Текст книги "Рыжики для чернобурки (СИ)"
Автор книги: Яна Тарьянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Пойдем, купим маме подарок? – подхватывая Лютика на руки, спросил Валериан.
– А мне? Лучше мне, зачем маме? – удивился Лютик.
Тёма хохотал так громко, что их вежливо попросили отойти от входа в ресторан. Не отпугивать потенциальных клиентов и не портить аппетит посетителям. Отсмеявшийся Тёма выдернул из гирлянды калиновую гроздь, вручил Дане и спросил:
– А какой подарок? Я тоже хочу жене что-нибудь купить.
К прилавку с браслетами добирались долго. Дана застряла возле постельного белья, перещупала кучу бязевых комплектов и выбрала три: с грибочками, с ежевикой и с пламенными розами. Лютик вытребовал себе еще одни носки, Валериан с Тёмой обзавелись темно-синими вязаными шапочками со снежинками, а Адель получила пушистый кремовый шарф.
– Юноша! Вы вернулись? – окликнул Валериана продавец, когда они прошли половину ряда с изделиями из самоцветов.
– Точно! Вас-то я и ищу! – обрадовался тот. – Номер прилавка забыл.
– Я угадал, – важно кивнул лис. – Этот комплект для вас. Красный коралл и янтарь, сочетание, которое подарит удачу вашему семейству. Посмотрите на бусины: снежные капли и черненый металл. Сразу видно, что альфа не прост – настоящий чернобурый аристократ.
– Нам подойдет? – спросил Валериан у Лютика, поднимая его к стойке с браслетами.
– Да, – одобрил Лютик, рассмотрев янтарно-коралловый комплект. – Купи. И еще бусы. Мне. Тебе и маме не надо.
Тёма подавился смехом. Дана его отругала и попросила разрешение подарить Лютику длинную низку из мелкого янтаря.
– Прикрепим на нее рыбок. И на ваш браслет прикрепим рыбку для медведиц, чтобы вы свой и Валериана не путали.
– Я тебе потом подарю медвежью лапу, – негромко сказал Тёма, толкая Валериана в бок. – Оберег для альф. Не все могут носить. Ты сможешь. Лапа не будет помогать, если увидит, что хозяин завистлив, ленив и труслив. Тем, кто носит оберег, маскируя свою натуру, лапа посылает испытания.
– А ты носишь? – спросила Адель. Не удержалась. Любопытно стало.
– Конечно! – Тёма заметно удивился вопросу. Расстегнул верхние пуговицы штормовки, вытащил из-под свитера оберег. – Вот. Я его не снимаю. В душ тоже с ним хожу, тогда вода болезни смывает.
Адель внимательно изучила переплетение медных полос и проволочек, имитирующее шерсть и когти, незнакомую руну возле крепежа подвески и кивнула, благодаря за показ.
– Если бы мы познакомились чуть раньше, я бы подарила тебе не рыбку, а лапу, – проговорила Дана. – Медведицам разрешается носить этот талисман, если они лишились кормильца и сами поднимают детей на ноги. Но если подарить тебе лапу сейчас, Феофан разгневается. Я вижу, что твой альфа рядом. Не нужно навлекать на себя лишние испытания.
Валериан уже расплачивался за комплект из трех браслетов, продавец прикреплял кисточки-подвески из перьев перепелки и хлопковых нитей. Пока они регулировали браслеты, утягивая шнурки, и выясняя, нужны ли дополнительные звенья, Дана выбрала Лютику две низки длинных бус – из янтаря и из сочного граната – а возражения Адели оборвала фразой:
– Феофана ради! Они стоят чуть дороже наволочки, пусть ребенок играется.
Тёма долго перебирал образцы браслетов и остановился на сочетании аквамарина и малахита.
– Чудесный выбор! – одобрил продавец. – Аквамарин укрепляет преданность и верность, разрешает конфликты, помогает своему владельцу не наломать дров в сложных ситуациях. А малахит помогает находить нестандартные решения, ослабляет интерес со стороны нежелательных персон, оберегает от порчи и сглаза. Тем, кто одинок, малахит поможет найти свою половинку, а семейным парам подарит гармонию в отношениях.
– Может быть, бить не будет... – пробормотал Тёма, забирая браслеты и пряча в карман.
