Текст книги "Маленький бизнесмен"

Автор книги: Януш Корчак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– Она мне уже не помогает, – поспешил ответить Джек.

– Почему?

– Она сказала: ты сам все делаешь, а просто считаться библиотекаршей я не хочу.

– Вы поссорились?

– Нет. Она сказала это и ушла.

– И все-таки хорошо бы тебе кто-нибудь помогал, особенно писать. Уж больно почерк у тебя скверный.

– Нелли пишет красиво.

– Ты и сам, если бы постарался, мог бы писать лучше и ошибок меньше делать.

– У меня только три ошибки было.

– А у Гарри ни одной.

– Ну, он первый ученик!

– А почему ты не можешь быть первым учеником?

– Ведь двух первых учеников не бывает.

Учительница засмеялась, и тут в канцелярию вошел директор школы.

– Что, набедокурил? – спросил он.

– Нет, мы о делах разговариваем. Это Фултон, библиотекарь из третьего класса. Я вам уже говорила о нем.

Директор подал ей пальто, она что-то сказала, наверно, по-французски, потому что Джек не понял. Потом она попрощалась с Джеком, и они вышли.

– О чем это вы так долго разговаривали? – спросил Джека поджидавший его Фил.

– Сам знаешь о чем: о кооперативе.

– Ну и что, разрешила?

– Сказала, даст ответ через несколько дней.

– Вот увидишь, позволит. Знаешь, что она сказала о тебе директору?

– Ну?

– Что ты «необыкновенный мальчик». Дай-ка, дружище, я тебя чмокну! Мы с тобой два сапога пара. Ты «необыкновенный», у меня – «живой ум».

– А что значит «необыкновенный мальчик»?

– Бес ее знает! Вот увидишь, он на ней женится.

– Почем ты знаешь?

– Уж я-то знаю. Когда они выходили, он слегка задел ее и говорит: «Pardon!»

– Ну и что?

– Если до «пардонов» и «мерси» дело дошло, точно женится.

– А что значит «мерси»?

– «Спасибо» по-французски.

И Джек вспомнил: именно это сказала учительница, когда директор подавал ей пальто. И все-то Фил знает! Плохо, что он такой озорник.

– Вел бы ты себя, Фил, поприличней!

– А что я такого сделал?

– Разве можно про учителей говорить: «Бес их знает».

– Дурак! Я имел в виду не их, а вообще взрослых.

– И сказал, что наша учительница женится на директоре.

– А что в этом плохого? Возьмутся под ручку и пойдут гулять. Вот как мы с тобой, – сказал Фил и подхватил Джека под руку.

– Опять на улице хулиганишь?

– Улица небось не церковь. Дома – нельзя, в школе – тоже, где же тогда, черт возьми, можно? Раньше люди по двести лет жили, а теперь до ста не дотягивают. И все потому, что мало двигаются. Может, ты думаешь, я хулиган?

– А то нет?

– А вот и нет! Просто я в дядюшку своего уродился. Он легкомысленный, и я тоже, понимаешь? А уж если в кого уродился, хоть тресни, себя не переделаешь!

Джек вздохнул с облегчением, когда Фил, прокричав: «Пардон, мерси!», вскочил на подножку трамвая и укатил.

Джеку хотелось в одиночестве обдумать разговор с учительницей.

Почему взрослым кажется, будто дети все делают наспех, с бухты-барахты? Джек, напротив, даже рад, что учительница даст ответ только через несколько дней. По крайней мере есть время обмозговать план действий, сообразить, как приступить к нелегкому этому делу.

А что, если в кооперативе и правда много писанины, а Нелли не согласится помогать? Учительница упомянула про какие-то книги. Он забыл, как они называются.

До обеда оставалось еще полчаса, и Джек решил заскочить к мистеру Тэфту. Тот наверняка все ему растолкует.

– Мистер Тэфт, – прямо с порога начал он, – у меня к вам важное дело. Я хочу устроить кооператив и буду покупать у вас помногу для всего класса. Объясните, пожалуйста, что такое приходо-расходная книга, сколько она стоит и как ее вести. Помните, вы обещали вознаградить меня за незаслуженное подозрение? Так вот, никакой награды мне не надо. Я больше на вас не сержусь и хочу быть вашим другом. Теперь мне, наверно, придется часто с вами советоваться. Сами понимаете: кооператив – не библиотека. Даже в шестом классе его нет, только в седьмом есть. И вообще, что такое кооператив?

