Текст книги "Я — МОЛОТ ПРОТИВ ВЕДЬМ"
Автор книги: Яна Розова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Лысый свернул за угол. Геля сделала то же и на полной скорости чуть не врезалась в роскошную тачку, стоящую прямо за поворотом, на тротуаре. Геля резко затормозила и разглядела перед собой вишневый двухдверный «Мерседес» – кабриолет с откинутым верхом. И надо же – именно в это чудо автомобилестроения ловко вспрыгнул ее партнер. Он обернулся, сверкнул улыбкой и крикнул:
– Быстрее, прыгай сюда!
И Геля прыгнула. Ее тело сделало это удивительно легко и ловко. Парень одобрительно улыбнулся ей, кабриолет, взревев диким застоявшимся зверем, рванул с места.
Вишневый «Мерседес» несся по полуденному Гродину, пыльному, затоптанному и заплеванному городу, где никогда не случается чудес. Сказочный конь никак не вписывался в улицы, запруженные грузовиками химзавода, заляпанными грязью «Жигулями», последних двадцати лет выпуска, рейсовыми автобусами и маршрутками, то есть всевозможными видами честных трудяг – вьючных лошадок.
Геля слегка обалдела от ветра, свистящего в ушах, от скорости, от мелькания машин, но больше всего от сознания того, что едет в роскошной тачке и все ее видят. Вот бы и Вика с Корытниковым полюбовались: какая жизнь у Гели! Что там кафедральная скучища, ректорские проверки, кандидатская и прочая бурда! Догоните меня, попробуйте!
Геля глянула на лысого, сидевшего рядом и щурившегося на яркое солнце. Он поймал ее взгляд и жестом велел открыть бардачок и поискать там темные очки. Геля выполнила его просьбу, достав весьма дорогой и стильный оптический прибор. Передала его лысому и, стараясь перекричать уличный шум и ветер, рычание мощного мотора громко спросила:
– Куда едем?
Водитель, спрятав веселые глаза за темными стеклами, так же громко ответил:
– Увидишь!
Вообще-то следовало бы вернуться на бренную землю и спросить саму себя: что это ты делаешь? Ты хоть поняла, что только что участвовала в ограблении? Но Геле не хотелось этого делать, точнее, она уже все осознала и саму себя судить не собиралась. Если привычный мир отверг ее, а именно в этом ей уже удалось себя убедить, то она станет на другую сторону! Это будет ее форма протеста, а если честно, давненько она не протестовала! Разве унылое существование преподавателя вуза – для нее? Вот, Че Гевара, стал бы он гнить заживо среди зануд? Конечно нет! Ненавижу эту жизнь, ненавижу! Все лучше, чем прозябать и смотреть, как жизнь утекает сквозь пальцы.
В мечтах Геля уже видела себя среди романтических криминальных личностей, шикарно и вызывающе одетую, крутую до беспредела. Она с мужчинами, которые не боятся ректорских проверок и закона. Они живут как ветер, прожигают жизнь в кутежах, катаются по миру, беспечные, жестокие и самоубийственно удачливые. Каждый день ходят по острию лезвия, каждую минуту рискуют...
– Эй! – услышала Геля голос своего спутника. – Ты спишь?
– Нет, – она повернула к нему голову, удивляясь, что все происходящее – правда.
– Ты есть хочешь?
– Да!
Он кивнул и круто вывернул руль налево. Вишневый «Мерс» нагло пересек встречную полосу, распугал пешеходов на обочине, ожидавших удобного момента для перехода проезжей части, и выскочил на тротуар. Здесь лысый заглушил мотор и, не ожидая свою даму, выпрыгнул из машины так же как садился – прямо поверх дверцы. Геля сообразила, что ручку ей подавать не будут и тоже живо перелезла через бортик. И очень хорошо, что поторопилась, потому что, оказавшись на тротуаре, лысый нажал на какую-то кнопку и кожаный верх кабриолета накрыл салон.
Спутник Гели привез ее в новый модный ресторанчик с забавным названием «Золотой Каплун». В маленьком, уютном помещении, где демократично соседствовали бар в деревенском стиле и великолепные кожаные диваны оливковой расцветки, а также копченая осетрина и водка подпольного розлива, лысый уселся за столиком у окна и небрежно кликнул официантку. Геля тоже заняла свое место напротив него, оглядывая обстановку ресторана и исподтишка рассматривая посетителей.
Новый приятель Гели не стал интересоваться вкусами своей дамы, а сразу заказал салат из свежих овощей, мясную солянку, шашлык и бутылку красного сухого вина местного сорта. Ожидая заказа, он закурил, но когда Геля потянулась было к пачке белого «Давидов», осадил ее:
– Не люблю, когда бабы курят!
