Текст книги "Маленький бизнесмен"

Автор книги: Януш Корчак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Будь в кооперативе деньги на покупку гвоздей, пилы, молотка, клещей и досок, может, Адамс вместо того, чтобы заниматься разными темными махинациями, смастерил бы санки. Ведь сделал же он санки, даже с железными полозьями, и возил во дворе малышей, причем бесплатно.

Но Джек не мог купить плотницкий инструмент, потому что деньги предназначались на коньки.

И Адамс на него обиделся.

– Моррису подарил краски, вот он и рисует, – сказал он. – Я тоже хочу приносить пользу, а вы не даете!

А тут еще Гарри пристал с золотыми рыбками, да чтобы в аквариуме водоросли были, тритоны и улитки. Но из этого тоже ничего не вышло: на финансирование проекта не хватило денег. Большинство высказались за покупку коньков. Но Гарри не был в претензии. Он понимал: Джеку тоже хочется аквариум, но бюджет не позволяет. Они даже в зоомагазин ходили и подумывали, не купить ли дрозда или щегла. Сидел бы в клетке и пел.

Джек помнил и про санки, и про аквариум с рыбками, и про птиц. «В будущем году устроим в классе живой уголок», – решил он.

В зоомагазине не только птицы и рыбки продаются, но и раковины, морские звезды, окаменелости.

Гарри понял, что у Джека нет денег, а Адамс разозлился на него.

– Санки лучше коньков: сел и покатил – и учиться не надо, – говорил он. – А тебе несколько досок жалко купить?

Джеку не жалко, просто денег нет.

– Конечно, Барнэм – твой дружок, вот ты и подарил ему губную гармошку! – попрекали Джека Адамс и Чарли. – А кому от этого польза?

Вранье! Никакой он ему не друг. Просто большая гармоника была одна, и дали ее Барнэму, чтобы девочки могли танцевать под музыку. Кто же знал, что он не выполнит своего обещания? А когда ему напомнили об этом, он обиделся и даже хотел вернуть гармонику, но она заржавела и никуда уже не годилась.

Девочки были возмущены. Лим чуть не побил его. И из всего класса только один Фил вступился за Барнэма.

– Это артистическая натура! А подлинные артисты вечно вое портят, и уши у них грязные. Я знаю – у меня дядя такой!

Из-за истории с Барнэмом Джек побоялся еще раз рисковать и отказал Адамсу.

И все оттого, что детям не дают денег. Одному хочется играть, но нет инструмента. Барнэм и на мандолине умеет играть. У Морриса не было красок, и он не мог рисовать. У бедняги Фила из-за недостатка средств фокусы не получались. Даже Гарри и тот не в состоянии купить сачок и ботанизирку.

А если и перепадет несколько центов, дети покупают конфеты или яблоко – все равно ни на что другое не хватит. Уж лучше так потратить, чем потерять.

Кому, как не Джеку, знать это! Но что он может сделать? И собственное бессилие огорчает, не дает покоя.

Гастон хочет сделать змея, как это показано в книге. Джеймс уверяет, что смастерил бы электрические часы, будь у него нужные детали. Хансон купил в кооперативе два листа пехоты и один – кавалерии (есть такие для вырезания), а на артиллерию не хватило денег. Он и так задолжал кооперативу один цент. А без артиллерии что за армия? Форд мечтает об искусственных усах. У них в доме длинный коридор, и они играют в разбойников. А ему даже жалкие усы не по карману, а что уж говорить о масках индейцев и разных там злодеев, которых в магазине навалом.

Как Джек ни старался, чаше всего приходилось отказывать товарищам.

Правда, одно дело ему все-таки удалось финансировать. Это когда Элла и Фанни от имени девочек попросили ежедневно покупать булку нищему старику, который просит милостыню на углу около школы. Дряхлый, седой, он переминается с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть. Наверно, совсем одинокий и голодный. Но просить, как другие нищие, стесняется и только молча протягивает руку.

Тяжело побираться на старости лет.

Сначала Фанни отдавала ему свой завтрак. Но у нее вообще часто болела голова, а когда она бывала голодная, болела еще сильней. Элла, ее подруга, сказала ей об этом, но Фанни рассердилась.

