Текст книги "Рыжики для чернобурки (СИ)"

Автор книги: Яна Тарьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Ага. Если ты не против, я перемешаю готовую картошку с тушенкой.

– Перемешивай, – согласилась Адель. – Это вкусно.

Они ели, отсыпались, нежно и лениво любили друг друга несколько дней. Уединение никто не нарушал – Адель один раз поговорила с начальством по телефону и получила указание отдыхать и ожидать дальнейших распоряжений. Лютик все-таки нашел еще две упаковки прищепок – на полочке в кладовке – и привел свою спальню в порядок, правильно развесив носки и прикрепив к балдахину скатерть с грибочками.

Звери, долго уступавшие место двуногим, потребовали прогулок. Выпавший снег подчеркивал огненный оттенок шерсти Адели и Лютика – пламенели, как зимние костры. Валериан, как истинный северный чернобурка, неслышно скользил между присыпанными снегом ветвями кустов, сливался с темными кленовыми стволами, прятался в засаде и шутливо нападал на Адель, отправлявшуюся на его поиски. Снег шел почти каждый день, сугробы росли, и они прокопали десяток ходов – от крыльца к гаражу, от гаража к воротам и хозпостройкам – и шныряли по лабиринту, подкарауливая друг друга в отнорках. В один из дней во двор забежала замерзшая и переполошенная мышь, что позволило чернобурке устроить самую настоящую охоту, поймать добычу и преподнести своей избраннице. Лютика это возмутило до глубины души – позже, встав на ноги, он заявил, что мышь нужно было отдать ему, у него еще остались две свободные прищепки. Огненная лисица продемонстрировала родительскую черствость, унесла мышь к гаражу и закопала в слежавшийся сугроб, откуда та благополучно сбежала, лишившись чести стать едой или декоративным украшением спальни.

Во второй половине ноября погода испортилась. На «Кленовый сироп» обрушился ураганный ветер, чуть не сорвавший дверку на чердаке, потрепавший деревья и сбросивший сломанные ветки на въездную аллею. Перепуганный Лютик спрятался в гнездо из одеял и подушечек, и отказывался выходить во двор даже когда ветер утих.

Валериан разминался, расчищая дорожки и убирая мусор, Адель отыскала мешок с мукой и пекла сладкие слоеные ромбики, которые называла «язычками». Слойки ели с чаем, в который добавлялась капля мёда с Медовика – в одной из сумок нашлась маленькая баночка, подаренная медведями на ярмарке.

Хорошо было сидеть на теплой кухне, хрустеть «язычками», смотреть, как в духовке поднимается очередная порция ромбиков, как плавится и запекается насыпанный на тесто сахар. Им не надо было никуда торопиться. Не надо было ни шпионить, ни воевать. Валериан привык, признал, что запах выпечки и топот Лютика прогнали хмурую настороженность дома, оценил добротный уют и задумался о том, что им тоже придется обустраивать свое жилище. Делить один дом с отцом он не хотел, давняя идея построиться на том же участке то нравилась, то не нравилась. Валериан рассказал о своих думах Адели и получил ответ:

– Лучше где-то неподалеку. Относительно неподалеку – чтобы можно было утром выходного дня погрузиться в машину, съездить, поболтать, пообедать и уехать, не наскучив. Я пожила на ферме, бесконечно сталкиваясь с Роем и Мораном, и скажу тебе: это не вариант. Даже в одном дворе можно друг другу мешать. Не только в доме.

Валериан вспомнил паству, приходящую к отцу за советами, не стал добавлять, что во дворе будет не провернуться, и перевел разговор в деловое русло:

– Надо выбрать: дом или квартира?

– Дом, – без раздумий ответила Адель. – Лютик привык много бегать на лапах, лучше это делать в собственном дворе, за высоким крепким забором, чтобы я за него не волновалась.

– Покупать готовый или строить? На готовый я смогу взять кредит. На стройку не дадут. Да и...

