Текст книги "Восхождение Морна. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Чичерин

Соавторы: Сергей Орлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Хотя нельзя отметать и того варианта, что это не Коль поумнел, а просто инстинкт самосохранения наконец-то пересилил желание залезть рыжей красавице под юбку.

Ладно, хватит подслушивать. Время тикало, а мне ещё нужно было как-то убедить Злату пойти со мной добровольно, и чем дольше я стоял в коридоре, тем меньше у меня оставалось минут на всё остальное.

Я толкнул дверь и вошёл без стука.

Коль стоял посреди комнаты, нависая над Златой, которая сидела на кровати, подтянув колени к груди. При звуке двери он развернулся всем корпусом, и на его лице начало формироваться выражение, которое обычно предшествовало фразе «а ну свали отсюда», но добралось оно только до буквы «а».

Потому что он увидел, кто вошёл.

Тело среагировало раньше головы. Левое плечо непроизвольно дёрнулось назад, корпус чуть качнулся, вес сместился на заднюю ногу. Мышечная память услужливо подсказала ему, чем закончилась их последняя встреча с моими кулаками: песком на зубах, звоном в ушах и абсолютной невозможностью подняться на ноги, пока пять тысяч зрителей хохотали на трибунах.

Дар рисовал над его головой знакомую мешанину: ярость, само собой, она у Коля была как фоновое излучение, всегда на двадцати-тридцати процентах, даже когда он спал. Страх, не передо мной конкретно, а перед ситуацией, в которой он чувствовал себя бессильным и не знал, как это исправить.

– Дмитрий, – сказал я спокойно. – Выйди.

Всего два слова, без угрозы и без нажима, но после произошедшего на арене между нами установилась та простая иерархия, которую Коль понимал лучше всего.

– Простите… господин Морн, – выдавил он сквозь стиснутые зубы, протиснулся мимо меня в дверном проёме, задев плечом косяк, и зашагал по коридору, не оглядываясь. Я проводил его взглядом, пока бритый затылок не скрылся за поворотом.

Этот парень был сложнее, чем казался. Тупой бычара, привыкший решать всё кулаками, не стоял бы у чужой двери в шесть утра, споря с девушкой, которая полгода вертела им как хотела, и не ушёл бы, выслушав всё и не поддавшись ни на одну из её уловок. Где-то под слоями бравады и необработанной агрессии сидел человек, способный на что-то большее. Но сейчас мне было не до раскопок чужого потенциала.

Я закрыл дверь и повернулся к Злате.

Она стояла посреди комнаты в тонкой ночной рубашке, которая при утреннем свете из окна не скрывала практически ничего. Медные волосы распущены, падали на плечи, а под полупрозрачной тканью угадывались высокая грудь, узкая талия и плавный изгиб бёдер, от которого рубашка натягивалась так, что глаз невольно скользил вниз, к длинным голым ногам.

Фигура у рыжей была роскошная, этого не отнять, и она об этом прекрасно знала, потому что встала именно так, чтобы свет из окна очерчивал силуэт. Да ещё и взгляд из-под ресниц направила с тем расчётливым полуприщуром, в котором читалось одновременно «я беззащитна» и «я вся твоя», хотя на практике ни то, ни другое не было правдой.

Учитывая, что совсем недавно в этой комнате стоял Коль, рубашка вполне могла быть частью представления, подготовленного задолго до моего появления. Не сработало на одном, попробуем на другом.

– Артём, – начала она, и голос сделался мягким, бархатистым и с лёгкой хрипотцой. – Я так рада, что ты пришёл… Знаешь, я всю ночь не спала, думала о тебе… О том, что ты единственный, кто не отвернулся вчера. Среди всех этих людей, только ты…

Она сделала шаг ко мне, и рубашка скользнула по плечу, обнажая ключицу и полоску бледной кожи, по которой разливался утренний свет. Я почти восхитился мастерством, с которым она превращала собственное тело в оружие.

