Текст книги ""Дом" под землей (СИ)"
Автор книги: Ясма Грин
Соавторы: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6
Кевин получил порядковый номер тысяча семьсот двадцать четыре. За Эми был закреплён следующий, и на её футболке, всё такой же широкой, красовались цифры «один», «семь», «два» и «пять». Как и любой житель Нижнего слоя, дети здесь не имели фамилий. И хотя именами пользовались и они, и преподавательский состав так обращались к ним, но вот такие номера помогали систематизировать подопечных.
За три месяца жизни в стенах «Дома», мальчик успел сделать кое-какие выводы. Во-первых, в «Доме» каждый сам за себя. Ни о какой взаимной поддержке и взаимовыручке речи и быть не может, потому что все друг для друга соперники. Проживало в их крыле примерно сотня детей, однако порядковый номер наводил на определённые мысли. К примеру, что все они так или иначе расходный материал, ведь число на его футболке давно перевалило за тысячу. Получается, остальные куда-то да деваются, раз уж самой организации не так и много лет.
Во-вторых, единственный способ выжить здесь – быть в лидерах. Если кто-то показывает посредственные результаты в учебе или спорте, то довольно быстро пропадает с горизонтов. Кевину повезло, что всё это давалось ему легко и будто само собой, потому что «Дом» – это место, где была еда и место, чтобы поспать. Притом не только для него, но и для Эмилии. А чем больше времени проводил за учёбой, тем меньше вспоминал о прошлом.
В каком-то смысле Эми повезло больше – она почти не помнили родителей. Для неё теперь мир состоял только из Кевина и «Дома», и даже те несколько дней, когда они беспризорничали с братом, совершенно не отложились в памяти малышки.
Единственное, что рассказывал ей Кен о прошлом – родители их очень любили. Баловали, холили и лелеяли, насколько это вообще было возможно в Нижнем слое. И когда стена начала обваливаться, вытолкнули, пожертвовав собой.
Что было дальше, Кевин вспоминать не любил. Да и зачем это трёхлетней малышке? Но сестра была тем человеком, за которого он держался, не отпуская девочку от себя. Возможно потому, что чувствовал грозящую ей опасность.
Намётанный глаз господина Смита увидел в мальчике потенциал, какого не встречал уже очень давно. Тот был настоящим самородком, заполучить который было вопросом чести. Притом заполучить раньше остальных, и даже удивительно, что мальчишка дожил на свободе аж до десяти лет. Прятали его родители, что ли?
Изначально Кевину пообещали едва ли не золотые горы: кров, еду, возможность получить потом, когда вырастет, работу. Даже звезду бы с Верхнего слоя посулили, но мальчика волновало только одно – чтобы его младшая сестрёнка оставалась рядом. И именно это стало настоящей проблемой Смита, а заодно и головной болью.
Вербовщики никогда не трогали тех, кому ещё не исполнилось хотя бы восемь лет. Господин Джон Смит для своего «Дома» подбирал талантливых детей от десяти лет, считая этот возраст самым оптимальным в плане зрелости мозга и развития способностей. Но маленькой Эмилии было всего-то три года, и забирать такую кроху в планы мужчины не входило. Кевина упорно уговаривали, что о малышке позаботятся в хорошем приюте. После обещали, что поселят прямо в семью к хорошим людям. Но мальчик несмотря на юный возраст прекрасно знал цену таким обещаниям: в конце концов, недавно он стал главным в их семье. И расставаться с сестрой не пожелал ни в коем случае.
Кажется, это был первый и последний раз, когда господин Смит оказался вынужден пойти на уступки оборванцу с улицы. Эмилия не просто прибыла в «Дом» вместе с братом, но там и осталась. Мальчишка коршуном стоял над сестрой, таская с собой и на занятия, и в столовую, и в общую душевую. Они спали на одной кровати, притом даже дразнилки от других ребят не играли для Кевина никакой роли. Несколько чётких ударов в нос любителям позубоскалить, и разговоры утихли, а после все и вовсе привыкли к тому, что девочка всё время рядом.
