Текст книги "Маленький бизнесмен"

Автор книги: Януш Корчак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Ну а Гарри что?

– Разве он не знает этих типов? Сандерс злится, что ты не продал ему в кредит.

– Врет, продал.

– Ну и что, отдал деньги?

– Пока нет.

– Провалиться мне на этом месте, если отдаст. Мне он уже год должен четыре цента. У кого только он не занимал! И у Стенли, и у Джилла, и у Смита, и даже у девчонок. Я еще кое-что о нем знаю, только не хочу говорить.

Джек верит Лиму. Он никогда не врет и не сплетничает. Правда, любит вмешиваться не в свое дело, но это оттого, что он всегда за справедливость стоит.

Чарли, Сандерс и Адамс ведут себя как заправские заговорщики. Ясно: они затевают что-то против /Джека. Недаром они шушукаются, перемигиваются, выходят вместе из школы. Но и у Джека есть сторонники: Фил давно хотел с ним подружиться. Лим сам предложил свою помощь, а Моррис только ждет, чтобы Джек первый заговорил с ним. Гарри сказал: «Я бы помог тебе, да мне некогда». И еще спросил, за них ли Пеннелл. Конечно, нет. Пеннелл сам по себе. Дал два доллара, верней, не он, а его мама, – и все. Правда, он много покупает в кооперативе.

В нахальном приставании Адамса приятного мало, но Лим в случае чего обещал проучить его. Адамс любит драться с теми, кто послабее, а Лим правой рукой выжимает семьдесят килограммов, а левой – шестьдесят два с половиной. С таким союзником Джеку ничего не страшно.

Чарли в классе не любят. Он приставала, ловчила и обманщик. В прошлом году собирал марки, менялся ими и при этом жульничал. Учительница дважды отбирала у него альбом и во второй раз сказала, что вообще не отдаст. Чарли распустил нюни, клянчил, ходил за ней хвостом, и в конце концов она альбом вернула, но предупредила: «Еще раз увижу – разорву на клочки!» И больше Чарли не приносил альбом в школу: должно быть, кому-нибудь продал. Но ребята не забыли, как он надувал их.

Сандерса тоже не любят. Раньше его жалели из-за бедности. Но если бедный, не обязательно вечно ныть, канючить, выпрашивать. Это противно и всем надоело. И еще он не возвращал долгов. Говорил: денег нет. А яблоки покупать – есть? Словом, ребята раскусили его.

И вот эта троица решила устроить кооператив. Интересно, где они будут хранить свой товар? Ведь второго шкафа нет. А деньги где возьмут? Чарли сказал, что продаст часы. Но, во-первых, неизвестно, позволят ли родители, а во-вторых, не такой он дурак, чтобы делиться с Сандерсом и Адамсом.

Трепать языком легко, а поди докажи на деле, на что ты способен.

Они распустили слух, будто у Джека цены не ниже, а выше, чем в магазинах. Значит, он или не умеет дешево покупать, или прикарманивает деньги.

Тогда кто-то вступился за Джека, сказав: а счета на что? Ведь можно проверить!

– Эка важность! – сказал Чарли. – Я, если захочу, сто таких счетов принесу.

Джек об этих разговорах не знал, иначе Чарли не поздоровилось бы. Но Лим не передавал ему сплетни. Когда нужно, он умеет держать язык за зубами.

Между тем приближалось Рождество, и Джек решил устроить что-нибудь из ряда вон выходящее.

Перед Рождеством от витрин глаз не оторвешь! Чего только там нет: книжки в ярких обложках, игрушки, елочные украшения и еще много чего. Даже в хозяйственных магазинах зажигают разноцветные свечки. Джек и раньше любил в предпраздничные дни шататься по городу и глазеть на витрины, а теперь его прямой обязанностью было рассматривать выставленные вещи, сравнивать и запоминать цены.

Джек провел два совещания с мистером Тэфтом. На первом предметом обсуждения была бумага для поздравлений с виньетками. Она плохо расходилась, и мистер Тэфт уступил ее очень дешево. За тридцать пять листов Джек заплатил всего-навсего двадцать пять центов, а продавать решил по центу. Таким образом, выручка составит десять центов.

