Текст книги "На краю времени (СИ)"
Автор книги: Янина Жураковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Но там, где мы сейчас, люди, попадая в плен, обычно не принимают сразу же чужую философию, лишь потому что враг её считает правильной и убедительно обосновывает, – с обезоруживающей прямотой продолжил Кай, протягивая руку, которую Ястеро, конечно же, проигнорировал. – А если принимает, уместнее всего выстрелить ему в затылок и бросить на свалку, на поживу "сборщикам". Что, не так?
Чувствуя себя в этот момент больше ардражди, когда бы то ни было, Ястеро промолчал, полностью сосредоточившись на выливании воды из ботинка. Ардражди трудно было заставить поверить – и вдвойне труднее отказаться от своих убеждений. Если они приходили к какой-то идее, то оставались верными ей до конца.
– И, как ни посмотри, Никс свой памятник заслужил, – подытожил Кай, кидая ещё один камень на крышку саркофага Ястеро. – Или даже фонтан. Будет преступлением, если имп отделается каким-нибудь завалящим орденом или военным парадом. А нам, поскольку выпало быть на другой стороне, остается с мужеством принять свою неудачу и двигаться дальше, потому что обвинять другого в своих собственных ошибках – есть признак слабого ума. Впрочем, почему бы нет? Мы-то не ардражди. Кай бросил мимолетный взгляд на планшет и, недовольно скривившись, снова забарабанил по нему пальцами.
– Шак'ханова задница, сейчас-то почему моргаешь? Что тебе не нравится? – едва не плача, вопросил он, полностью утратив интерес к дальнейшему разговору. Ястеро, выливавший воду из ботинка, ничуть не удивился: Кай был физически не способен долго концентрироваться на какой-то теме.
К тому же, все, что хотел, он уже сказал. И услышать такие слова Ястеро было куда важнее, чем он сам готов был признаться.
Он сверился с собственной картой. Старый голохрон, как и планшет Кая, едва-едва мерцал, изображение то шло рябью, то пропадало вовсе. В обычном режиме нгарт-поле не создавало помех для работы приборов, следовательно, Кай был прав: генераторы работали в усиленном режиме. Об использовании бластеров и импульсников можно было забыть и сосредоточиться на том, как пройти мимо закованной в броню охраны, имея в руках только пулеметатели и игольники. А решать вопрос следовало немедленно: согласно выводам того же Кая, проходы на цокольный этаж находились значительно ближе, чем утверждала карта. Тоннель, по которому двигались сейчас 'Мстители', был обозначен зеленым: 'старый, проходимый, уровень опасности – средняя' согласно диггерской классификации. Но в западной его части зеленый цвет сменялся бурым – уровень опасности повышался, и стояло множество одинаковых отметок – паучья сетка в круге. Описания этого участка отсутствовали, прикрепленные файлы были сильно повреждены, и о том, что означают отметки, оставалось только гадать. Что, разумеется, не добавляло хорошего настроения командиру 'Мстителей', который предпочитал всё знать наверняка. И ненавидел слова 'возможно', 'кажется' и 'вероятно'.
Но через 'паучью зону' проходил единственный относительно безопасный маршрут, и Ястеро оставалось только без конца напоминать ребятам быть бдительными и напряженно вглядываться в каждую подозрительную тень. Эрна, Иринеа ди Олгерраденнэн, детство провела в имперском дворце и хорошо знала, что представляет собой цокольный этаж – а из её рассказов знал и Ястеро. Подземные ходы были ничуть не моложе надземных сооружений; и имперским инженерам, превратившим основание дворца в помесь учебного полигона и дороги смерти, ничто не мешало разместить подобные системы безопасности и в итримских тоннелях. Записей об этом не сохранилось, но Иринеа, внучка офицера Эр'гона, лучше других знала, что такое 'чистые архивы'.
