Текст книги ""Дом" под землей (СИ)"
Автор книги: Ясма Грин
Соавторы: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 16
Оба парня – Кевин и новенький, застыли на секунду, а после отпрянули друг от друга.
«Действительно как мелкие крысята», – подумала Эми. Но на лице её ещё читалась тревога, а банка крепко прижималась к груди.
На девочке сошлись две пары глаз, и выглядели их владельцы весьма потрёпано. Всклокоченные волосы, которые у новенького были ещё и довольно длинными, мелкие гематомы, слегка разорванные футболки. И у каждого под носом красовались кровавые «усы».
– Эми? – удивился Кевин, наконец приходя в себя. – А ты тут что делаешь?
– Господин Кент сказал, что к нам подселили нового жителя «Дома», – призналась девочка, осматривая так и сидящих на полу парней. – Подождите минутку, я сейчас.
Маленький холодильник Эмилия собрала сама, подсмотрев принцип переплетения лент на большой кухне «Дома». В нём она хранила сладости, которые иногда передавала госпожа Вазайски, но чаще в холодильнике держался лёд. После упорных тренировок, а иногда и из-за травм в отделе техники, прохладные кубики не раз выручали их семью. Вот и сейчас должны были пригодиться.
Наскоро обернув по куску замёрзшей воды в тряпицу, она вернулась и протянула ледяной компресс каждому из парней. Брат принял подношение с благодарностью, тут же приложив его к основанию носа. Второму же участнику драки Эми передавала тряпицу с волнением. Что здесь у них такого произошло? Что эти двое так сходу не поделили?..
– Спасибо, – ответил гость, сосредоточив взгляд на Эмилии. – Надо же, как ловко ты нас разняла…
Девочка покраснела, совершенно неожиданно для себя. Голос у парня был приятным, и от используемой интонации по телу пробегали мурашки. Но не от страха, а скорее приятные. И его внешность… Часть лица сейчас перекрывала тряпка, но то, что Эми видела, могло свидетельствовать о том, что юноша красивый. Кевин тоже был очень хорош, а по мнению девочки так и вовсе самый замечательный, но этот… Что-то во внешности их гостя заставляло продолжать смотреть на него дольше, чем было положено.
– Дик, – проговорил он, протягивая ладонь, и лишь через две секунды до Эми дошло, что парень представился ей и хочет поздороваться. – А ты?
– Эми…
Короткое, буквально на мгновение, приветственное постукивание привело девочку в ещё большее смятение. Она бы с удовольствием и вовсе спряталась за спину брата, или сбежала из комнаты, но тут глаза Дика расширились в удивлении.
– Ты же маленькая, да? – воскликнул он. – Я сперва думал, что показалось после тумака, но ты – ребёнок. Разве здесь должны быть дети?
Кажется, Эмилия покраснела ещё сильнее. Она уже привыкла, что самая младшая вокруг, а выражения «малявка» или «мелкая заноза» уже давно стали привычными и почти родными. Но услышать что-то подобное из уст Дика почему-то показалось странным и… неправильным, что ли?
– Ей двенадцать, – спокойно ответил Кен, запрокидывая голову на диван. Кровотечение давно остановилось, но если не подержать лёд подольше, то ещё неделю будешь ходить с синяком на половину лица. – Эми также живёт здесь, вместе со мной.
Фраза, правдивая и совершенно нейтральная, заставила Дика напрячься и даже потемнеть.
– Святая Чернь, что значит живёт с тобой? – теперь в голосе новенького проявился металл, а взгляд стал по-настоящему тяжёлым. – Ты – безумный…
– Поостынь, – прервал его Кевин, не дав договорить. Не первое и может быть даже не последнее недоразумение в их жизни. – Эмилия – моя младшая сестра.
А вот теперь девочка закусила губу, чтобы не рассмеяться. Выражение лица Дика превратилось в настолько потешное, что ей для этого понадобилось призвать все свои силы.
– Шутишь? – парень неверяще перевёл взгляд с Кена на неё, а потом обратно. – Вы правда родственники?
– Осиротели девять лет назад, и с тех пор живём в «Доме», – привычно ответил парень. Разумеется, новенький удивился – иметь в Нижнем родственников та ещё редкость.
– Погоди, так вы…
– Давай потом, а? После нашей разминки лицевым мышцам неплохо бы и отдохнуть, а не тратить силы на болтовню.
Пожалуй, Дик был с ним согласен. Но всё равно продолжал с интересом разглядывать девочку, которая смущалась под его взглядом всё сильнее.