Джек попросит учительницу выбрать новогоднее поздравление, и ребята его перепишут с доски. Десять листов продаст в кредит тем, у кого нет денег. «Пускай все сделают родителям сюрприз», – решил Джек.

Затея удалась. Сначала Джек боялся, как бы все не накинулись на бумагу с виньетками из красных роз, а ведь была еще с васильками, лилиями, нарциссами и другими цветами. Два листа с пожелтевшими краями тоже вряд ли купят. «Ну, один я возьму себе, – подумал Джек. – Эка важность – чуть желтая! Да это почти и не заметно». Было и еще одно затруднение: если желающих окажется больше, чем он предполагал, придется прикупить уже по более дорогой цене. Значит, выручка будет меньше. Ну тут уж ничего не поделаешь.

Когда Джек появился в классе, ребята устроили свалку, и помялся еще один листок – красивый такой, с гирляндами.

Учительница одобрила идею Джека и предложила прочесть вслух четыре поздравления из купленной Джеком книги, чтобы каждый выбрал себе по вкусу. Получится что-то вроде диктанта. Потом она исправит ошибки, раздаст бумагу с виньетками подряд, как она лежит, чтобы никому не было обидно, и ребята перепишут поздравления набело. До праздников Фил предложил убрать их в шкаф.

– Это сюрприз, и родители не должны ничего знать, – сказал он. – А дома их спрятать некуда. Пусть тридцать первого все придут в школу за своими поздравлениями. Только впустит ли сторож?

Выходит, Джек напрасно опасался: сверх ожидания, все прошло гладко. И ребята даже выразили готовность завтра же принести деньги. Чарли, Адамс, Сандерс и еще три мальчика и две девочки сказали, что купят в магазине по своему вкусу. Это тоже было на руку Джеку.

Моррис, Дик и Гарри вызвались на уроке рисования разлиновать бумагу, потому что без линеек получилось бы вкривь и вкось.

Кто выбрал поздравление покороче, кто такое, где вместо «родители» можно написать «мамочка» или «бабушка». Ведь не у всех есть папа с мамой. У Эллы и Синна нет отцов, а Элин воспитывает бабушка.

Итак, все прошло благополучно, если не считать двух испорченных поздравлений. Одно довольно легко удалось спасти. Орудуя перочинным ножом и резинкой, Гарри умел так искусно стирать, что ничего и не заметишь. А тут бумага толстая, и это облегчало дело. С другим поздравлением было хуже. Элле пришлось вырезать виньетку и переклеить на другой лист. А Моррис пририсовал два цветочка и листик. Получилось тоже неплохо.

– Будь у меня хорошие краски и кисточки, я сам нарисовал бы виньетки, и кооператив сэкономил бы по меньшей мере десять центов.

Что ж, в будущем году можно так и поступить.

Результат первого совещания с мистером Тэфтом превзошел все ожидания, как выразились бы взрослые.

– Молодцы! – похвалила учительница. – Хорошо поработали. Всегда бы так! Даже Джон написал вполне прилично.

Смущенный Джон опустил голову. Дело в том, что на поздравлении в одном месте было матовое пятно – сюда упала капля из носа. Но он осторожно промокнул ее, и учительница не заметила. Чтобы совсем было незаметно, надо было отполировать ногтем, но для этого руки должны быть очень чистые, а так только еще хуже сделаешь!

Учительница предложила перед праздником выбрать ревизионную комиссию.

Описанные события происходили после первого совещания Джека с мистером Тэфтом. А второе, куда более важное, состоялось после закрытия магазина.

В тот вечер мама позволила Джеку выйти из дома после ужина, так как он обещал мистеру Тэфту помочь убрать витрину к празднику.

Магазин был уже закрыт, и Джек вошел со двора.

– Кто там? – послышался из темноты голос мистера Тэфта.

– Это я, Джек.

– Вот и хорошо. Сейчас мы с тобой примемся за дело.

Джек оказался в той самой комнатке, куда из магазина вели вниз две ступеньки. Там стояли две кровати, стол, шкаф, несколько стульев и в разных местах свалены были тюки, пачки, Свертки.

На одной кровати кто-то лежал. Это очень удивило Джека. Он полагал, хотя особенно не задумывался над этим, что мистер Тэфт живет один. Ведь в лавке, кроме него, никогда никого не бывало.