Кевин боялся, что Эмилию заберут, и правильно делал. Практически месяц Смит не отпускал идею избавиться от маленькой нахлебницы, пытаясь то подкараулить её, то сманить. Не самостоятельно, разумеется, однако всё это делалось с его подачи. Но постепенно к Эми все привыкли. Тихая спокойная девочка не доставляла никаких хлопот, и, кряхтя и поминая недобрым словом свою сентиментальность, мужчина смирился с тем, что за его самородком тенью ходит маленький хвостик.
Кевин показывал исключительные способности не только в спорте и учёбе. Техника его слушалась, математические задачки парень решал на раз-два, да и внутреннее видение чёрных лент постепенно доходило до его сознания. К тому же мальчик освоил нож буквально за две недели, и учителя не раз отмечали, что ещё немного, и вместо лука ему можно будет давать и настоящее оружие.
Директор «Дома» потирал руки в предвкушении, как лет так через десять из Кевина получится прекрасный агент. Даже присутствие маленькой нахлебницы воспринималось легче на фоне предстоящей выгоды, к тому же Смит крепко подозревал, что мальчик так старается как раз ради сестры. Чтобы её даже не вздумали выгонять, цепляясь уже за его заслуги. Малышка, как и предсказала Вита Вазайски, стала настоящим рычагом давления, и директора это полностью устраивало.
День шёл за днём. Воспитанники младшего крыла «Дома» – дети возраста от десяти до четырнадцати лет – исправно посещали занятия одно за другим. Математика, риторика, основы физической подготовки. Те, кто успел проявить свои паранормальные способности, посещали и индивидуальные занятия. Ну или групповые, если уникальных детей набиралось несколько человек. Кевин, к примеру, посещал занятия по фокусировки лент энергии в технике вместе с ещё тремя мальчишками и аж шестью девочками. Учитель Кент, строгий и вечно сердитый мужчина в возрасте, который их и встретил в самый первый день, был весьма строг и то и дело прикрикивал на учеников, стараясь направлять их энергию правильно. Хотя стоило узнать его получше, и дети понимали, что за строгой маской скрывается достаточно добрая по меркам Нижнего слоя душа, просто мужчина слишком любит порядок.
– Одна неправильная лента, – не уставал повторять он, – одна ошибка в сплетении схемы, и вы сожжёте всё устройство. Концентрация и знания – вот что вам необходимо! Концентрация. И знания.
На его уроках всегда стояла полнейшая тишина. Тихонечко сидела и маленькая Эмилия, подставив свой стульчик к столу брата. Занятия могли идти и час, и два, и иногда девочка попросту засыпала на том же стульчике, сморённая усталостью. Но чаще всё-таки просто сидела, сложив ладошки на коленях, или перебирала что-то в своих крохотных пальчиках.
Порою, сжалившись, господин Кент выдавал Эми клочки бумаги и угольки, и тогда девочка рисовала. Вычленить из тех рисунков полноценные сюжеты не получалось даже Кевину, но господин Кент их никогда не выбрасывал, бережно складывая в коробку. Притом даже не мог понять, зачем это делает. А иногда Эмилии перепадали старые микросхемы из коробки с мусором, и тогда она усаживалась на пол, а стул превращался в место для игры, где за десять или двадцать минут из мусора создавались целые металлические города. Малышка трогала эти осколки, складывала, что-то передвигала. А потом в один из дней собрала идеально работающую микросхему.
Глава 7
Впервые в своей жизни господин Кент позволил себе вот так раскрыть дверь в кабинет директора: громко и без стука.
– Это уму непостижимо! – восклицал он, наворачивая круги перед столом Смита. – Девчонка не умеет писать и читать. Да что там, она даже почти не разговаривает! Но при этом собрала работающую схему из обломков, которые не подлежали ремонту. Там половина и вовсе была выжжена до дыр!
Господин Смит осторожно прокрутил в руках непонятную загогулину, которую учитель принёс и почти швырнул ему на стол. Сам он в технике разбирался плохо, но тёмные ленты шли от этой самоделки ровные, гладкие. Такие обычно получаются только у опытных мастеров.