Он вспомнил фразу из последнего сна, посмотрел на Адель. Та пожала плечами:

– И как мы будем строить? Я в этом ничего не понимаю.

– Я тоже.

– Поищем подходящий, что-то переделаем под себя – поставим лишнюю дверь или снесем перегородку.

– Договорились, – закивал Валериан. – Доберемся до Ключевых Вод, и будем искать.

– Мне должны выплатить крупную сумму, – сказала Адель. – Зарплата Заболоцкой все эти годы переводилась на счет. Получу свои документы, получу доступ к счету, и можно будет выбирать что-нибудь приличное.

– И кровать, – подал голос Лютик. – Мне.

– А нам? – заинтересовалась Адель.

Лютик долго думал и расщедрился:

– А вам – раскладушку.

Валериан чуть с табуретки не рухнул от хохота – маленькое пронырливое чудовище явно вознамерилось держать их в черном теле, лишая возможности спать на кровати и отбирая добытых ежей и мышей.

Первого декабря, в первый день календарной зимы, Адель объявила начальству, что собирается заключить брак с капитаном Валерианом Кшесинским, сменить фамилию и переехать на постоянное место жительства в Ключевые Воды. Через день ей сообщили, что жизнь в Ключевых Водах, в связи с близостью к Лисогорскому воеводству, исключает возможность восстановления на официальной военной службе и ей придется жить по легенде до тех пор, пока она не переедет в другой, более отдаленный регион. Адель подтвердила выбор и снова получила приказание ожидать дальнейших распоряжений.

Валериана грызло чувство вины – получилось, что его предложение поставило жирную точку в карьере капитана Заболоцкой. Он заговорил об этом вслух и получил ответ:

– Выкинь это из головы. Они мне подберут какую-нибудь работу, что-нибудь придумают. А ходить под погонами и выполнять приказы я больше не хочу.

После этого разговора к ним потянулись гости – словно получили сигнал. Сначала приехал фургончик доставки продуктов, пополнивший опустевшие кладовки. Не успели они вскрыть все ящики и упаковки, как явился Тёма, предупредивший о своем визите звонком. Полар пригнал машину Валериана, оставленную возле больницы, и не просто пригнал – привез кучу вещей из его съемной квартиры.

– Ты отстранен. Квартиру оплачивает министерство, и с десятого числа туда вселят другого сотрудника. Я сказал твоим хозяевам, что вы с Адель ужасно заняты и доверили мне забрать твои вещи. Мне помогли, упаковали все в сумки и пакеты и погрузили в машину. Проверяй, потому что мы могли что-то упустить – не со зла, а в суматохе.

Валериан наскоро просмотрел вещи – политическая карта мира со стены никуда не потерялась – вручил Лютику пачку лотерейных билетов, купленных на почтамте больше месяца назад, заглянул в «Энциклопедию стрелкового оружия», убедился, что листья хорошо подсохли, и сосредоточился на новостях об Ильзе.

– Она запомнила тебя возле тоннеля, по цвету волос, когда разбила шлем выстрелом. Ты был юбилейной, сотой жертвой, ее личным достижением в карьере «лесного снайпера». Она была уверена, что ты не выживешь, и нешуточно удивилась, когда встретила тебя возле маслозавода. Да еще в компании бывшего мужа с сыном и новой супругой. Ильзе не решилась подойти поближе, смотрела на вас издалека, и пребывала в сомнениях, пока не столкнулась с тобой на ярмарке. Вот тут-то ее и переклинило. Она написала записку и сунула тебе в карман – в толкотне, щекоча себе нервы и проверяя, не отвернулась ли от нее удача.

– Точно! Записка! Кардамон и черный перец!

Валериан перелистал энциклопедию и вытащил салфетку с печатными буквами. «Выкарабкался? Молодец».