Вот только дар показывал совсем другую историю. Внешне перед мной стояла уверенная хищница, разыгрывающая томную доступность, а внутри: страх – восемьдесят процентов, и цифра эта пульсировала на грани паники, отчаяние – двенадцать, надежда – жалкие три, а остальное было голым автопилотом, который включался сам, потому что ничего другого в арсенале просто не было.

Злата не соблазняла меня. Она хваталась за единственное, что умела делать, потому что всё остальное уже не работало. Коль ушёл, подружки попрятались, а метка смерти никуда не делась, и единственное, что ей оставалось, это встать в свет из окна, скинуть рубашку с плеча и надеяться, что хоть на кого-то это ещё подействует.

Я огляделся. На спинке стула у стены висел тёплый халат с потёртыми рукавами и пуговицей, пришитой нитками другого цвета. Я снял его и бросил Злате.

– Оденься.

Халат попал ей в руки, и Злата замерла, не зная, что с ним делать. Рубашка съехала на одно плечо, рот приоткрылся, а в глазах мелькнула растерянность, которую я видел на её лице, пожалуй, впервые. За одно утро два мужчины подряд не повелись на то, что работало безотказно всю её жизнь, и это явно не укладывалось у неё в голове.

Мужчины, с которыми она привыкла иметь дело, делились на три категории: те, кто ведётся и начинает пускать слюни, те, кто злится и начинает читать мораль, и те, кто отводит глаза и краснеет. Все три реакции она умела использовать. Но я просто стоял и ждал, и по моему лицу было решительно невозможно прочитать ничего, кроме терпеливого ожидания.

Злата накинула халат, запахнула полы и затянула пояс, и в этом жесте не было ни протеста, ни кокетства. Просто подчинилась, потому что мой тон не оставлял пространства для игры.

– Садись, – я кивнул на кровать.

Она села, подтянув под себя ноги и завернувшись в халат так, что наружу торчали только медная макушка и настороженные глаза. Теперь передо мной сидела просто перепуганная девчонка, которая ждала, что ей скажут дальше.

– За прошедшую ночь ситуация немного изменилась, – сказал я, прислонившись спиной к стене у двери. – Туров взял в заложники моих друзей и выставил простое условие: привести тебя в течении часа, иначе он их убьёт.

Краска схлынула с её лица за секунду, и синяк на скуле проступил ещё отчётливее.

– Ты… – она сглотнула. – Ты хочешь отдать меня ему…

– Нет. Я хочу, чтобы ты пошла со мной к нему добровольно.

– Да какая разница, как ты это называешь⁈ – голос взлетел до крика, и в нём не было ничего от вчерашней рыжей хищницы. Просто визг загнанного в угол существа. – Добровольно, принудительно, какая, к чёрту, разница, если в итоге я окажусь перед человеком, который хочет меня убить⁈

– Разница в том, – я, наоборот, не стал повышать голос, – что если ты пойдёшь со мной, я гарантирую тебе безопасность. А если откажешься, то гарантировать её будет некому.

Злата смотрела на меня, тяжело дыша, и дар рисовал над ней цифры, от которых хотелось поморщиться: страх подскочил до девяноста, рациональное мышление отключилось почти полностью, осталось только животное, первобытное «бежать-прятаться-выжить», которое колотилось внутри неё и искало любой выход.

– Нет, – выдавила она. – Нет, нет, нет. Я не пойду. Ты не можешь… ты не имеешь права…

– Тебя никто никуда не потащит силой, Ярцева. Это должно быть только твоё решение.

Она замотала головой, вцепившись в край кровати, а потом вдруг замерла, и я увидел, как в её глазах мелькнуло что-то знакомое. Злата медленно опустила руку к поясу халата и потянула за узел, глядя на меня снизу вверх тем самым взглядом, в котором отчаяние пыталось прикинуться желанием.