– Не твое дело!

– Нет, мое! Пусть Пеннелл отдает свой завтрак!

– Может, ты мне запретишь?

– А вот и запрещу! Пожалуюсь твоей маме или учительнице. Какое она имеет право сердиться, если у тебя голова болит.

Как-то, а это было в тот день, когда Фанни отдала нищему свой завтрак, учительница вызвала ее на четвертом уроке к доске, и Фанни не смогла ответить. Учительница рассердилась и сказала, что она невнимательно слушает, и назвала ее спящей красавицей. Аллан потом целую неделю не давал ей проходу: дразнил спящей красавицей.

И Фанни поссорилась с Эллой.

– Откуда ты взяла, что у меня голова болит? – спрашивает Фанни.

Элла:

– Ты сама сказала.

Фанни:

– Больше никогда тебе ничего не скажу!

Элла:

– Как хочешь! А завтрак больше отдавать не будешь!

Фанни:

– Ты, что ли, не позволишь? И вообще я не люблю, когда посторонние вмешиваются в мои дела.

Элла:

– Если я для тебя «посторонняя», мы можем больше не разговаривать.

Все знают: и часа не пройдет, как они помирятся. Только если не любишь, можно хоть год не разговаривать. А тут и повод для ссоры пустячный. Но Фил подлил масла в огонь – стукнул их лбами и говорит:

– Поцелуйтесь, девочки!

Старика-нищего знают все в классе.

– Покупать ему хлеб! – требовали одни.

– Нет, белую булку: ему жевать нечем, – говорили другие.

И Джек согласился. Нельзя же допустить, чтобы у Фанни каждый день болела голова. Тем более, она не ябеда, правда, командовать любит, но это не беда, зато учится хорошо и, если попросишь, всегда объяснит не хуже Гарри.

Так у них появился постоянный расход. И мистер Тэфт сказал: кооператив должен выделять средства на благотворительные цели.

Словом, дел у Джека выше головы и писать меморандум некогда и к тому же нелегко. На это ушла целая неделя. Он писал, зачеркивал, переписывал, опять зачеркивал. То не нравилось ему начало, то конец. А то вспомнит что-то, вставит – и опять переписывай.

Между тем весна на носу, а футбольных мячей нет.

Так и так, пишет Джек. Футбольный мяч стоит столько-то. Раз в неделю матч будет за городом, значит, понадобятся деньги на трамвай.

Но кооператив экономит родителям деньги. Во-первых, цены ниже, чем в магазинах; во-вторых, у каждого промокашка есть, а значит, мазни меньше и книги обернуты и не так пачкаются. И страниц из тетрадей теперь не вырывают: в кооперативе продается бумага.

Из библиотеки двести сорок шесть раз брали книги. Стало быть, вместо того, чтобы бездельничать и хулиганить, ребята читают, а раз так, значит, не портят вещей, посуду не бьют, и обувь целей. И рождественские елки нарядные были, а обошлось это дешево.

А новогодние поздравления! А самодельные клетки для птиц! А сделанные на уроках труда рамки для фотографий, которые украшают теперь стены каждого дома! Разве все это не в счет?

Деньги нужны детям не меньше, чем взрослым. Недостаточно есть, спать и учиться. В жизни много такого, без чего трудно обойтись. Хотя бы комнатные цветы. Джек уже узнавал насчет семян. Ему обещал в этом помочь дядя Дика. Цветочные горшки, если их купить сейчас, обошлись бы дешевле.

И вообще кооператив на грани банкротства.

Джек хотел заказать для кооператива печать. Такая есть в седьмом классе, но из-за бюджетного дефицита пришлось сократить административные расходы и обходиться без печати.

Цены в кооперативе низкие, потому и доходы небольшие. И потом, они купили три пары коньков, и трата эта окупится только будущей зимой. Перьев на этот год хватит – целых три коробки осталось. А вот тетради в клетку придется прикупить.

И просят они не о подачке, а о займе.

По настоянию Дика Джек вскользь упомянул и о велосипеде.