Мистер Тэфт надел очки, вынул из ящика стола толстую тетрадь и усадил Джека рядом с собой.

На этот раз Джек на равных участвовал в конференции, посвященной финансовым вопросам.

На обед он опоздал на двадцать пять минут, и мама на него рассердилась, правда, не очень сильно.

Как не похожи друг на друга люди! Взять, к примеру, Фила Рассела и Вильяма Пеннелла. Один минуты не усидит на месте, другой неповоротливый, как медведь. Пеннелла так и прозвали «медведь». Были у него и другие прозвища: «размазня», «сарделька» и «послушай, что я тебе скажу…». Подразнили-подразнили и перестали: во-первых, он не обижался, а раз так, значит, и дразнить неинтересно; во-вторых, ребята убедились: дразнить его не за что. За два года он только один раз подрался, собственно, даже не подрался, а оттаскал за волосы, поцарапал и укусил девчонку. Правда, ею была Доррис. Боже, что тут началось! Учительница чуть в обморок не упала. Как же, ее любимому ангелочку поцарапали личико! Удивительно, что за два года он всего один раз вышел из себя, хотя приставали к нему многие. Но он в ответ на приставания только улыбался.

В сущности, Пеннелл был добрый мальчик, хотя и богатый. Вначале он приносил в школу какао в термосе. Что такое термос, знали не все и хотели убедиться, правда ли какао в нем не остывает. И Пеннелл охотно удовлетворял их любопытство. Кончилось это тем, что разбили подряд два термоса, а стоят они недешево. После того как второй термос приказал долго жить, мама Пеннелла пришла в школу жаловаться. Тогда учительница стала убирать его в шкаф. Третий термос он разбил сам, и не в школе, а на улице. На этом история с термосами кончилась.

Кроме какао, Пеннелл приносил на завтрак яйца, сардельки, бутерброды с рыбой, яблоки, вишни, апельсины. Первое время кто-нибудь из ребят съедал у него завтрак, правда не целиком – кусочек оставлял. Потом перестали, и он предлагал сам: «Кто хочет сардельку?» – или: «Кто хочет апельсин?» Тех, кто брал, дразнили попрошайками, обжорами и в конце концов Пеннелла с его завтраками оставили в покое.

Добротная, теплая одежда Пеннелла выглядела неопрятно. Нос он утирал рукавом, хотя в кармане лежал носовой платок, который, кстати, вечно терялся. Вообще он был грязнуля, растяпа и очень рассеянный. Чего не забудет в школе – непременно на улице потеряет. Но даже если у него что-то отнимали, говорил: потерял – и не потому, что врунишка, а просто не-любил жаловаться. И еще он всегда говорил правду, а это кое-кому не нравилось. По этому поводу в классе даже шутили. Спросят его, к примеру:

– Вильямчик, кто съел твой завтрак?

Другой на его месте сказал бы: «А тебе какое дело?» – а он на полном серьезе отвечал:

– Кто?.. Одно яйцо Робин, а второе я сам.

– Вкусное было яичко? – продолжал шутник.

– Вкусное, – все так же серьезно отвечал Пеннелл.

– А вишенки кто съел?

– Силл, Хиггс, остальных не помню.

У него водились деньги, и немалые, но тратил он их, только если его просили. Подружится со сластеной – покупает пирожные, конфеты и всех угощает. А то колечки девчонкам покупал.

– Подумаешь, богач какой: девчонкам подарки делает! – ворчали ребята.

– Да они сами просят, – отвечал Пеннелл.

Тогда девчонок стали стыдить, называть попрошайками. И Юна выбросила колечко в окно, Роза – отдала Пеннеллу и еще вдобавок выругала: сначала, мол, дает, а потом попрекает. Но это неправда: Пеннелл никого не попрекал.

Кончилась история с кольцами, началась с фотографированием. Каждую неделю кто-нибудь увязывался с Пеннеллом в фотографию, полагая, что это останется в тайне. А когда все открылось, ребята переругались между собой. Даже Дик с Тауэром подрались.