Ястеро готовился к худшему, но переход в бурый отрезок тоннеля прошел гладко, и был замечен только теми, кто как и сам Тейрран постоянно сверялся с картой. На второй сотне шагов командир наконец-то перестал стискивать фонарик так, словно это было горло его личного врага (фонарик это, правда, не спасло, но у Эленми нашелся запасной), не обращая внимания на недовольные и насмешливые взгляды, пересчитал по головам своих 'Мстителей' – и снова столкнулся с Каем. На сей раз обмотанный синей изолентой планшет аккуратно угодил Ястеро по печени.
– Прости, не заметил, – пробормотал Кай, по обыкновению уткнувшись носом в экран, на котором вместо переплетения итримских тоннелей красовались теперь стройные ряды букв, цифр и каких-то совершенно непонятных значков. Кай задумчиво морщил лоб, хмурил брови и то и дело касался стилусом экрана, и символы покорно менялись местами, пропадали или появлялись. Ястеро с трудом вернул на место челюсть и, на миг представив, как выглядит со стороны их доблестный отряд, пожалел, что в детстве отец так и не рассказал ему о способе дю'шесс, принятом в их семье. Сошло бы 'я окружен безумцами и болванами' за достойную причину для такого шага?..
– Кому-то вести, кому-то – следовать, – со вздохом сообщили ему. – Если Зел позовёт – мы пойдем в бой. Если Эрна прикажет – мы пойдем в бой. Если Никс откажется... сам знаешь. И раз теперь вместо Никса у нас... прочь!!! – неожиданно рыкнул Кай и, выронив планшет, с силой, невероятной для его субтильной фигуры, отшвырнул командира в узкое ответвление от основного тоннеля. Ястеро сильно, до крови расшиб голову и плечо о каменную стену, но когда гул в голове прекратился, а перед глазами перестали плавать багровые круги, юноша едва не оглох от многоголосого нечеловеческого визга.
Его братья и сестры по-прежнему были там, в коридоре. Они корчились на полу, сотрясаемые жуткими судорогами, глаза закатились, на губах выступила кровавая пена... Ястеро, шатаясь, шагнул вперед, и странный блик привлек его внимание – извивающиеся тела накрывала тонкая полупрозрачная сетка мелкого-мелкого плетения, переливавшаяся в свете фонарика всеми цветами радуги. В империи не было ни одного человека, кто не знал бы, что такое нейросеть Вьёллада.
Наглядная демонстрация того, почему фанатиков всегда следует держать на коротком поводке. Даже если они всего лишь селекционеры.
Дмар Вьёллад был был одним из лучших специалистов Генезиса – занимался выведением новых сортов растений для аграрных миров. Когда во время очередных полевых испытаний урожай на опытном участке был полностью уничтожен – корни и побеги нового гибрида пришлись весьма по вкусу местным насекомым и птицам – ученый решил проблему вредителей творчески: создал агрессивного "сторожа", атаковавшего любой гетеротрофный организм в пределах своей досягаемости.
Любой гетеротрофный организм... к которым относятся не только насекомые и птицы, но и...
Как и большинство подобных ему изобретателей, Дмар стал одной из первых жертв своего создания. Жаль, это случилось после того, как он поделился своей находкой с коллегами.
Владыки Велсс-та-Нейдд изобретение оценили по достоинству.
Окончательно придя в себя, Ястеро осторожно отступил обратно в боковой тоннель, посветил фонариком на потолок основного и грязно выругался. Потолок усеивали крупные белые полусферы, напоминавшие туго сжавшиеся бутоны. Детища безумного Вьёллада дремали, терпеливо выжидали появления подходящего объекта, а затем присасывались к нему, и за каких-то полтора-два вига могли превратить даже шхар-дракона в большую кучу качественного органического удобрения.
Надо было снять эту дрянь... срочно снять... иначе скоро спасать будет некого...
Мозг ещё только пытался проанализировать ситуацию, а руки уже привычно мастерили 'серую свечку', благо, все, что было для нее нужно, нашлось в подсумке. Развернутую нейросетку не затронет, приращение уже пошло, но закрытые 'бутоны' высушит замечательно. 'Мышка' подошла бы больше, с ней бы все вычистить удалось, но беднякам выбирать не приходится. Гидроперит, метамизол натрия... растолочь, смешать, завернуть в фольгу, вставить запал... подже... нет, сначала фильтры в нос, 'свечка' воняет не хуже позавчерашнего трупа. Вот теперь поджечь и бросить.