Он написал так: «Понятно, все сразу иметь нельзя. Поэтому мы не просим велосипед или мандолину. Но без двух футбольных мячей летом обойтись трудно».

Теперь, когда выпадала свободная минута, Джек шел не во двор и не на соседние улицы, а направлялся в центр, где дома выше и красивей, роскошней магазины, а о витринах и говорить нечего.

И каждый раз узнавал что-то новое.

Однажды внимание его привлекла большая вывеска с надписью: «Банк». На другом доме он прочел: «Налоговая инспекция», еще на одном: «Нотариальная контора». Джек записывал незнакомые слова, заходил к мистеру Тэфту, и тот объяснял, что они значат.

– Банк ссужает деньгами, – сказал мистер Тэфт и раскрыл телефонную книгу. – Вот смотри! Есть торговый банк. Понадобились торговцу деньги – он идет в банк и берет ссуду. В промышленном банке берут взаймы фабриканты. Представь себе такой случай: рабочим надо платить жалованье, а товар не продан, значит, и денег нет. Тогда банк дает фабриканту взаймы. А что делать фермеру, если не на что семена купить? Не посеешь вовремя – урожай не соберешь. Тогда он обращается в сельскохозяйственный банк. Или строит кто-то дом, подвел под крышу, а деньги кончились. И жить в нем нельзя, и от непогоды он приходит в негодность, и люди мыкаются без жилья. Вот тут-то и выручает его строительный банк. Или задумал ремесленник открыть собственную мастерскую – и тоже обращается в банк.

Ладно, с этим разобрались.

– Что такое нотариальная контора, спрашиваешь? Видишь ли, есть люди честные и нечестные.

Продаст кто-нибудь дом, магазин или возьмет деньги в долг, а потом говорит: неправда, ничего я не продавал, никаких денег не брал. Или скажет: «Я забыл!»

– Так очень часто бывает, – заметил Джек.

– Вот видишь! Для того, чтобы этого не было, и существуют нотариусы. Они записывают каждую сделку в особую книгу – реестр. И тот, кто расписался в ней, уже не отопрется, не скажет, что забыл или знать ничего не знает.

– Это хорошо придумано, – сказал Джек. – Будь у нас такой реестр, может, и не было бы той истории с Чарли. Ребята вообще часто мошенничают.

После истории с Чарли учительница запретила всякую торговлю и мену. Но без этого не проживешь, и в классе процветала подпольная торговля. И от нелегальных сделок страдали те, у кого нет опыта по части коммерции.

В будущем году Джек решил основать банк и завести реестр, как в нотариальной конторе. Торговлю в кредит отменить: у кого нет денег, пусть берет в банке ссуду.

Мистер Тэфт посоветовал назвать это не банком, а кассой взаимопомощи. Не то, говорит, над вами смеяться будут.

Джек хотел не откладывая заняться банковским делом, но в пасхальные каникулы загорелся другой идеей: купить велосипед, а может, даже два.

Раньше, бывало, скажет Джек: давайте купим то-то и то-то, а ребята в ответ:

– Ты что, спятил? Знаешь, сколько это стоит? Откуда деньги взять? – и так далее и тому подобное.

Теперь они так уверовали в коммерческие способности Джека, что, скажи он: «Давайте купим автомобиль», никто не удивится.

Теперь они преувеличивали его возможности.

На родительском собрании директор прочел меморандум и поддержал Джека.

– Меморандум Джека Фултона многому меня научил, – сказал он. – В пятом классе я задал сочинение на тему «Что мне нужно, но я не могу купить из-за нехватки денег». Из сорока учеников только шестеро ответили, что все необходимое им покупают родители. Остальным много чего хотелось бы иметь. Может, в деревне, где нет магазинов и витрин, у детей потребности меньше. В городе же много соблазнов, оттого и желаний много.

Без футбольных мячей мальчишкам трудно обойтись. А есть такие, у которых даже и простого мяча нет. И перочинный ножик – вещь нужная. В третьем классе благодаря кооперативу они есть почти у половины учеников. И мелки, и картон тоже. Преподавательница рисования и труда очень довольна.