Они ушли от прилавка, получив от продавца визитные карточки и заверения, что если им понадобятся новые браслеты для детей или ремонт изделий, заказ будет исполнен в течение трех дней.
– По кофейку или подбросить вас в гостиницу? – спросил Валериан. – Мы на машине.
– По кофейку, но не на ярмарке, – выбрала Дана. – Я хочу спокойно привязать рыбок на бусы. Давайте пробираться к выходу.
Дорога к кафе была омрачена мелким инцидентом. Машину остановили дорожные полицейские, оштрафовавшие Валериана за нарушение правил. Тот оплатил квитанцию на месте, а в кафе с досадой сказал:
– Надо привыкать. Раньше удостоверение к стеклу прикладывал и дальше ехал. А сейчас началась другая жизнь.
Адель стиснула зубы, подавляя порыв – отвести в сторону, рассказать как на духу, пообещать, что после отзыва с фермы все изменится. Даже если она никогда не легализует свое воинское звание, при внутренних проверках не будет никаких проблем. Валериан сможет служить хоть в УБЭТ, хоть в уголовном розыске, хоть в Генштабе.
Как захотелось, так и перехотелось. Осторожность взяла верх – сначала надо продать ферму и перебраться в город, потом получить инструкции от начальства, и только после этого начинать разговор.
– Вы пойдете смотреть, как срывают Покров? – привязывая рыбок, поинтересовалась Дана. – Я очень хочу посмотреть. У нас тумана нет, в ноябре уже снег валит. Последние дни октября – шаг в зиму. Но по-другому. Некоторые укладываются в спячку сразу после Тресковых Заморозков. Рыбаки готовятся к зимнему лову – до начала февраля треска хорошо ловится на отмелях при дневном свете. Потом она уходит на нерест.
– У нас на Ямале тоже ловят треску, – сообщил Валериан. – Папа мне рассказывал.
– А грибы там есть? – неожиданно спросил Лютик.
Валериан красноречиво замялся. Адель пришла ему на помощь.
– Не везде, – сказала она Лютику, и повернулась к Дане. – Я хочу пройти Врата-в-Зиму возле Чаши-на-Склоне. Срыв Покрова с холма выглядит очень эффектно. Там всегда много прихожан, ночная служба.
– Мы пойдем вместе, – Валериан положил ладонь ей на запястье, погладил браслет большим пальцем.
– Вместе, – согласилась Адель.
– Мы тоже подъедем, – кивнула Дана. – Постараемся друг друга найти. Надо будет договориться, когда мы посмотрим ферму. Завтра Тёма возьмет машину в прокате.
Шумный день одарил усталостью. Дома хватило прогулки на лапах по двору, чтобы начать зевать. Лютик быстро вернулся в комнаты и заснул в кресле, свернувшись клубком под скатертью, привалившись к тыкве и охраняя бусы. Чернобурый лис вытер лапы в прихожей и зазвал огненную на кровать – поваляться на покрывале, смешать шерстинки. Предложение было принято без колебаний. Лисице давно хотелось рассмотреть шикарный черный хвост северного аристократа без суеты и беготни. Она долго ворошила носом антрацитовый сноп – чернобурка этому обрадовался и распушился – пару раз одобрительно тявкнула и пощелкала зубами, делая вид, что ловит блох. Они переплелись в большой клубок, грея друг друга, как пламя и уголь, и незаметно заснули. Впервые обошлись без занятий любовью, позволив зверям насладиться общением и единением.
После звона будильника началась суматоха. Они собирались, как на пожар, чуть не забыли браслеты и с трудом усадили в машину капризничающего Лютика, который хотел остаться дома, среди подушечек и бус. На улицах, несмотря на темноту, густой туман и ранний час, было много автомобилей. Паства Камула разъезжалась к излюбленным алтарным чашам, чтобы попрощаться с Покровом и шагнуть в зиму. Валериан осторожно доехал до большой стоянки, с трудом нашел место для машины – многие прихожане приехали около полуночи, чтобы выстоять ночную службу.
