Текст книги "Рыжики для чернобурки (СИ)"
Автор книги: Яна Тарьянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5. Валериан. Ярмарка
Глава 5. Валериан. Ярмарка
Утром пришлось сделать над собой неимоверное усилие – не зарычать, не вцепиться зубами в загривок Адели, вынуждая остаться и никуда не уходить. В идеале – не вставать с кровати.
Хотелось, чтобы его избранница лежала под ним, вздрагивая от отголосков удовольствия, сонно подтверждала: «Да, хорошо». Грела, унимая боль. Вот оно, доказательство, что Адель – его истинная пара. Альфа быстро исцеляется рядом со своей половинкой, и сейчас Валериан познал эту истину на себе – локти и колени чесались, тело желало размяться, проверяя допустимую нагрузку. Он осторожничал, страшился, боль вернется, но опасения были напрасны – с каждым часом становилось все лучше и лучше.
Утренние собственнические замашки укоротил Лютик, потребовавший завтрак. Лисенок, которого Валериан вначале побаивался – мелкий альфа, шустрый и бесцеремонный. Удастся ли его задобрить? А если начнет воротить нос, заявит Адели: «Пусть дядя уходит, я тут главный»? Что тогда?
Страх лопнул как мыльный пузырь после первого кленового листа, подобранного с газона. Валериан вспомнил, что хотел насобирать разноцветных листьев, засушить и наклеить на холст – когда-то они делали такую поделку на уроке изобразительных искусств, и у него хорошо получилось. Папа обещал купить рамку и стекло, но закрутился в заботах, и поделка два месяца лежала на шкафу, пока шестикласснику Валереку не пришло в голову попинать футбольный мяч в доме – по случаю снега и зимы. Удар мяча сбил поделку, смял холст, раскрошил сухие листья. Валерек убрал мусор, решил сделать другую композицию – из кленовых листьев – да так и не собрался. Завертелся в карусели школьных дел.
Взрослый Валериан задумался о декоративном творчестве, когда они с напарником сидели в засаде. Дело было осенью, во дворе подозреваемого. На перилах веранды висела холщовая тряпка, а на нее падали кленовые листья. Падали, некоторое время висели, цепляясь за нити, и соскальзывали, пополняя ворох на дорожке. Тогда-то и мелькнула мысль: а ведь можно повторить. Купить кусок холста, засушить листья, прикрепить для объема ветку с плодами шиповника или коробочками физалиса, как на осенних венках, и украсить жилище чем-то кроме политической карты. Рамочек продавалось много, не надо было ждать, пока папа вспомнит и купит, а пинать мяч в квартире Валериан не собирался – по отсутствию мяча. Он почти решился насобирать листьев – никто бы не увидел и не узнал – но подрался со Светозаром и утратил тягу к искусству из-за сопутствующих проблем.
Мелкий Лютик мог послужить надежным щитом от насмешек – оказалось, что с ним вместе интересно пришпиливать птичек к тыкве – и Валериан воспрянул духом. Засушенные листья, лото, как у сына Анджея, настольный хоккей как у сына напарника – на первый месяц хватит развлечений и дел.
Для начала – чтобы отвлечься от мысли запереть Адель в спальне – Валериан наобещал Лютику кучу всякого барахла. Он надеялся, что мелкий огненный альфа захочет вернуться к подушечкам и тыкве, и это смягчит сердце матери-лисицы. Валериан понимал, что влип по уши, втрескался в «лесную сестру», и судорожно обдумывал, какими выгодами можно привлечь на свою сторону – сторону света – идейную противницу режима, если Адель окажется идейной.
Он помнил приступ паники и отчаяния, накрывший его после того, как Адель сбежала из кафе. Хозяин тряхнул его за плечо, сочувственно спросил: «Будешь есть мясо или упаковать с собой?». Валериан выбрал «с собой», и, по наитию, попросил продать ему и птичек, и тыкву, хранившую запах лисенка. В такси, удерживая на коленях падающую клетку с листьями, он думал: «Я найду их на ярмарке. Она сказала, что приехала продавать товар. Найду, уговорю хоть на часок зайти в гости... а вдруг Лютик вспомнит про птичек и листья? Я скажу, что все забрал и положил листья сушиться».