– Не стоит паниковать, господин Кент, – проговорил он, откладывая прибор. – Будем считать, что маленькая нахлебница просто начала приносить дивиденды.
И мысленно похвалил себя, что всё же не выбросил малявку из «Дома». Договориться что ли, чтобы на неё готовили отдельную порцию?
– Но как мне её учить? – не успокаивался техник. – Такой талант просто необходимо развивать, но я даже понятия не имею, каким образом. Слишком маленькая…
– Зато талантливая.
– Вы ведь знаете, господин Смит, что я не раз и не два подавал прошения перевести меня исключительно на «взрослое» крыло, – парировал Кент. – Ну не могу я работать с детьми! Не моё это.
– У вас прекрасно получается, – Джон мягко прервал зарождавшуюся истерику. Несмотря на относительно не старых возраст, Кент стал проявлять к ним склонность, и директор «Дома» даже поставил мысленную заметку поговорить на эту тему с госпожой Вазайски. Пара бесед, а может даже и несколько целебных отваров, обязательно решат эту проблему. – А с девочкой просто придерживайтесь той же тактики, что была и раньше.
С того момента Эмилия всё также посещала уроки вместе с братом, но теперь её усаживали не на стульчик сбоку, а за тот же стол. Велено было давать малышке либо лист и угольки, либо что-то из бросовых материалов, которые уже не годны для остальных учеников, и просто наблюдать за результатом.
Перед учителями не ставили задачу научить малышку хоть чему-то, но негласно весь преподавательский состав «Дома» был в курсе, что на неё возлагают практически такие же надежды, как и на Кевина. И маленький уникум, ещё неграмотный, зато мастерски обращающийся с потоками энергии, постепенно начала показывать результаты.
Тот же учитель Кент теперь выделил для девочки целый закуток в лаборатории, где малютка Эми создавала игрушечные домики. Несколько раз мужчина порывался одёрнуть её: показать, как правильно прилаживать схемы друг к дружке, или что ленты в мысленном взоре должны накладываться одна на другую строго крест-накрест для уменьшения потерь. Но каждый раз себя сдерживал и правильно делал. Эмилия училась методом проб и ошибок, а её домик рос от занятия к занятию, в конце концов перерастая в мощный источник энергии, который было велено отнести в столовую и подключить к печи.
Об успехах малышки не оглашалось широкому кругу лиц, и потому другие дети были уверены, что противная малявка получает в столовой конфеты исключительно благодаря покладистому характеру и невинным глазкам, которыми она всегда смотрела на взрослых. А повар так и вовсе дважды выходил погладить её по голове в силу какой-то странной для отщепенцев сентиментальности.
Пожалуй единственное, что не менялось – отношение к Эмилии брата. Он так же, как и раньше, продолжал коршуном стоять над девочкой и всюду брал с собой. Казалось, ему попросту не интересно с компанией сверстников, а любой ватаге или играм предпочёл бы просто посидеть в библиотеке, и чтобы Эми обязательно находилась рядом. Сперва кто-то ещё пытался подружиться с талантливым новеньким, но быстро оставили эту затею. Уже через три месяца ни ребят, ни преподавателей не удивляло, что у подопечного номер тысяча семьсот двадцать четыре есть маленький длинноволосый хвостик, для которой велики стандартные штаны. Впрочем, спустя некоторое время госпожа Вазайски вызвала брата и сестру к себе и передала малютке Эми новую форму. сшитую специально под неё.
– Всё равно вечерами нечего делать, когда присматриваю за пациентами, – пожала она плечами на невысказанный вопрос мальчика. – На год ей этого хватит, а если всё-таки начнёт питаться нормально, то хотя бы на полгода. Потом ещё что-нибудь придумаем.
– Огромное вам спасибо, госпожа Вазайски, – Кевин слегка поклонился, искренне благодаря врачемага. – Вы нас уже не первый раз выручаете.