Туман сгустился до молочного киселя. Лютик притих, тревожно озирался по сторонам, когда они протискивались через толпу поближе к чаше. Алтарь Камула врос в огромный холм, который огибала широкополосная дорога. Склон укрепляли бетонные полосы, исчертившие траву ромбами. На вершине холма и другой стороне – более пологом склоне – много лет располагалась барахолка. Сейчас, в тумане, не было видно ни деревьев, ни рыночных рядов, да и дорога напоминала о себе только звуком – свет фар не пробивал молочную пелену.
От чаши и жаровен, освещаемых двумя тусклыми фонарями, валил дым. Адель бросила в ящик заранее приготовленную мелочь, Валериан добавил купюру. Они взяли по скрутке – Лютик на вопрос «возьмешь?» замотал головой – подошли к жаровне и замерли после окрика жреца:
– Нет-нет, дети мои. Сюда уже нельзя. Или в другую жаровню, или в чашу. Эта для границы, скрутки уже не прогорят.
Адель отказалась от идеи подойти к чаше – Лютик вцепился ей в шею, прижался, показывая, что ему тут не нравится.
– Не бойся, – шепнула Адель. – Скоро станет светло.
Она бросила скрутку на угли другой жаровни, убедилась, что можжевеловая веточка и ягоды боярышника затлели – как и дар Валериана – и отступила вместе с толпой, чтобы не мешать жрецам. Туман чуть-чуть пожелтел – в небе, над пеленой, всходило солнце. Жрецы помоложе и служки спрятали руки в стеганые рукавицы, ухватили жаровни, сняли со стоек, переворачивая и высыпая рдеющие угли на вытоптанную землю. Два пожилых жреца сняли черно-белые накидки, разулись, подвернули брюки, замерли возле чаши. Раскаленная угли образовали подкову: тропа в зиму повторяла форму чаши, утопленной в холме. Удар гонга возвестил о начале церемонии.
– Восславим благодетеля нашего Камула, одарившего нас Покровом! – зычно призвал жрец и ткнул в чашу заранее подготовленным факелом.
– Восславим! – дружно отозвалась толпа и служки.
– Поблагодарим за предзимье, попросим о милости!
– Попросим...
Факелы вспыхнули, зачадили.
– Защити жилища, даруй силу и резвость, отец всех охотников!
– Ниспошли добычу, вразуми от ошибок!
Голоса переплетались, собравшиеся у холма оборотни вторили просьбам, хрипло пела волынка, откуда-то донеслись тягучие переливы скрипки и волчий вой. Первый жрец вступил на угли не морщась, не теряя равновесия, как будто под босыми подошвами продолжала стелиться холодная земля. Второй шагнул на рдеющую подкову с другой стороны. Низкие голоса слились в неразборчивое гудение, звук гонга оглушал, туман уплотнился еще сильнее, пытаясь потушить факелы и угли каплями мороси.
Покров начал рассеиваться, когда жрецы обменялись факелами. После очередного призыва: «Восславим!» воздух возле земли стал кристально чистым. Несколько шагов, гулкое: «Возблагодарим!», и вот уже нет пелены до уровня плеч – скрыты только головы.
– Попрощаемся, шагнем с чистым сердцем!
Чаша, бетонные стяжки, бесполезные фонари. Табличка «Осторожно, крутой склон!», брезентовые стены вещевых палаток. Четкий контур вершины холма, ярко-оранжевые рассветные облака, обжигающее глаза солнце... Адель выдохнула, отпустила запястье Валериана, в которое вцепилась как утопающая в спасательный круг. Толпа гудела и рычала. Гонг умолк, скрипка наигрывала задорную мелодию, вой призывал к охоте. Жрецы, положившие факелы на землю, опустились на скамейки, и пили воду, утирая пот со лбов.
– Снег! – улыбаясь, сказал Валериан. – Смотри, снег сразу после срыва Покрова. Это доброе знамение.
– Да, – согласилась Адель.
Она хотела добавить – через день-другой вернется тепло, надо будет успеть сходить на грибную охоту, пока леса не укрыло настоящее снежное одеяло – и вздрогнула, потому что кто-то подошел сзади и взял ее за локоть.
– Восхитительно!
Видно было, что Дана не притворяется. Глаза горели, как у Лютика, наблюдавшего за ярмарочными акробатами.
– Как будто... – Тёма, подошедший следом за Даной, замялся, подбирая сравнение. – Как будто бинты снимали. Наверное, в следующий раз не так проберет, но сегодня...