Хуже нет, когда прикидываются друзьями и делают вид, будто берут под свою защиту. В этом году Пеннелл перестал приносить в школу деньги – наверно, родители запретили, – и мнимых друзей как ветром сдуло.

Когда учительница предложила устроить библиотеку, Пеннелл принес десять книг, но девять были страшно потрепанные, грязные и только одна новая. Ее-то Фанни и дала почитать Джону, а он оторвал обложку и посадил жирное пятно.

Джек держался в стороне от Пеннелла и не испытывал к нему ни любви, ни зависти. А задираться и дразнить вообще было не в его правилах. Он даже жалел его, когда к нему чересчур приставали. Они и разговаривали-то, может, раз, а может, два. Во всяком случае, Джек не помнит, сколько.

Когда учительница разрешила устроить кооператив, Пеннелл первый подошел к Джеку.

– Зна-а-а-ешь что?.. – Он всегда так начинал. Другой на его месте уже сто раз сказал бы, в чем дело, а он тянул свое: «Зна-а-а-ешь что?» – У меня есть два доллара. Я отдал их на хранение маме, и она заперла их в шкаф. Но если я попрошу, она отдаст, потому что деньги мои. Зна-а-ешь что?.. Если тебе нужно, я принесу два доллара. Скажу маме, что для кооператива, и она даст, потому что они мои… Я только их на хранение отдал…

Пеннелл в таком же духе говорил, наверно, еще что-то, но Джек больше не слушал: он думал, как поступить.

Дело было не из легких. Взрослые сказали бы: щекотливое. Но Джек понимал одно: прежде чем соглашаться, надо все обдумать. К счастью, он вспомнил слова учительницы и повторил их Пеннеллу:

– Послушай, давай не будем торопиться. Я дам тебе ответ через несколько дней.

– Ладно, – согласился Пеннелл, – мне не к спеху.

Как быть? Брать деньги или нет?

А собственно, почему бы и не взять? Ведь он не для себя берет, а для всех. И потом, когда кооператив начнет приносить доход, он вернет долг. А вдруг его заподозрят в том, что он подружился с Пеннеллом, чтобы выманить деньги? Может, всерьез не подумают, но болтать все равно будут. И первой, конечно, начнет Доррис, за ней – Кларисса, к ним присоединится Аллан и, может, даже Джим.

Как быть? Брать или нет? Что Пеннелл сам предложил ему два доллара, никто не поверит.

Да, было над чем поломать голову.

И вот что он придумал: во-первых, он устроит собрание, и пусть ребята сами решат; во-вторых, он сходит к родителям Вильяма и спросит их согласия. Пожалуй, лучше поговорить сначала с мамой Вильяма.

Так он и сказал через несколько дней Вильяму.

Когда в пятницу после уроков они вместе с Пеннеллом вышли из школы, их увидел Чарли.

– Что, провожаешь Пеннелла? Угостить обещал, да?

– Вот и нет!

– Он к моей маме идет. Если хочешь, пойдем с нами.

– Твоей нянькой быть дураков нет!

Дело в том, что мама Вильяма просила разных мальчиков присматривать за сыном. Некоторое время его опекал Лим, потом Сандерс. За это Сандерса угощали по воскресеньям обедом и отдавали старую одежду и обувь. Вспомнив об этом, Джек пожалел, что согласился, но отступать было поздно. «Главное – не засиживаться у них и отказываться от угощения. И вообще лучше бы мама Пеннелла не разрешила», – промелькнуло у него в голове.

Но, увы, она сразу же согласилась.

Джек нарочно вел себя не совсем вежливо. Стоял в дверях, в комнату не входил и от пряника отказался.

– Зайди на минутку! – уговаривала его миссис Пеннелл.

– Простите, я очень спешу!

– Входи в пальто. Неужели ты не можешь поговорить минутку с мамой своего товарища.

– Простите, но я очень спешу, – твердил Джек.

– Ну, возьми пряник на дорогу.

– Спасибо, не хочу.

– Когда угощают, отказываться невежливо.

– Я сказал: «Спасибо».

– Ты меня обижаешь. Может, яблоко хочешь?

– Нет, спасибо!