– О! – обрадовался Тёма. – Сохранилась! Отвезу, передам следователю, пусть добавит в дело. Как утверждает Ильзе, сначала удача была на ее стороне, а потом отвернулась – после записки ей начали отказывать в ночлеге, она переругалась почти со всеми товарищами по оружию, а когда решила тебя прикончить, то с огромным трудом уговорила курьера доставить винтовку на ферму Адели. Доказательств, что памятник разбила именно она, достаточно. Не удастся отвертеться внешней хрупкостью и словами, что она не поднимет кувалду. Она не человеческая женщина, она – оборотень, силы хватает. Ей добавят срок за вандализм, даже если она откажется от своих показаний – ее запомнили при покупке кувалды и фотоаппарата, а так же в киоске, где печатались фотографии разбитого памятника.

– Это хорошо, – сказала Адель. – Надеюсь, ей не удастся соскочить, и она получит реальный срок.

– Скорее всего, – кивнул Тёма. – Валериану надо будет написать подробные показания. Сообщите начальству, когда будет готово, их заберет курьер. Он же привезет договор купли-продажи, который нужно подписать, чтобы мы стали официальными владельцами фермы.

Они еще немного поболтали – Тёма пожаловался на скуку сельской жизни и скудость ассортимента деревенских лавок – допили чай и распрощались. Медведь уехал, в доме воцарилась тишина. Лютик разложил на полу две политические карты мира и придирчиво их разглядывал, пытаясь найти отличия. Адель листала «Энциклопедию стрелкового оружия», вытаскивая и рассматривая потускневшие кленовые листья. Валериан доел две оставшиеся слойки и сказал:

– А я подумал... вспомнил записку, Ильзе, и вот что подумал. Если мы поженимся, лучше будет, что я Лютика усыновлю, правильно? Ты же поменяешь фамилию? И ему бы тоже хорошо поменять. Будете Кшесинскими. Мы будем два капитана, а он Лютик Кшесинский. Красиво.

– Вообще-то его полное имя не Лютик, – пробормотала Адель, осторожно отклеивая от страницы березовый листочек.

– А какое? – заинтересовался Валериан.

– Лютобор.

– Как? – Валериан перевел взгляд на мелкое рыжее создание, внимательно рассматривающее карту. – Ты уверена?

Адель расхохоталась.

– Ой. То есть, извини. Звучит так грозно, что... ну совсем ему не подходит.

– Почему не подходит? Он родился в феврале. Лютобор – северный ветер на старолисьем. В день, когда он родился, была метель, и ветер пробовал на прочность окна и двери роддома, дороги засыпало снегом, на федеральной трассе открыли пункты обогрева, а в некоторых районах объявили чрезвычайную ситуацию. Поэтому я и назвала его Лютобором. Как явился...

Лютик свернул обе карты, унес в свою спальню, вернулся в гостиную и разложил на полу лотерейные билеты.

– Не складывай из них пароходы и самолетики, – сказала ему Адель. – Вначале проверим, вдруг какой-нибудь билет что-нибудь выиграет. Тогда купите весенние. Они тоже красивые, всегда с разными цветами.

Лютик разгладил билет, отобрал у матери «Энциклопедию стрелкового оружия» и начал вытаскивать листья, выкладывая круг-венок из клена и березы.

– Лютобор Кшесинский, – пробормотал Валериан. – А мне нравится. Звучно. Представляется светлый воин в блестящих доспехах, встающий на пути зла и сносящий головы врагам огромным двуручным мечом.

– Я хочу розовый шарф и зеленые бусы, – заявил Лютик, скрепив несколько листьев и билетов прищепками. – И вышитый пояс. Надо купить.

– Слово «надо» тут неуместно, – ответила Адель. – Ты, как я посмотрю, сильно уверился в том, что тебе все должны. Будет тебе пояс в подарок на День Изгнания Демона Снопа, а шарф и бусы уже на день рождения.

– Ладно, – подумав, согласился Лютик. – Тогда два пояса. А на день рождения шарф, бусы и браслет.