А дальше самое сложное: ждать. Ждать, сцепив зубы. Ждать, не слушая болезненных уже не криков, а едва слышных всхлипов. Ждать и смотреть, как белый дым заполняет коридор. Ждать, когда облако поднимется вверх и тогда...
Плюх.
Плюх.
Плюхплюхплюхплюхплюхплюхплюхплюхплюхплюхплюхплюхплюх.
Один за другим, неразвернутые бутоны нейросеток, почерневшие, сочащиеся слизью, отрывались от потолка и сочно шлепались на пол, разбрызгивая своё содержимое по каменным плитам.
Вот теперь – вперед.
Ястеро туго обмотал запястья шнурками, чтобы замедлить ток крови, и дождавшись, пока кончики пальцев онемеют, подцепил край паутинной сети и потянул на себя.
О-о-о-о-оххххх!
Тело, казалось, превратилось в один сплошной нерв, в который кто-то с садистским наслаждением воткнул раскаленную иглу и начал медленно поворачивать. От невыносимой муки хотелось завыть, но Ястеро не смог даже вскрикнуть: сквозь судорожно сжавшееся горло прорвался только полузадушенный хрип.
Нейросеть разорвалась, в руках Ястеро остались только мгновенно почерневшие и осыпавшиеся пеплом клочья. Юноша потерял равновесие и опрокинулся на пол, дрожа всем телом. Воздух в легких клокотал, как мотор дряхлой транспортной платформы.
'Нет, – сказал себе Ястеро, как только смог совладать с руками и ногами, – я могу это сделать. У ардражди болевой порог выше ,чем у ниэри. Я могу это сделать. Могу'.
Второй раз был легче: может, потому, что Ястеро уже знал, к чему готовиться, может, потому, что целостность сети была нарушена, и воздействие ослабело. Но он об этом не задумывался.
Он просто стягивал сеть, скатывал, рвал и отбрасывал клочья, не позволяя себе остановиться не на миг, стягивал, рвал и отбрасывал. Руки полностью утратили чувствительность, боль, как гигантская медуза, заполняла тело, жгучие щупальца проникали во все мышцы и суставы, в горле и груди словно засели тысячи крошечных осколков, делавших каждый вздох невыносимой мукой. Ястеро смаргивая стекающий на глаза пот, судорожно сглатывал, стискивая челюсти, и твердил про себя одну и ту же фразу: 'Ещё немного и можно будет отдохнуть. Ещё немного и можно будет отдохнуть. Ещё немного и...'
– Всё... – выдохнул он и только тогда позволил себе потерять сознание.
Ястеро не знал, сколько времени прошло, прежде чем он вынырнул из забытья и невероятным усилием воли разлепил веки. Организм, ещё не отошедший от близкого знакомства с нейросетью, бурно запротестовал против ненужного геройства, требуя потратить на восстановление ещё виг-другой. Тело сотрясала безостановочная мелкая дрожь, волнами расходившаяся от стиснутого в левой руке клочка нейросети, и не было никакой возможности разжать сведенные судорогой пальцы, а по губам – вот ведь гадство! – стекало что-то густо-липкое, со знакомым сладковатым запахом и ещё более знакомым соленым вкусом.
От боли мутилось в голове – ведь не мог же мир внезапно превратиться в подобие древнего двухмерного мультфильма и окраситься в оттенки серого? Нейросеть провоцирует смещение цветовосприятия в черно-белый спектр и вызывает слуховые галлюцинации различной степени тяжести, зазвучали в голове строки из учебника по... по... Он не мог вспомнить. Он не мог вспомнить даже собственного имени.
И когда сквозь плавающие в глазах темные пятна, он внезапно различил два склонившихся над ним силуэта, бедняге Ястеро показалось, что он бредит.
Но это не был бред. Двое незнакомцев, один повыше, с длинными волосами, широкоплечий, с осанкой, которую Ястеро видел только у высоких аров, другой – пониже, миниатюрный, как ребенок, и такой же непоседливый. Высокий ещё только протягивал к Ястеро руку, а маленький уже успел погладить его лоб, оттянув веко, заглянуть в правый глаз и нащупать пульс на шее.