– Это моя мама, – сказал мистер Тэфт и зажег свечку. – Ей все равно, темно или светло: она ничего не видит. Да и слышит плоховато. Угадай, сколько ей лет?

– Не знаю, – отвечал Джек.

– Восемьдесят! И уже седьмой год лежит вот так. Раньше она занималась хозяйством, и мне жилось намного легче. А теперь я ухаживаю за ней, как за малым ребенком.

И все время, пока они украшали витрину, мистер Тэфт рассказывал, как она заболела, как он вызвал на дом врача, и что тот сказал, и что говорили врачи в больнице.

– Положи эту книгу чуть повыше, – распорядился мистер Тэфт. – А на лампу повесь ангела. Немного правее. Вот так! Если бы у меня была уверенность, что операция поможет, я бы согласился. Но доктора говорили неопределенно: «Можно, дескать, попробовать». Наркоз ей давать нельзя: у нее сердце больное. Открытки положи во втором ряду: новогодние по бокам, рождественские – посередине. Повез я старушку в деревню, думал, она поправится на свежем воздухе… Отодвинь-ка книжку от стекла, а то примерзнет, и тогда хоть выбрасывай! Да, Джек, старость не радость. Но память у матушки хорошая, и она любит рассказывать, как я был маленький, как в школу ходил. Погоди, нехорошо получилось. На место вон той толстой книги положи альбом. А красную – к голубой поближе. Вот так. Доктор советует положить ее в больницу. «Там, – говорит, – ей лучше будет». А ты как думаешь, Джек? Ведь дома я круглые сутки при ней, а в больнице раз в неделю навещу, посижу часок – и все. Погоди, ты не достанешь! Ну, кто, по-твоему, прав: я или доктор?

– Не знаю, – отвечал Джек.

Ему было очень приятно, что интересуются его мнением и занят он таким важным делом.

Завтра прохожие будут любоваться витриной, и никто не узнает, что это он так красиво все уложил. И мистер Тэфт разговаривает с ним, как со взрослым, и даже советуется. Не раз, сидя где-нибудь в уголочке, прислушивался он к разговорам взрослых, но никогда еще к нему не обращались за советом.

Когда они кончили, мистер Тэфт дал ему бублик с маком, и он взял, потому что честно его заработал, а раз так, значит, в этом нет ничего зазорного. Но от чая отказался: было поздно. Напоследок Джек сказал, что хочет купить для кооператива елочные украшения. И мистер Тэфт написал рекомендательное письмо к знакомому торговцу, который продает товар большими партиями и называется оптовиком.

4 Я. Корчах

Если на углу улицы, где живет Джек, свернуть направо, потом налево, а потом пойти прямо, то попадешь на площадь. Как она называется в том американском городе, не знаю, потому для простоты и удобства назовем ее Карцеляком, как базарную площадь в Варшаве. Народу там тьма-тьмущая, и купить можно все, что угодно.

С краю продают обувь, чуть подальше – одежду: новую и поношенную. Вдоль тротуара стоят женщины-торговки и нищие. У одного нет ноги, у другого– руки и носа, третий весь трясется. А в корзинах у торговок – пирожные, пончики, пряники, конфеты, совсем как в кондитерской, только тут всяк расхваливает свой товар и зазывает покупателей.

Со всех сторон несется:

– Леденцы ананасовые!

– Пирожные с заварным кремом!

– Пряники медовые!

– Лимонад! Мороженое!

– Торт мармеладный, верх шоколадный, вкус тепло-прохладный!

Послушать их, так все самого высшего качества, лучше быть не может! А главное, осталось совсем мало. Посему покупай, брат, не зевай, не то поздно будет.

На лотке разложил свой товар мистер Фей. Кажется, ну что тут особенного: гребенка и есть гребенка. Ан нет, американцы умеют завлечь покупателя, заинтересовать своим товаром. И у него над лотком не то вывеска, не то плакат, и на нем нарисован потерпевший аварию поезд, а на рельсах крупным планом – целехонькая гребенка. Значит, гребенки мистера Фея прочнее стали.