Адель пыталась торговаться, но Лютик упрямо вытрясал из нее проценты за ожидание. А потом, после звонка начальства, сообщившего, что капитану Заболоцкой приготовлено место работы в Ключевых Водах в компании сотовой связи «Волкофон», закатил скандал.

– Не хочу ехать! Я тут всё развесил как надо! Зачем опять ехать, тут хорошо!

Валериан с Аделью наперебой обещали рыжему чудовищу, что на новом месте будет лучше. Да, они переезжают не в свой дом, свой дом они еще будут искать. Зато в Ключевых Водах живет дедушка, папа Валериана, и он будет очень рад познакомиться с внуком.

– У него много вышитых полотенец! А в часовне Хлебодарной всегда висят вышитые ленты. Я уверен, дедушка подарит тебе полотенце и пару лент. А еще у него есть старая вышитая накидка для торжественных служб. Она поизносилась, прожжена угольками из чаши. Такие накидки не выбрасывают, поэтому она лежит в шкафу, и я попрошу дедушку, чтобы он разрешил тебе ее примерить.

– А у него есть ненастоящий виноград? – заинтересовался Лютик. – Как в других часовнях на праздник?

Валериан вспомнил, что в подсобном помещении стоят две или три коробки с фруктовыми и лиственными гирляндами – он не раз помогал украшать часовню к праздникам – и заверил чудовище, что у дедушки найдутся и пластмассовый виноград, и черешня, и груши.

– А ты, случайно, не собираешься предупредить отца, что ему заочно присвоено звание дедушки, которому придется расстаться с полотенцами? – спросила Адель. – Или считаешь, что как снег на голову – лучший способ знакомства? Я как-то сомневаюсь. Существуют элементарные приличия.

– А я разве ему не позвонил? Я же, вроде бы... А! Я хотел позвонить, но привезли продукты. А потом приехал Тёма. И я забыл. Ничего. Сейчас я папу обрадую.

Адель покачала головой – похоже, ответ ни капли не развеял ее сомнения. Валериан махнул рукой – «ты, мол, моего папу просто не знаешь!» – и ринулся к телефону. По пути он добавил: «Если только Эльга с Брантом уже не заложили. А то знаю я все эти разговорчики под предлогом исповеди».

Он набрал знакомый номер телефона. Отец взял трубку после трех гудков. Услышал его голос, повеселел, сразу же начал спрашивать о здоровье.

– А что здоровье? Все прекрасно. Бегаю.

– Ты очень плохо ходил, когда уезжал, Валерек. Не обманывай меня, лучше скажи правду.

«Значит, промолчали Брант с Эльгой. Решили не лезть не в свое дело».

– Я скажу. Только ты присядь. На всякий случай.

– Что случилось? – голос отца дрогнул.

– Пап, я нашел свою половинку и женюсь.

– М-м-м... а случилось что?

– Я же сказал – женюсь. Ее зовут Адель. У нее есть сын Лютик.

– У меня есть внук? Ты не шутишь? Валерек, ты же не пытаешься меня обмануть? Столько раз я спрашивал тебя, не нашел ли ты свою единственную...

– Пап, вот я и нашел. А ты, вместо того чтобы порадоваться, задаешь какие-то странные вопросы.

Через пять минут Валериан о своих словах пожалел – папа устроил ему самый натуральный допрос. А что любит Адель? А что любит Лютик? А когда и на сколько времени они приедут? А свадьба? Когда будет свадьба? Согласится ли Адель придти в его часовню, чтобы обменяться с Валерианом браслетами? Лютик любит наряжать елку? К их приезду будет елка и перед часовней, и во дворе, и в зале. А что Лютик любит больше – пироги или торты? Прихожане спрашивали, что приносить, пусть Лютик выберет.

Адель слушала повторяемые вопросы и ответы, поглядывала на Лютика и качала головой. Лютик тоже прислушивался, потом начал загибать пальцы и что-то подсчитывать.