– Артём, я сделаю всё, что ты захочешь… Всё, что угодно, только не отдавай меня ему… Я буду…

– Ярцева, – я перебил её ровным голосом. – Если ты сейчас начнёшь раздеваться, я сам отведу тебя к Турову, причём именно в таком виде. Хватит манипуляций.

Руки замерли на поясе, а потом медленно опустились на колени.

– Придумай что-нибудь другое, – прошептала она, не поднимая глаз. – Ты же умный, ты же всегда что-нибудь придумываешь, вот и придумай… Пожалуйста…

Я помолчал, давая тишине заполнить комнату, а потом заговорил, и голос мой звучал без злости и без нажима, только с тихим разочарованием, которое бьёт больнее любого крика.

– Послушай меня внимательно, Злата. Прямо сейчас Туров держит моих друзей в заложниках. Они там из-за тебя, потому что именно ты заварила всю эту кашу. У меня есть план, и если ты сделаешь ровно то, что я скажу, все останутся живы: и они, и ты. Но мне нужно, чтобы ты пошла со мной добровольно, и мне нужно это прямо сейчас, потому что каждая минута, которую ты тратишь на слёзы и попытки меня соблазнить, это минута, которой может не хватить Сизому и Наде, чтобы выжить.

Я посмотрел ей в глаза.

– Я никогда не бросаю тех, кто мне доверился, Ярцева. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ради них я пойду хоть к Турову, хоть к чёрту, хоть в Мёртвые земли в одиночку. Да, я не из тех, кто отдаст беззащитную девчонку на расправу. Но если ты сейчас откажешься помочь людям, которые пострадали из-за тебя, то мне придётся выбирать. А когда я выбираю, Ярцева, я всегда выбираю своих. Так что решай. Либо идёшь со мной и помогаешь вытащить всех, либо остаёшься здесь, но тогда ты сама по себе.

Я замолчал и стал ждать. Секунда, две, три. Злата сидела на кровати, стиснув халат на коленях, и смотрела куда-то в пол, не поднимая глаз. Она просто сидела и молчала, и с каждой секундой этого молчания становилось всё понятнее, что ответа не будет.

– Понятно, – сказал я.

После чего развернулся и пошёл к двери. Спокойно, без оглядки через плечо, как человек, который сказал всё, что хотел сказать, и не видел смысла больше здесь оставаться.

Раз Злата отказалась, я найду другой способ вытащить Сизого и Надежду. Будет сложнее, будет опаснее, шансы просядут, но я справлюсь, потому что план, который крутился в моей голове, допускал несколько вариаций, где Злата была оптимальным решением, но никак не единственным.

Моя рука легла на дверную ручку.

– Подожди.

Голос за спиной звучал так, будто каждое слово приходилось выталкивать из горла силой. Ни кокетства, ни манипуляции, ни привычной хрипотцы. Просто тихий, угрюмый звук, выдавленный через стиснутые зубы.

– Что мне нужно делать?

…………………

Друзья, мы выпустили аудиоверсию первой книги: /audiobook/565152. Будем рады поддержке:)

Глава 16
Другая школа дипломатии

Злата шла рядом, закутанная в дорожный плащ, и выглядела совершенно непохожей на себя прежнюю. Медные волосы, обычно рассыпанные по плечам в тщательно выстроенном беспорядке, были стянуты в тугой узел на затылке, синяк на скуле из-за утреннего света казался ещё темнее, а разбитая губа припухла и потрескалась. Сейчас это была просто бледная перепуганная девчонка, которая пыталась смириться с собственной участью.

А может и не смирилась, и готовится в любой момент дать дёру. С этой рыжеволосой никогда нельзя было знать наверняка.

Я отогнал эту мысль и вернулся к тому, что занимало меня больше всего: к плану, который ещё недавно был всего лишь наброском, но сейчас наконец обрастал деталями.

И строились они на двух вещах: том факте, что младшего Турова почему-то до сих пор не могут привести в себя и… на способностях Ярцевой, которые могут помочь решить эту проблему. Пусть и опосредованно.