– Спасибо, – эхом поблагодарила маленькая Эми. И, проведя пальчиками по штанинам, добавила еле слышно: – Тепло…
Вита незаметно прикусила щёку изнутри, смотря на этот жест. Чистенькая, умытая и хотя бы относительно по меркам Нижнего слоя сытая девочка казалась ей самым очаровательным созданием, что вообще есть в стенах «Дома». Где-нибудь в Верхнем такую обязательно бы баловали, наряжали в платьица, а из длиннющих волос сооружали красивейшие причёски. Вазайски и сама не отказалась бы заплести малышке хотя бы простую косичку, но почему-то совершенно по-детски стеснялась её брата. Хотя, казалось бы, кто из них двоих здесь взрослый!
– Давай-ка, Кевин, я научу тебя заплетать ей волосы, – всё-таки не сдержалась женщина. – Ты всегда просто перевязываешь их тряпицей, но они того и гляди запутаются, и тогда придётся только выстригать.
– Ой, стричь не надо! – мальчишка так забавно испугался перспективы оболванивания своей сестрёнки, что Вите пришлось прикусывать щёку ещё раз. Но сейчас чтобы не рассмеяться. – Мама всегда что-то плела Эми, но я никогда не присматривался. А сам не понимаю, куда и что совать.
«Мужчины в любом возрасте мужчины», – хмыкнула про себя врачемаг, и забрала из ящика стола деревянный гребешок – старинный подарок от не менее старинного друга. В катакомбах такого днём с огнём не сыщешь, но в Верхнем можно найти любую диковинку.
– Давай, садись на стульчик, – указала она Эми. – А ты становись за моё плечо, будешь учиться. Заодно разовьёшь себе зрительную память и мелкую моторику.
На это Кевин только очень серьёзно кивнул, действительно пристраиваясь позади женщины. Его присутствие совершенно не мешало Вите, не создавало дискомфорта, и уже через пару минут она и вовсе позабыла о том, что позади ей разве что в ухо не сопит чуть долговязый мальчишка. Всё внимание врачемага было привлечено к волосам маленькой Эмилии, которая так терпеливо сидела на стульчике и даже не пикнула, пока Вазайски прядь за прядью распутывала её локоны.
Если отбросить условности, то можно даже помечтать, что вот так вот заплетаешь косу уже своей дочери. Взять и забыть, что размножаться и любить – привилегия простых крыс, но если у тебя появляется работа, или, того хуже, власть, то прекращаешь принадлежать самому себе. Любой твой шаг становится регламентированным, любой вздох теперь под контролем Директората. А уж эмоции и вовсе становятся непозволительной роскошью.
– Ну всё, готово, – проговорила Вита, выныривая из тяжёлых мыслей. – Ну как, нравится?
– Ого, да ты у меня настоящая красавица! – тут же похвалил сестрёнку Кевин, но женщина опять смотрела не на него.
Эми аккуратно слезла со стульчика и подошла к шкафу с зеркальной поверхностью. А после пальчиками прошлась по длинной перекинутой через плечо косе.
– Красавица… – и снова слова, сказанные эхом. Порой они пугали Виту, но она каждый раз одёргивала себя и напоминала, что девочка ещё слишком мала.
– А хочешь, мы отрежем тебе чёлку?
Чёлка была у самой Вазайски, и очень может быть, подошла бы и Эмилии. Но дело сейчас было не в причёске. Ей просто необходимо было здесь и сейчас понять, не страдает ли малышка эхолалией, которая сама уже является предвестником других, куда как более тяжёлых болезней.
Но глазки девочки вдруг вспыхивают, и вместо ожидаемого «чёлка» она немного робко улыбается и произносит:
– Хочу. Я буду такая же красивая, как госпожа Вазайски?
– И даже лучше, детка.
Ножницы в кабинете у врачемага обнаруживаются моментально, и меньше чем через минуту Эми и вправду красуется с почти что ровно отстриженными на лбу волосами. Касается локонов пальчиками, вертится перед шкафом и этим вызывает открытую улыбку брата.
Вита Вазайски выпроваживает малышню ещё минут через десять, тайком вручая Кевину пару конфет. Скорее всего, обе и будут скормлены Эми, но женщина ничего не имела против. А ей самой не помешает просто посидеть и элементарно перевести дух.