– Жив! – радостно объявил он... впрочем, нет, она. Звонкий, мелодичный (Ястеро даже показалось, что знакомый – но это наверняка было из-за нейросети) голос мог принадлежать только очень молодой женщине или девушке. – Бешеного так просто не поймаешь, не убьешь! Видишь, а ты боялся, всего-навсего сеть Вьёллада, как удачно, однако, они в нее влетели...
Удачно, ничего не скажешь, хотел прокомментировать Ястеро, но из горла вырвался только тихий жалобный стон. Высокий человек в свою очередь положил ладонь ему на лоб и склонил голову набок, точно прислушиваясь к чему-то.
– Только что же он так в обрывок сеточки вцепился? Что он его к груди прижимает, как мать давно потерянного сына? Ярк, будь умницей, разожми пальчики! – попросила девушка нежнейшим голосом. – Разожми, милый!
Ястеро знал её, теперь он был в этом уверен. Но где и когда он встречал это юркое, беспокойное создание, неспособное усидеть на месте дольше трех ардалей? Она даже сейчас, проверяя его пульс, то и дело ерзала на месте, вертела головой во все стороны и даже пыталась что-то насвистывать. Немелодично насвистывать, надо сказать.
Её спутник, не говоря ни слова, взял ладонь Ястеро в свои и принялся по одному разгибать пальцы, намертво вцепившиеся в предмет, который девушка легкомысленно обозвала "сердцевинкой" – капсид нейросети. А сама вертушка вдруг поперхнулась очередной трелью, словно её в резкой форме попросили замолчать – хотя мужчина не произнес ни слова.
– Нельзя было просто сказать! Ты знаешь, как я этого не люблю! – сердито буркнула ему девушка. – И вообще, не вредничай принц, коронованным особам это не пристало...
Мужчина невозмутимо убрал капсид в карман и негромко скомандовал:
– Свет.
Вита вообще-то, – фыркнув, поправила его спутница. – Совсем с памятью плохо ста... Ух ты!
Тоннель, как выяснилось, кроме нейросеток был оборудован еще и системой освещения, которая худо бедно, но функционировала до сих пор. Повинуясь приказу незнакомца, по низу противоположной стены вдоль пола зажглась пунктирная цепочка тусклых красных огоньков.
Да кто это, Шак'хан побери?..
– А ты интереснее, когда настоящий, – безапелляционно заявила девушка. – Я смогу к тебе привыкнуть... С чего это сердцевинка ему в руку врастает, если он здесь все?.. – она неопределенно качнула головой, но её спутнику пояснений не понадобилось.
– Потому что глупый мальчишка, – сухо произнес низкий, мужской голос, звук которого заставил Ястеро сжаться в комок. По позвоночнику пробежали мурашки. Его не должно быть здесь, пришла непонятная уверенность. Вот этого человека быть здесь не должно. Не с нами. Не с Витой. Не здесь. Ему место...
Додумать мысль не удалось: незнакомец придвинулся настолько, что Ястеро четко увидел своё отражение в чужих темных глазах, обжигающе горячая ладонь переместилась со лба на грудь, другая легла на щеку, прикрывая глазницу и ухо – и сердца сбились с ритма, в груди тонко, болезненно кольнуло, удушливой волной прихлынули слабость и тошнота. И, словно этого было мало, пришло совершенно отвратительное чувство, словно в его голове, как в собственном кармане, кто-то роется.
Длилось это ардаль-два, не больше, но по внутренним ощущениям Ястеро прошла вечность или две, прежде чем в глазах вспыхнула сверхновая и тут же рассыпалась на несколько звездочек поменьше, и болезненная пульсация в висках прекратилась, к окружающему миру резко, рывком, вернулись цвет и объем. Юноша на мгновение зажмурился: настолько ослепительными после черно-серо-белого кошмара показались ему краски мрачного полутёмного тоннеля.