Я просканировал её ещё в первые недели после прибытия в Академию, когда методично прощупывал Оценкой каждого студента, попадавшегося в поле зрения.

И картина тогда вырисовывалась откровенно удручающая.

Большинство студентов меня ни капли не удивили. Стандартные стихийники с потолком на уровне «сносно, но не более», которые свой скромный потенциал не отрабатывали даже наполовину. Оценка рисовала одну и ту же картину: ранг ниже, чем мог бы быть, ошибки в тренировочном цикле, которые никто не исправлял, и запас прочности, просаженный ленью и отсутствием какой-либо системы.

И вытянуть из них хоть что-то было можно, но только через железную дисциплину и характер.

Только вот дисциплиной в Академии никто толком не занимался, потому что преподавателям, по большому счёту, было абсолютно плевать на тех, кого они выпускали. Их цель была простая и циничная: довести очередной набор до выпуска, получить свои монеты за «рекомендации» нужным ватагам и пойти принимать следующую партию мяса, которая так же рано или поздно сдохнет в Мёртвых землях. Так зачем «вкладываться» в людей, которых лет через пять-десять всё равно сожрёт какая-нибудь тварь в нескольких километрах за третьим порогом?

Ну а характер так и вовсе вещь, которой в принципе нельзя научить. Можно загнать человека в режим, можно заставить его пахать, но если внутри нет стержня, который держит, когда хочется всё бросить, то рано или поздно он всё равно пошлет всё и всех в пешее эротическое, и никакой тренер в мире этого не изменит.

И всё же изредка мне попадался кто-то, на ком взгляд задерживался. Всего один на несколько десятков полных бездарностей, зато с настоящей искрой потенциала. Неправильно огранённой, задвинутой в угол, но всё же живой.

Такой была Маша. Серафима. Ещё несколько имён, которые я держал в отдельном списке.

И Злата в этом списке была на одной из первых строчек, так как её дар был из тех, что на первый взгляд кажутся бесполезными, но вот потом заставляют задуматься.

Она владела редкой способностью усиления чужой магии. На слабом уровне, конечно, иначе бы её уже давно забрали в столицу, но всё же потенциал у рыжеволосой определенно был.

Сама по себе Злата не была боевым магом, но поставь её в связку с приличным стихийником, и его средний удар становился сокрушительным, а сильный превращался в такой, после которого восстанавливать приходилось не противника, а местность. Она была живым усилителем. Магической батарейкой, которая сама по себе не стреляет, но подключи её к чужому оружию, и результат выходил впечатляющий.

В правильных руках из неё можно было вырастить ключевое звено любой боевой связки. Она могла стать тем самым элементом, который превращает крепкую, но всё же среднюю команду, в по-настоящему опасную. Я даже подумывал взять её к себе какое-то время. Но затем присмотрелся, прикинул варианты, прокрутил в голове пару сценариев, а потом понаблюдал за ней две недели и в итоге отказался от этой идеи.

Сорок лет тренерского опыта научили меня одной простой вещи: каким бы талантливым ни был человек, если он токсичен, никакой талант этого не компенсирует. Такие люди разрушают коллектив изнутри, медленно, незаметно, но неотвратимо, и ты замечаешь результат только тогда, когда от команды остаются ошмётки.

Но в данный момент Злата интересовала меня совсем в другом качестве, потому что её дар мог оказаться козырем в предстоящих переговорах, и козырем серьёзным.

Логика была простая. Кондрат Туров – бывший атаман крупнейшей ватаги Сечи, человек с деньгами, связями и репутацией, от которой у половины города потели ладони. Когда его младший брат оказался при смерти, Кондрат наверняка перевернул весь город вверх дном: купил лучшие артефакты, до которых смог дотянуться, нанял самого толкового лекаря, какого можно было найти в этой дыре, будь то через Розу, через Кривого или через кого угодно ещё. С его ресурсами и репутацией это было вопросом не возможности, а времени, и я не сомневался, что Кондрат потратил и то, и другое не скупясь.