– Мои гребенки не гнутся, не ломаются! – кричит мистер Фей. – Каждый зубец выдерживает давление в сто атмосфер! Тысяча вольт и ампер им нипочем! Смотрите, смотрите!

Он кладет гребенку вверх зубьями, бьет толстенной палкой, камнем, гнет руками – и ничего!

Вроде бы понимаешь: таких прочных гребенок не бывает, но невольно веришь ему.

Дальше лоток, где каждая вещь стоит два цента. Выбирай любую! Рядом весы: желающие могут взвеситься.

– Вес – показатель здоровья. Не забывайте следить за своим– весом! – зазывает владелец весов.

Есть тут и силомер, и специальный прибор для измерения емкости легких. И опять реклама: «В жизни побеждают сильные! Испытайте свои легкие!»

А хочешь, играй в чет-нечет на орехи или конфеты.

Чего тут только нет! Дивиться дивись, но не зевай, не то затолкают, обманут – и забудешь, зачем пришел.

Налево, у забора, фотограф делает моментальные снимки. Чик! – и карточка готова.

Радом продаются граммофоны, и каждый орет что-то свое. Шум такой, что кажется, барабанные перепонки лопнут, зато весело!

Подальше – гармоники, скрипки, флейты и прочие музыкальные инструменты.

Еще дальше – велосипеды.

Направо торгуют бельем, шапками, платьями, брюками.

А главное, все предлагается самого высокого качества: конфеты – во рту тают; пирожки, сосиски – обязательно с пылу, с жару; одежде – сноса нет.

Есть и лотерея. В одном месте тянешь бумажку, в другом вертится колесо с билетиками. А выигрыши один другого заманчивей: статуэтки, вазочки, броши, сережки. И все блестит, переливается – глаз не оторвешь!

– Кто платит, не зря деньги тратит! – кричат зазывалы.

Отдельно продаются цветы: живые и искусственные.

В специально отведенном месте выставлены на продажу голуби, кролики, собаки, даже лисицы и певчие птицы в клетках..

Один расхваливает клей для фарфора и стекла, другой – полуду: «Купи – не пожалеешь! Луди на любом огне: на газе, свечке, керосинке!»

Чуть дальше – фокусник живьем проглатывает пять лягушек подряд и как ни в чем не бывало вытаскивает изо рта. Другой протыкает себя кинжалом, третий лижет раскаленное железо, лежит на гвоздях – и хоть бы что!

Со всех сторон несутся крики:

– Американский мед! Высший сорт! Только у меня! Лучшее средство от простуды и кашля.

– За два цента – любая вещь!

– Моментальная фотография на память!

– Электрический стул! Зрелище не для слабонервных!

– Сборник ковбойских песен!

– Крепкие папиросы – дешево!

– Инвалид войны взывает о помощи и милосердии!

– Вакса – шик, блеск, красота!

– Шарфы, шарфы! В магазине – семьдесят пять центов. У нас – не семьдесят, не шестьдесят, а всего-навсего– пятьдесят! И в придачу бесплатно запонки, пачка иголок, катушка ниток и карманное зеркальце!

Словом, рынок по-американски – конкуренция и дешевизна.

На рынке всегда можно встретить ребят из школы. Кто крутится возле голубей и собак, любителей музыки привлекают граммофоны, и всех без исключения – фокусники.

Раньше Джек тоже ходил на рынок просто так, из любопытства. А теперь, останавливаясь перед лотками, палатками, ларьками, приценивается, где выгодней, дешевле купить для кооператива. Тут он за бесценок купил дюжину волчков.

Перед Рождеством на рынке – настоящее столпотворение. Кроме обычных товаров продаются елочные украшения, бенгальские огни, куклы на веревочках, мельнички, кубики, разные игрушки – деревянные, металлические, резиновые.

Трудно сказать, что интересней: созерцать за стеклом витрины разложенные в строгом порядке красивые, но недоступные вещи или в шуме и гаме шататься по рыночной площади, где каждый лоток и витрина к твоим услугам: выбирай, трогай, торгуйся! И то и другое по-своему интересно.

Но ни в какое сравнение не идет с тем, что Джек увидел на оптовом складе, куда направил его мистер Тэфт.