– Рада, что мне довелось это увидеть, – покачала головой Дана.
Адель заверила:
– Сколько раз ни смотри, все равно пробирает. Камул рядом.
Они медленно пошли к стоянке – редеющая толпа не позволяла двигаться быстро, даже если бы было такое желание.
– Ты сейчас на ярмарку? Когда закрытие? Завтра?
– Завтра, – подтвердила Адель.
– Когда мы поедем на ферму?
– Хоть сегодня. Я никогда не остаюсь на гуляния. Рой распродаст товар, если там еще что-то осталось. Оптовикам сдаст. Мы всегда так делаем, глупо назад везти. Он же и фургон домой пригонит. Я-то на ярмарку из-за варенья и мармеладов приезжаю. А они уже проданы, – Адель спохватилась, повернулась к Валериану. – Я съезжу и вернусь сюда для оформления документов. Ты...
– Я тебя отвезу. Вас. Тебя и Лютика.
– Хорошо.
Часть какого-то плана или желание не разлучаться – неважно. Медведи оттянут внимание на себя, Валериан на их фоне не вызовет такого интереса, как вызвал бы, если бы они вернулись с ярмарки вдвоем.
На стоянке предварительная договоренность начала обрастать конкретными деталями.
– Мне нужно зайти в павильон медовиков, предупредить, что я приняла решение и продаю ферму. Переговорить с Роем и Джерри. Собрать вещи – Лютик не расстанется ни с бусами, ни со скатертью.
– Подушки, – тут же напомнил Лютик. – Тыква. Птички. Игрушки.
– Заберем...
– Зачем возить туда-сюда? – перебил его Валериан. – Лютик, мы же вернемся. Можешь оставить, хозяева твои игрушки не тронут.
Лютик нахмурился – расставаться с накопленными богатствами, даже на время, ему не хотелось. Адель попыталась договориться: «Подушки и тыкву оставим, возьмем бусы, птичек и скатерть», и вела переговоры всю дорогу, пока они ехали к ярмарке. На знакомой стоянке, возле южных ворот, беседа о бусах и полотенцах прекратилась сама собой – они увидели Бранта, заводящего лошадь в фургон. Эльга и Айкен стояли возле второго фургона.
– Купили? – после приветствий спросил Валериан.
– Да. Едем маленьким караваном. Сегодня доберемся до Скачек. Там переночуем: мы и водители в гостинице, лошади – в арендованной конюшне. А равно утром выдвинемся в Ключевые Воды.
– Мы поедем в фургонах, рядом с водителями! – Айкен подпрыгивал, радуясь предстоящему приключению.
– Это круче, чем ретро-поезд, – усмехнулся Валериан. – Удачного путешествия.
Суматоху прощания возле фургонов сменила поутихшая ярмарочная круговерть. Адель двинулась к медовому магазину, подхватив Лютика на руки. Возле барьеров, ограждавших павильон, скучал рослый охранник-медведь.
– Только выкуп заказов, торговли нет.
– Меня ждут. Передайте, что пришла хозяйка «Вороньего гнезда», поставщица фиалковой вербены.
Слова возымели магическое действие. Ее провели в павильон. Знакомый медведь уже ожидал ее возле пустого прилавка.
– В этом году было мало товара, – объяснил он, поймав удивленный взгляд Адели. – Решила продавать?
– Да. Из-за сына. Советую переговорить с Роем, дать ему небольшой задаток, попросить косить и сушить вербену в следующем году. Не думаю, что новые хозяева используют весь урожай... если вообще что-то используют.
Медовик усмехнулся.
– Рой – надежный и проверенный товарищ. Через него можно поддерживать связь в экстренных случаях. И поручить ему переговоры с новыми хозяевами – пусть скажет им, что будет продавать излишки вербены. Как известно, где урожай, там и излишек. На медовуху пара щепоток нужна.
– Мы к нему подойдем, – кивнул медведь. – И с медведями познакомимся. Адель, приятно было с вами сотрудничать. Желаю вам удачи. Пусть жизнь на новом месте будет легче и лучше. Примите небольшой подарок.
Медведь достал из-под прилавка крохотную баночку темного меда – на пару столовых ложек. Адель поколебалась и взяла – подарок не накладывал на неё никаких обязательств.