Первоначальный план – отлежаться, чуть-чуть остыть и идти на ярмарку – рассыпался после взгляда на омоновский патруль. Волки были злыми, и Валериан, добравшись домой, позвонил дежурному и узнал про облаву. Беспокойство выгнало на улицу, заставило бродить на негнущихся ногах, сжимая в кулаке пластмассовую канарейку, отдыхать на лавочках. Можжевеловый дым от очередной жаровни возле алтаря Камула взбодрил, погнал к вокзалам – Адель могла пойти туда, если ищет ночлег.
Камул подарил ему встречу, облегчение после согласия зайти в гости – «не все потеряно!» – и копошащееся ожидание очередных неприятностей. Валериан был готов к тому, что Адель отужинает и воткнет ему нож под ребро, чтобы связать и обеспечить себе спокойную ночевку. Он рискнул и выиграл – как главный приз в лотерею – и теперь высчитывал, как бы не растратить выигрыш за пару дней.
Адель не извинилась за побег – только предупредила о возможных проблемах. Не назвала своей фамилии, не сказала, где живет, но пообещала вернуться. Скупо позаботилась – велела не напрягаться – потрепала по волосам и поцеловала на прощание. Для первого раза этого было достаточно. Валериан решил ничего не вынюхивать, не рыться по карманам, проверяя документы, не пробивать Адель по базе. Не навсегда – только на Покров. На время, когда боги и начальство проявляют снисходительность, позволяя пастве Камула грешить.
Он высадил огненное семейство возле стадиона, помахал вслед, сверился с адресом и картой и отправился на поиски казенного учреждения, в котором ему предстояло числиться в ближайший месяц. Дважды заехал в тупики, покрутился по кругу, кляня одностороннее движение в центре, нашел нужную улочку – почти переулок, чуть шире его машины – и завертел головой по сторонам, отыскивая нужный дом.
Инспектор по надзору за условно-осужденными делил этаж с филиалом паспортного стола. Входная дверь была распахнута, приглашая посетителя пройти в длинный коридор. Валериан, припарковавший машину на стоянке, ознакомился с надписями на дверях по правой стороне: «Регистрация», «Канцелярия» и «Начальник отдела», и решительно постучал в левую, с табличкой «Инспектор Управления организации исполнения наказаний, не связанных с изоляцией осужденных от общества». Из-за двери крикнули:
– Открыто!
Валериан вошел, осмотрел толстого ленивого волка, предъявил удостоверение, представился и изложил цель визита. Волк просиял:
– Наконец-то! Я уже думал, никого не пришлют, сгорит путевка.
Передача дел была молниеносной. Волк открыл сейф, показал Валериану, где лежит печать, стопка бумаги и шариковая ручка.
– Это на случай, если придется составлять протокол. Смотри сюда. Нижнее отделение. Семь папок с красными кружками. Досье лисиц, которые находятся на особом контроле. Остальные папки вот в этих шкафах. С учета никого не снимай, подождут. Я вернусь, все сделаю. Твоя задача проста. Если позвонят полицейские и представители соцслужб, сообщат, что арестована какая-то из условно-освобожденных, имеющих несовершеннолетнего ребенка, поедешь по адресу, указанному в деле, убедишься, что права ребенка соблюдены. Что он остался или с отцом, или с законным опекуном, или его увозят соцработники. Такое редко, но случается. Мало ли кто под гребень попадет в ярмарочные дни. После ярмарки объедешь тех, кто находится на особом контроле. Формально им на ярмарке появляться запрещено, но все понимают, что не наторгуют – с голоду подохнут зимой. Главное – проверишь, чтобы они с ярмарки по домам вернулись. Заодно осмотришь сараи, сушилки, теплицы на фермах – что у кого есть, то и обследуешь. Не забывай брать рацию. Если обнаружишь склад оружия или взрывчатку, сразу вызывай подмогу. К детям не подходи. Лисицы любят жалобы строчить, что инспектор нанес детям моральную травму. Последствий не будет, начальство ответит, что факт правонарушения не установлен... но лучше не подходи. Всем спокойнее.
– Я не понял, – честно сказал Валериан. – Почему досье с красными кружками только на лисиц? Что, всех опасных лисов и волков перестреляли при задержании или на УДО не отправляют?