Перед ним протянулся длинный ряд больших, как залы, комнат с полками до самого потолка, а на них коробки – с чем бы вы думали? – с игрушками! Ну прямо как в сказке. В самом большом магазине во всех шкафах и ящиках не найти столько игрушек, сколько тут свалено прямо на полу. Потому что оптовый торговец запасает товар для всех магазинов, а они покупают у него понемногу, кому сколько надо.

Чего тут только нет! Мячи, как картошка, в больших бельевых корзинах. Штабелями коробки с куклами. Куда ни глянешь, лежат, висят на гвоздях разные игрушки. И это при том, что в закрытых ящиках, коробах и коробках хранится еще в тысячу, в сто тысяч раз больше всяких бесценных, красивых вещей.

Джек, конечно, знал: на свете есть богатые люди, к примеру владельцы больших магазинов, но чтобы один человек обладал такими сокровищами… Нет, этого он не подозревал. Выходит, в сказках не все выдумка?

Какой-то господин взял у Джека записку, прочел и хмыкнул.

– Мистер Гиббс, у нас новый покупатель! – крикнул он в глубь помещения. – Как тебя зовут?

– Джек Фултон.

– Что же ты хочешь купить?

Но Джек не успел ответить: в комнату стремительно вошел мужчина в роскошной шубе и высокой шапке.

– Телеграфируйте, пожалуйста, что товар отправлен, – распорядился он и спросил – Кто поехал на станцию? Что, куклы поступили с фабрики? А этот малец что тут делает?

Джек сразу сообразил: это хозяин склада. И вместо ответа протянул письмо мистера Тэфта. Тот едва глянул и – уже прочел! «Вот бы мне так!» – с восхищением подумал Джек.

– Ты помогал мистеру Тэфту украшать к празднику витрину?

– Помогал.

– И он велел положить книжки подальше от окна, чтобы не примерзли к стеклу?

– Да.

– И ангела сказал подвесить к лампе?

– Да.

Присутствующие рассмеялись, и громче всех мистер Гиббс.

– Ты председатель кооператива?

– Да, в третьем классе.

– И хочешь купить елочные украшения? Сколько у тебя денег? Сто, тысяча долларов?

– Без четырнадцати центов два доллара.

– Маловато, но у меня и столько не было, когда я помогал мистеру Тэфту украшать витрину. А после работы его мама угощала тебя кофе?

– Нет, она больна.

– Больна, говоришь? Ну, господа, принимайтесь за дело, а этого клиента я сам обслужу. И пришлите ко мне рассыльного.

Когда рассыльный явился, он постучал по пустому ящику и распорядился:

– Вложи сюда по дюжине наборов за номерами семьсот четырнадцать и семьсот двадцать два. И украшения номер восемьсот шестьдесят пять. Да пошевеливайся! И еще кукол за номером семьдесят пять. Чтобы они не разбились, сверху положи несколько мячей. Все это отошлешь мистеру Тэфту для передачи Джеку.

– Джеку Фултону, – уточнил юный кооператор. – Если это предназначается мне, – прибавил он и вынул деньги.

– Спрячь в карман! Купи себе конфет.

– Нет! Дешево покупать можно, а задаром брать нельзя.

– Ну что ж, ты прав.

– И прошу выписать счет.

– Тоже верно! Покажи ему, где касса. Ты сказал, у мистера Тэфта больна мать? А что с ней?

– Ее разбил паралич.

– Бедняжка! Передай мистеру Тэфту… нет, лучше ничего не говори.

С этими словами он вынул блокнот и что-то записал. Потом отдал какие-то распоряжения, но Джек был до того ошеломлен всем происходящим, что слова не доходили до его сознания. «Живой ум», – почему-то мелькнуло у него в голове.

Джек дожидался, пока мальчик-рассыльный забьет гвоздями ящик.

– A-а, ты еще здесь? – раздался голос мистера Гиббса. – Давай подвезу. Тебе в какую сторону?

– Я еще не уплатил деньги, – отвечал Джек и через минуту услышал, как отъехал автомобиль.

А Джека от одного окошечка послали к другому, потом – к третьему и только тогда выдали счет. Напоследок его заверили, что ящик с покупками доставят по указанному адресу самое позднее завтра.

