. С Темой едет Тугарин с рацией и остальные парни. По рации я передаю команды.
Бес сообщает, что они с ребятами засекли отъезжающий якобы гостевой автомобиль с московскими номерами, но не сразу сообразили, где мы и где Москва! Когда сообразили, скумекали, что авто в угоне и сразу доложили мне.
Бесит! На хуй вообще выпустили с территории?
– Вы, блядь, спецназ или детский сад? – срываюсь на бойцов, те понуро молчат, чуют свой косяк. А меня отпускает. Толку сейчас на них срываться?
– Впереди машина! – рапортует Батя, ведущий наш хаммер, и я вижу впереди темно-синий угловатый германский джип, в простонародье Гелик. Понтовую тачку выбрала себе эта мразь!
– Так, парни, роняем его с обочины в кювет, но осторожненько – там моя жена! – приказываю я одновременно спецуре в моей машине и парням по рации.
Батя без слов достает ствол, высовывает руку в окно и стреляет по колесам впереди идущего Гелендвагена.
В ответ, в окно заднего вида нам демонстрируют Ингу. Моя любимая бледна, явно напугана, но держится и верит в меня, умница. А твари, что осмелились посягнуть на моё сокровище, понятное дело, подстраховывают свои гребанные задницы. Но я знаю, что на кону. Так пусть лучше моя девочка перепугается от ДТП, чем останется один на один с этими гиенами! Приказываю машину с похитителями Инги остановить любой ценой.
Но я прекрасно знаю, что такое стрелять по движущейся мишени на полном ходу. Да еще по российским дорогам!
– Батя, ты можешь поравняться с ними и некоторое время проехать вровень? – спрашиваю бойца, затаив дыхание.
– Валерий Евгеньевич, надо бы их с обеих сторон зажать, чтобы не виляли, суки! – советует смекалистый Бес. Договариваюсь по рации со второй машиной и начинаю маневр.
Хуй кто отнимет у меня Ингу! Больше никому не позволю причинять вред моей семье!
Аккуратно открываю дверь и пробираюсь на крышу своего хаммера. Хорошая машина, много выступающих деталей позволяют держаться на ней почти без усилий. Через несколько минут из гелика по мне начинают палить в два ствола, но у них та же проблема – российские дороги.
Моя команда тоже не молчит в ответ. Перестрелка такая, что Голливуд нервно поплакивает в сторонке. Эта мысль вызвала бы усмешку, но перепуганная Инга, сжавшаяся в комочек на заднем сиденье, выбивает из меня все веселье. Я сосредотачиваюсь и проверяю в кармане «подарочек». Эта игрушка из последних наработок по борьбе с терроризмом – дымовая шашка выпускает газ, по действию схожий с хлороформом, в машине просто все заснут. А вот пробуждение у всех будет разным и не для всех приятным.
Поравнявшись с геликом, вижу ошарашенное лицо Инги. Моя милая жёнушка боится за меня, переживает. А рядом с ней – мерзкая рожа. Конечно же, Гестапо. Этот урод держит мою девочку на мушке. Открыв окно, он орет мне:
– Только рыпнись, сука, и я её пристрелю!
А вот хуй тебе, ублюдок! С ухмылкой, глядя борзому мудачиле прямо в глаза, достаю из кармана «подарочек». Она выглядит, как обычная граната – ребристый шарик-«лимончик» с кольцом, угрожающей расцветки «хаки», типа боевая. Зубами выдергиваю чеку и улыбаюсь совершенно по-крокодильи, сжимая кольцо в зубах, у Гестапо дергается глаз, забрасываю гранату в открытое окно и тут же стучу по крыше своего хаммера, сигналя своим парням. Обе наши машины синхронно тормозят.
Гелик еще некоторое время едет, но потом, визжа шинами останавливается, все двери распахиваются и прочь от «взрывоопасного» транспорта уносятся бандиты.
Внутри остается только Инга, которая обернулась и смотрит на меня, закусив губу. Беру на руки, она прячет лицо у меня на груди и шепчет с восхищением:
– Мой муж – Джеймс Бонд!
Я усмехаюсь, целую в макушку и говорю:
– Нет, милая, я – Валера Пахом, а это куда круче.
В обоих хаммерах ржач до небес!
Потом бойцы выбираются и отстреливают людей Гестапо, словно в тире. Среди стреляющих замечаю и брата. Что ж, вот Темка и прошел боевое крещение! Вырос братишка. Значит, в няньке Пахоме не нуждается.
Отношу Ингу в машину, бережно усаживаю на заднее сиденье, плюхаюсь рядом.
Она берёт меня за руку, взволновано сморит мне в лицо:
– Этот Гестапо – художник в прошлом… Он выставлялся у нас в галерее. Я тогда только практику там проходила. Проходу мне не давал, но я его отшила. И он вернулся отомстить…