– Сразу видно вояку-оперативника, – усмехнулся волк. – Наручники защелкнул, а что там дальше – хоть трава не расти. Остальных досрочно тоже освобождают. Но только после того, как они часть срока отсидят. А лисицы и волчицы, у которых есть дети, вообще в тюрьму не садятся.
– Это я знаю. Но их же немного? Лисиц с детьми?
– Тю! Ты как с луны свалился. С тех пор, как закон о правах детей приняли, все лесные снайперши себе ребенка про запас рожают, прежде чем винтовку в руки брать. Если накрыли во время войсковой или полицейской операции, лисов в тюрягу, лисиц – по домам. Нельзя с детьми разлучать, пока им четырнадцать не исполнится, мать должна быть рядом. Там, в папках, все подвиги таких мамаш расписаны. Постреляла – родила. Три года не попадалась, взяли с взрывным устройством, а у нее уже пузо на носу. Снова родила и делай, что хочешь. Хоть стреляй, хоть закладывай.
Валериан потряс головой, пообещал:
– Я потом папки почитаю. Это как-то... Я о масштабах не задумывался. Самому ни разу ни инспектора, ни соцработников вызывать не приходилось, Камул миловал. Ты мне скажи главное. Мне каждый день тут сидеть надо?
– Зачем? – удивился волк. – Рацию с собой бери, она на полицейскую волну настроена. Вызовут, если срочно понадобишься.
– Хорошо. А то я по ярмарке погулять хотел.
– Гуляй на здоровье. Только...
Валериан ожидал, что волк, как и начальник, скажет «только взятки не бери», но ошибся.
– ...только папки из кабинета не выноси, а те, которые в шкафах, лучше вообще не трогай. У меня тут порядок, каждая бумажка на своем месте. Неохота после тебя заново все раскладывать.
Валериан поклялся, что не будет прикасаться ни к чему лишнему, получил ключи от дверей и сейфа, познакомился с паспортистами, взял рацию, подвез волка домой и пожелал ему хорошего отдыха. Судьба привела его к ярмарочному кварталу – от дома волка было рукой подать до парковки возле южных ворот. Вспомнилось, что он пообещал Лютику скатерть и свечки – убей Камул, непонятно, почему именно скатерть, наверное, ляпнул, что первое в голову пришло, сам ведь на Адель исподтишка смотрел. Мысли описали круг – от скатерти к Адели, от Адели к папкам с красными кружками и снова к Лютику и скатерти. Валериан встряхнулся, отгоняя неприятное предчувствие, припарковался, включил рацию, послушал полицейские переговоры – обычная рабочая обстановка, никаких эксцессов – вышел из машины, запер дверь и решительно направился на ярмарку, пытаясь сообразить, где находятся ряды с текстильными изделиями. Его остановил оклик. Валериан услышал свое имя и обернулся на знакомый голос.
Эльга, Брант и Айкен уже успели осмотреть какую-то мозаику и теперь собирались покупать грибное варенье и мармелад.
– Родители мне не простят, если я не выкуплю предварительный заказ, – объяснила Эльга. – Они без этого варенья жить не могут, придумали себе традицию – покупку сыра, оттеняющего вкус деликатеса, дегустацию, обсуждение. Ни выходные, ни праздники без грибного варенья и мармелада не обходятся, в выпечку для торжеств обязательно добавляют. Я увлечение не разделяю. Не ценительница. А вы?
– Никогда не пробовал, – честно ответил Валериан. – Вишневое и сливовое привычнее.
– А паштеты из грибов с каштанами мне... – Эльга повернулась, услышав конское ржание, спросила. – О, а тут и животных продают?
– Это конфискаты, – объяснил Валериан. – Возле южного входа ряды и загоны, в которых реализуется залоговое имущество. Знаю, что здесь часто овец продают. Наши волки берут на забой, мясо очень дешево выходит. Я пару раз в долю падал. Мясники недалеко, овцу туда отводишь и...
– Вы хотите сказать, что кони тоже на убой? – Эльга посмотрела на Бранта, который вглядывался в сторону загона поверх голов.
– Не обязательно. Может быть, кто-то купит и заберет в конюшню. Возле ярмарки полно объявлений перевозчиков, и грузовички на парковках стоят.