На улице Джек глубоко вздохнул. «Что-то тут не так, – подумал он. – Уж больно дешево». И потом, в его планы вовсе не входило тратить все деньги. Он заранее составил список, что купить, но его даже не спросили об этом. Кроме того, он не знал, что в тех коробках, которые положили в ящик. И что означают номера 714 и 722?

Да, было над чем поломать голову. И он решил поговорить с мистером Тэфтом и учительницей.

– Все это очень хорошо, – сказала учительница. – Но мне не нравится, что из-за кооператива ты запустил занятия. Эго никуда не годится! Библиотекарь должен служить примером для остальных. Ведь для него нет ничего важней книг и вообще знаний. – И, поскольку Джек молчал, она спросила – Ну, что ты на это скажешь?

– Верно, учебу я запустил, – с грустью признался Джек. – Я не думал, что кооператив будет отнимать столько времени. Хотя…

– Что «хотя»?

– Хотя работы не так уж и много. Просто я все время думаю, как сделать лучше.

– Вот-вот! Именно это я и имела в виду. Ни о чем, кроме покупок к празднику, ты не думаешь.

– В каникулы я обязательно выучу стихотворение.

– Дело не только в стихотворении. В последнем диктанте ты опять насажал ошибок.

– Грубых четыре и три мелких – всего семь ошибок.

– Вот видишь! Эго меня огорчает, потому что я хорошо к тебе отношусь и знаю: ты достоин уважения. Правд а, кое-что занятия кооперативом тебе дали. По арифметике ты делаешь успехи. Но сам подумай: разве бизнесмен может писать с ошибками?

– Я еще не бизнесмен.

В конце концов они решили так: отступать поздно, так как Джек уже обещал ребятам устроить праздничную распродажу. А пока учительница не будет вызывать его к доске, но с условием, что в каникулы он подтянется и больше не будет запускать занятия. А кооперативом станет заниматься только в свободное время.

Родители Джека были недовольны тем, что он пропадает у мистера Тэфта, часто опаздывает к обеду (явное преувеличение!), разговаривает во сне и вообще стал очень рассеянный.

Больше всех огорчалась Мери. Брат совсем перестал с ней играть.

Но разве могло быть иначе? Его ровеснику, пожалуй, еще никогда не приходилось решать такую трудную задачу, а именно – как разделить по справедливости между всеми ребятами:

шесть коробок красок

двенадцать коробок с мелками

восемнадцать елочных цепей

три коробки оловянных солдатиков

двенадцать губных гармоник

три копилки двенадцать пистолетов

двенадцать кукол шесть ниток бус

трое шахмат

три домино

три заводных машины

двадцать четыре уйди-уйди

набор фокусов «Практическая магия»

одну коробку с вышиванием по канве

четыре вкладывающихся одно в другое яичка: самое большое – красное, поменьше – голубое, еще меньше – зеленое и желтое – самое маленькое

пять коробок кубиков

три головоломки

одну настольную игру: ловля рыбок на магнитную удочку

пять лото с картинками

одну коробку со зверушками.

И еще: мячи, дудочки, бенгальские огни, блестки, мишуру, снежок, шарики, подсвечники и другие елочные украшения.

Дело осложнялось еще и тем, что в одной коробочке двенадцать красок, в другой – двадцать четыре, одна кукла – с закрывающимися глазами, другие – нет, кубики и головоломки тоже разной величины и качества.

Ребята просили Джека хоть одним глазком взглянуть на эти сокровища. Они хранились у мистера Тэфта, и видел их только Лим. И рассказывал такое, что и во сне не приснится.

Разве можно, к примеру, сравнить «Боско-волшебника» с «Практической магией»? Там есть бутылочка: нальешь в нее воду, дотронешься палочкой, и – фокус-покус! – получается вино. Или насыплешь зерно, а высыпается мука. И еще: лежит в коробочке красный шарик, встряхнешь – и нет его, еще раз встряхнешь – он тут как тут. Или разрежешь веревочку пополам, гладь – она опять целая! А магнитная удочка, на которую рыбки ловятся? Кто не хочет заиметь такую игру?

Чего там только нет!

Все, как один, двадцать мальчиков мечтали, конечно, о «Практической магии», а пятнадцать девочек – о самой большой кукле.

К тому же известно: продаваться все будет очень дешево..