– Надо же… Никогда у меня не было родни. О, я придумал! – воскликнул Дик, отодвигая от лица ледяной компресс. Синяк уже начал наливаться, но парня это совершенно не портило. – Раз уж мы поладили, то ты будешь и моей сестрёнкой.
– Ну-ка притормози, – мгновенно подобрался Кевин. – Припёрся тут, сидишь без году неделя, а подавай ему сестру!
– Ой, ну не вопи. Подумаешь, просто поздоровались. И вообще…
Эмилия не вслушивалась больше в слова. Она присела на краешек дивана, который из-за драки тоже сместился, но хотя бы не был перевёрнут, сложила ладони на колени и продолжала рассматривать двух парней.
Кевин и Дик болтали и шутили, словно закадычные товарищи, и это было одновременно непривычно и приятно. Словно их крохотная семья стала на одного человека больше. Но было и кое-что ещё, что Эми никак не могла окончательно уловить. Почему-то на новенького хотелось продолжать смотреть, но стоило взглядам соприкоснуться, и непонятное смущение накрывало девочку с головой. Интуиция подсказывала – Дик хороший. А странное волнение, которое испытываешь рядом с ним, наверняка завязано на чём-то ещё.
Глава 17
– Я вот только одного понять не могу, – проговорил Дик, разглядывая Эми в упор. – Почему ты такая маленькая?
Сейчас они сидели втроём, как частенько и бывало в вечернее время. У Эми в руках была очередная поделка из схем и проводов, Кевину компанию составляла книга. А Дику, который вот уже третий месяц проживал в одной комнате с Кеном и, соответственно, едином блоке с братом и сестрой, сейчас было отчаянно скучно.
– Отцепись от неё, – лениво отмахнулся Кевин, перелистывая страницы. – Она маленькая потому, что ей всего двенадцать.
Сама Эмилия промолчала, потому что до сих пор немного тушевалась в присутствии Дика. Парень всё так же, как и в первый день, вызывал в ней двойственные чувства: она вроде бы и привыкла к нему, уже не представляя их блок и гостевую комнату без Ричарда, но каждый раз побаивалась оставаться с ним наедине или пересекаться взглядами. Что-то странное, дикое поднималось, но не в нём, а в ней самой. Девочка искренне надеялась, что рано или поздно чувство уйдёт, а она сможет разговаривать с Диком так же легко и спокойно, как и с братом. Ну или любым другим парнем в их окружении.
– Ты просто до сих пор видишь в ней ребёнка, но поверь, через годик-другой в Доме терпимости…
– Захлопнись.
Парень беззлобно замахивается, пытаясь отвесить соседу тумака. Разумеется, тот успевает увернуться, но тему прекращает.
– Ну правда, вы все её слишком жалеете и этим оказываете медвежью услугу, – не успокаивался Дик, теперь смотря на Эмили в упор. – Даже если раньше она и была самой младшей, то сейчас вполне может сдавать нормативы наравне с только поступившими в основное крыло «Дома». Мелочь, ты вообще хоть раз сдавала нормативы?
Эмилия мотает головой, пряча лицо за чёлкой, которая отросла длиннее положенного. «Мелочь» – уже привычное к ней обращение Ричарда. Почти что ласковое и такое родное.
– Значит с завтрашнего утра я беру на себя контроль за твоей физической подготовкой. Смотри, подъём в шесть утра. До завтрака нам нужно успеть сделать пробежку, отжимания, подтягивания…
– Так, ну-ка остынь, – на этот раз Кевин даже откладывает книгу. – Чего ради Эми изнурять себя в спортзале? Она – техник, и очень может быть, что врачемаг. Её никто не станет заставлять ползать в грязи или прыгать через здания.
– У неё нет ни одной мышцы, – не уступает и Ричард. – Вместо рук и ног какие-то палки.
– Она просто ещё мала, со временем перестанет вытягиваться и наберёт вес.
– Но так и не оформится.
Девочка прикусила губу. Там, в «детском» крыле она даже не обращала на такое внимание, ведь они были примерно одинаковы – что мальчики, что девочки. Форма с порядковыми номерами, мешком сидевшая на всех и каждом, только подчёркивала эту обобщённость. Но здесь, во «взрослой» половине, дела обстояли иначе. Она прекрасно понимала, что значит «оформиться», потому как никаких признаков того, что со временем станет красивой девушкой, какие есть в «Доме», пока что не было и в помине. Сейчас она была даже не ребёнком, а палкой с обилием уголков. И это… удручало.