Обучение в городской школе бесплатное, – продолжал директор, – поэтому родители не должны отказывать детям в том, чем школа не может их обеспечить. В будущем году я намерен купить волшебный фонарь и показывать картинки. В мае будем устраивать загородные экскурсии. Это тоже потребует лишних расходов. Но купить футбольные мячи все равно надо.

В этой связи директор упомянул историю с Чарли и сказал:

– Одно дело кооператив, а другое – мошенничество.

Конечно, Джек не знал, что дословно сказал директор, но кое-что он узнал от отца, который был на собрании, кое-*гго – от учительницы и еще – от сторожа.

Но главное: вопрос о мячах решен положительно. И после их покупки осталось еще пять долларов двадцать центов на велосипед.

А туг в газете как раз напечатали объявление что продается подержанный велосипед.

Дик отвел Джека на велодром, где выдают на прокат велосипеды. Там Джек узнал: велосипеды бывают для начинающих и гоночные с узкими ободами.

Потом Джек в сопровождении Фила, Лима и Гарри отправился» на рынок. Там тоже продают велосипеды. Но он не забыл историю с самописками и боялся, как бы его опять не надули. Бывает, покроют лаком старый велосипед и продают, как новый. А потом то цепь соскакивает, то спицы ломаются, то летит педаль. В результате ремонт обходится дороже самого велосипеда.

Пока же ясно одно: для начинающих велосипед должен быть прежде всего прочным.

Джек очень боялся, как бы его не обманули. Он уже два раза заходил в магазин: один раз со старшим братом Дика, другой – с дядей Стэнли. Да, без старших тут не обойтись. Причем надо, чтобы они еще и в велосипедах разбирались.

– Если покупка дорогая и ответственная и сами взрослые в этом мало смыслят, они тоже не обходятся без помощников или, как их еще называют, экспертов, – сказал мистер Тэфт и продолжал – Кто-то, к примеру, надумал приобрести дом. Тогда он приглашает архитектора, чтобы тот сказал, стоит ли он тех денег, которые за него запрашивают.

Взрослые тоже не могут все знать и во всем одинаково хорошо разбираться.

Джек нашел магазин, в котором велосипеды продавались в рассрочку. Это значит: платишь, сколько есть, а остальное – в два-три приема потом.

Ребятам горя мало: они играют в футбол, а у Джека, как говорится, хлопот полон рот. И каждый еще со своим советом лезет – им бы только поскорей оседлать велосипед, – а Джека это выводит из себя. Он даже хотел отложить покупку велосипеда до будущего года, потому что и с футболом возни хватает. То мяч чини, то ворота.

Хорошо, Лим сказал: не приставайте к Джеку, если хотите, чтобы у нас был велосипед. Он не может разорваться на части. И теперь Лим сам выдает мячи, получает деньги, записывает поступления, когда надо, в починку отдает или просит старшего брата зашить покрышку. Джек субсидирует, а в остальном пусть поступают, как хотят. Лима выбрали за справедливость и потому, что он лучший вратарь. Кроме того, у него есть часы.

Но и Лим не без недостатков: уж слишком много он говорит и ссорится по пустякам. И часы у него с изъяном: ходят, когда он стоит на месте, а когда двигается, останавливаются. Правда, Лим говорит: это вранье и выдумка Чарли, который злится, что не у него одного часы есть. Во всяком случае, теперь ребята строго следят, чтобы партия длилась столько, сколько положено. И чтобы аккуратно платили деньги. Иначе не видать им велосипеда.

Наконец, когда эксперты, оценив преимущества разных марок, установили, какой велосипед покупать, Джек, прихватив портфель с документами, отправился в магазин.

– Велосипед покупаю не лично я, а кооператив, – сказал Джек владельцу магазина. – Сейчас мы можем внести шесть долларов восемьдесят центов, остальное – по мере поступления денег за игру в футбол и обучение езде на велосипеде. У нас кооператив солидный и разными махинациями не занимается. Вот счета фирм, с которыми мы ведем дела, а вот протоколы ревизионной комиссии. – (Ревизионная комиссия еще раз проверяла документы и нашла, что они в полном порядке).