– Спасибо, – поблагодарила она.
Они дошли до барьера, обмениваясь взаимными любезностями. Тёма тут же поздоровался с медведем, спросил, можно ли сделать заказ на мёд, расшумелся, разболтался, привлекая внимание торговцев, собиравших пустую тару и распродававших остатки товара. Медовик дрогнул под напором, записал адрес гостиницы и пообещал что-нибудь придумать – сделать исключение для будущего поставщика фиалковой вербены. А вдруг кто-то отменит заказ? У них осталось несколько баночек, но вы же понимаете...
Тёма и Дана помогали сборам в дорогу, как могли: по дороге купили два пирога – с грушей-дичкой и мясом – чтобы перекусить в пути, и ящик винограда, потому что его отдавали по дешевке. Лютик возвращению домой обрадовался, а уж когда ему сказали, что все свое добро он повезет с собой, и возможно, похвастается покупками племянникам Джерри, выставил требование поторопиться.
Коварная Дана подарила Лютику комплект постельного белья с ежевикой, вытащенный из багажника, и уговорила ехать втроем.
– Ты, я и мама. Я поведу машину, мама будет показывать дорогу, а ты застелешь заднее сиденье наволочками и перемеряешь все-все бусы.
Лютик согласился, Адель тоже согласилась, ожидая серьезного приватного разговора. И ошиблась. Дана расспрашивала о жизни, о соседях, но вопросы не несли скрытого смысла – чистый интерес покупателя, собирающегося обжиться в южных краях. Судя по всему, Тёма с Валерианом тоже болтали обо всем подряд: когда они встретились на заправке, Тёма продолжал рассказ о ловле трески, а Валериан делился адресами ферм вокруг Чернотропа, где можно дешево купить баранину.
Единственный вопрос, который – с натяжкой – относился к профессиональной деятельности, прозвучал, когда они уже сворачивали с трассы на дорогу к ферме.
– Мы не вызвали подозрений у медовиков? – спросила Дана. – Я спрашиваю о твоих ощущениях.
– Нет, не вызвали, – замотала головой Адель. – Они собираются переговорить с Роем.
– Хорошо. Далеко еще?
– Это уже мои поля. Сейчас проедем боярышниковую рощу и увидим овчарню. То, что осталось от овчарни – давно не держим отару, здание почти разрушилось. А оттуда уже рукой подать до «Гнезда». Скоро посмотришь.
Глава 7. Валериан. Тихая охота
Глава 7. Валериан. Тихая охота
Валериан разговаривал с Тёмой, ограничиваясь стандартными темами охоты и рыбалки, и отдавал себе отчет – с медведями что-то неладно. Ширма из северных денег, баек и любопытства напоминала театральную декорацию. Поскреби, и позолота отпадет, обнажая суровый картон правды. Слишком поздно появились. Памятуя о своем положении, Валериан оставил попытки превратить беседу в подобие допроса.
«За покупкой потом прослежу. И чтобы оформили по правилам, и чтобы деньги отдали. Они же не пожить к Адели набиваются. Какие можно претензии предъявлять?»
На ферме медведи начали бурно восторгаться всем подряд – сараем, покосившимися сушилками, стогом подгнившего сена, граблями, прислоненными к стене дома. Дана достала из «бардачка» фотоаппарат, запечатлела красоты во всех подробностях. Лютик вытащил из машины пакет с бусами, Адель отперла дверь, а Валериан так и стоял, не решаясь сделать шаг. Дом Морана «Ворона» перестраивался и достраивался, приземистое сооружение пестрело разнообразием строительного материала: кирпич, дикий камень, глина, доски. И, конечно же, к парадной двери прилагался мозаичный порожек – по традиции Чернотропа и окрестностей. Заговоренный или нет – пока неизвестно. Валериан пытался вспомнить порожек из сна в ретро-поезде. Сна вещего, подарившего ему ниточку запаха, по которой он опознал Адель, растеряв сомнения. В том сне Валериан подхватил свою суженую на руки и перенес через порожек. Делать это на ферме «Ворона» не хотелось до скрипа зубов, и он с облегчением выдохнул, когда понял – нет, порожек не тот. Не было во сне этих черных зубцов-зубов, впившихся в алую ленту. Точно не было – что-то зеленое и желтое.