– Я буду заниматься, – решительно проговорила она, наконец открыто посмотрев на Дика. – Завтра обязательно проснусь в шесть.
Парни, которые едва не позабыли, чего ради вообще заспорили, переглянулись и с удивлением посмотрели на Эмилию. Кен явно собирался возразить, но махнул рукой и снова взялся за книгу. Мол, одно-два утра, и сестра наиграется в эту спортивную жизнь, вернувшись к привычному графику, микросхемам и корешкам в сиропе, которыми её снабжает госпожа Вазайски. Дик же кивнул, откидываясь на спинку с весьма довольным видом.
– Молодец, мелочь! Я обязательно сделаю из тебя человека.
На самом деле, запала Дика хватило ровно на две недели. Четырнадцать дней он упорно гонял Эмилию, заставляя подниматься с постели несмотря на ломоту в теле и полусонное состояние. Следил за тем, как выполняет упражнения, как бегает и чем питается. Самостоятельно договорился с поваром, чтобы для «мелочи» прибавили белковой еды в порцию, и даже составил какую-то там табличку по потреблению калорий. А потом в очередное утро взял и проспал аж до семи, а на робкий стук в дверь сообщил, что у них сегодня выходной.
В то утро Эми всё-таки отправилась в тренировочный зал, но сама. Внутри появилась пустота, ведь за эти две волшебные недели она успела привыкнуть к присутствию рядом Дика. К его подбадриванию, к тому, что подгоняет и не отводит от неё взгляд. К одобряющему поглаживанию по макушке. Вообще-то так её гладили и брат, и госпожа Вазайски, но только ради прикосновений Ричарда хотелось сворачивать горы. Выходить за грани возможного. Делать всё, лишь бы снова и снова слышать это его «молодец, мелочь».
К немалому удивлению Кевина, тренировки она не забросила, и каждое утро и вправду уходила сама и только изредка в компании Дика. Но ничего плохого в том, чтобы повысить выносливость сестрёнки, он не увидел, и в целом оказался даже благодарен товарищу за ту выходку. Тем более, за прошедшие месяцы они с новеньким успели сдружиться, став едва ли не закадычными товарищами, и то, что он также присматривал за Эми, не вызывало отторжения.
Всё шло своим чередом, и это внушало хотя бы относительное, но спокойствие.
Глава 18
– Не мальчишка, а проклятие от Черни, – фырчала госпожа Бомон, размешивая ложечкой вигу. Специально к её приходу госпожа Вазайски всегда доставала самые лучшие напитки. – Одни проблемы от него.
– Считаешь, ты единственная мне на него жалуешься?
Врачемаг улыбнулась и пригубила из своей кружки. А после всё-таки стрельнула взглядом в сторону Эми, которая сейчас заканчивала настраивать аппаратуру в кабинете.
На самом деле, для этого в «Доме» существовали специальные люди, но женщина всегда просила о помощи только свою любимицу. И дело даже не в том, что та за столько лет стала ей как родная – именно Эмилия могла подкорректировать приборы так, чтобы те чутко реагировали на приказы хозяйки. У девчонки имелся явный дар, и не использовать его как минимум глупо.
Гостья уловила намёк и жаловаться перестала. Впрочем, Эми и без того понимала, о ком сейчас идёт речь.
Госпожа Бомон пришла в «Дом» года три назад и числилась преподавателем по этике для девушек. Что это были за занятия Эмилия не интересовалась, а специально ей никто не объяснял – незачем. Маленькая ещё. Но примерно понимала, что на своих уроках Бомон рассказывала, как тем вести себя с мужчинами.
С момента прихода Дика прошло уже полгода, и почти каждый день Эми так или иначе слышит в его адрес фразы «бедовый», «от рук отбился» и «не пропускает ни одной юбки». Приходилось признавать, что упрёки были вполне заслужены. Ричард действительно часто нарушал дисциплину, мог пререкаться с преподавателями, устраивать стычки со сверстниками и то и дело заводил разговоры с девушками. Но помимо этого она знала, что Дик – добрый и честный. А ещё, заботливый. В нём было что-то от рыцаря из сказок, которые Кевин рассказывал ей ещё в детстве. Правда тогда Эмилия считала рыцарем именно брата, но сейчас готова была разделить эти лавры на них двоих. К тому же, именно глядя на Дика ей хотелось прикоснуться к его волосам, что доставали до плеч. И ведь многие девушки так и делали: гладили их, пропускали сквозь пальцы. Смотрели на просвет. Вряд ли бы друг одёрнул её, сделай Эми то же самое, но она всё равно стеснялась. И её ушки продолжали краснеть, когда Дик сам гладил её по макушке и называл «мелочью».