Невзирая на это, она тут же хотела дать Джеку два доллара. И ему пришлось ей объяснить, что он пришел только спросить, согласна ли она, и ему еще надо посоветоваться с товарищами. Зато он успокоил ее, заверив, что к Вильяму никто не пристает и не отнимает завтраки.

– Сразу видно, ты хороший, умный мальчик. Я знаю: Вильям не очень расторопный. Но он у нас один остался, двое других детей умерли. Если бы ты вошел, я показала бы тебе их фотографии. Раньше к нам приходил Лим, тоже хороший мальчик, но потом почему-то перестал. Бывал у нас и Сандерс – славный, воспитанный мальчик, только очень бедный, а теперь тоже не приходит.

Джек еле от них вырвался.

«Наверно, Вильям в свою маму уродился, – подумал он. – А Сандерс неспроста перестал к ним приходить: небось натворил что-нибудь. Жалко, что у них двое детей умерло. Видно, они богатые и два доллара для них не деньги».

На другой день, в субботу, Джек устроил первое кооперативное собрание. Учительница похвалила его за то, что он перед тем поговорил с миссис Пеннелл.

– Джек правильно берется за дело, – сказала она. – Теперь я спокойна за ваш кооператив. Впрочем, Джек не новичок: как библиотекарь он уже доказал, на что способен. Как говорится, получил боевое крещение.

Ребята уставились на Джека, и он не знает, как себя вести: то ли встать, то ли продолжать сидеть, опустить голову или улыбнуться? Ему неприятно и стыдно. Теперь его будут дразнить этим «боевым крещением», как Доррис – «ангелочком». И ребята, конечно, подумают, что он подлиза.

«Надо как можно реже разговаривать с учительницей и стараться даже не подходить к ней, – решил Джек. – И зачем хвалить, когда я еще ничего не сделал?»

Собрание постановило: два доллара у Пеннелла взять.

– Только в понедельник не приноси, – предупредил Джек. – Я скажу, когда будет нужно.

Все разошлись по домам, а Джек остался в классе и особенно тщательно прибрался в шкафу. Сторож дал ему тряпку, и он чисто-начисто, так, что ни пылинки, ни соринки не осталось, вытер полки.

Начинать всякое дело трудно.

И если собственный доллар потратить было нелегко, то что уж говорить о чужих деньгах.

К тому же ребята не давали Джеку покоя: торопили, тормошили, приставали:

– Ну когда же ты наконец начнешь? Чего тянешь? Почему ничего не покупаешь? Скупердяй! Собака на сене: ни себе, ни людям. Как будто это его деньги.

Предлагали разные проекты, среди них и дельные. Но осуществить их сразу было невозможно. Задавали вопросы, на которые Джек не мог ответить. Например: будет ли он продавать в кредит?

«В кредит» значит как бы в долг, а деньги потом.

Со всех сторон слышалось:

– Джек, купи солдатиков для вырезания, мы на картон наклеим. Да про клей не забудь!

– За два доллара и оловянных можно купить!

– А глянцевая бумага для обертывания тетрадей у тебя будет?

– Купи побольше блокнотиков!

– А какие я красивые открытки видела!

– Мой тебе совет, Джек: покупай почтовые марки. За сто марок заплатишь четыре цента, а продавай поштучно дороже, и заработаешь кучу денег.

Деньги не внесли, а распоряжаются! Не понимают того, что Джек должен заранее все рассчитать. Он думает за всех, а они только о себе. У кого нет перочинного ножа, тому ножик подавай, кто собирает марки, тому – марки. Кто в солдатиков играет, тот просит купить солдатиков, ну и так далее.

Некоторые принесли по центу, по два, и Джек, по совету Хортона из седьмого класса, выдал им квитанции. И Пеннеллу тоже.

Для этого пришлось купить специальную квитанционную книжечку с дырочками, чтобы легче отрывать. Практичное изобретение! На каждой квитанции есть номер и графа, куда вписывается фамилия, сумма и дата.

Пеннеллу Джек выписал квитанцию дома, не торопясь, старательно выводя буквы. И как приятно было отрывать листок по дырочкам! Потом пришлось выписывать квитанции в классе в спешке и сутолоке, а ребята еще по его адресу замечания отпускали:

– Ой, какие каракули!