– Давайте посмотрим? – Эльга ухватилась за локоть мужа. – Брант, пойдем?
– А смысл? – Брант повернулся, пожал плечами. – Покупать-то не будем.
– Почему? У родителей в конюшне стойла пустые.
– То у родителей.
– Пойдем, – Эльга подтолкнула упрямящегося мужа. – Просто посмотрим.
Валериан в лошадях ничего не понимал, знал только, что с ними много мороки. Но вежливую заинтересованность проявил: поговорил с распорядителем, выяснил, что кони из одной конюшни, выставлены единым лотом, аукцион открыт и идет на понижение, пока кто-нибудь не сделает ставку, и доложил об этом Эльге.
Брант во временные стойла вошел без боязни, лошадей ощупал, в зубы заглянул, на самого норовистого жеребца прикрикнул, и – к удивлению Валериана – окриком присмирил. Айкен вертелся возле лошадей и отца, подбегал к Эльге, остановившейся возле загона, что-то рассказывал. Валериан огляделся, спросил цены на овец, зацепился взглядом за ряды с сувенирной продукцией, и прокричал Эльге:
– Вы присматривайтесь, а я пока куплю что-нибудь на подарок.
Он выбрал круглую плетеную корзинку – ручку перевивали шелковые ленты – и низку бус, похожих на детскую игрушку. Ярко-оранжевые шарики перемежались красными и желтыми веточками и листьями. Ослепительное сокровище было легким и длинным, и Валериан, спрятавший бусы в корзинку, понадеялся, что Лютику они понравятся. Возле прилавка с мячами-тыквами к нему присоединился Айкен. Пощупал ребристый мяч, с сомнением сказал:
– Наверное, пинать неудобно.
– Не пнешь – не узнаешь, – назидательно сообщил Валериан и купил сразу два мяча: один оранжевый, второй – зеленый. Для Лютика и Айкена.
– А вот браслеты, смотрите, юноша, браслеты для всей семьи, – позвал его продавец-лис. – Натуральный красный коралл, янтарь, орнаментированные и стеклянные бусины. Три браслета – для альфы, лисички и сыночка. Регулируются по ширине запястья за счет дополнительных звеньев. Чудесные кисточки-подвески в подарок! Подходите, примерим.
– Нет, спасибо, – замотал головой Валериан.
К браслетам можно было бы прицениться, выглядели симпатично. Но лучше бы, конечно, вначале спросить Адель, как она относится к подобным украшениям. Валериан сделал мысленную пометку и запомнил номер прилавка, но подходить вместе с Айкеном не стал – да и Эльга с Брантом уже от лошадей отлепились, звали на поиски варенья.
Эльга тут же попыталась отдать ему деньги за мяч. Валериан отмахнулся и предупредил, что когда они доберутся до текстильных рядов – «они где-то рядом, я только что видел указатель» – ему будет нужно купить скатерть.
– И свечки. Желтые, красные и оранжевые.
– Романтический ужин? – спросила Эльга.
– Нет, – честно ответил Валериан. – Ребенок любит цветастые тряпки. И свечки заказал. Яркое покрывало у меня есть, подушки хозяйские, скатерть в уме. Как вы думаете, что еще можно купить?
– Полотенца, – посоветовала Эльга. – Если домашние вещи, то пижаму и носки. Простите за любопытство, это огненному красавцу Лютику?
– Да, – Валериан решил, что особой беды от признания не будет. – Полотенца! Вижу полотенца! Подсолнухи! Чайник! А вот с тюльпанами. Мне, наверное, с тюльпанами нужно.
Эльга, уяснившая принцип «чем ярче, тем лучше», выбрала скатерть с фиолетовой каймой, тыквами, грибами и мелкими цветочками. Указала на полотенца – «тюльпаны, грибы и розы, пусть будет разнообразие» – и заявила, что купит носки.
– Вы же не взяли деньги за мяч. Позвольте мне сделать Лютику подарок.
Пока Айкен с Эльгой перебирали пижамы и носки, Брант помог Валериану уложить полотенца и скатерть в корзинку, и неожиданно спросил:
– А ты с этой рыжей встречаешься?
– Типа того, – уклончиво ответил Валериан.
– Давно?
– А что? – от настойчивости всколыхнулась подозрительность. – Ты её знаешь?