Но Фрол по-прежнему умирал. А это означало, что с ним происходило что-то, чего ни артефакты, ни лекари ни понять, ни вылечить не смогли.

И вот здесь в игру вступали мы со Златой. Если она усилит мою Оценку, я смогу просканировать Фрола на той глубине, которая обычно мне недоступна, и увидеть то, мимо чего прошли все остальные.

И если причина его состояния окажется не в банальном истощении после боя, а в чём-то, что прячется глубже, в чём-то, что не видят ни артефакты, ни лекари, то у меня на руках окажется единственное, чем можно торговаться с человеком, готовым на всё ради умирающего брата.

Я покосился на Злату. Она шла молча, уставившись себе под ноги, и по её лицу блуждало выражение человека, который мысленно составляет завещание, но не может вспомнить, есть ли ему что завещать. Дар показывал страх на стабильных семидесяти пяти процентах, тонкую прослойку покорности, которой я у неё раньше не видел, и где-то на самом дне, еле заметный, огонёк злости, который не гас даже сейчас. Злата могла быть перепугана до полусмерти, но ненавидеть весь мир она продолжала с завидным постоянством.

– Ярцева, – сказал я, не замедляя шага.

Она подняла голову и коротко кивнула, готовая слушать.

– Когда мы войдём, от тебя потребуется одна-единственная вещь. По моему сигналу ты положишь руку мне на плечо и вольёшь всё, что есть, в мою Оценку. Выжимаешь себя досуха, если понадобится. Как закончишь, убираешь руку и больше не отсвечиваешь. Ни слова, ни жеста, ни взгляда в сторону Турова. Стоишь за моей спиной и не дышишь. Всё понятно?

Злата кивнула, быстро и коротко, как человек, который боится, что если откроет рот, оттуда вырвется что-нибудь совершенно неуместное.

– Хорошо. И ещё одно. Что бы ни произошло внутри, что бы ты ни услышала, не вмешивайся. Вообще. Даже если покажется, что всё идёт не так. Даже если кто-то повысит голос. Даже если тебе захочется сказать что-нибудь умное, полезное или спасительное. Молчи. Договорились?

Она снова кивнула и отвела глаза.

– Хорошо. Тогда идём.

Мы прошли через ворота, разделявшие Верхний и Нижний город, и Злата инстинктивно придвинулась ко мне ближе, будто надеялась спрятаться за моей спиной от всего, что ждало впереди. Стражники у ворот скользнули по нам ленивыми взглядами и не стали задерживать: утром через ворота шли десятки людей, и двое студентов в плащах не вызвали у них ни малейшего интереса.

Нижний Город просыпался. Торговцы раскладывали товар на прилавках, из кабака «У Хромого» вышвырнули кого-то, кто не рассчитал вчерашнюю дозу и заснул прямо за стойкой, а в переулке рядом с рынком две женщины ругались из-за места с такой яростью, будто от этого зависела судьба Империи. Обычное утро в Сечи, где каждый новый день начинался с того же, чем закончился предыдущий: с шума, запаха перегара и осторожной надежды на то, что сегодня не станет хуже, чем вчера.

Марек и Серафима ждали нас в условленном месте, в тупике за скупкой Ефима, где кривая стена соседнего дома создавала естественный карман, невидимый с улицы. Марек стоял, прислонившись спиной к стене, и на первый взгляд выглядел спокойным, как человек, который просто вышел подышать утренним воздухом. Но руки были сложены на груди чуть плотнее, чем нужно, а взгляд, обычно спокойный и ленивый, сейчас не задерживался ни на чём дольше секунды, перескакивая с точки на точку, как у человека, который прикидывает, откуда прилетит первым.

Серафима стояла рядом, молчаливая и собранная, и от неё тянуло холодом чуть сильнее обычного, что для Озёровой было признаком не злости, а высокой концентрации. Она контролировала себя, и мне этого было более чем достаточно.