– Посмотрите, как накалякал!

А кто-то даже отказался взять квитанцию с кляксой. И следующую квитанцию Джек попросил заполнить Нелли.

– У тебя такой красивый почерк, – сказал он.

– А вдруг испорчу? – спросила она.

– Не бойся, я тебе покажу, как это делается.

Джек не ожидал, что она так быстро согласится. Попроси он быть его помощницей, она наверняка бы отказалась. А написать – почему бы и нет? Написала один раз – и теперь всегда будет это делать.

Хортон из седьмого класса важничал и не выказывал желания помочь Джеку.

– Все равно у вас ничего не выйдет. Одна только морока с вами! Ну как тебе объяснить, если вы еще проценты и дроби не проходили? Я еще много чего делаю, но с вас и этого больше чем достаточно. Ваша учительница воображает: кооператив – это детская забава.

Выслушивать это было неприятно, но делать нечего. Учительница сказала: надо перенять опыт.

– Вот приходо-расходная книга, – говорил Хортон. – Сюда вписываешь, что купил для кооператива, сюда – что продал. Смотри: куплено шестьдесят тетрадей, а продано десять, потом четыре, потом еще пять, три и еще пять. Ну, сколько всего?

Джек ошибся.

– Видишь, ты даже складывать не умеешь!

– Нет, умею, – сказал Джек. – Двадцать семь.

– Все равно сразу не сосчитал. А теперь скажи: сколько тетрадей должно быть в шкафу?

– Из шестидесяти отнять двадцать семь – получится тридцать три.

– Пересчитай! – сказал Хортон, вынимая из шкафа стопку тетрадей.

В наличии оказалось только тридцать две.

– Верно, – сказал Хортон немного смутившись, – одну я взял для служебного пользования.

– Что это такое?

– В другой раз скажу.

На этом разговор кончился. Конечно, Хортон мог бы объяснить поподробней, но Джек и за это был ему благодарен. Что бы он, к примеру, делал без приходо-расходной книги? Ведь надо точно знать, сколько чего куплено и сколько продано. И при этом не ошибиться, не забыть ничего вписать. Вот Хортон хотел похвастаться, какой у него идеальный порядок, и сел в калошу!

Эго как в арифметической задаче: торговец купил шестьдесят тетрадей и продал: десять, четыре, пять, три и еще пять. Первый вопрос: сколько всего продано тетрадей? Ответ: 10+4+5+3+5=27. Второй вопрос: сколько тетрадей осталось? Или даже так: сколько осталось тетрадей, если он забыл вписать одну?

Вот здорово! Берешь эту самую приходо-расходную книгу и говоришь: «В шкафу столько-то того, того и того». Открываешь шкаф, пересчитываешь – и все сходится. «Волшебство!» – подумает неграмотный человек. Еще бы! Посмотрел на какие-то закорючки – и знает, сколько чего в запертом шкафу.

Но почему все-таки Джек не торопился начинать? Боялся совершить промах, ошибку и сразу все испортить. Начинать всякое дело не только трудно, но и очень ответственно.

Прежде всего предстояло решить: продавать тетради и прочие письменные принадлежности дешевле, чем в магазине, или по той же цене? Получать от торговли прибыль или нет?

Джек думал-думал, но так ни до чего не додумался и решил посоветоваться с мистером Тэфтом.

– Я должен тебя утешить и одновременно огорчить, – сказал тот. – Утешить, потому что причина трудностей, с которыми ты столкнулся, – не в твоем юном возрасте и не в отсутствии опыта. Видишь ли, в торговле, в бизнесе главное – заранее рассчитать, за сколько купить, за сколько продать и какую получить выручку. И это самое трудное. Ведь ты в глаза не видел своего будущего покупателя и не знаешь его вкусов. А покупатели очень привередливые. За одно готовы заплатить любые деньги, а за другое – нет. То дорогие вещи предпочитают, то дешевые. Иногда самый осторожный расчет не оправдывается. Это как в лотерее: приходится идти на риск. Вот сам посмотри… – И мистер Тэфт показал Джеку бумагу с виньетками, специально для поздравительных писем.

– Красивая, правда?

– Да.

На одних листах изображены розы, на других – маки, васильки, букеты, гирлянды, венки, корзины с незабудками.