Подправив ещё один проводок, Эмилия бросила взгляд на госпожу Бомон. Несколько раз она порывалась спросить, не пора ли и ей посещать её уроки, но почему-то останавливала себя. Может скорее по привычке, ведь до сих пор девчушку считали маленькой? Но некоторые из жительниц «Дома» уже в четырнадцать начинали занятия, а Эми исполнится тринадцать довольно скоро. Спросить или не спросить? Или лучше подождать ещё?
– Ну ладно, девочки, – женщина, словно подслушав мысли Эми и решив по-своему, поднялась с той лёгкостью, которой не ожидаешь от настолько кругленького человека. – С вами хорошо, но мне пора.
– Заглядывай и завтра, – приветливо ответила ей врачемаг и проводила до дверей. А после обернулась к воспитаннице, что подозрительно долго возится с обычной капсулой для обработки анализов крови. – Детка, ты что-то хотела спросить?
Эмилия разом покраснела – такого резкого перехода она не ожидала. С другой стороны, если и советоваться с кем-то, то именно с госпожой Вазайски. И не откладывая в долгий ящик.
– Как вы считаете, а мне, – Эми запнулась. – Мне не пора тоже посещать уроки госпожи Бомон?
Брови Виты поползли вверх, но уже через секунду нахмурились.
– Надо же… – протянула она, возвращаясь на своё место. – Я так привыкла видеть тебя малышкой, что даже не заметила, как ты подросла. И, разумеется, с тобой никто и никогда не проводил стандартную лекцию.
В «детском» крыле Эмилия всюду ходила хвостиком за братом, и часть информации пропускала мимо ушей. Или и вовсе не попадала на соответствующие уроки. Сюда же попала в семь лет, и для такой малявки сделали ряд упразднений. В том числе опустили лекцию, которая является обязательной для всех девочек, попавших в «Дом» в любом возрасте. Особенно тем, у кого не было матери или старшей наставницы.
– Эми, как много ты знаешь о взаимоотношениях мужчины и женщины? – Вазайски кивнула на стул, который ранее занимала подруга. Разговор предстоял долгий и не самый простой. – Ты ведь не могла пропустить абсолютно всё, к тому же Кевин что-то да должен был тебе рассказывать.
Если, разумеется, так же не отмахнулся, посчитав сестру вечным ребёнком.
– Ну, – протянула Эми, усевшись и потерев ставшие влажными ладошки о колени. – Когда приходит время, мужчина и женщина начинают встречаться. Они проводят вместе много времени, и у них даже могут появиться дети. Нам рассказывали о процессе эмбриологии на уроках. И про капсулы, генетику и естественную беременность, тоже.
– Но в «Доме» беременностей не случается, – отметила госпожа Вазайски. – Знаешь, почему?
– Потому что дети – высшее благословение? – глаза Эми распахиваются, и Вита едва удерживает себя, чтобы не прикусить губу. Сколько наивности в этом взгляде! Святая Чернь, как бы она вообще выжила на улицах катакомб? – И даже в Верхнем слое далеко не все могут себе это позволить?
– Тут всё несколько сложнее, милая, – женщина качает головой, а после разливает остатки виги по кружкам. – Дети – действительно благословение. Но оно исходит от самой природы. Слышала поговорку, что просто так плодятся только крысы да отщепенцы? – дождавшись кивка, Вита продолжила: – На самом деле, она – ключ к разгадке некоторых тайн.
Глава 19
В одном на счёт Эмилии что Вита Вазайски, что Кевин были спокойны – девочку несмотря на наивность почти не поджидали опасности пока она находится в стенах «Дома». И причина была довольна проста – статус женщин. Ценилась не просто маленькая девочка с уникальными способностями техника, нет. Важна была каждая женская судьба в этих стенах. Желания каждой учитывались.
Если для мира Нижнего слоя в Домах терпимости уже в четырнадцать лет девушка считалась достаточно зрелой для работы, то в «Доме» царили иные правила. Разумеется, когда парни и девушки находятся на одной территории, то избежать свободной любви никак не получается. Но уговоры или, сохрани Чернь, принуждения были под строгим запретом вплоть до изгнания. Идеальным же возрастом вступления в так называемую взрослую жизнь для девушек считалось восемнадцать лет. Нет, никто не станет смотреть на тебя косо, если она начнётся раньше, но всё же слабый пол здесь берегли. В идеале считалось, что им и вовсе не стоит опускаться до плотских желаний. Некоторая часть девушек действительно оставались девственницами и это был их выбор. Который, к слову, тоже уважали.