Брант посмотрел на Эльгу с Айкеном, буркнул:
– Нет.
Соврал, соврал так явно, словно хотел, чтобы Валериан это заметил.
«Не расколется, – подумал Валериан. – Не сдаст своих. И давить смысла нет – я и без этого намека понял, что Адель не из когорты ангелов».
– Вот, – сияющая Эльга подала ему две пары детских носков. – Снегири с рябиной и какие-то непонятные птицы на облепихе. Я думаю, что на облепихе. Решила, что надо разбавить тыквы.
Валериан поблагодарил, спрятал носки в корзинку – надо было покупать побольше, подарки уже вываливались – обозрел прилавок с матерчатыми сумками и счел их недостаточно яркими. Брант возглавил процессию, свернул в овощные ряды, поплутал между тыквами, яблоками и айвой, отыскивая дорогу к грибному сектору. Вышли удачно – впереди виднелись бочки, стойки с банками солений всевозможных объемов, обвешанные гирляндами сушки. Откуда-то потянуло свежими грибами, и это сразу напомнило об Адели. Валериан взвесил «за» и «против» и с сожалением отказался от прогулки по рядам. Торговцев много. Но вероятность случайной встречи довольно велика. Адель может подумать, что её выслеживают. Может обидеться. И что тогда? Сидеть до ночи возле стадиона, а потом прочесывать город? Нет, лучше не рисковать.
– Давайте разбежимся? – предложил он. – Вы за грибами, а я за свечками. Если хотите, подходите потом на южную стоянку. Я на машине, отвезу вас, куда надо.
Разошлись, договорившись встретиться через час. Валериан побродил между тыкв, вышел к медовому сектору, посмотрел на банки и контейнеры, на отдельно стоящий павильон с товарами с Медовика и пошел поздороваться со знакомыми полицейскими.
Поболтав, Валериан обогатился сведениями о вчерашней облаве, спохватился, вспомнив о том, что он, все-таки, на службе, а рация лежит в машине – чтобы продавцы и покупатели не шарахались – и быстро протолкался к прилавкам. Купил свечки, побежал к палаткам с готовой едой и набрал всевозможных банок и контейнеров: мяса, тушеных и жареных овощей, пюре, блинов с джемом, пирогов с сыром – кроме грибов. Что-то подсказывало, что грибами Адель не удивишь. А, возможно, даже и расстроишь – если уже в горло не лезут.
Он успел вернуться к машине, послушать полицейскую волну, запросить, не потребовался ли он кому-то за время отсутствия в эфире – хвала Камулу, никому – и, уже развалившись на сиденье, и раздумывая, не открыть ли контейнер кабачков, увидел Бранта с семейством. Айкен подбрасывал мяч, Брант тащил три здоровые, явно тяжелые коробки, а Эльга что-то говорила – взмахивая свободной от трости рукой.
– Открыть багажник?
– Да. Можешь подождать? Я схожу, еще два ящика заберу.
– Легко, – согласился Валериан. – Эльга, садитесь, если хотите. Айкен, а ты?..
– А вы знаете, кого мы видели? – выпалил лисенок и стукнул мячом об асфальт от избытка чувств. – Лютика! Лютик бегает на лапах! Когда мы пришли, он сидел на бочке с грибами! Он весь день будет на ярмарке! Повезло!
– Удивительное совпадение, – сообщила Эльга. – Адель – поставщица моих родителей. Раньше они покупали варенье и мармелад у ее покойного мужа. А сейчас – у нее.
Валериан кивнул, закрыл багажник. Айкен садиться в машину не пожелал, побежал вслед за Брантом за мармеладом и сушеными грибами, не выпуская мяча из рук. Эльга заняла переднее сиденье, посмотрела в сторону ярмарочных ворот, сказала:
– Уламываю Бранта купить лошадей. Пока слышу «нет», но, чувствую заинтересованность. Родители давно уговаривают его заняться конюшнями – неподалеку от поместья гимназия, директор спрашивал, не может ли кто-то давать уроки верховой езды для детей. Не столько как спорт, сколько как средство психологической разгрузки. Отец не хочет никого нанимать. Брант не хочет хозяйничать в чужих конюшнях. А у него бы получилось – его любят дети и слушаются лошади.