– Ну и что с того? Уже два года лежит, и никто ее не покупает. А почему – неизвестно. Для меня, старого, опытного коммерсанта, это загадка, а ты сразу хочешь все знать. Надо попробовать самому, иного выхода нет. Раз удастся, другой – нет. Раз выиграешь, другой – проиграешь.

И Джек решил рискнуть.

Купил на пробу две дюжины тетрадей в клетку и линейку, дюжину карандашей, краски, мелки, перышки, несколько циркулей, линеек, угольников и еще бумагу для обертывания: глянцевую – разных цветов и простую – серую, картон и два перочинных ножика.

Мистер Тэфт выписал счет и предоставил скидку, то есть продал дешевле; так делается, когда покупают много.

Возникла новая проблема: за сколько, в таком случае, все это продавать? И Джек решил посоветоваться с учительницей.

По дороге в школу с Джеком чуть не приключилась беда. Но, к счастью, все обошлось. Так вот, когда он со свертком переходил улицу, вдруг хлынул проливной дождь, и бумага, в которую была завернута покупка, моментально промокла. Джек сунул на бегу сверток под пальто, но держать было неудобно: занемели руки.

Перед школьными воротами из поврежденной водосточной трубы хлестала вода, и образовалась огромная лужа. Джек хотел перепрыгнуть через нее, поскользнулся и, с трудом удержавшись на ногах, несколько вещей все-таки уронил. Намокли по краям две тетради, пропал карандаш. Может, тот мальчик взял, который помог поднять?

Джек чуть не плакал от досады. Хотелось появиться в классе с большим аккуратным свертком, а тут такая неудача! Потеря, правда, невелика, особенно если представить себе, что было бы, упади все в лужу. Но все-таки это очень неприятно.

И еще он боялся, как бы над ним не стали смеяться, дразнить «растяпой». Но опасения оказались напрасными, и ребята даже ему сочувствовали. Кто-то посоветовал положить намокшую тетрадь под пресс – она высохнет, и ничего не будет заметно. Краски похвалил сам Моррис, а он понимает в них толк. И карандаши тоже одобрил. Ну а что перочинные ножи хорошие, Джек не сомневался. Жалко только, больно дорогие!

– Ух, какие мы богатые! – воскликнул Фил.

Девочкам не терпелось поскорей купить глянцевую бумагу, и непременно – красную. Считалось, она красивей.

Посыпались советы и предложения: например, разрезать промокашки пополам и заодно проверить, острые ли перочинные ножики. Один ножик пусть будет общий, и на уроке каждый сможет очинить карандаш, если сломается.

Джек отпер шкаф, и ребята помогли ему разложить покупки. Получилось, правда, не очень аккуратно, но не беда: после уроков он наведет порядок. Ребятам любопытно сравнить, у кого в шкафу больше всего: у них или у семиклассников? И они хотели даже привести Хортона. Но Джек уговорил их не делать этого.

Запереть шкаф Джеку удалось только после второго звонка, и, когда в класс вошла учительница, вокруг него толпились ребята.

– Эго еще что такое? Вы что, звонка не слышали? – рассердилась она, не слушая оправданий.

Она была явно не в духе. Наверно, огорчилась, что попала под дождь, и во время урока то и дело поправляла волосы и одергивала платье. Да и класс вел себя не самым лучшим образом: не давали покоя лежавшие в шкафу сокровища. Уорд стоял в углу, Фил – за дверью, Лима чуть не постигла та же участь. А Джеку было сказано, что он витает в облаках и не слушает объяснений.

Мистер Тэфт оказался прав.

Джек купил поровну красной, желтой, зеленой, голубой и черной бумаги. И красной через три дня не осталось. Стоило кому-то сказать, будто она меньше пачкается, и все поверили. А черной, на которой действительно не заметно чернильных пятен, не взяли ни листочка. Джек даже клал сверху желтую бумагу, но это не помогало. И все его доводы оказывали противоположное действие.

– Зеленой у тебя много, вот ты и говоришь, что она лучше, – сказала Элла.

– Не лучше, а такая же.

– Если такая же, давай красную.

Мистер Тэфт согласился обменять бумагу, не пользующуюся спросом, на дефицитную красную. Но ребята, увидев, что ее много, стали покупать и других цветов.