– Репродуктивные способности заложены в нас от природы, – начала госпожа Вазайски, позволив Эми допить из своей кружки аж до середины. И даже пододвинула блюдечко со сладкими корешками. – Но чем чаще человек вмешивался в процесс, тем всё сильнее усложнялось. В конце концов, способность самостоятельно зачинать и рожать детей и вовсе утратилась что в Верхнем слое, где слишком сильно намудрили с генной инженерией, что в Среднем, где такую способность попросту не закладывают при помещении эмбриона в капсулы.
– Но я слышала, что врачемаги умеют делать так, что женщина из Верхнего слоя сможет родить малыша. Сама, без капсул.
– Хороший врачемаг может всё, что угодно, – фыркает Вита, и тоже кладёт за щёку один корешок. – Но даже в этом случае беременность не наступает сама по себе. Её планируют, и всё, что может специалист – поддерживать ресурсы тела будущей матери, не позволяя ей отторгнуть инородное существо. Однако, когда дело касается отщепенцев, то разговор проходит в совершенно ином ключе.
Потому что никому нет дела до крыс катакомб. Родились, сдохли – разница не велика. Контроль за численностью жителей Нижнего слоя сводится к поддержанию низкого уровня экологии, санитарии и процветания безработицы. Иногда к этому арсеналу добавляются санкционированные сверху обвалы, которые большинство считают их просто несчастными случаями. Именно в одном из таких и погибли родители Кевина и Эми.
– У жителей Нижнего способность размножаться не утеряна. Практически любой мужчина здесь может оплодотворить женщину, а та – родить, если случатся подходящие условия.
– Но… – бровки у Эми нахмурились. – В «Доме» нет малышей. Или они… куда-то деваются?
Вазайски слабо улыбнулась – девочка не разучилась думать. И задаёт правильные вопросы.
– Нет, никто из женщин «Дома» не сможет забеременеть, но этому есть довольно простая причина – мы принимаем соответствующие гормоны.
Теперь глаза Эми и вовсе распахнулись. Всё-таки стоило проводить эту лекцию пораньше…
– Каждый день вместе с едой все жители «Дома» начиная от учеников и заканчивая обслуживающим персоналом получают определённую дозу лекарства, не позволяющего нашим репродуктивным способностям проснуться. А с начала появления цикла каждой девушке раз в месяц ещё и ставят соответствующие инъекции одновременно с ежемесячным забором крови для анализов.
– Но… почему?
Почему? Вита и сама не раз задавалась этим вопросом. И, к сожалению, находила на него ответ.
– Потому что здесь детям не место. И любви – тоже.
Понятие семьи в Нижнем вообще было своеобразное. Ни о каких ячейках общества речи и не шло, и дети если даже появлялись, то чаще всего проживали с матерью несколько лет, а после отправлялись беспризорничать. Если доживали до такого возраста, разумеется. Единицы оставались в паре на годы, а то и десятилетия, и родители Кевина и Эми были как раз такими. Однако девочка не помнила их, и плохо понимала модель подобных отношений. Для неё нормальным было, что каждый живёт сам по себе и для себя, и уже то, что они с братом есть друг у друга, выбивается из общей картины. Но у неё есть Кен. Есть учителя, есть госпожа Вазайски. Есть Дик. Возможно это тоже можно считать семьёй?
– Но, возвращаясь к вопросу нужны ли тебе уроки госпожи Бомон… Эми, ты помнишь классификацию опытных сотрудников «Дома»?
– Конечно, – девочка тут же кивает и повторяет без запинки. – Любой сотрудник, будь он оперативником или работником штаба, имеет соответствующую классификацию. Для мужчин это «белый кавалер», «жёлтый кавалер» и «чёрный кавалер», а для женщин, соответственно «белые», «жёлтые», «красные» и «чёрные дамы».
– О должностных обязанностях их ты, как я понимаю, тоже в курсе, поэтому опустим подробности. Но суть в том, что только красным дамам нужны уроки госпожи Бомон. А о том, что ты станешь одной из них, речи никогда и не шло. И так называемые уроки этики взаимоотношений между мужчиной и женщиной тебе ни к чему.