– За город каждый день не наездишься.
– Можно было бы жить у родителей. Айкен хорошо учится, его примут в гимназию.
– У вас же новый дом.
– Да, – кивнула Эльга. – Но он не будет долго пустовать. Айкену уже десять лет, вот-вот исполнится одиннадцать. Не успеешь оглянуться, как придет время поступать в университет. Переедет обратно в город. В этот дом или в мою старую квартиру. У нас трое детей, Валериан. Всем надо будет где-то жить.
Валериан повертел слова так и этак – нет, в них не было ни превосходства, ни издевки. Покосился на трость, решился задать вопрос, застрявший в голове.
– Эльга, а можно я у вас спрошу кое-что личное? Надеюсь, вас это не обидит.
– Спрашивайте, – пожала плечами Эльга. – Если обидит – я вам не отвечу.
– Вам не становится легче рядом с Брантом? Хромота не проходит?
Об этом подумалось при встрече – он, проспав в обнимку с Аделью, еще не был готов преодолевать полосу препятствий, особенно в выкладке, но надеялся, что через неделю пройдет медкомиссию. Почему Эльга опять тяжело опирается на трость? Брант не её пара? Кремовым лисицам не помогает присутствие истинного?
– А! Вот оно что... – Эльга слабо улыбнулась. – Однажды я выслушала речь своего бывшего однокурсника. Он безапелляционно заявил, что мне не надо было заводить детей с Брантом. Видно же, что мы друг другу не подходим – я не исцелилась. Я не стала ему объяснять, что врачи предрекали мне серьезное ухудшение здоровья после родов. Вплоть до постоянного передвижения в инвалидном кресле. Как видите – обошлось. И в первый раз, и во второй. У меня врожденная хромота. Этого не исправить. Думаю, если бы я родила от неподходящего лиса, пришлось бы усаживаться в кресло. А рядом с Брантом я продолжаю ходить на своих ногах.
– Понятно. Извините.
Они дожидались Бранта и Айкена в неловком молчании, разбавляемом треском и бормотанием рации. Валериан вылавливал обрывки информации: «дополнительное заграждение на мосту», «автомобиль выехал на тротуар, пострадавших нет, водитель, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, пытался скрыться с места ДТП», «задержан курьер с партией потенциально опасных психоактивных веществ».
Обогащение новостями прервал Брант, притащивший еще две коробки. Валериан ему посочувствовал и доехал до гостиницы, стараясь не сворачивать на брусчатку, чтобы не разбить стекло. По пути Эльга расспросила его о планах и предложила сходить на фестиваль каштанов.
– Если к грибному мармеладу я равнодушна, то каштаны обожаю. И свежеобжаренные, и вареные, и засахаренные. Мне уже много лет привозят каштановый джем, а еще мы с Айкеном хотим попробовать каштановое мороженое. Я никогда не пробовала. А вы?
– А что, бывает каштановое мороженое? – удивился Валериан. – Я на фестивальную площадь ни разу не выбирался. Мужики говорили, что там все дорого. А жареные каштаны и без фестиваля на улицах продают.
Эльга тут же завалила его ворохом сведений о каштановых десертах, каштановой муке, выпечке и паштетах из каштанов с белыми грибами.
– Ага, – сказал Валериан, твердо решивший с грибами ничего не покупать. – Сладкие можно будет Лютику, если Адель разрешит. В смысле, если никакая аллергия на горизонте не маячит.
Они договорились встретиться через день – поглазеть на представление жонглеров на открытии.
– А вы Лютика возьмете? – простодушно спросил Айкен. – Берите, ему же тоже интересно.
Валериан отделался неопределенным мычанием, Эльга громко обеспокоилась местом для хранения варенья – вроде бы, в гостинице обещали найти уголок в подвале. Брант смотрел в окно машины, ни на что не реагируя. Похоже, что-то обдумывал.
Доставив буро-кремовое семейство к гостинице, Валериан отправился домой – выгрузить продукты и прибрать. Рассовав контейнеры и банки по полкам холодильника, он вышел в комнату, огляделся и обнаружил, что на книжной полке валяется грязный носок.
«Как же он туда попал? – ужаснулся Валериан, поспешно убирая порочащую улику в корзину для грязного белья. – Наверное, Лютик закинул, когда с птичками играл. Играл, а носок попался под руку».