– Докладывай, – сказал я Мареку.

Он отлепился от стены и начал говорить, а я слушал и мысленно расставлял фигуры на доске, которая пока существовала только в моей голове.

– Они на старом складе у восточного края рынка. Бывшая скупка, закрылась года два назад, с тех пор стоит пустая. Два входа: главный с улицы, широкий, двустворчатый, и задний через двор, узкий, одному пройти. Окна забиты, но в двух местах доски держатся на одном гвозде, так что при желании можно выломать за секунду. Внутрь заглянуть не получилось, но последние полчаса мы с Серафимой наблюдали за входами. Первым пришёл Кондрат с двумя бойцами, те встали у главного входа. Следом подтянулся ещё один, ушёл к заднему. Потом двое, эти зашли внутрь и больше не выходили. Последней появилась женщина в серебряной маске в сопровождении мужчины с изуродованным лицом.

Роза… а вот это было уже интересно. Либо она пришла как гарант переговоров, и тогда Туров действует в рамках каких-то договорённостей, о которых я пока не знаю, либо они с Кондратом работают вместе, и тогда вся эта история с похищением была не импульсивной местью обезумевшего брата, а спланированной операцией.

И оба варианта мне откровенно не нравились.

– Что с заложниками?

– Не видел, – Марек качнул головой. – За это время ни Надю, ни Сизого внутрь не заводили. Либо они были там до того, как мы заняли позицию, либо их держат где-то ещё.

Я кивнул и повернулся к остальным.

Серафима стояла чуть в стороне и разглядывала Злату с ленивым превосходством, от которого температура вокруг рыжей, казалось, упала ещё на пару градусов. Злата старалась не замечать этого взгляда, хотя получалось у неё откровенно паршиво.

– Озёрова, – негромко сказал я.

Серафима перевела взгляд на меня.

– Не сейчас.

Она чуть дёрнула плечом, мол, я и не собиралась, но ухмылку всё же не спрятала.

– Слушайте внимательно. Я вхожу первым. Злата за мной. Марек и Серафима входят следом и останавливаются у двери. Ваша задача – стоять, молчать и выглядеть так, чтобы у людей Турова не возникло ни малейшего желания проверить, насколько вы опасны. Марек, ты знаешь, как это делать. Серафима, просто будь собой, этого более чем достаточно.

По губам Серафимы снова скользнула улыбка.

– Мы ни при каких обстоятельствах не должны вступать в бой первыми. Даже если Туров будет провоцировать, даже если его люди начнут дёргаться, даже если внутри всё пойдёт не по плану. Мы здесь, чтобы разговаривать, а не драться. Я понятно объясняю?

Три кивка. Марек – коротко, по-военному. Серафима – сдержанно, с тем особым выражением, которое означало «я тебя услышала и сделаю, как ты сказал, но если кто-то тронет тебя хоть пальцем, я заморожу ему всё, до чего дотянусь». И Злата – торопливо, испуганно, как человек, который согласен на всё, лишь бы это «всё» поскорее закончилось.

Ну что ж, Артём. Идём торговаться за жизни. С рыжей манипуляторшей в качестве козыря, двумя бойцами, которым ты запретил драться, и планом, построенным на догадке, что лекари в Сечи просмотрели что-то, чего не просмотрит твой дар ранга Е, усиленный девчонкой, которая три дня назад хотела тебя уничтожить.

Сериал «Жизнь Артёма Морна». Сезон первый, серия «как красиво сдохнуть в чужом городе».

Склад стоял в тупике за восточным краем рынка и выглядел именно так, как описывал Марек: приземистый, тёмный, с забитыми окнами и двустворчатыми дверями, одна из которых была приоткрыта ровно настолько, чтобы пропустить человека боком.

У входа стояли двое охранников, которых я «просканировал» ещё на подходе.