– Вколи ему форкс, – проговорил незнакомец с интонацией человека, привыкшего к беспрекословному повиновению, окружающих.
– У меня только две дозы с собой, – возразила девушка. – Лучше я ему 'воды жизни'...
Мужчина не повторил приказа, но девушка дернулась так, словно ей отвесили затрещину.
– Ты... ты самый невыносимый из всех... вот какого Зелгариса я с тобой связалась, а?!
Привык к повиновению, волосы длинные...
Словно желая помочь ему, незнакомец характерным надменным жестом дернул головой – как назойливую мошку отгонял. Точь-в-точь папаша-император.
Риган Ан'дъярдже. Тэй ар. Светлейший принц. Первый наследник империи, о смерти которого несколько вигов назад сообщили все голоканалы.
'Всё верно... 'твоё высочество'... но здесь? Зачем он здесь?! С Витой, не много, не мало?! И как она...'
Вита поднесла к его запястью шприц-тюбик, легкий укол, и по телу начала расползаться знакомая теплая волна. Светлейший принц, словно художник, разглядывающий, куда бы посавить последний мазок на картине, оглядел Ястеро с головы до пят – и тотчас накатила вторая волна узнавания.
У Ригана не было ничего общего с Никсом. Другие черты лица и волосы, даже, Шак'хан побери, глаза были другие! И все же...
Он. Точно, он.
– Никс... – прохрипел Ястеро, непослушными пальцами нашаривая рядом на поясе бластер. – Мерзавец, сволочь, предатель... я задушу тебя... эргоновский прихвостень... ненавижу... всех вас, бродяг, ненавижу...
Почему-то его хриплый каркающий голос привел Виту в совершеннейший восторг. Она обняла его, затормошила, зацеловала, как маленького. Ястеро молча отбивался, но метаморф была гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд. Бластер в процессе обниманий непонятным образом изчез.
Предатель Никс, спрятавшийся за лицом тэй ара, стиснул плечо Ястеро в жалкой пародии на военное приветствие, и по-змеиному плавным движением повернулся к следующему пациенту... Стоп! Пациенту?!
Никсу всегда умел так сконцентрировать на себе внимание окружающих, что они едва замечали, что происходит вокруг. Но как, как можно было не заметить, что ты не валяешься валяться посреди коридора (где, собственно, и отключился), а сидишь у стены, и рядом в таком же положении – все бойцы твоего отряда?!
Нейросеть. Это всё нейросеть. Она все-таки добралась до его мозга. Исцеление невозможно, остается смиренно дожидаться появления малиновых гремлинов.
Цепочкой вдоль стены... Только расстрельной команды не хватает. Хотя, наверное, её просто надо подождать. Не будет же тэй ар пачкать руки расправой над... о, да, совсем забыл: он уже их запачкал,когда исполнял свой ДОЛГ!
Только зачем приводить смертников в чувство? Да ещё форкс на них тратить?!
– Вот, Ярк, – проворковала Вита таким голоском, что у отважного командира "Мстителей" мороз пробежал по коже. Это воркование давно следовало объявить вне закона. – Будь умницей, посиди, пока форкс разойдется, потом бери капалку... да, флакон-капельницу, и капай всем подряд в рот. И, пожалуйста, без глупых идей вроде "давай прыгнем на Никса сзади" или "умру, но прикончу гада". Он со мной. Он... хороший. Ему можно верить.
– Шшшшшто???? – выдавил Ястеро. Фраза "Это всё нейросеть" превращалась в его персональную мантру. – Он нас предал... он всех нас предал...
– Не вас. Вас я сдал Эр'гону.
Риган произнес эти слова так, что Ястеро почудился в них некоторый вызов... но нет, ардражди просто констатировал факт. Без всякой бравады или насмешки, без раскаяния или сожаления.
– Если хочется кого-то ненавидеть – пожалуйста, ненавидь Зелгариса, – кидая Ястеро на колени флакон и поворачиваясь к нему спиной, предложила Вита. – Это его грандиозный план, в котором все пешки исполняют свои роли. И я. И ты. И даже наш принц. Так что во дворец ты, сопляк, зря потащился. Зела здесь нет.