Думать о том, почему ребенку в гостиной под руку попался грязный носок, не хотелось. Для очистки совести пришлось пропылесосить и заглянуть под все предметы мебели на ножках. Это помогло обнаружить потерянную в прошлом году толкушку для пюре. Как она попала из кухни под кресло, стоявшее возле прихожей, думать хотелось еще меньше, чем о носке. Валериан достал чистые наволочки, привел подушки в порядок, и поехал покататься по городу, чтобы убить время до встречи со своими рыжиками. Корзинку подарков для Лютика он водрузил на раскладушку, надеясь, что мелкий оценит его старания.
После нескольких петель от центра до окраин Валериан сообразил, что лучший способ скоротать время – это поесть. Казенную столовую он исключил: в данный момент ему не хотелось быть полезным обществу, это могло помешать своевременному появлению возле стадиона, да и воспоминания о капустном салате и гороховом киселе были слишком свежи. Выбор пал на пельменную – спасибо Бранту! – где пришлось дожидаться выполнения заказа, что только порадовало. Съев половинную порцию, он вышел на сумеречную улицу, предъявил удостоверение и этим отогнал от машины двух дорожных полицейских, пытавшихся запихнуть под «дворник» квитанцию штрафа о неправильной парковке. Очередная петля по улицам вывела его к стадиону, и он смирился с судьбой – лучше сесть и подождать на месте встречи. Сумерки густели, неохотно зажигались фонари, освещавшие потрескавшийся асфальт, бормотание рации усыпляло, и Валериан задремал, откинувшись на спинку сиденья.
Разбудил его стук в окно. Адель держала на руках Лютика, приветственно взмахивавшего хвостом. Валериан выскочил из машины, чуть не задев своих рыжиков дверью, забрал у Адели рюкзак, кинул на заднее сиденье и предложил Лютику устроиться рядом с поклажей. Лисенок осмотрел салон, принюхался, нахмурился и вопросительно взглянул на Валериана.
– Что-то не так?
Слова были адресованы Адели – лисенок-то не ответит.
– Не знаю. Наверное, ожидал увидеть торт. Он в обед превращался, поел, спрашивал, вернемся ли мы к подушечкам, и купишь ли ты торт.
Большое счастье, что ответ был длинным. Валериан чуть не ляпнул: «Какой торт?», а потом вспомнил. Вспомнил! И ловко выкрутился:
– Мы же договорились купить желейный. Я заглянул в одну кондитерскую, а там желейных не было. И я решил, что мы заедем в другую и что-нибудь выберем.
Нет, кажется, он не выкрутился – Адель же говорила, что не хочет, чтобы их видели вместе. Валериан вдохнул, выдохнул и продолжил:
– Подумал, что если тебе будет лень заходить, то посидишь в машине. А мы с Лютиком купим. Я буду за ним хорошо присматривать.
– За тобой бы кто присматривал, – фыркнула Адель, явно не поверившая оправданиям. – Лютик! Пойдешь с ним в кондитерскую?
Лисенок распушился и тявкнул.
– Тогда едем, – обрадовался Валериан. – Лютик, прыгай на сиденье, сейчас помчимся.
Недорогую и приличную кондитерскую он знал. Лет пять назад хозяину не повезло – накушавшийся мухоморов «лесной брат» отстреливался от полицейских и выбрал его заведение в качестве укрытия. Обошлось без штурма: стрелка уговорили сдаться, хозяина и продавца вызволили из подсобки, после чего вволю наелись пирожных. С тех пор все торты и пирожные к праздникам заказывались в этой кондитерской со скидкой, и в отменном качестве предстоящей покупки Валериан не сомневался – плохого не посоветуют. Он быстро доехал в знакомый переулок – Адель сидела молча, закрыв глаза – выудил Лютика с заднего сиденья и занес в кондитерскую.
Вдоль длинной витрины-холодильника тянулась узкая полочка – поставить покупку или принесенный с собой пакет, чтобы не держать на весу. Мелкий использовал полочку как дорожку – прошелся, придирчиво изучая торты и слушая восхищенные охи-ахи продавщицы, осыпавшей его комплиментами. Выбор пал на что-то огромное и ярко-зеленое, усыпанное красными ягодами. Валериан присмотрелся к цветам и бабочкам в середине – тоже яркие – попросил уложить в коробку, и только потом поинтересовался:
– А это из чего? Как называется?