Как поделить эти сокровища, чтобы никому не было обидно, не знает не только Джек, но и сам мистер Тэфт.

– Сейчас я объясню тебе, что такое калькуляция. Эго учет всех расходов и доходов. Допустим, купил я товар, заплатил за него столько-то, еще столько-то – за газ, за аренду помещения, внес налог, но это еще не все. Надо учесть и неизбежные в торговле убытки. Ну, скажем, лежит вещь на витрине, пылится, выцветает и теряет товарный вид. А покупатель хочет иметь все самого лучшего качества. И никто не купит мятые открытки или переводные картинки. А ведь они мнутся и пачкаются, когда их неосторожно трогают грязными руками. Есть еще и организационные расходы. Это траты. Но ведь мне полагается вознаграждение за труд, то есть доход.

– Но у меня нет магазина, – выслушав его, сказал Джек.

– Значит, эти расходы у тебя меньше, но они все равно есть. Тетради для ведения счетов – раз. Портфель, где ты хранишь счета и разные деловые бумаги, – два. Копилка – три. А починка ботинок, которые рвутся из-за беготни по городу? Это тоже все статьи расходов.

– Как же быть? – растерялся Джек.

– Не знаю. Скажи, кооператив хочет на этом заработать?

Джек об этом не думал.

– Главное – заранее знать, есть ли у ребят деньги и сколько. Иначе твоя калькуляция – псу под хвост!

Джек долго думал, советовался со школьным сторожем, с Нелли и Лимом, с учительницей, и каждый советовал что-то свое. В конце концов решили устроить беспроигрышную лотерею и билеты продавать по пять, десять и двадцать центов. Таким образом, никаких обид: получай, что выиграл. А в большую корзину положат пакеты с губными гармошками, пистолетами, цепями, шариками, звездочками и прочими елочными украшениями, словом, то, чего с избытком хватит на всех. Стоить такой пакет будет два цента. Заплатил денежки – и тяни, пожалуйста, и тут уж как повезет. Эго дело случая, и обижаться не на кого.

Кроме того, предусмотрели еще и подарки. Так, Моррису решили подарить самую большую коробку красок, Барнэму – лучшую губную гармошку, дочке сторожа – куклу, а маме мистера Тэфта – цветы: пусть хоть понюхает, если не видит и не слышит.

Сторож помогал Джеку и советом, и делом. Благодаря рекомендательному письму мистера Тэфта они получили, причем почти задаром, столько замечательных вещей. Содержимое ящика мистер Тэфт оценил в пятнадцать долларов.

Джек хотел преподнести учительнице бусы, а директору – печатный набор.

Но Фил сказал:

– Дурак! Так и станет она носить какие-то стекляшки!

Печатный набор – вещь полезная, он мог бы пригодиться директору. Но вдруг он обидится? Разве взрослых поймешь! И потом, у него есть пишущая машинка.

Обдумав все, Джек устроил собрание кооператива, чтобы обсудить, как и что. Но поднялся невообразимый шум. Ребята орали, перебивали друг друга, вскакивали с места. Только когда в класс вошла учительница, они немного успокоились, но ненадолго. И скоро опять стали кричать: «А почему? А зачем? А что, если вместо пистолета выиграешь губную гармошку? Как быть, если не хватит денег на билет? А как поступить с теми вещами, которые останутся?» Ну и так далее.

Но на вопрос учительницы, что они конкретно предлагают, никто ничего путного не сказал. Открыто выражать недовольство решались немногие. Но в шуме и гаме явственно слышался ропот девочек: «И кому нужна эта лотерея? Или ничего не выиграешь, или какую-нибудь чепуховину!»

Наконец учительница потеряла терпение.

– Других критиковать все горазды, – сказала она, – а вот что-нибудь дельное предложить никто не может. Вместо того чтобы поблагодарить Джека за его бескорыстный, самоотверженный труд, вы еще недовольны. Глупые, неблагодарные дети!

Но она напрасно сердилась: противников лотереи было все-таки меньше, чем сторонников.

Послышались благоразумные голоса:

– Не понравится – меняйся!

– Ненужную вещь можно отд ать брату или сестре.

– Так дешево все равно нигде не купишь.

– И вообще нечего привередничать!