Владелец магазина, толстяк мистер Фей, внимательно просмотрел счета, не пропустив ни одной бумажки.

– Кто у вас ведет торговые книги? – спросил он. – Ты?

– Нет, Нелли.

– Почему на этой квитанции нет числа? Квитанция без даты недействительна. А вот тут четыре цента перечеркнуты. В торговых книгах не должно быть никаких помарок. А где три перышка и три поздравительных открытки? Счета за праздничную торговлю не доведены до конца. А два перочинных ножа, которые значатся здесь, есть в наличии? Почему три строчки написаны другим почерком?

Джек отвечал, как на экзамене или у доски:

– Это я забыл.

– А тут Нелли ошиблась.

– Это из-за Клариссы.

– Я не знал, что так нельзя.

– Одна открытка порвалась.

Интересно! Можно подумать, мистер Фей все время был с Джеком в школе. Просмотрел счета – и все знает.

Знает даже, что с чернильницами-непроливашками и самописками вышла осечка, что коньки два раза отдавали точить и никто не хотел покупать черную глянцевую бумагу, а деревянные волчки Джек вложил в подарочные пакеты в последнюю минуту. Даже то, что в конце января кто-то восстановил ребят против Джека.

Вот что значит торговые книги!

– Послушай, мистер Фултон, – сказал лавочник, – давай шесть долларов восемьдесят центов и забирай велосипед. Плата в рассрочку: каждую субботу– один доллар. Внесешь в четвертую субботу оставшиеся двадцать центов – получишь второй велосипед для тех, кто научился ездить. Последний взнос можешь сделать с двухдневным опозданием не в субботу, а в понедельник. Три раза обязуюсь делать мелкий ремонт. Советую взять не этот велосипед, который ты только что осматривал, а вон тот. Не важно, что он не так блестит. Впрочем, дело твоё. Вот контракт. Пусть директор школы напишет: «Читал» – и поставит свою подпись. Этого достаточно.

Джек поблагодарил мистера Фея, положил контракт в портфель и вышел из магазина. Он был в растерянности: какой велосипед предпочесть? То ли на дядю Стэнли положиться, то ли на совет мистера Фея? И прилично ли еще раз прийти с братом Дика и еще раз осмотреть велосипеды?

Идет Джек и размышляет, а навстречу – ребята. Веселые. «Искра» забила три гола «Факелу».

– Жалко, тебя не было, – сказал Лим.

– Когда у человека есть обязанности, ему не до игры в футбол, – ответил Джек.

Все складывалось как нельзя лучше.

Джек взял велосипед, который советовал мистер Фей. Чинить его пришлось только один раз. Пятеро ребят научились самостоятельно садиться и кататься, а один – даже без рук. Четверо же еще не умеют сами садиться.

Эх, поехать бы за город!

Джек вносил плату в срок: в первую субботу – доллар, во вторую – доллар и двадцать центов (для ровного счета), в третью – последний взнос!

И кооператив получил право взять второй велосипед, почти новый, – с гарантией, то есть с заверением, что он не сломается.

Но в первый же день, когда Лим ехал на велосипеде, какой-то пацан из второго класса сунул между спицами палку, в результате одна спица сломалась и немного покривилось колесо. Но, к счастью, «восьмерка» получилась небольшая. И мистер Фей в два счета все исправил.

Итак, двадцатого апреля – первый взнос, двадцать седьмого – второй, четвертого мая – третий, и они – обладатели второго велосипеда.

На второй взнос Джек одолжил пятьдесят центов у отца Сибли и двадцать пять – у миссис Паркинс, а на третий пришлось взять взаймы у Неллиной мамы. Но это не беда. Доход от футбола и двух велосипедов только за май и июнь составит шесть долларов, а от продажи разных мелочей – еще три. В сумме – девять долларов. А еще остается июль и август.

Преисполнившись доверия к кооперативу, мистер Фей разложил платежи на четыре месяца.

Джек не ошибся в расчетах. Калькуляция была совершенно точная.

Но в воскресенье, шестого июня, оба велосипеда украли.