«Попали прихожане, – понял Валериан. – У маленького пронырливого чудовища большие планы».

Они собирались два дня. Упаковали все вещи в коробки, нагрузили машину и прицеп, который им позволили взять. Дождались короткой оттепели, встали задолго до рассвета, и поехали в сторону Ключевых Вод. Города и деревеньки готовились к Рождеству и Дню Изгнания Демона Снопа. Горели гирлянды и фонарики, серебрился «дождик», наряженные елки радовали взгляд разноцветными шарами, шишками и сосульками. Лютик требовал останавливаться, но Валериан с Аделью не позволяли ему выходить возле каждого праздничного дерева, и терпеливо повторяли, что дома у дедушки он будет украшать свою. Лютик, вроде бы, верил, но, завидев очередную елку, ныл, и диалоги повторялись от города к городу, пока они не достигли цели путешествия.

Валериан подъехал к знакомой калитке около полуночи. Коротко посигналил, сказал Адели:

– Машину оставим перед воротами, никто ничего не возьмет. А завтра уже будем таскать коробки.

Лютик, превратившийся в лисенка и спавший на заднем сиденье, сел, как будто его в бок ткнули, и начал осматриваться. Валериан ему посочувствовал – фонарей на улице не было, во дворе горела только тусклая лампочка. Привезли маленькое чудовище непонятно куда, в темноту, и никаких тебе обещанных елок.

– Сейчас!

Заскрипела калитка. Отец открыл ее пошире, и стало видно двор и елку – из распахнутой двери дома лился яркий свет. Лютик поспешно царапнул дверцу машины, дождался, пока Адель ее откроет, и выскочил на улицу. Отец тут же подхватил его на руки, о чем-то спросил, улыбаясь, понес к дому. Обернулся, крикнул:

– Дети, заходите! Я боюсь, чтобы Лютик не поскользнулся. Вы тоже осторожнее! Двор посыпали песком, но кое-где коварные ямки.

– Я боюсь, чтобы твой папа не поскользнулся, – тихо проговорила Адель. – Лютик-то шустрый, а папа, все-таки, не молод.

– Дай ему о нас позаботиться, – ответил Валериан. – Ему это надо, я уверен. Паства паствой, а жену и внука я ему привожу в первый раз.

Дом встретил их вкусной смесью запахов: елка, мандарины, сладкая выпечка и жареное мясо. Папа, спустивший Лютика с рук, обнял и расцеловал Адель. Валериану тоже досталась порция ласки, но мимолетная – Лютик упал со стула, на который вспрыгнул, чтобы поближе рассмотреть елку, и папа кинулся его спасать, позабыв обо всем остальном.

Слегка ошеломленная и смущенная Адель попыталась утихомирить Лютика, но не преуспела – папа заставил их вымыть руки, загнал на кухню и начал кормить. Мясом, пирогами, мандаринами, хурмой, хрустящим «хворостом» и шоколадными конфетами. Превратившийся Лютик, которого Адель сразу одела в теплую пижаму, поковырял мясо, надкусил пирог, очистил половину мандаринки и заснул прямо за столом. Папа заохал, отнес его в маленькую спальню, сияющую чистотой, включил ночник и осторожно притворил дверь.

– Я так рад... – сказал он, вернувшись за стол. – Я волновался. Ужасно волновался – а вдруг я увижу прорастающие сорняки? У меня иногда бывают видения, которые невозможно проконтролировать. И они... они оставляют неизгладимый отпечаток. Конечно, я бы промолчал. Но мне не пришлось затыкать себе рот. Скажу с легким сердцем – я увидел дремлющую озимь. Ваше счастье готово заколоситься. Осенью будет урожай.

– Спасибо.

Валериан почувствовал, что Адель поблагодарила отца от души – и за радушный прием, и за то, что с ними поделились видением.

«Осенью. А если?..»

Валериан украдкой посчитал на пальцах и убедился: если этой зимой Хлебодарная позволит им зачать ребенка, то он родится осенью. Как раз в дни праздников Урожая.

– Давайте ложиться? – предложил он. – Папа, я знаю, что ты рано встаешь, ты же не пропустишь утреннюю службу из-за того, что мы приехали. Отдохни. Мы в ближайшее время никуда не уедем. Будем искать себе подходящий дом. Ты еще от нас устанешь. Поверь, я уже пожил бок о бок с Лютиком, и знаю, какой он придира.

– Ребенок не может быть придирой, – твердо сказал папа. – Это ты нерасторопный.

Валериан хмыкнул и потащил Адель спать – после долгой дороги ничего большего не хотелось. Спать. Просто спать.

За следующую – предпраздничную – неделю они чуть не утонули в водопаде знакомств и подарков. Прихожане соревновались, одаряя Лютика разноцветными подношениями. Папа выгреб из закромов все вышитые полотенца и старые накидки, маленькая спаленка неумолимо превращалась в тряпочный склад. Лютик успевал всё: собирать дань, украшать елки, бегать в гости в дом Бранта и Эльги, чтобы посмотреть на игрушечную железную дорогу, потрошить коробки с гирляндами в часовне и пробовать выпечку у всей округи.

Папа сиял – даже Эльгу почти не ругал, когда выяснил, что та знакома с Аделью и Лютиком, а ему ничего не рассказала. Продавщица Лиза поймала Валериана возле часовни и ехидно прошипела: «Я же говорила, что чернобурки самые ветреные! Бедной Адели за тобой пришлось долго гоняться, чтобы ты ее выслушал и узнал, что у тебя есть ребеночек. Ничего, теперь не отмашешься, папа тебе сбежать не даст, женит и проследит, чтобы ты вел себя прилично». Валериан так хохотал, что даже отдельной проповеди ей пообещать не успел – получил взбучку от папы и смылся домой, а по пути столкнулся и разговорился с Брантом. Бурый разрывался между конюшней в поместье родителей Эльги и работой в вагонном депо. Уже перешел на полставки, но это мало помогало. Валериан ему посочувствовал, но вникнуть в подробности не успел – к воротам подъехал знакомый автомобиль.

Мерзавец Розальский, спевшийся с вороватым Светозаром, и пытавшийся устроить покушение на его драгоценную персону, явился в гости. Да не просто, а с сыном – что исключало первоначальный план прямо сразу дать Розальскому в ухо, заставляя раскаяться.

Мелкий волчонок в длиннополом зимнем пальто выбрался из машины, пыхтя, вытащил с заднего сиденья цветочный горшок. Маленькая елочка, наряженная крохотными шариками, заманчиво сверкала. Лютик, выглянувший из калитки, прилип взглядом к сияющему сокровищу. Волчонок донес елочку до ворот, поставил на снег, протянул Лютику ладошку и представился:

– Влас Анджеевич Розальский.

– Лютобор, – скромно ответил Лютик и пожал протянутую ладонь.

Влас Анджеевич поднял елку и сообщил:

– Лютобор, это вам и вашему семейству. С наступающим Днем Изгнания Демона Снопа.

– Заносите, – благосклонно кивнул Лютик и широко распахнул калитку.

– А ты подожди, – проговорил Валериан, заступая дорогу Анджею. – На улице пока постоим.

Брант, почуявший, что дело пахнет керосином, быстро сбежал к себе.

– А в чем проблема, я не понял? – нагло спросил Розальский. – Ты как будто не рад меня видеть.

– Забыл чудесный план? По башке, свяжем, увезем. Положим на недельку в подвале.

– Так не дали же! – удивился Анджей. – Ты хуже прокурора! За намерение не судят.

– Я тебе сейчас покажу прокурора! – пообещал Валериан и прыгнул, роняя рослого волка в снег – чтобы исключить весовое преимущество.