Девочка, обладающая техническими талантами – желанный гость в стенах «Дома». Но вот душевный недуг был бы в состоянии перечеркнуть любые способности, и так или иначе, её бы отсюда вышвырнули. Но Вита была искренне рада, что всё в порядке. Ей не придётся метаться в душевных терзаниях и вставать перед выбором, скрыть болезнь Эми, наведя на себя гнев начальства, зато позволив малышке пожить в комфортных условиях ещё немного, или открыть правду сразу. Эми – обычная, просто очень стеснительная девочка, которая может вырасти в здорового человека.
Всё хорошо.
Её душа спокойна.
Глава 8
– И последнее, но, пожалуй, самое важное, – голос господина Коннора, тренера «Дома», словно гром разносился по спортивному залу. – Победитель получит право поучаствовать в операции и приобретёт бесценный опыт, таким образом становясь оперативником уже сейчас. А лично от нас с нашим уважаемым директором господином Смитом мы добавили дополнительный паёк на ближайшие пару месяцев. Расширенного типа!
После упоминания о дополнительной еде воспитанники восторженно взвыли, притом куда как натуральнее, чем пока рассказывали о премиях и почёте. Но Джон только хмыкнул в кулак. Дети! Они честнее, чем взрослые, и сразу показывают, чего хотят.
Сам директор сидел сейчас на самой верхней лавке, рядом с местом комментатора. Господин Коннор также должен будет присоединиться к руководству, но несколько позже. Впрочем, особо в его комментариях Смит и не нуждался, ведь так или иначе знал каждого, кто проживал в «Доме»: потенциал, способности, примерный срок, который ребёнок вообще пробудет в стенах интерната.
Такие как сейчас соревнования, проводимые четыре раза в год, в первую очередь помогали отсеять неуспевающих. Конкретно это должно убрать физически слабых и неполноценных детей, обеспечение которых скоро станет для организации затратно. В конце концов, «Дом» никогда и не был благотворительной конторой, а новых воспитанников легко набрать, просто пройдясь по улицам рядом с местами обитания беспризорников.
Взгляд буквально на мгновение дольше положенного задержался на скамейке первого ряда. Саму малявку было плохо видно за спинами более рослой ребятни, но Смит прекрасно знал, что младшая сестра Кевина станет сидеть именно там. Уникальная девчонка, которая буквально из мусора во время игры создаёт настоящие технические шедевры. Маленькая нахлебница, которая успела отработать и своё содержание, и пропитание брата уже по несколько раз. А ведь скажи Джону кто-нибудь год назад, когда он впервые увидел замарашку, сидящую на металлической бочке, что будет рад её здесь местонахождению, рассмеялся как никогда в своей жизни! Нет, в тот момент единственным, кого он видел, был Кевин. Мальчишка с выдающимися способностями, который далеко пойдёт. Впрочем, вполне возможно, что потенциал Эмилии тогда ещё не полностью раскрылся. Да и сейчас девчонка не то, чтобы блистает. Во всяком случае, ни одно из своих творений повторить она пока что не смогла.
Погружённый в эти мысли, Смит начисто пропустил, когда ребята начали первое соревнование – забег. После обычной стометровки они брались за штанги, потом шли прыжки, скакалка на выносливость, а под финал и после краткой паузы – ещё один забег, только уже на пять километров. Сегодня ребят ожидала проверка исключительно физических способностей, оставив за бортом меткость и умение управляться с оружием, а всё потому, что предстоящая для победителя работёнка не требовала ни присутствия ножа, ни мастерства обращения с пистолетом.
– Ну как вам, господин Смит? – поинтересовался Коннор, подсаживаясь рядом.
Мужчина был довольно крепкий, и руки его перевязывали ленты мышц. Сила и выносливость Коннора были на высоте, а самое главное – тренер умел раскрывать таланты. Мягко и плавно, а некоторых и при помощи подзатыльника, он направлял в необходимое русло. Так или иначе, но полностью отстающих по физическим параметрам в «Доме» просто не было.
– Надо смотреть, – пожал плечами директор. – А ты сам что скажешь? Назови мне хотя бы пятёрку лидеров.