Форд и Тэйлор укатили на велосипедах на целый день за город. День был очень жаркий, они устали и решили вернуться на поезде, а велосипеды сдать в багаж. Так они и сделали. Им выдали квитанцию. Но то ли она потерялась, то ли ее украли – неизвестно. Когда они попытались получить велосипеды без квитанции, им велели прийти на следующий день, так как было много народу. А назавтра приемщик сказал: кажется, велосипеды уже получили двое каких-то парней.

На другой день в комиссариате полиции спросили, почему они не заявили о пропаже сразу же, на вокзале. Пообещали, правда, искать, но безо всякой надежды на успех: ведь в распоряжении похитителей была ночь с воскресенья на понедельник и пол-понедельника. За это время они могли их продать, наконец, перекрасить. Словом, дело дрянь!

Если бы Форд и Тэйлор хотя бы могли знать, как выглядят воры! Но они ведь сами не знали, что потерялась квитанция или ее украли. 11|июмти в сутолоке тоже толком ничего не видел.

Это был страшный удар для класса. Некоторые девочки даже плакали, хотя на велосипедах не сидели: они были мужские.

«Что же теперь делать?» – задавались ребят вопросом.

Силл потребовал, чтобы ему вернули два цента за сегодняшнюю езду. Но ребята накинулись на него: как он смеет приставать со своими двумя центами, когда случилось такое несчастье!

В понедельник они наведались на вокзал и в полицейский участок. Во вторник дважды были в полиции. В среду им сказали, чтобы они больше не приходили: когда будет нужно, их уведомят. И действительно, в пятницу в школу явился полицейский. Он вызвал Форда, Тэйлора и Джека и записал их показания. А в воскресенье Джека вызвали в полицию, показали старый сломанный велосипед и спросили, не их ли.

Как быть?

Мистер Тэфт огорчился так, будто велосипеды украли у него.

– Покажи-ка мне, дружок, счета, – сказал он Джеку. – Не стану скрывать: тебе грозит банкротство. Ты задолжал одиннадцать долларов шестьдесят два цента. Девяносто четыре цента тебе должны. Из одиннадцати долларов шестидесяти двух центов вычтем девяносто четыре: двенадцать минус четыре будет восемь, пятнадцать минус девять будет шесть. Итак, пассив составляет десять долларов шестьдесят восемь центов. Деньги у тебя есть?

– Ни гроша.

– Это плохо. С кредиторами легче поладить, если уплатить хоть часть долга. Вот так-то! У кооператива есть два мяча, три пары коньков, перочинные ножи, тетради, карандаш – все вместе взятое можно оценить примерно в четыре-пять долларов. Так и нужно заявить.

Сказав это, мистер Тэфт взглянул на Джека и испугался: такой он был бледный.

– Бывало, – утешал он его, – воров ловили спустя две недели и два месяца. И когда уже казалось – все кончено, украденные вещи находились. Так, пятнадцать лет назад обокрали одного ювелира в Бостоне. И он тоже обанкротился. А потом часть драгоценностей обнаружили в Лондоне, часть – в Вене, кое-что – в Москве. Десять лет назад ограбили самый большой в мире склад мехов, и через полгода грабителей поймали с поличным. Пожары, кражи – это как стихийное бедствие, и твоей вины тут нет. Недаром ведь придумали страхование.

– А что это такое? – спросил Джек. Он и в несчастье интересовался новыми коммерческими терминами.

– Допустим, ты застраховался на определенную сумму и каждый месяц вносишь страховой взнос. Тогда при пожаре или краже тебе выплачивают сполна всю сумму.

Мистер Тэфт обрадовался, что Джек немного отвлекся, и стал рассказывать разные истории о преступниках и сыщиках.

Джек слушал-слушал и вдруг спрашивает:

– Мистер Тэфт, это правда, что за одну ночь можно, поседеть? Я читал: один капитан поседел во время бури.

И Джек в продолжение недели каждый день смотрелся в зеркало: не появилась ли седина? Пришел бы в школу седой, как тот старичок, которому они покупают булки, и все бы убедились, как тяжело переживает он случившееся.