– А? – более интеллектуальной реакции выдать не получилось.
Риган приподнял Каю правое веко, внимательно изучая зрачок.
– Учителя... Зелгариса нет во дворце, – без малейшего намека на эмоции произнес он. – Я говорил с ним, перед тем, как он покинул итрим – и планету. Вам тоже рекомендую последовать его примеру. Из дворца мы вас выведем.
Что-то такое было в его лице, что Ястеро поверил. Сразу. Безоговорочно. Как Никсу.
Командир снова с нами. Значит, не все потеряно?
Нет. Слишком многое не удастся забыть. И понять тоже.
Я бы смог, но я – ардражди. А как втиснуть в компактные мозги донных крыс, что к победе идут разными путями? И чтобы полопать, нужно потопать.
Я признал, что я – ардражди?! Я сказал «полопать»?! Растреклятая Бездна! Надо срочно отсюда сваливать!
– Они никак не придут в сознание, – озабоченно проговорила Вита, похлопывая по щекам серую, как пепел Т'линг. – Уверен, что ничего не?..
– Стрекала нейросети, удаленные на первом этапе проникновения, не оказывают пролонгированного воздействия на нервно-мышечную систему. Чистка была произведена удовлетворительно. Скоро очнутся. Я разбужу.
'Чистка была произведена удовлетворительно... это я! это он про меня – 'удовлетворительно'! – пронеслось в голове у Ястеро, и подбородок словно бы сам задрался вверх, плечи помимо его воли расправились... попытались расправиться. Наказание последовало немедленно – тело прострелило такой судорогой, что стон удалось сдержать только ценой закушенных до крови губ.
Вита, которая не могла упустить столь любопытной детали, укоризненно покачала головой, а затем лукаво стрельнула глазами в сторону тэй ара.
– Ну что, правильно я сделала, что его сюда притащила, а? – заговорщически прошептала она. Риган ди Коарветтанон бросил на спутницу нечитаемый взгляд и снова склонился над Каем.
Лекарство уже начало действовать, и противная дрожь, сотрясавшая тело, заметно уменьшилась. Ястеро оставалось только сидеть, с неимоверным трудом продираясь через дыхательные упражнения ('Вдох-выыыдох... раз-два, задержать... растреклятая Бездна, как же больно... вдоооох-выыыдох...') и наблюдать.
И он наблюдал.
Тэй ар распахнул ворот куртки Кая, нащупал пульс, несколько мгновений такое впечатление, что раздумывал, а затем стал попеременно надавливать на какие-то точки на голове, шее и груди юноши. Уже после второй серии 'надавливаний' Кай пошевелился и тихо застонал, а затем с трудом приподнялся и сел, привалившись спиной к стене и таращась на Ригана круглыми, как у совы, глазами. Риган, не говоря ни слова, перешел к следующему пациенту – ею оказалась Эленми. Снова надавливания и массаж; древнее искусство Хан'Фарр, основанное на знании расположения нервных узлов человеческого тела, было в первую очередь предназначено именно для лечения. Эр'гоновских диверсантов учили с его помощью обездвиживать и убивать, но принцу, очевидно, преподавали расширенный курс.
– Твоё высочество, надорвёшься, – вполголоса проговорила Вита. Принц не ответил. – Надорвёшься же...
Риган снова проигнорировал метаморфа, продолжая массировать какие-то точки на шее Эленми.
– Вышло солнце из-за тучки, протянуло солнце ручки... – каким-то не своим, мягким, ласковым голосом проговорил он. Ястеро переёрнуло: пробуждение по методу Зелгариса было хорошо ему знакомо. Старый ментат даже из комы людей вытаскивал, произнося слова, которыми в детстве их будила мать. И коль скоро для Ястеро этими словами были 'Вон из кровати, Шак'ханово отродье!', он довольно быстро научился держаться подальше от лазарета. – Руки солнышка – лучи, так нежны и горячи... Ну же, лучик, просыпайся, все интересное проспишь!