В прихожей и комнатах царил холод, пахло затхлой сыростью. Адель быстро забросила в огромную печь горсть щепок из короба, подожгла бумажку, положила на разгорающуюся растопку тонко наколотые поленья.
– Надо из сарая принести немного дров и ведерко угля. Дом выстыл. Лютик! Не снимай куртку.
Мелкий тут же раскапризничался – начал проситься к родне Джерри, чтобы похвастаться богатствами.
– Ладно, – согласилась Адель. – Съездим к ним. Если попадем не вовремя, то вернемся. Валерек! Ты можешь протопить? Я возьму твою машину и съезжу к родителям Джерри. Тут недалеко.
Валериан кивнул – уж что-то, а проследить, чтобы прогорели первые поленья, и засыпать сверху немного угля, было несложно. Он отдал Адели ключи от машины, подавив желание напроситься поехать вместе. Не нужно лишний раз перед глазами рыжих соседей мелькать.
Лютик проследил, чтобы все его богатства были выгружены из машины Даны и сложены на заднее сиденье машины Валериана. Разрешил Адели забрать комплект постельного белья с ежевикой – себе взял только одну наволочку – и милостиво согласился оставить дома тыкву.
Да, тыква тоже приехала на ферму. Вместе с птичками.
– Тёма, Дана, осматривайтесь пока, – предложила Адель, перекладывая игрушки. – Если будут какие-то вопросы, я вернусь и отвечу. Пройдете вот по этой дорожке – упретесь в старый овечий выгон. Сюда, направо – попадете прямо к курятнику. Там пяток несушек, они бродят в вольере. Наверное, оголодали уже, надо будет им зерна насыпать. От выгона вправо, через рощицу – поле под фиалковую вербену. Оно маленькое. Пытались расширять – никакого толку. Вербена сама выбирает, где ей расти, обычно это небольшие пятачки.
Медведи дружно поблагодарили и пошли к старому выгону, оглядываясь по сторонам. Валериан помахал уезжающему автомобилю и занялся делами. Притащил несколько охапок дров из сарая, сгрузил возле печки, чтобы не пришлось выходить поздно вечером или рано утром. Угольный короб был почти пуст – вероятно, топливо закупали после ярмарки – но в углах осталось достаточно мелочевки. Валериан отыскал угольную тару – небольшие пластиковые ведерки из-под шпаклевки – наполнил, доставил в дом. Заодно принес два эмалированных ведра воды из колодца, закрыл крышками, стер пыль со стола в кухне и заглянул в комнаты. Возле кровати Лютика – комната опознавалась по игрушкам – висел коврик с оленями. А в простенке рядом с дверью – большая политическая карта. Точно такая же, как у него в спальне.
– Мы посмотрели и хозпостройки, и огород, и поля, и рощицу, – сообщил Тёма, вваливаясь на кухню. – Поедем обратно в город, чтобы вернуться до темноты. Виноград и пироги оставляем вам. Передай Адели, что мы по-прежнему хотим купить «Гнездо».
– Сильнее прежнего, – перебила его Дана. – Я очарована. Покормила курочек. Надеюсь, Адель меня за это не отругает. Но я не смогла уйти, не насыпав им зерна. Они были очень голодными. Одна пыталась меня укусить!
– Клюнуть, – вежливо поправил Валериан.
– Точно, клюнуть! – просияла Дана. – Надо все запоминать. Скоро научимся, станем настоящими деревенскими жителями. Я хочу завести кроликов. Здесь столько сарайчиков! Уверена, что для кроликов место найдется.
Валериан качал головой, почти не вникая в восторженные речи. Тёма улыбался и поддакивал жене, а на прощание сказал, что тоже присмотрел себе сарайчик, в котором можно будет поставить самогонный аппарат. Без всякой вербены, без фамильных рецептов – фильтруй да пей. Валериан согласился, что это самое лучшее направление фермерской деятельности, дождался, пока медведи уедут, вернулся в кухню, подбросил совок угля в печь и поставил греться чайник. Он порылся на полках, обнюхал несколько банок с травами и в итоге нашел чай, смешанный со смородиновыми листьями. Время тянулось бесконечно медленно, думалось только об одном – когда Адель вернется, они останутся вдвоем и смогут заниматься любовью сколько угодно и где угодно.