Элла показала, как обертывать тетрадь, не надрезая бумагу. Кто побогаче, обернул все три тетради, но были и такие, у кого хватило денег только на серую бумагу и на один лист глянцевой.

– Что за чудеса! – удивилась учительница. – У Джона тетрадь обернута! И написал он сегодня прилично.

В аккуратно обернутой тетради и писать хочется красиво. И кое-кто, не исписав еще старую, купил новую.

– Чем на конфеты деньги тратить, лучше новую тетрадь завести, – приговаривали они.

Таким образом учительница узнала, что кооператив создан.

Джек встал со своего места, и все притихли. А когда он полез в карман за ключом, воцарилась мертвая тишина. У него даже слегка дрожали руки, и он не сразу попал в замочную скважину. В классе было так тихо, что учительница обернулась.

Но вот шкаф открыт. Зрелище и вправду впечатляющее! На верхней полке в образцовом порядке стоят книги с номерками на корешках, как в настоящей библиотеке. А на нижней – ко-о-пе-ра-тив! Три стопки тетрадей, рядом бумага: внизу – серая, сверху– глянцевая. Тут же деревянный ящичек из-под сигар с карандашами. В коробке со стеклянной крышкой – перочинные ножи, а в простой – краски.

Ящичек из-под сигар принес Питт, картонную коробку дал мистер Тэфт, а со стеклянной крышкой – Гарри Пассон. Он хранил в ней коллекцию бабочек. У него есть и гербарий, и еще он собирает ракушки. Бабочек и разных жучков он умерщвляет эфиром, прежде чем насадить на булавку. Есть у него и морская звезда, и кусочек янтаря с мухой в середке. В доисторические времена янтарь был смолой; муха села на него и прилипла, а когда смола окаменела, осталась там на веки вечные. Если янтарь потереть об рукав, он электризуется и притягивает кусочки бумаги.

Гарри очень трясется над своей коллекцией и в школу приносит только по просьбе учительницы. И уж если он не пожалел коробку со стеклянной крышкой, значит, дорожит дружбой с Джеком.

– Вижу, вы уже обзавелись всем необходимым, – сказала учительница. – Интересно, у кого лучше пойдут дела: у вас или у семиклассников? – Она обращалась теперь ко всему классу, а не только к Джеку, и он был этим доволен.

Когда она просматривала счета, снова наступила тишина.

– Отлично! – одобрила она. – Все видели, как это делается?

– Нет! Нет! – хором отвечали ребята.

Тогда она выписала на доску страничку из приходо-расходной книги.

Вот как это выглядело:

Куплено: вторник —12 листов пятница – 12 листов (6 листов желтой и 6 листов черной бумаги обменял на 12 красной)

Продано: среда – 3 листа четверг – 7 листов пятница – 2 листа суббота – 4 листа понедельник – 1 лист вторник – 1 лист

Нелли посоветовала не писать каждый раз слово «лист», а ставить кавычки, тире, кавычки, что значит «то же самое». Было и другое осложнение: Джек ведь не купил, а обменял желтую и черную бумагу на красную, а записал в графу «Куплено». Но Нелли и тут вывела его из затруднения, посоветовав уточнить в скобках. Она видела: так делается. И Джек, хотя сам этого не видел, поверил ей на слово.

Учительница подтвердила, что это правильно.

Но самое интересное было, когда Джек предложил проверить, сколько в шкафу красной бумаги. Ребята вместе с учительницей посчитали и сказали: «Шесть!»

Джек вынул из шкафа бумагу. Ребята замерли в ожидании. И хотя Джек был уверен: в шкафу шесть листов красной* бумаги, он все-таки волновался. А вдруг окажется меньше? И он даже пожалел, что решился на такой рискованный эксперимент. Если многоопытный Хортон дал маху, то они с Нелли и подавно могли ошибиться. Но сомнения длились лишь долю секунды.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, – считал вслух Джек. Сошлось! И он с облегчением вздохнул.

Ребятам это так понравилось, что кто-то предложил повторить опыт. Но учительница сказала: сейчас не урок арифметики, и этим должна заниматься ревизионная комиссия, которую надо выбрать.