Действия Ригана возымели мгновенный эффект: мутный взгляд девушки моментально сфокусировался, и после первой реакции – отпрянуть – она вцепилась в кобуру своего бластера. В кобуру, потому что бластера в ней уже не было. Риган, чьё лицо было не выразительнее каменной плиты, демонстративно вынул из бластера обойму, убрал в один из бесчисленных карманов своего комбеза и кинул оружие на колени девушке. Её попытку дотянуться до его горла он не воспринял всерьез. Или воспринял её совсем не так, как сама девушка.
– Во имя звезд, живых и угасающих! – с непривычной торжественностью произнесла Вита, таращась на Ригана, как на образчик какого-то реликтового животного. – Где мой любимый корпус с банками памяти, который временами изображает из себя человека?... Есть ли в этой Вселенной что-то, что вы, ардражди, не умеете?
Вопрос был адресован не ему и звучал как риторический, но ответ сам прыгнул Ястеро на язык.
– Мы не умеем проигрывать, – тихо проговорил он.
Глава 9
Когда на руках выигрышные карты, следует играть честно.
О.Уайльд
Ар-генерал ди Зариттиан был одним из тех редких людей, которых уже при жизни называют легендой.
Глава древнего рода, чьё первенство никто из семьи не смел оспорить. Боевой генерал, великолепный тактик и стратег, за свою военную карьеру не проигравший ни одного сражения. Честный и бесстрашный человек, привыкший в глаза говорить людям – даже императорам – всё, что о них думает. Любящий и любимый муж, отец десятерых детей, младшему из которых было всего полтора оборота. Бессменный глава имперской гвардии вот уже полвека.
Император Демеро, который за любым углом подозревал засаду, а в глазах каждого подчиненного видел зреющее предательство, никогда не сомневался ни в словах, ни в действиях ар-генерала. Кронпринц Риган и его сестра Ализеа искренне уважали ди Зариттиана и доверяли ему куда больше, нежели собственному отцу.
Да, ар-генерал ди Зариттиан был неординарной личностью.
Но даже таким людям выпадают неудачные ночи, плавно переходящие в ещё более неудачные утра.
Сначала была смерть наследника или, по официальной версии, 'самоубийство, наступившее в результате падения на активный фламм-генератор'. И собственные крамольные мысли по этому поводу. Затем – бегство государственного преступника, находившегося под тщательной охраной. Ар-генерал к охране и размещению Зелгариса отношения не имел, всем занимался Эр'гон, но созерцание гнева владыки ему никакого удовольствия не доставило.
А обитатели Логова, в которое он удалился подальше от раскатов начальственного голоса, только добавили ещё пару контейнеров проблем в трюм его грузовоза.
Логовом в определённых кругах называлась штаб-квартира службы безопасности дворца. В официальных документах она проходила как 'центр координации, слежения и контроля', занимала весь зелёный сектор 74 уровня, и именно здесь ещё совсем молодой Рюйтаро ди Зариттиан когда-то начинал свою службу. Службой безопасности давно заведовал один из заместителей ар-генерала, но гвардейцы привыкли, что командир проводит не меньше времени у безопасников, чем в штабе гвардии, и всерьез считали Логово его неофициальной резиденцией. Оно оказывало на ар-генерала терапевтическое действие: когда хотелось разделить с подчинёнными своё отвратительное настроение, лучшего места было не найти.
Самый простой способ предполагал внеплановую инспекцию всего, что попадется на глаза, с последующим разбором полётов. А именно: приватной беседой с командным составом СБ в своёи личном кабинете, среди гвардейцев известным как Шак'ханова Камора.
Отсутствие главы СБ на докладе у императора (если отбросить варианты 'сошел с ума' и 'сбежал к Детям Света', ситуация вырисовывалась неприглядная). Непонятная, какая-то горячечная возня в цокольном этаже (даже лаисс ар вскользь поинтересовался, каких рандов ловит его охрана, пока преступники сбегают из-под стражи). Непрекращающиеся проблемы с энергоснабжением, помехи в эфире (СБ, конечно, не ремонтный отдел, но когда проблемы повторяются, это наводит на мысли о диверсии – и где, в таком случае, малая тревога?). И на сладкое – потеря связи с несколькими патрулями на верхних этажах (в одном из которых была сама Танарэа ди Кассен). Вопросов накопилось множество.