«Если Лютик не останется у соседей, выйдет весьма неприятный сюрприз. Надо как-то отвлечься. Перекинуться?»
Он решил, что это самый лучший выход. Заварил чай, разделся, сложил вещи на кровать Адели, превратился и встал на лапы. Чернобурый лис сразу же обнюхал все углы и недовольно заворчал. Слабые запахи Роя и Джерри раздражали, подталкивали пометить территорию. К счастью, в доме главенствовали Адель и Лютик – это помогло удержаться.
На порожке остался явный медвежий след. Лис чихнул и побрел по жухлой траве, припорошенной инеем и снежной крупой. Дорожки свидетельствовали: Рой чаще ходит к выгону, сушилкам и сараям с бочками, а Джерри – к курятнику и сарайчику с лопатами и граблями. Прогулку Тёмы и Даны Валериан отследил без труда. Медведи потоптались возле фиалкового поля, гуляли по выгону, заходили в курятник и трогали бочки и сетчатые поддоны сушилок.
Незнакомый запах – неожиданно, волчий – встретился возле погреба, расположенного в стороне от дорожек и хозяйственных строений. Лис тщательно обнюхал трубу вентиляции и дверь, встал на задние лапы, убедился, что двуногий волк трогал кусок проволоки, заменявший замок и стягивавший петли-«ушки». Короткое расследование показало: волк приехал по грунтовой дороге вдоль поля, вчера или позавчера, прошел к погребу, что-то взял – или положил – вернулся к машине и уехал. Валериана разобрало любопытство. Он оттеснил лиса, желавшего еще раз прогуляться к курятнику, перекинулся, содрогаясь от заледеневшей травы, подошел к двери и раскрутил проволоку.
Дверь открылась с ленивым скрипом. Каменные ступени морозили босые ноги. Валериан спустился, прищуриваясь и принюхиваясь – волчий запах был достаточно явным, даже двуногий мог определить, чего именно касался гость. Снайперская винтовка в брезентовом чехле нашлась под стопкой пустых деревянных ящиков. Он присел на корточки, внимательно осмотрел оружие, восстановил баррикаду из тары, поднялся наверх и старательно закрутил проволоку.
Предъявлять претензии было глупо. Знал, к кому едет? Знал, кого выбрал? Нечему удивляться.
Лис побежал по траве, петляя между сараев, вытесняя мысли двуногого. Зверь понимал важность находки, но не желал думать об оружии в брезентовом чехле. Ежи! Здесь расхаживало целое ежовое семейство, а в амбарах жили тучные мыши. После того, как двуногие натешатся, он позовет огненную лису на прогулку и они вдоволь поохотятся. А вдруг, а может быть, огненная разрешит ему добыть курицу? Хотя... перья...
Далекий звук мотора заставил чернобурку поднять голову, оторвать нос от земли. Они помчались навстречу машине, подгоняя друг друга. Валериан надеялся, что Адель вернулась без Лютика. А если с ним...
Хлопнула дверца. Адель улыбнулась, вошла в дом, снимая куртку. Лис последовал за ней. Ухватил, потрепал упавший на пол свитер.
«Хватит, моя очередь!»
Валериан встал на ноги и исполнил желание, преследовавшее его с ярмарки. Укусил Адель за шею. Довольно сильно, вырывая стон протеста, оставляя следы зубов. Пусть без свидетелей, зато утверждая свое право. И растрачивая порыв искусать, чтобы отомстить – за ферму, хранящую запах Роя и Джерри, за мужа, переманившего курсантку Заболоцкую на сторону зла, за свекра Морана «Ворона», за дело с красным кружком и винтовку в погребе.
Валериан развернул Адель лицом к себе и впился в губы жестким поцелуем, избавляясь от остатков злости. Впереди было время страсти. Время только для них двоих.
Они любили друг друга, переплетая пальцы – давая молчаливый обет, смешивая кисточки браслетов. Лентяйничали, не отвлекались на готовку, доедали пироги и виноград – Валериан честно отдавал Адели лучшие куски и ягоды – и сгрызли пакет закаменевших пряников, обнаруженный на кухне.