Время шло, и учительница, посмотрев на часы, предложила, чтобы сначала подняли руку те, кто «за», а потом – кто «против». Все посмотрели на ребят, которые критиковали Джека, но они струсили и не подняли руку.

Итак, решено: завтра вместе с Джеком после уроков останутся Лим, Фил, Нелли, Гарри и Кларисса, и учительница поможет им разложить по пакетам игрушки. А лотерея состоится послезавтра.

На собрании учительница предупредила: никакой лотереи не будет, если они не перестанут шуметь. И так Пит подрался с Фордом из-за солдатиков, хотя те еще лежат в лавке у мистера Тэфта.

Если на собрании разгорелись такие страсти, можно вообразить, что творилось в тот день, когда взорам ребят предстали разложенные на столе выигрыши и на каждом – номерок. К тому же весть о лотерее моментально облетела школу, и у дверей третьего класса собралась толпа. Пришлось вмешаться школьному сторожу.

Джек принимал деньги, Кларисса записывала фамилии и кто сколько дал, Гарри выдавал лотерейные билеты, а Лим следил за порядком. Сначала была жуткая давка. Но понемногу ребята успокоились, сели на свои места и выходили по очереди, чтобы взять билет. Когда все получили по одному билету, разрешалось взять второй.

Самым большим спросом пользовались, конечно, билеты по пять и десять центов, дорогие – по двадцать – расходились плохо. В результате они остались нераспроданными, а дешевых не хватило. Некоторые вообще предпочитали не рисковать и, уплатив два цента, брали из корзины пакеты с игрушками.

Потом стали меняться выигрышами.

В лотерее приняли участие три учительницы, несколько учеников из других классов и даже директор школы. Самую большую куклу выиграл Уид из четвертого класса, а набор фокусов – девочка-первоклашка.

Кларисса ошибалась, путалась и злилась, у Джека разболелась голова: оказывается, не так-то это просто – выдавать сдачу. И он даже забыл, что наравне с другими может взять из корзины два пакета и приобрести хотя бы один лотерейный билет.

А когда все разошлись, на столе, кроме коробки с выручкой, ничего не осталось.

«Как же это я о Мери не подумал!» – огорчился Джек. Ему стало жалко маленькую сестренку, и, купив несколько листов цветной бумаги, он сделал цепи, корзиночки и другие украшения на елку. И за два цента купил ей маленькую куколку. Но Мери узнала от ребят во дворе, что другим он раздавал кукол с настоящими волосами, в фартучках, туфельках, которые снимаются, и одна была даже в перчатках.

Между тем в домах его одноклассников игрушкам очень обрадовались.

В тот вечер Дрэл, Джил, Кэрр и Сибли по очереди играли на губной гармошке, у Тоддов всей семьей сели за лото. Эрвин расставил на столе солдатиков и палил по ним из пушечки. Маленькая сестренка Шорта разбирала и собирала яичко, с ним и уснула. Радовалась дочка школьного сторожа Амелия, радовались еще одиннадцать счастливых обладательниц кукол. Со своими братьями и сестрами они раздевали их, одевали, укладывали спать. Любовались ими гости и соседи.

В одной семье, где было трое детей, один стрелял из пистолета, другой складывал картинки из кубиков, а старший играл с отцом в шахматы.

И во всех домах говорили:

– В нашем классе есть один мальчик.

Или:

– Джек Фултон из нашего класса принес целый ящик…

Или:

– Когда мы устроили кооператив, ребята из седьмого класса говорили: ничего у вас не выйдет, а вот…

Джек на признание своих заслуг не рассчитывал. И никакой благодарности не ждал. Он был озабочен другим: как привести в порядок счета. Раньше стоило ему заглянуть в свою тетрадь, и он знал, сколько чего в шкафу. А теперь поди попробуй разберись. И все из-за Клариссы! Напутала – и сама не помнит, кто сколько дал денег и не пропало ли чего. А он так хорошо все продумал! На одном листке написал: «Куклы», на другом: «Звездочки», на третьем: «Цепи» – и так далее, а внизу надо было только указать фамилию купившего. Потому что иначе забудешь. А так посмотришь на листок – и сразу узнаешь, кому достались мелки, кому губная гармоника, кому мяч.