Поседеть он не поседел, но ему приснился странный сон. Слышит он, Нелли говорил: «Мама, я есть хочу!» А она в ответ: «Мне не на что купить хлеб, Джек обанкротился и не вернул пятьдесят центов. Потом приснилось ему, будто мать мистера Тэфта села в постели и показывает знаками, что хочет кофе, А мистер Тэфт говорит: «Джек Фултон объявил себя банкротом и остался мне должен один доллар тридцать пять центов. У меня нет денег на кофе».

И еще: будто бы к ним домой заявилась миссис Паркинс и жалуется: «В хорошенькое положение поставил меня ваш сынок: я дала ему двадцать пять центов, а он взял да и обанкротился». Мама плачет и говорит: «Я просила его не делать долгов, а он не послушался». Отец протягивает миссис Паркинс деньги. Значит, опять сигару себе не купит. Джеку жалко его, а тут еще Мери заболела. Потом входит мистер Фей и спрашивает: «Где сундучок Джека? Если он не вернет мне семь долларов, я заберу его себе. О, сколько тут всякого добра! И даже один цент есть. А он говорил: нет ни гроша». И мистер Фей взял завернутую в бумажку монетку, которую Джеку дала Нелли.

На самом деле ничего такого не было, просто ему это приснилось. Но он во сне так стонал и плакал, что мама даже разбудила его.

– Что с тобой, Джек? – спросила она. – Уж не болен ли ты?

Тогда он рассказал, что случилось, и родители очень огорчились.

Джек совещался с директором школы и с мистером Феем.

Мистер Фей воспринял известие о банкротстве спокойно.

– Ничего не поделаешь! Из документов следует: дела ты вел честно. И обанкротился не по легкомыслию, а по вине несчастного случая. Такое с каждым может случиться. Никто от этого не застрахован. Если я понесу убыток, знай, мой мальчик, это не первая моя потеря. Каждый бизнесмен должен быть к этому готов. Когда кто-то разорится не по своей вине, долг каждого – помочь ему. Вижу, тебя больше всего удручает, что ты должен Неллиной маме пятьдесят центов. На вот, верни ей.

– Спасибо, мистер Фей, – говорит Джек, а у самого слезы на глазах. – Она отдала мне последний вдовий грош.

– Знаю, знаю. Ты прав. Ей нужно вернуть в первую очередь. Потом созови собрание, и пусть оно уполномочит тебя продать часть кооперативного имущества, чтобы вернуть долг мистеру Тэфту, Сибли, а также маме Паркинса и Пеннелла.

И такой добрый: дал еще пятьдесят центов и велел прийти через неделю.

– Когда кончаются занятия в школе?

– Через десять дней.

– Приходи через неделю, и не расстраивайся. Вот увидишь: все образуется.

И напоследок тоже подтвердил: пропавшие веши иногда находятся спустя месяц и даже позже. И посоветовал время от времени заходить в полицию: мол, не мешает им напоминать.

Джек ушел от него немного успокоенный.

Не так-то легко оказалось уговорить Неллину маму взять пятьдесят центов. В конце концов она согласилась, но с условием: два цента из этих денег он вернет Силлу, а восемь дает на хлеб для старика-нищего.

И хотя Джек как будто успокоился, ученье не шло в голову. Так всегда бывает: когда человек чем-то расстроен, учиться трудно.

После совещания с директором школы Джек повесил объявление о том, что кооператив продаст два футбольных мяча, три пары коньков, а также тетради, карандаши и прочие канцелярские принадлежности.

Первым откликнулся Хортон.

– У нас, – сказал он, – есть два доллара, которые мы можем потратить. Нет, такие футбольные мячи нам не подходят: мы не маленькие. А вот пару коньков, пожалуй, купим.

Хортон важничал и не скрывал, что рад их неудаче.

– Я тебя предупреждал: кооператив – не детская забава.

А сам роется, будто это его шкаф. И что ему не подходит, отбрасывает в сторону.

После пропажи велосипедов Джек ни разу не убирался в шкафу, даже пыль не вытирал.

В последнюю неделю учебного года ребята словно повзрослели. Фил и тот перестал паясничать. И к Джеку все были внимательны и добры. Доррис даже угостила его вишнями. А первые три дня после кражи велосипедов с ним разговаривали шепотом.