Главным правилом ардражди было не посвящать посторонних в свои дела. Если позволяешь своим проблемам стать достоянием других, если не можешь справиться с ними самостоятельно – ты слаб. И ар-генерал надеялся, что оправдания окажутся достаточно вескими. Ради блага всей службы безопасности.
Он не ожидал, что едва переступит порог штаб-квартиры, безопасники кинутся к нему с такими лицами, словно только что в одиночку отбивались от стаи варгишей, и к ним внезапно пришло подкрепление. А затем ди Зариттиана даже не проводили, а почти затолкали в его кабинет, и информация посыпалась на него, как битые файлы из зараженного 'грызуном' компьютера.
У руководителя СБ в очередной раз возникли разногласия с первым заместителем. Обмен любезностями происходил, как обычно, за закрытыми дверями, и подробностей подчиненные не знали. Но по его окончанию Танарэа ди Кассен с отданной под её начало группой отправилась на патрулирование, как рядовой гвардеец, а ар-полковник ди Ройгг созвал на внеочередное совещание всех глав подразделений: у своего учителя он перенял не только полезные навыки, но и некоторые дурные привычки.
Совещание было в самом разгаре, когда штаб-квартиру накрыло то, что свидетели потом описывали, как мощнейший всплеск электромагнитной активности. Он продолжался не более двух-трех ардалей: мигало освещение, сенсобручи все как один отключились, а мониторы заволокло 'звездной дымкой', коммуникаторы мертво молчали или искрили, как детские фейерверки. Всплеск прекратился так же неожиданно, как начался... и зал совещаний, с находящейся в нём верхушкой СБ, оказался заблокирован. Намертво. По необъяснимой причине электронные замки превратились в труху. Вдобавок включилась блокировка внутренней связи. И пока спешно вызванные мастера сверлили дверь, чтобы вызволить пленников – учитывая, что она была сделана из террания, задача перед ними стояла нелегкая – обезглавленная СБ, вывалив языки, пыталась поднять упавшие сетки, проверяла системы видеонаблюдения и пыталась систематизировать и очистить от помехового 'мусора' сообщения, поступающие от патрульных групп. Словно в насмешку над их усилиями, большинство систем через некоторое время восстановило свою работу самостоятельно, не дожидаясь вмешательства людей. Но часть информации так и осталась поврежденной или утерянной.
А с Танарэа ди Кассен связаться не удалось. Ар-капитан и её отряд словно растворились среди залов и коридоров дворца.
– Я вами разочарован, господа гвардейцы.
Совещания ар-генерал проводил исключительно на интерлингве. Идиомы, которыми был так богат язык галактической торговли и дипломатии, помогали донести до подчиненных его мысль быстрее, чем риселлан, ардраджин и энглейс вместе взятые.
– Есть две категории людей, которые вызывают у меня неприязнь, – голос ар-генерала звучал едва слышно, но гвардейцы не смели даже шевельнуться, глядя на командира, словно загипнотизированные. – Это воры и идиоты. Но вор – не всегда вор, а идиот – навсегда. Поговорка гваньер, но теперь её можно отнести и к ардражди. А именно, к службе безопасности, чей идиотизм побивает все существующие рекорды, Можно швырять в трюм бракованные детали, но от них надо вовремя избавляться, иначе однажды корабль не сможет взлететь. Когда, Шак'хан дери, вас затягивает в чёрную дыру, надо не носиться, как ошпаренные шнорки, а бросать всю энергию на двигатели! И орать 'Помогите!' на всех частотах, слышите, орать! Чтобы и вас вытянуть успели, и других предупредить!..
Доступно объясняю, господа? А на ваших лицах написано, что никто даже близко не понимает, о чём клокочет спятивший старик, у которого одна забота в жизни – подчиненным дюзы пробанивать. Скажу по-другому: независимость хороша в меру. Вы позволили проблемам перерасти себя на голову, которую забываете использовать по прямому назначению, когда рядом нет надзирателя с энергохлыстом.