– Это «Яблочное лето», – любезно объяснила продавщица, вытаскивая великолепие из витрины. – Два слоя сметанного полуфабриката, между ними слой безе, всё это соединено сливочным кремом с добавлением яблочного конфитюра. Поверхность тоже покрыта сливочным кремом. А сверху торта – этюд из бабочек, ягод и цветов. Вафельные лепестки и масляные шарики и листочки.
– Понятно, – кивнул Валериан. – Вообще-то мне всё равно. А «Принц-чернобурка» вы готовите?
– Только под заказ. Мы и его, и торт «Янтарный принц» делаем двухкилограммовыми.
– А это «Лето» сколько весит?
– Полтора килограмма, – накрывая торт прозрачной крышкой, ответила продавщица. – Из этой же серии есть малиновый торт «Огненная лисица» и клубничный «Огненный лис». Каждый с соответствующим конфитюром.
– Ага. А можно две ленточки? Вот вы завязываете алой с золотом. И еще дополнительно зеленую.
Валериан заметил, что лисенок следил за упаковочной лентой, не отводя взгляда, и решил, что двойное цветовое решение не помешает – надо же извиниться за забывчивость.
В итоге Лютик и торт разместились на заднем сиденье и доехали домой с комфортом. Адель, увидев большую коробку и изобилие лент, слабо улыбнулась и снова закрыла глаза.
– Устала? – спросил её Валериан, когда они вошли в калитку.
– Да. Сумасшедший день. Все наперегонки начали забирать варенье и мармелад, расхватали ежевику на дождевиках... между прочим, несколько ящиков купила Эльга.
– Она мне сказала. Я подвез их к гостинице. Это совпадение, клянусь. Я про грибное варенье слышал, когда мы с отцом к ним на ужин ходили. Эльга рассказывала, что заказывать сложно, и что покупают только у определенного поставщика. Не думал, что ты это варенье продаешь.
– Да. Родители Эльги давно заказывают. Брали еще у матушки Артура. Потом у него. Теперь – у меня. Достались в наследство.
Разговоры о покупателях грибных изысков прервал пронзительный визг. Валериан отпер дверь, Лютик первым пробежал в комнату и обнаружил корзинку. Содержимое в мгновение ока оказалось на раскладушке. И мяч-тыква, и свечки, и носки, и скатерть с полотенцами.
– Ого! – Адель немного ожила и улыбнулась. – Оказывается, тут были припрятаны богатства, которые затмили торт.
Мяч и Лютик исчезли под раскладушкой.
– Я пропылесосил, – немного невпопад сообщил Валериан. – Еда в холодильнике. Куриные крылья и мясо нужно разогреть. И какой-то пирог тоже. Пойдешь в душ? Или набрать ванну?
– В душ, – выбрала Адель. – В ванне я засну.
Валериан поставил торт на кухонный стол, и пошел в ванную следом за Аделью – как привязанный. Он понимал, что его избранница устала, но ничего не мог поделать. Ни с собой, ни с возбуждением, которое накрывало неотвратимо, как гигантский морской вал.
– Вместе? – с надеждой предложил он. – Давай, я потру тебе спину?
Адель кивнула, снимая рубашку. Валериана бросило в жар, и он потянулся к пуговицам – трясущимися от жадности руками, больше мешая, чем помогая раздеваться. Вещи падали на пол и на стиральную машинку. Поцелуи кружили голову, заставляли глотать глухие стоны. Из гостиной донесся грохот – похоже, Лютик куда-то удачно попал мячом, но это уже не могло ни смутить, ни заставить разорвать объятия. Валериан щелкнул щеколдой, Адель открыла кран, и они забрались под теплые струи, заглушая шумом воды неуместные звуки и рычание. Вспенился гель, клочья разлетелись веером, прилипли к кафелю. Волосы Адели намокли и потемнели, губы после поцелуев обрели вишневую спелость. Валериан шептал: «Огненная, горячая, теплая... моя!». «Твоя», – ответ звучал еле слышным эхом, читался по движению губ, подгонял, заставлял торопиться.