О банкротстве кооператива стало известно всей школе, и только один Аллан позволил себе пошутить по этому поводу. И получил по заслугам: его обругали и пристыдили. Другой на его месте сквозь землю бы провалился. Припомнили ему украденную два года назад книгу, историю с Розой и как этой зимой в школьном коридоре отец ударил его по лицу, да так, что стекла задрожали. Другой бы со стыда сгорел, а с него как с гуся вода: сунул руки в карманы и посмеивается. Фил, глядя на него, сплюнул, а Лим так толкнул, что он чуть не полетел вверх тормашками.

В общем, в школе сочувствовали Джеку. И ученики седьмого класса постановили: вернуть Джеку все, что Хортон взял.

Никто, дескать, не поручал Хортону покупать коньки и перочинные ножики. Он целый год ничего не делал, а теперь хочет нажиться за счет младших товарищей. И пусть оставят себе два доллара: в будущем году, когда появятся деньги, вернут.

Джек устроил собрание и не согласился на это.

В торговой книге уже сделана запись, сказал Джек, и исправлять ничего нельзя. Если они настаивают, он возьмет обратно проданные вещи, но тогда пусть выбирают другого председателя.

Но об этом ребята даже слышать не хотели. Старшеклассники принимают теперь в свою футбольную команду хороших игроков из их класса. И несколько книг дали для библиотеки.

Библиотеку Джек не забросил. И ребята брали больше книг, чем раньше, – хотели показать Джеку, что не сердятся на него.

Учительница сказала: благодаря библиотеке ученики стали лучше читать.

На Форда и Тэйлора ребята злились, хотя открыто этого не показывали. Что украли велосипеды, конечно, не их вина. Но почему они темнили, выкручивались, а не признались сразу?

Сначала сказали: не получили велосипеды из-за того, что в багажном отделении было много народу. Потом – что приемщик не выдал без квитанции. А что потеряли ее, утаили. Выходило, виновата железная дорога. Еще в воскресенье надо было уведомить Джека. И уж во всяком случае до начало занятий в понедельник. Учительница наверняка отпустила бы с уроков ради такого дела.

Ведь для поимки преступником важен каждый час, не то что день. И не заподозри Джек что неладное, они вполне могли бы промолчать до вторника и даже до среды.

Тэйлор, тот по крайней мере искренне огорчен. И просил ничего не говорить родителям, пообещал каждую неделю выплачивать кооперативу два цента. Ну что ж, и то хорошо! Хоть на булки для старика хватит.

– И в каникулы ему булки покупать?

– А ты как думал? Это называется финансовым обязательством, и, хоть лопни, надо его выполнять. Ведь старичок в своем бюджете уже рассчитывает на булку, и подводить его с нашей стороны было бы свинством.

Тэйлор никуда на лето из города не уезжает, и кооператив, невзирая на банкротство, выполнит свое обязательство перед нищим.

Ну а ФорД? Тот еще хорохорился: с каждым, мол, такое может случиться. Такой шум подняли, будто это первая кража на свете.

– А почему у Джека не украли?

– Потому что он не катался на велосипеде.

Выходит, если бы катался, тоже украли бы.

Да что с ним разговаривать!

Джек в самом деле ни в футбол не играл, ни на коньках не катался и на велосипеде не ездил.

Но гораздо хуже, что он запустил занятия. И учительница только по просьбе ребят перевела его в следующий класс без переэкзаменовки и даже заданий на лето не дала.

Да, Джек – мальчик «необыкновенный». Не то что некоторые: им ни до кого нет дела, кроме самих себя. Лишь бы себе урвать, пролезть первыми, а там – трава не расти.

Про таких говорят: нахал, выскочка, сухарь, жадина. А взрослые называют «эгоистами». Эго значит: все себе, для себя.

Джек в первую очередь старается сделать что-то для других, каждому прийти на помощь. Поэтому он так близко к сердцу принял банкротство кооператива, хотя виноват не он и даже не Тэйлор с Фордом, а несчастный случай.