Урок прошел спокойно: никто не безобразничал. Может, ребята хотели показать, что они уже большие, а может, надеялись, что их выберут в ревизионную комиссию. Хотя никто, даже Джек, не знал, что это такое.

Джек сидел очень тихо и внимательно слушал. Он решил о кооперативе думать только на переменах, чтобы учительница опять не сказала: «Не витай в облаках!» Конечно, это надо понимать не в прямом, а в переносном смысле.

Но в конце урока его одолели разные мысли, и он перестал слушать. К примеру, что было бы, если бы он потерял деньги? Приходит домой, а кошелька нет. Ох, до чего же надо быть осторожным!

И Джек вспомнил, как однажды потерял цент. Было это давно, и потом, деньги были его, а не общественные. А ведь это совсем другое дело!

Или еще вот о чем подумал: на какие деньги покупать то, что нужно для ведения кооперативных дел? У деловых людей это называется административные расходы. Например, две тетрадки: в одну он записывал начерно, сколько чего купил и сколько продал, а в другую Нелли переписывала набело.

Странно, учительница даже не спросила, кто ему помогает. Может, надо было самому сказать, а то получается, будто это только его заслуга. Конечно, он знает: Нелли не обидится, но другой на ее месте было бы обидно.

Звонок. Джек словно очнулся. Видит, что сидит в классе, рядом – Пил, а учительница что-то говорит. Наверно, задает на дом уроки, а он не слышал. Дал себе слово быть внимательным и не сдержал его.

Фил в таких случаях восклицал: «Елки-палки!» это означало, что он недоволен собой.

На перемене у Нелли был грустный вид. Правда, веселой ее вообще не назовешь. Впрочем, за исключением Бетти, девочки не то что мальчишки – те по любому поводу и без повода готовы хохотать и беситься. Но сегодня Нелли все-таки не такая, как всегда. Стоит и печально смотрит в окно.

«Надо узнать, что с ней», – решает Джек. Если это из-за кооператива, он пойдет в канцелярию и скажет: приходо-расходную книгу ведет она.

Школьный сторож как-то сказал: «Ого, вижу, ты разбогател, коли нанял секретаршу. Сколько же ты ей платишь?»

Он посоветовал Джеку, как лучше разложить товар на полке, и каждый день справлялся, много ли он наторговал. И в знак особого доверия давал на хранение потерянные карандаши и ручки. Раньше растеряхи приставали к нему и, по его словам, отрывали от дела.

Джек подошел к Нелли. Стоит и ждет, когда она обратит на него внимание. А потом спрашивает:

– Не знаешь, что задали на завтра? Я не слышал.

– Переписать упражнение и подчеркнуть глаголы. Может, еще что-нибудь – я не очень внимательно слушала, – говорит она и прибавляет: – Я, наверно, завтра не приду в школу…

– Почему? – спрашивает Джек.

– Папа тяжело заболел.

И на глаза у нее навернулись слезы. Джеку стало ее очень жалко, но он ничего не сказал, а просто молча стоял рядом. Но тут подскочил Адамс и как даст ему по спине.

Ох как трудно иногда не подраться! Пристанет кто-нибудь, а тебе не до драки. Оттолкнешь забияку и скажешь: «Отвяжись!»

Подумаешь, ударил! Не велика беда. Поболит-поболит – и перестанет. Но не тут-то было! Он видит: ты сердишься, и не отстает да еще смеется.

– Не приставай! – сказал Джек.

– Недотрога!

Джек испугался: как бы он не обидел Нелли, и промолчал.

– Чего зазнаешься? Бежим наперегонки!

– Ну, беги! – сказал Джек, а сам и не думает бежать. Отошел только от Нелли и встал в сторонку у стены.

– Джек, послушай, что я тебе скажу! – обратился к нему Лим. – Чарли распускает про тебя сплетни и говорит: ты задираешь нос и не желаешь ни с кем разговаривать. Он подбивает Гарри отнять у тебя коробку. «С какой стати помогать этому воображале?» – сказал он. А я ему: «С чего ты взял, что он воображает?» В общем, можешь на меня рассчитывать. Если что, я его проучу. Но все-таки остерегайся его! Сандерс и Адамс с ним заодно. Одна шайка-лейка!