Преподаватель принялся перечислять, действительно из шести с половиной десятков ребятишек назвав пять имён тех, кого особо выделял. На трёх из них делал ставку и сам Смит, и с удовлетворением отметил, что их с учителем мнения совпали.
Состязания проходили одно за другим, и уже на «прыжках» лицо Коннора приобрело задумчивое выражение. А стоило ребятам перейти к скакалкам, как он и вовсе выругался себе под нос.
– Что, господин Коннор? – едва заметно усмехнулся Смит. – Тоже заметили кое-что интересное?
– Мелкий засранец…
Он даже не сомневался, что этот мальчишка, Кевин, далеко пойдёт. Сильный, ловкий, умелый. Но самое главное – осторожный. Джон очень внимательно следил за своим негласным любимчиком, и уже на первом состязании успел заметить, как тот мухлюет. В самый последний момент делает ошибку, и по итогам занимает второе или третье место. Ведь он уже давно усвоил правила игры: нельзя показывать плохие или посредственные результаты. Но и становиться победителем сейчас, когда ставка в игре не ясна, он явно не хочет.
Действительно, засранец. Мелкий и прозорливый засранец, которого не проймёшь даже дополнительной порцией вкусной еды, которой он бы смог поделиться с сестрёнкой. Может всё дело в том, что Вита в край разбаловала подачками этих оболтусов?
Ещё примерно полчаса ушло на то, чтобы завершить пятикилометровый забег и отправить членов жюри посовещаться. Правда в особо долгих совещаниях не было необходимости, ведь победитель предопределён с самого начала.
– Поздравляем тебя, Освальд! – прогрохотал учитель Коннор, обмениваясь постукиванием ладонями с вихрастым мальчишкой. – Твоя победа была достойной и триумфальной. А про детали предстоящего дела с тобою завтра поговорит сам господин Смит, – разворот в сторону директора, который как раз поднялся на ноги и улыбался детям почти что добродушной улыбкой. – Но всё это, разумеется, после торжественного ужина победителя!
Малышня заулюлюкала, выкрикивая поздравления с таким восторгом, словно угощать тут обещали всех. Вполне возможно они надеялись, что получивший поздравления Освальд обязательно поделится хотя бы небольшими порциями, но особо на победителя рассчитывать не приходилось. Тот важно выпятил грудь и с превосходством бросил взгляд на своего извечного соперника, который прямо сейчас устроился на лавке рядом с мелкой сестрой. Кевин ответил ему едва заметной улыбкой, и радость превосходства на чуть-чуть, но скисла. В конце концов, Освальд и сам заметил, что по крайней мере в двух состязаниях этот зазнайка попросту ему поддался.
Смит также заметил эту игру в гляделки, и она даже слегка развеселила директора. Он отошёл от своего места и сразу же направился к Коннору, пока тот не наворотил делов.
– Насчёт Кевина, – проговорил он, беря подчинённого за локоть.
– Я обязательно как следует поговорю с этим мальчишкой! – брови мужчины сошлись на переносице. – Может быть даже выбью из него всю эту дурь.
– Ни в коем случае! – а вот на это Джон покачал головой. – Пусть и дальше считает, что смог обвести нас всех вокруг пальца. Оставьте мальчонку в покое, и пусть всё идёт своим чередом. А этот Освальд… Завтра доставьте его в мой кабинет часиков так в десять.
– Так точно, господин.
Коннор вытянулся в струнку, показывая собственное военное прошлое, и развернулся в сторону. Смит же проводил его лёгкой, едва заметной улыбкой.
Он очень любил бывших вояк. Чёткие, исполнительные, и совершенно не обременены интеллектом сверх необходимой меры. То, что и нужно для идеального подчинённого. Но в качестве своей правой руки он предпочёл бы видеть того, кто умеет ещё и думать. А также делать выводы.
Взгляд мужчины снова притянулся к скамейкам первого ряда. Эми что-то рассказывала брату, а тот лишь улыбался мягкой улыбкой и поглаживал её по волосам. Интересная и сложная косичка у девчонки, кстати… Неужели опять Вита постаралась?