Оба ранга С, что для охранников было вполне прилично, но меня интересовал не столько ранг, сколько то, как они двигались. Широкие стойки, правильная дистанция между собой, вес на передней ноге, руки привычно лежат на рукоятях. Эти двое полагались не на магию, а на сталь, и судя по тому, как естественно они держались рядом с оружием, полагались давно и не без успеха. Для большинства людей на улицах Сечи такая парочка представляла бы серьёзную проблему, но для нашей команды они бы не подошли даже для разминки.

Когда мы подошли, тот, что был ближе, шагнул вперёд и положил руку на рукоять меча. Не угрожающе, скорее привычно, как ремесленник берётся за инструмент при виде работы.

– Стой. Куда прёшь?

Я скользнул по нему Оценкой, и сразу понял, что тут происходит.

Напряжение в нём было, но не того сорта, какой бывает у человека, готового к настоящей драке. Слишком показное, слишком нарочитое, как у актёра, который старательно играет роль грозного стражника и ждёт, пока зритель купится на представление.

Это была провокация. Проверка, одним словом. Кое-кто хотел посмотреть, как молодой Морн поведёт себя, когда на него надавят, сломается ли, начнёт оправдываться, или полезет в бутылку.

Что ж, если старший Туров хотел узнать, с кем имеет дело, я был готов ему это продемонстрировать. Причём, в красках.

– Скажи Кондрату, что Артём Морн получил его записку.

– Какому нахер Кондрату⁈ – оскалился охранник. – Для таких как ты, щенок, он Кондрат Петрович.

Второй за его спиной хмыкнул, всем видом поддерживая старшего товарища.

Я лениво ухмыльнулся, давая обоим несколько секунд полюбоваться на эту ухмылку и проникнуться ощущением собственного превосходства над семнадцатилетним мальчишкой с позорным рангом Е. Пусть немного порадуются… напоследок.

А потом, не переставая улыбаться, я перехватил рукоять меча и с размаху вбил её охраннику в челюсть.

Удар получился именно таким, каким должен был получиться: коротким, хлёстким, вложенным всем корпусом, из тех, которые в прошлой жизни заканчивали разговоры быстрее и надёжнее любых слов. Голова охранника мотнулась набок с неприятным костяным щелчком, глаза закатились, ноги подломились, и он осел на утоптанную землю с тем мягким, почти уютным звуком, с которым падает мешок зерна, сброшенный с телеги.

Второй дёрнулся к оружию, но не успел, потому что Марек уже стоял рядом, и холодная сталь его клинка упиралась охраннику точно под подбородок. Тот замер, медленно поднял глаза на рыжебородого великана и, судя по тому, как быстро с его рожи схлынул весь цвет, тут же передумал геройствовать.

Я неторопливо перешагнул через лежащего напарника и остановился перед вторым, всё с той же ленивой, спокойной улыбкой, которая в этих обстоятельствах говорила красноречивее любых угроз.

– А теперь будь другом, сходи и скажи Кондрату, что Морн пришёл. Пожалуйста.

Охранник сглотнул, осторожно покосился вниз на напарника, который лежал в пыли с блаженным выражением человека, решившего вздремнуть в самый неподходящий момент, и молча юркнул внутрь. Марек убрал клинок и отступил на шаг, спокойный, как скала.

За моей спиной Серафима негромко хмыкнула.

– И это называется «не лезть в драку первыми»? Буду знать.

– Это называется дипломатия, Озёрова, – ответил я, не оборачиваясь. – Просто немного другая школа.

Ждали недолго. Створка скрипнула, охранник выглянул наружу, старательно избегая смотреть мне в глаза, и отступил в сторону, освобождая проход.

– Кондрат ждёт. Оружие можете оставить при себе.

………

Друзья, немного повременил с бонусными главами, чтобы сделать несколько запасных. Зато завтра для вас будет очень много вкусностей (Вот теперь точно врубаем турбо режим). Вам понравится:)