Утром Адель ушла в один из сараев, принесла трехлитровую банку соленых грибов, быстро замесила тесто и пожарила лепешки. Валериан жевал, урча и облизываясь – грибы были ледяными, лепешки горячими, кухня и еда пахли его лисицей, и это заставляло есть впрок. А вдруг Адель передумает, не захочет кормить, выгонит?
Следующий день они провели на ногах, и на лапах. Звери потребовали выпустить их на волю. Чернобурый лис распушил хвост и побежал бок о бок с огненной лисицей. Снег полностью растаял, солнце щедро согрело поля и опушки, выманило на свет семейки зимних опят и яркие мухоморы. Огненная придирчиво обследовала холмы и овраги, запрещая чернобурому пробовать грибы – отгоняла, рыча и пофыркивая. Жадина!
Когда они вернулись домой, Адель перекинулась, потянулась, разминая лопатки, и постановила:
– Завтра с утра идем по грибы. На тихую охоту. Нарежем опят на жареху. После этого поеду за Лютиком, куплю у родителей Джерри сметаны. Будем есть грибы в сметане и лепешки. Если продадут мясо или курицу – тоже куплю. Моих несушек рубить бессмысленно, они старые, сколько ни вари – не прожуешь.
Валериан заключил ее в объятия, отгоняя неприятную мысль. «Тихой охотой» называли не только вылазки по грибы. Снайперские засады «лесных братьев» среди спецназовцев Чернотропа именовались точно так же – кто-то ляпнул, и прижилось.
Мимолетное ощущение промелькнуло и исчезло, вытерлось вечерним и ночным единением, долгими поцелуями, шепотом, переполненным милыми глупостями, которые так приятно говорить и слушать в постели. Адель запускала пальцы в его волосы, легонько дергала, хвалила луну и серебро, довольно улыбалась, когда Валериан называл её солнечной и медовой. Они заснули в обнимку, и утром долго не хотели подниматься. Любовная горячка утихла, на ее место пришла сытая усталость. Валериан малодушно предложил оставить грибы природе – пусть растут, где росли – но Адель возжелала прогуляться и настояла на своем.
– Надо ловить момент. Вот-вот заморозки ударят. А зимние опята со сметаной хороши. Лук у меня есть, в сарае сетки висят. Сделаем жареху с луком, вкусно же!
Пришлось вставать и одеваться. Валериан взял большую корзину и нож, Адель – корзину поменьше. Лес встретил их птичьим гомоном, приветственным покачиванием голых ветвей. Поначалу Валериан скучал. Грибы куда-то попрятались, с расстегнутой курткой пробирала холодная сырость, а в застегнутой было жарко. Азарт пришел после третьей семейки, вольготно привалившейся к пню. Взгляд зацепил следующую, за ней – еще одну, почерневшую от мороза. Пара шагов – и прямо под ногами возникла свеженькая мелочевка, каждый грибочек размером с алтарную спичку. Это была настоящая охота: добыча маскировалась среди палой листвы, убегала с глаз долой, прячась в ямках, за пнями, под поваленными стволами деревьев. Валериан перемещался от семейки к семейке, потеряв направление, сохраняя тишину – почему-то не хотелось перекрикиваться. Он очнулся возле глубокого оврага с полной корзиной опят. Потряс головой – «надо же, как затянуло!» – набрал воздуха в легкие, громко крикнул:
– Э-ге-ге! Дель! Ау!
Ответное ауканье донеслось справа, далеко-далеко – надо же, как разошлись! Валериан подхватил корзину, пошел, срезая попадавшиеся на пути семейки, время от времени подавая голос и получая приближающиеся ответы. Встретившись, они показали друг другу добычу.
– Вот это ты набрал! – восхищенно покачала головой Адель, оценив количество и качество опят. – А говорил – не хочу, я их не собираю, я в грибах ничего не понимаю.
Валериан расправил плечи и гордо заявил:
– Альфа должен уметь всё. Нужно наловить мышей – наловлю. Нужно наловить грибов – пожалуйста! У тебя опята тоже очень красивые.
– Жареные они такими не будут, – улыбнулась Адель. – Любуйся, пока я их не почистила и в кастрюлю не кинула.
Дома они захлопотали, включаясь в обыденный ритм. Валериан принес поленьев, оживил тлеющие в печи угли – для готовки и прогревая комнаты для Лютика. Адель налила таз воды, глянула на часы, сказала:
