Текст книги "Рыжики для чернобурки (СИ)"
Автор книги: Яна Тарьянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
– Быстро почистим, а потом я за Лютиком поеду.
Они обрезали ножки в две руки: скидывали очистки на расстеленные газеты, а грибы – в воду. Крупные резались пополам, мелкие шли в дело целиком.
– Часть приварим, – оценив количество, решила Адель. – Приварим, я их сложу в кастрюлю и вынесу в погреб. Пару дней постоят. Надо будет выбраться в деревню. Оставить заявку на уголь и купить картошки. Я не сажаю – слишком много сил уходит. Проще продать рыжики и потратить деньги на картошку.
Валериан еще раз мысленно поблагодарил Камула и Хлебодарную за то, что они прислали медведей, которые хотят купить ферму. Ему не хотелось ни сушить рыжики, ни сажать картошку. Наверное, он бы попытался привыкнуть к этим занятиям ради того, чтобы быть рядом с Аделью. Но если есть возможность избежать – спасибо всем богам.
Попутно выяснилось, что тыква, привезенная из города вместе с птичками, начала пропадать. На боку появилось темное мягкое пятно. Адель щелкнула по кожуре, сказала:
– Вернусь и после грибов приготовлю.
– Я могу, – предложил Валериан. – Я умею складывать тыквенные кубики в кастрюлю, посыпать сахаром и держать на слабом огне с каплей воды. Потом съедаю ложкой. Это вкусно.
– Сделаешь? – Адель просветлела. – А то я не разорвусь – и тыква, и грибы, и Лютик обязательно капризничать начнет.
– Легко, – пообещал Валериан. – Займусь, когда ты поедешь.
Он почти не соврал. Дождался, пока Адель откинет приваренные грибы на дуршлаг и сложит в кастрюлю, пообещал не есть полусырое, проводил к машине, зацеловал, укусил за ухо – жаль было отпускать даже на час-другой. Когда автомобиль уехал, подпрыгивая на ухабах, Валериан развернулся и пошел к погребу. Он не следил, что переносилось из сарая в сарай, не проверял, клала ли Адель что-то в багажник. Проволока разогнулась, открывая вход в погреб. Валериан спустился по знакомым ступеням, заглянул под ящики. Винтовка была на месте. Не повезла посылку.
«Или её оружие – брали взаймы, пока ездила на ярмарку – или ей привезли, или дожидается того, кто приедет и заберет», – отдергивая руку, подумал Валериан.
Он напомнил себе, что альфа оставляет сильный и устойчивый отпечаток запаха, который учует любой оборотень на ногах. Демонстрировать свою осведомленность не хотелось – Валериан решил еще раз обдумать ситуацию с холодной головой, а потом уже выбрать, говорить или не говорить с Аделью. Он поднялся наверх, замкнул погреб и отправился на войну с тыквой.
Жесткая кожура сопротивлялась ножу, в печке потрескивали прогорающие поленья, приваренные грибы остывали на подоконнике, порезанные для жарки ожидали своего часа в двух мисках.
«Надо было спросить, сколько лука почистить и порезать. Тыква-то еще часок подождать может».
Желание побыстрее получить сковородку грибов в сметане подтолкнуло отправиться на поиски лука. Звук мотора раздался, когда он протянул руку к двери сарая. Сначала показалось, что это возвращается Адель.
«Странно. Вроде бы, ей рано еще. Или нет? Не могу сообразить, потерял счет времени».
Звук стал громче. Валериан вернулся к дому, встал на порожке и внимательно вгляделся в дорогу. К ферме двигался армейский вездеход. Трудно было сходу определить, кого это к ним занесло – проблесковых маячков на крыше не просматривалось. Машины армейского образца охотно покупало гражданское население, да и Дана с Тёмой могли такую в прокате взять, чтобы нанести очередной покупательский визит.
«Ничего, сейчас подъедет поближе. Всё не всё, но многое станет ясно».
Бритую морду на переднем сиденье Валериан опознал после пяти минут томительного ожидания. За рулем сидел незнакомый волк в полицейской форме, заднее сиденье было набито спецназовцами в бронежилетах и с автоматами. Бой был бы заведомо проигрышным, и Валериана охватила бессильная злость.
Машина остановилась на парковочном пятачке, вымощенном обломками кирпичей. Волки выбрались наружу, начали присматриваться и принюхиваться. Полицейский представился: «Исполняющий обязанности инспектора Управления организации исполнения наказаний, не связанных с изоляцией осужденных от общества» и предъявил Валериану служебное удостоверение.
– Я должен увидеть Адель О’Хэйси.
– Она отлучилась за сметаной, – стараясь удерживать маску равнодушия и думая, как не подпустить инспектора и спецназовцев к погребу, ответил Валериан.
– А где её сын? – оглядываясь по сторонам, спросил волк.
– Поехал вместе с ней. Пообщаться со сверстниками.
– Это хорошо, – неожиданно просиял Светозар. – Не хотелось бы при ребенке.
Валериан посмотрел на железный угольный совок, прислоненный к порожку – какое-никакое, а оружие.
– Тогда давай быстрее, пока они не вернулись, – велел волк.
Светозар поправил ремень автомата, посмотрел на совок, на Валериана, и проговорил:
– Слышь, ты, сивый...
Валериан зарычал. Светозар сделал над собой усилие и заговорил чуть вежливее:
– Мне тут Анджей названивает. Каждый день. До твоего начальства добрался, все сведения из него вытряс. Мы хором подумали, и вот что решили. Наверное, эта Адель тебя приворожила.
– А хоть бы и приворожила, – отступая к совку, ответил Валериан. – Не ваше собачье дело об этом хором думать.
– Слышь, – Светозар снова тронул ремень автомата. – Анджей правильно предложил. Давай я тебе по башке дам, мы тебя свяжем и увезем. Положим на недельку в каком-нибудь подвале. Если она тебя приворожила, ты за неделю очухаешься.
– А если нет?
– Ну, значит, Анджей ошибся.
– Ага, – кивнул Валериан. – Думали хором, ошибся Анджей, а тебе бы только по башке кому-нибудь дать.
– По сивой – с особенной радостью, – заверил Светозар. – Короче. Мы тебя сейчас...
Изложение плана прервала появившаяся на горизонте знакомая машина.
– При ребенке не надо, – напомнил инспектор. – На меня потом жалобу напишут. За сарай его заведите, что ли.
– Я на всех вас жалобы напишу, – пообещал Валериан. – Всю жизнь в подвале не продержите. Выйду и напишу заявление о разбойном нападении.
Вероятно, Адель заметила визитеров, потому что машина начала приближаться с максимальной для ухабов скоростью. Волк-инспектор забеспокоился:
– Коваль, а оно тебе надо? На вид он нормальный. Ты ему сейчас дашь по башке из лучших побуждений, и заработаешь реальный срок. И мне прилетит. За пособничество.
– Анджей попросил...
По Светозару было видно, что его одолевают сомнения. Хотелось и по башке настучать, и обойтись без неприятностей. Что там они с Анджеем обсуждали и придумывали, Валериан в точности знать не мог, но Светозар явно ожидал от него другого поведения – возможно, несвязной речи и агрессии, которая бы позволила написать рапорт о нападении на проверяющих. Рапорт-то и без нападения можно было написать. А вот примут его без придирок или начнут потом расследование после жалоб Валериана – вопрос.
Волчьи раздумья длились долго. Адель успела доехать, остановиться, выйти. Открыть заднюю дверь машины, выпуская Лютика. Мелкий выпрыгнул на землю на лапах, с бусами в зубах. Подбежал к Валериану, запросился на руки, царапнув колено.
Улыбка появилась помимо воли. Валериан подхватил шуструю огненную мелочь, вытерпел укус за ухо и спросил:
– Бусы можно померить? Дашь? Или ты сегодня жадина?
Лютик зафырчал, отдал ему пластиковую низку – разрешил. Адель о чем-то негромко говорила с инспектором. Валериан нацепил на шею бусы, погладил Лютика по носу и заявил:
– Теперь мы оба красивые.
– В машину, – скомандовал своим волкам Светозар.
– А за сарай? – удивился Валериан, готовый ввязаться в драку – то, что рядом были его лисица и ребенок, придало сил.
– Розочка ошибся, – Светозар сплюнул под ноги и посмотрел на Лютика. – К прицепу не привораживают. Никто. Никогда. Ни за какие деньги.
Инспектор тоже не пожелал задерживаться. Скороговоркой напомнил Адели, что она не должна покидать ферму, сел за руль и увез волков в сторону трассы – не попрощавшись ни с Лютиком, ни с Валерианом.
– Странно, – сказала Адель, провожая взглядом машину. – Обычно, если проверяющий со спецназовцами приезжает, то все сараи переворачивают, под каждый клок сена заглядывают, бочки перетряхивают. А в этот раз даже в дом не зашли. Но это кто-то новенький. Я его никогда не видела. Может быть, ленивый. А, может, не слушал инструкции.
На язык попросилось: «А если бы старенький? Как бы ты оправдывалась, если бы винтовку в погребе нашли?». Как попросилось, так и спряталось – Лютик снова укусил за ухо, да и грибов со сметаной хотелось. Зачем отношения обострять?
Они дружно выгрузили продукты – Адель привезла и сметану, и молоко, и картошку, и отменный кусок баранины. Мясо отправилось в ледник, туда же переехали приваренные грибы, Валериан продолжил борьбу с тыквой, на сковородке зашипел жарящийся лук. Лютик превратился, оделся и начал украшать комнату: прицепил птичек к бахроме коврика, развесил бусы на гвоздики, удерживающие карту, рассадил игрушки по полочкам. Порезанные опята оседали в огромной чугунной сковородке, тыква поддалась усилиям, потеряла шкурку и явила наполненное семечками нутро. Валериан резал оранжевую мякоть на крупные куски, складывал в кастрюлю, между делом прижимался к Адели – не рассчитывая, что его допустят к телу прямо сейчас, но напоминая о своем присутствии.
Ужинать сели при свете тусклой лампочки. Лютик макал хлеб в густую сметанную подливку, игнорируя грибы, Адель с Валерианом ели так, что за ушами трещало. Тыкву решили оставить на завтра – чтобы постояла, пропиталась сахаром.
Ночью они любили друг друга лениво, долго, нежно – приступ бурной страсти остался позади. В пять утра Валериан проснулся, чтобы отлить, пробрался на кухню и съел еще тарелку опят в сметане. Уж очень они были вкусные.
Со следующего дня на ферму потянулись визитеры. Безмятежное одиночество закончилось. Сначала однорукий Рой пригнал фургон, и приехал не один, а с каким-то волком, желающим купить маленький бочонок соленых рыжиков. Адель вяло сопротивлялась – «для себя оставила» – а потом согласилась продать за чуть большую сумму. Вслед за Роем явился Джерри с невестой, привез два ящика морковки и забрал груду пустых банок – у его родителей была острая нехватка тары для молока и сметаны. Через пару дней приехал деревенский староста, собиравший заявки на уголь, какие-то бурые лисы привезли грузовик дров, и Валериан здорово упахался, сортируя поленья и раскладывая их по сараям.
Дом Морана Валериану по-прежнему не нравился, при взгляде на порожек появлялось чувство: «Не мое, не для нас». Тем не менее, жить было можно – теплая печь, шумный Лютик, вкусная еда, которую готовила Адель. Окрестные лисы относились к нему настороженно – Рой скалился, бурые и огненные открыто рычали. Только бестолковый Джерри, по уши провалившийся в свои ухаживания, здоровался и спрашивал: «Как дела?»
По ночам начало подмораживать. Поля и дорожки дважды укрывал тонкий слой снега, таявший под дневным солнцем. Они успели совершить еще одну вылазку за грибами, и на этом тихие охоты закончились.
Снег-то и выдал посетителя, наведавшегося в погреб. Валериан регулярно окидывал взглядом пейзаж, потому и увидел следы двуногого. Позже, принюхавшись и присмотревшись, понял – лисица. Маленький размер обуви. Лисица пришла со стороны поля, с грунтовой дороги. Открыла погреб, забрала винтовку – это Валериан выяснил, спустившись по лестнице. Ушла и уехала – отпечатки ног привели к следу шин на грунтовке.
Точное время определить не удалось. Скорее всего, лисица приезжала рано утром, одновременно с Джерри, его братьями и племянниками. Шумели они так, что хоть Камул в охотничий рог затруби, все равно ничего не услышишь.
– Почему без куртки? – окрикнула его Адель. – Не гуляй в рубашке, простудишься.
– Как простужусь, так и выздоровею, – отмахнулся Валериан. – О! Опять машина. Кого это еще несет?
Очередными гостями были Тёма с Даной, желавшие ускорить покупку. Дана бурно поздоровалась с Лютиком, вручила ему пакет конфет, плюшевого медведя и яркий шейный платок, вытащила фотоаппарат и отправилась на очередную экскурсию по сараям. Валериан снял с вешалки куртку и предложил Тёме прогуляться к поленнице. Пусть оценит, как правильно и красиво сложены дрова. Между прочим, старания достанутся ему в наследство.
Рука скользнула в карман, ладонь оцарапал жесткий угол бумаги. Валериан вытащил глянцевый прямоугольник – отпечатанную фотографию – не сразу понял, что на ней запечатлели, а когда понял, остолбенел. Сразу по возвращению в Чернотроп, в свой первый визит в Управление, он получил от сослуживца фотографии мраморной плиты с фамилиями погибших, установленной возле тоннеля. Разжалованный комроты поставил памятник за свой счет, и отчитался перед выжившими, передав матовые карточки. На той фотографии плита была целой, золотившейся буквами. Сейчас Валериан увидел обломки мрамора, валявшиеся в смеси грязи и снега. И не сообразил бы, но за фамилию напарника взглядом зацепился. Фамилия уцелела.
Полыхнул гнев. Чем надо было бить? Кувалдой? Зачем мстить павшим?
Цепочка связалась мгновенно: медведи – фотоаппарат – фотография в кармане сразу после их приезда – попахивающее театральщиной желание купить ферму. Валериан подавил порыв заорать: «Пошли вон!». Спрятал глянцевый прямоугольник обратно в карман, и, натужно улыбаясь, сводил Тёму в два дровяных сарая.
Тревога нарастала. Ему не хотелось оставлять Адель наедине с Даной – мало ли что мерзавке в голову взбредет. Да и за Лютика было страшно – мелкий совсем, ему удара медвежьего кулака достаточно. Похоже, что его состояние заметили. Дана прервала благодушное разглагольствование о варенье, спросила:
– Что-то не так?
– Временами гости раздражают. Невозможно уединиться, – соврал Валериан. – А нестерпимо хочется остаться только вдвоем.
Медведи поняли намек, засобирались. Адель нахмурилась, но не одернула, хотя явно была не склонна афишировать такие детали жизни. Валериан проследил, как Тёма с Даной уезжают. Пометался по дому и вокруг дома, заглянул в погреб, попытался найти ответ на вопрос: «Зачем медведям разбивать памятник? Что это изменит?» и не нашел.
«Выманивают? Наживка, чтобы поехал и проверил? Может быть, добиваются, чтобы я оставил Адель в одиночестве? Или им зачем-то нужен именно я?»
Возвращение Джерри с братьями на двух грузовиках он счел посланием Камула.
– Рыжий, можете тут посидеть? Мне кое-куда съездить надо, не хочу, чтобы Адель одна куковала.
Джерри пожал плечами:
– Если она позволит.
– Хорошенько попроси, – велел Валериан. – Я буду ехать очень быстро. До темноты не обернусь, но часов в девять точно приеду. Оставайтесь здесь. И присматривайте за Лютиком.
Глава 8. Адель. Признание
Глава 8. Адель. Признание
После дней уединения, наполненных сумасшедшей страстью, навалилось беспокойство. Адель не могла объяснить себе, чего именно боится: выстрела в спину или какой-то подлости, непреодолимого препятствия, которое не позволит ей продать ферму и распрощаться с ней раз и навсегда. Это остро почувствовалось, когда они в первый раз выбрались в лес. Поначалу Адель забавляло нежелание альфы идти по грибы, потом было смешно смотреть, как прорезается азарт, как Валериан рыскает, переворачивая палую листву веткой, натыкается на пни, облепленные опятами, срезает и укладывает семейки в корзину. И вдруг накрыло – от треска сучка где-то вдалеке, от внезапного ощущения опасности. Адель незаметно ушла в сторону, описала полукруг, прочесала рощицы, поспешно наклоняясь за опятами, не нашла ни следов, ни ниточек запаха, но успокоиться так и не смогла.
Отправившись за Лютиком, она гнала машину, словно убегала от лесного пожара. Недаром торопилась – какой-то час отсутствовала, а уже инспектора с сопровождающими принесло. Волчьи морды были знакомы: Адель узнала бритого, который советовал следить за солонками. Показалось – вот она, подлость. Оправдались предчувствия. Сейчас докопаются до какой-нибудь мелочи, арестуют, изувечат Валериана, который непременно полезет в драку, напугают и заберут Лютика. Ошиблась. Обошлось. Даже сараи не обыскали – это было очень и очень нехарактерно.
Отпустило и снова накатило – ночью думала, что кто-то пробрался на кухню, почти полезла в тайник за пистолетом, но обнаружила, что причина звуков проста и не требует стрельбы. Валериан, толком не проснувшись, ел грибы – зачерпывал столовой ложкой, пачкался, облизывался, тихо урчал. Адель отступила по коридору, не попавшись ему на глаза, и улеглась спать.
За неделю она вымоталась до крайности. Пресекала попытки бурых кинуться на Валериана, с подозрением относилась к любому гостю – даже к хорошо знакомому деревенскому старосте. Любой мог превратиться во врага, выполняющего приказ «лесных братьев». И необязательно добровольно. Случались и угрозы, и шантаж, заставлявшие оборотней идти на преступление.
Туго натянутая струна тревоги лопнула ранним утром. Валериан еще валялся в постели, а Адель встала, оделась и отправилась на морозец, чтобы покормить кур. На Ильзе она наткнулась в прихожей – та стояла возле вешалки с верхней одеждой. Нахалка не вздрогнула, когда Адель захлопнула дверь в комнаты. Неохотно вышла во двор – пришлось ее выталкивать, молча и яростно.
Заговорили за домом, возле сарая. Адель прошипела:
– Ты что, рехнулась? Я же тебе сказала – не показывайся тут. Проверка еще будет. Я не хочу, чтобы сорвалась сделка. А она сорвется, если тебя застукают инспектор и спецназовцы. Мне пришьют укрывательство и отправят в тюрьму. Мне это не надо!
Она напирала на сделку, чтобы пресечь вопросы о Валериане. Слухи уже поползли, дом постепенно пропитывался запахом альфы. Любой, кто захочет покопаться в жизни Адели, поймет, что она изменилась.
– Я ненадолго, – буркнула Ильзе. – Посылку заберу. Мне ее у тебя в погребе оставили. Больше негде было оставить, всех трясут, везде обыски. Заберу и уйду.
Погребов на ферме было три. Меньше, чем сараев, но вполне достаточно, чтобы в какой-нибудь неделями не заходить. Адель помолилась Хлебодарной – мысленно попросила ее удержать Валериана в кровати, чтобы тот не вышел во двор – и отконвоировала Ильзе к бывшему «сырному» погребу, много лет не использовавшемуся по назначению.
Да, действительно. Кто-то принес туда посылку – снайперскую винтовку в брезентовом чехле. Адели показалось, что на двери погреба и чехле есть запах Валериана. Может быть, заходил и нашел. Может быть, показалось.
«Не время разбираться».
Она проследила, как Ильзе уходит через поле и садится в машину. Дождалась, пока уедет, и вернулась к хозяйственным делам, не забывая поглядывать за окно.
Ни Джерри с братьями, ни внезапно явившиеся Тёма с Даней ее не напрягли. А вот Валериан повел себя странно. Ни с того ни с сего начал цепляться к медведям, прожигал Дану взглядом, почти хамил Тёме. Дана улучила момент, шепнула: «Вижу, что мы не вовремя. Давай договоримся. Приезжайте в Чернотроп, чтобы оформить бумаги и подписать предварительное соглашение. Гостиницу знаешь. Подождете нас часок, если мы куда-то выйдем. Я предупрежу персонал». Адель кивнула и проводила медведей, постояв возле автомобиля, долго и громко прощаясь.
Побеседовать с Валерианом, задать прямой вопрос «какая муха тебя укусила?», у нее не получилось. Серебристое сиятельство недовольно бегало из дома во двор, заглядывало во все хозпостройки.
«Наверное, нашел винтовку, и решил, что это посылка для медведей. Или еще какой-то ниточкой сплел их и оружие. Нужно его успокоить. Пообещать, что после продажи фермы, при выборе нового места жительства, мы поговорим начистоту».
Разговора не вышло. Даже парой фраз не перемолвились – приехал Джерри с родней, а Валериан неожиданно заявил:
– Мне нужно уехать. Это срочно. Вечером вернусь.
Адель и возразить не успела. Валериан выскочил во двор – опять без куртки – хлопнул дверью автомобиля и был таков.
«Что-то не так. Я что-то упускаю, – поняла Адель. – Было просто тревожно, а потом... а потом явилась Ильзе. Явилась в дом, отиралась в прихожей, хотя безопасней было пройти прямо к погребу, забрать винтовку и свалить. Никто бы ее и не увидел. На далекий шум машины ни я, ни Валериан, не обратили внимание. Но она зашла и стояла. Заглядывала ли в комнаты? Нет. Я бы ее заметила. Собиралась заглянуть, а я ее вытеснила, не позволила осмотреться? Скорее всего, так. После ее визита все наперекосяк и пошло. Валериан взбеленился. Скрыл причину, умчался...»
– Тук-тук, – Дана топталась в прихожей. – Мы вернулись. Слушай, что происходит? Остановились выпить кофе в придорожном кафе, болтали с хозяином, расспрашивали про жизнь, и тут мимо Валериан вихрем. У вас все в порядке? Помощь нужна?
– Я еще не знаю, – честно ответила Адель. – Проходи. Надо поговорить. Я запуталась.
Со двора в дом хлынула толпа родственников Джерри, возглавляемая Лютиком. Возникла суматоха – массивный Тёма перегородил прихожую, Дана – дверной проем, а лисы желали срочно попасть в комнаты. Вешалка для курток и дождевиков не выдержала натиска и рухнула. Вещи, вместе с двумя кусками штукатурки, свалились на груду ботинок. Адель выругалась – одни ботинки точно были мокрыми и грязными – и бросилась подбирать упавшее. Медведи пришли ей на помощь.
– Вот эту еще бери. И эту...
Адель нагружалась куртками. Своя, Лютика, Валериана. О! Что-то вывалилось из кармана.
– Фотография, – ответила на незаданный вопрос Дана. – Хм... Странно.
Адель взяла глянцевую фотокарточку, всмотрелась в изображение. Непонятно. Куски битого мрамора. Золотые буквы – как на памятниках и надгробиях. Что это? Где это? Нашлась причина злости Валериана? Откуда это взялось? Почему он разозлился так внезапно?
Адель отнесла куртки в комнату, свалила на кровать. Села за стол в кухне, молча указав Дане на чайник – кипяти, мол, если хочешь. Она смотрела на фотографию, стараясь очистить мысли от эмоций, включить режим холодного рассудка. Валериан. Ильзе в прихожей. Винтовка. Фотография памятника.
– Виль! – крикнула она. – Иди сюда на минуточку. Взгляни на фото. Новым хозяевам сказали, что тут какой-то памятник разбили. А они его хотели осмотреть. Не знаешь, где это может быть?
Виль занимался сбором лекарственных трав, а по осени сдавал боярышник на заготпункт. Знал все приметные вехи, должен сообразить. И неважно, что звучит путано – не знают, где памятник, но на руках фотография. Медведи приезжие, что с них взять.
– А! – глянув на фото обломков, кивнул Виль. – Знаю. Разбили? Интересно, кто?
– Где это? – терпеливо повторила Адель.
– Возле Змеиной горы. Возле тоннеля. Там, где вояк положили. Памятник они недавно поставили, дед Питер тогда еще сказал – вертятся, как на ладони, хоть возвращайся на лёжку и стреляй.
«Вот и ответ. Змеиная гора. Тоннель. Была ли там Ильзе? Скорее всего – да. Стрелять по суставам – ее почерк. Остальные предпочитают без затей, в голову. А Ильзе калечила, по возможности лишала конечностей, приговаривая: «Умереть легко. Пусть лучше живут и мучаются».
– А что толку-то? – Дана смотрела на Виля с невинным любопытством, присущим заезжей дурочке. – Двух или трех застрелишь. Из училищ новые на их место придут. А здесь начнутся зачистки или снова бомбить будут. По-моему, выгоды нет.
– Они предатели, – заученно ответил Виль. – Если перестрелять всех предателей и выгнать людей, мы закроем границы и будем жить богато. Как медведи Медовика. Нас обирают. Налоги уходят в столицу, и с нас дерут на содержание армии предателей. Если это прекратить, у нас начнется другая жизнь.
Дана покачала головой, принимая объяснение. Виль выскользнул из кухни. Адель встала, хлопнула ладонью по фотографии. Попросила:
– Дайте машину. Я поеду к Змеиной горе. Прочешу окрестности. Проверю, не устроился ли кто-то на лёжке.
– Есть какие-то основания? – спросил Тёма.
Адель быстро рассказала о столкновениях с Ильзе на ярмарке, о давней, почти забывшейся фразе – «Бывший мой явился со своей калекой, приятеля с собой таскают, которого я покойником считала» – о снайперском почерке и схожести ранений, о недавнем визите Ильзе на ферму, топтании в прихожей и посылке-винтовке.
– Одна ты не поедешь, – вынесла вердикт Дана – похоже, что право решать принадлежало ей. – Тёма, оставайся здесь. Ты сильнее. Главная задача – обеспечить безопасность Лютика. Высший приоритет. Как знать, может быть, эта игра затеяна ради того, чтобы заставить вас потерять головы и оставить ребенка под присмотром ненадежных оборотней. Я перекинусь. Возьми.
Куртка расстегнулась. Дана сунула ее Тёме, сняла наплечную кобуру, протянула оружие Адели.
– Не пали без нужды. Это пистолет для самозащиты, разрешение получено частным лицом. Не навлекай на меня лишние неприятности.
– У меня есть служебный.
– Не надо. Бери этот. Если что-то случится, с полицейскими буду разбираться я.
Дана разделась и перекинулась в спальне, вышла во двор, протискиваясь сквозь узкие дверные проемы. К счастью, машина была большой, и медведице удалось разместиться на заднем сиденье. Без комфорта, но имея возможность смотреть на дорогу.
– Лютик! – позвала Адель. – Лютик, я ненадолго уеду. Ты остаешься с дядей Тёмой. Слушайся его. Не балуйся. Я скоро вернусь.
Выбежавший на зов Лютик надулся, но возразить не успел – Тёма предложил ему посмотреть коллекцию северных оберегов для поларов-альф. Это сменило гнев на милость. Лютик немного подергал Дану – погладил хвост, взвесил в ладонях тяжелую лапу, еле-еле подняв – и отправился в дом, чтобы с комфортом взглянуть на обереги.
– Удачи! – пожелал Тёма, уходя вслед за ним.
– Спасибо, – прошептала Адель, села за руль и поехала прочь от фермы.
На проселочных дорогах не бывало полицейских. А то бы непременно прицепились – не каждый день медведица на заднем сиденье катается. Пещерники в чернотропском округе жили, их хутора прятались в предгорьях, там, где можно было без помех засеять бирючиной потайное поле среди чащи, давить сок из волчеягодника и складировать дурманную медовуху в схронах. Выбираясь в деревни и города, медведи вели себя подчеркнуто скромно и передвигались на ногах. Дана вызвала бы интерес, обязательно, но Камул с Хлебодарной уберегли, обошлось.
– Сейчас будет поворот, – подъезжая к Змеиной горе, и указывая на знак «Тоннель», сообщила Адель. – Сразу за поворотом вверх по склону уходит тропа, кое-где даже есть каменные ступени. Наверху она раздваивается. Дорожка влево – к двум лёжкам.
Дана рыкнула и толкнула лапой дверь, демонстрируя, что хочет выйти.
– Лёжки в стороне от троп, но ты учуешь, если кто-то проходил, – быстро проговорила Адель, выпуская медведицу на волю. – Я осмотрюсь возле памятника, не выходя из машины. Никого не будет – тогда проеду тоннель и поднимусь на гору с другой стороны. Если никого не найдем, встречаемся на этом же месте через два часа. Удачи!
Дана что-то проворчала – Адель понадеялась, что не выругалась – и побежала по обочине, обгоняя автомобиль, неотвратимо разгоняясь. Бурая туша двигалась удивительно ловко – быстро поднимаясь по тропе, Дана почти не задевала ветви кустов, издавала шума не больше лиса.
Адель проехала вперед, до второго поворота, и сразу же увидела машину Валериана с открытой дверью. Она притормозила, заколебалась – «выйти, крикнуть, позвать Дану?» – и, после недолгих размышлений, продолжила путь. Медленно, черепашьим шагом, осматривая склоны, пытаясь определить, есть ли какое-то движение наверху. Приблизившись, она поняла, что машина пуста. Валериан из нее вышел – прямо возле памятника. Вышел, и... Адель увидела кровь на обломках мраморной плиты и стиснула зубы, чтобы подавить дрожь.
«Тела нет. Это уже хорошо. Единственное укрытие – тоннель. Если я сейчас выйду, стану легкой добычей для Ильзе. Почему она не стреляет в машину? Не узнала? Или ушла с лёжки, чтобы отыскать подстреленную жертву?»
Адель въехала в темный тоннель – на Змеиную гору опускались сумерки, пятно выхода еще светилось, но разглядеть, прячется ли кто-то в тенях, было невозможно даже зрением оборотня. Она рискнула, опустила стекло, крикнула: «Это я!» и включила фары. Короткое движение в технической нише заставило сердце екнуть. Адель подъехала ближе, увидела скорчившееся тело, и, без сомнений и мыслей об опасности, выскочила из машины.
Аптечка. Жгут. Обезболивающий укол.
Валериан посмотрел на нее мутным взглядом.
– Лежи, – прошипела Адель.
– Там, – пробормотал Валериан. – Снайпер наверху. Там же, где был.
– Лежи, – повторила Адель, накладывая второй жгут.
Ильзе осталась верна себе. Локоть и колено.
Первая помощь была оказана. Адель выдохнула и начала планировать следующие действия. Валериана нужно доставить в больницу. Но при этом нельзя упускать Ильзе. Уйдет сейчас – придется жить в страхе, пока не поймают. А с ее умением прятаться это может тянуться годами.
«Сможет ли Дана отрезать ей путь, если она спускается по склону, чтобы добить Валериана? Я бы приняла ее тут. Пистолет – не винтовка. Но и из него можно стрелять по суставам».
Ответы на все вопросы пришли – вернее, упали – рядом с машиной Валериана. Клубок из медвежьего и двуногого тела скатился со склона, пересек дорогу – благо, она никогда не была оживленной – и свалился в дренажную канаву. Через пару минут Дана выбралась на дорогу, хорошенько встряхнулась и торжествующе зарычала. Адель посмотрела на Валериана – пять минут потерпит – и побежала к месту схватки. Дана бродила по обочине, порыкивая и потягиваясь. Ильзе лежала на дне канавы изломанной куклой.
Пришлось оказывать первую помощь второй раз.
К моменту, когда через тоннель проехала машина, Дана успела превратиться, одеться в вещи, лежавшие в багажнике, и помочь Адели вытащить Ильзе на дорогу. Грузовик притормозил, водитель высунулся, спросил:
– Помощь нужна?
– Спасибо, не надо! – ответила Дана. – Мы сейчас по машинам и в больницу.
– Справимся, – подтвердила Адель. – Спасибо.
– Блондинку в мою машину, Валериана – в его, – скомандовала Дана, когда грузовик уехал. – Слушай меня внимательно. В больнице сразу известят полицию, и это хорошо – не придется делать лишних движений. Надеюсь, у Валериана хватит ума держать язык за зубами. А если что-то и ляпнет вразрез, можно списать на шок после ранения. Самая лучшая ложь – полуправда. Мы поехали осмотреть памятник. Я была инициатором. Валериан мне о нем рассказывал, я захотела сфотографировать. Мы ехали караваном – вы впереди, я за вами. Добрались, вышли, увидели разбитую плиту, подошли поближе и в нас начали стрелять. Ты затащила Валериана в тоннель и перевязала, я задержала преступницу. Годно?
– Да, – согласилась Адель. – Одного не пойму... зачем? Почему?
Окропленные кровью обломки мраморной плиты валялись в грязи, подступающая темнота скрывала тусклое золото букв. Ильзе зашевелилась, застонала – ожила после падения в медвежьих объятиях.