Как ни странно, Геля не нашла в себе достаточного количества феминизма, женского достоинства и бунтарства против заскорузлого мужского шовинизма, чтобы осадить наглеца. Десяти мужикам из десяти она велела бы заткнуться и закурила бы и выбрала все, что ее желудку угодно из меню, а в случае выражения ими недовольства просто бы ушла. Но лысый, похоже, был одиннадцатым! Кроме всего, не надо забывать: именно он позволил Геле удовлетворить ее злобу и наказал самодовольную парочку из ювелирной мастерской.
– Слушай, – сказала она, когда принесли заказ и оба выпили по бокалу вина за знакомство. – Слушай, а почему ты решил, что я сделаю то, о чем ты попросил?
– Разве я просил? – улыбнулся он и поднял черные тонкие брови. – Ладно, не обижайся, но я немного психолог. Ты смотрела на них... Ну, – он подыскивал слово, глядя на потолок. – Ну... Будто хотела съесть их обоих!
– Ерунда, – смутившись, возразила Геля и красиво, сочно покраснела. Ей было неприятно узнать, что ее эмоции настолько заметны для окружающих. – Просто у меня неприятности сегодня. Достали все!
– Все? – переспросил лысый, вылавливая из солянки маслины и с удовольствием отправляя их в рот. – И что все тебе сделали?
– Ой, да считают себя умнее всех! – ее глаза миндалевидной формы метнули коротенькую острую молнию из-под густых ресниц. – Не будем об этом. А как тебя зовут?
– Называй меня Лис, – сказал он.
– Что? – не поняла Геля. – Как? Почему?
– Лис! – он изобразил манерный поклон над пустой тарелкой. – Это я. У меня фамилия Лесничий, но с детства все звали Лис. Считают хитрым, – Лис пожал плечами и приступил ко второму блюду.
Геля рассеяно жевала и наблюдала за своим визави. Ел он довольно изящно и споро, словно имел привычку обращаться с ножом и вилкой. Лицо у него было приятное, удлиненное, интеллигентное, как сказала бы мама Гели. Однако, в нем самом, в манере ходить, говорить, даже есть, чувствовался человек, лишенный каких-то важных моральных барьеров. Это мало соответствовало понятию интеллигентности, но именно это покорило Гелю.
– А тебя как зовут? – задал он вопрос, глядя на нее поверх бокала.
– Меня зовут Геля, Ангелина.
– Какое красивое имя! – он чуть приподнял свой бокал и чуть изогнул в галантной улыбке тонкие губы: – Выпьем за твое боевое крещение, Ангелина!
– Лис, а можно один вопрос? – решилась носительница красивого имени.
– Валяй!
Она еще мялась, не зная, как сформулировать свое любопытство. Лис откинулся на стуле, закурил и снисходительно ожидал.
– Кто ты? – определилась Геля.
– Я? – он ухмыльнулся ей хитро и сыто. – Я свободный человек. Во всех смыслах свободный. Я знаю, что ты скажешь, что быть абсолютно свободным во всех смыслах нельзя, что раз я вожу машину, то должен подчиняться правилам дорожного движения и так далее...– Геля только передернулась, вспомнив, как он подчинялся тем самым правилам. – Но факт остается фактом, я достаточно свободен. И в этом смысл моего существования.
– Только быть свободным? И все? А зачем? Чтобы делать что?
– Свобода сама по себе ценна. Неважно, что ты делаешь, если ты свободен.
– Неважно, что ты сделал, чтобы быть свободным?
– И это верно. Не надо искать цинизм в моих словах. Я не циничен, я просто так живу.
Наблюдая за его лицом, за тем, как он выражает скрытый подтекст мимически, она поняла, что давно не встречала таких экземпляров.
«Очень интересно, – подумала она. – Как бы не влюбиться!»
Тем временем, Лис поднялся.
– Ну, что, пошли?
– А платить? – Геля немного струсила.
– Мы только что говорили о свободе, – насмешливо сказал он и направился к выходу.
Официантка, не ожидавшая такого простого и наглого действа, попыталась задержать их только на улице.
– Эй, молодые люди! – закричала она во все горло. – А кто заплатит?
Лис только ускорился, а Геля внутренне замерла.
– Саша! – официантка звала охранника, – Саша! Скорее! Здесь ушли и не заплатили!
Геля так и не узнала, как выглядит этот Саша и чем бы он помог бедной официантке, потому что едва сама успела юркнуть на свое место в кабриолете, как стремительный Лис рванул «Мерседес» вперед. Одновременно он опустил верх автомобиля, и ветер ударил Гелю по лицу, выдув начисто всякие переживания.
– Куда теперь? – спросила она у Лиса. Тот покосился на нее лукаво и ничего не ответил. Геля решила расслабиться и получать удовольствие.
Вишневый автомобиль катил по городу, провожаемый восхищенными, заинтересованными, завистливыми, мечтательными взглядами гродинцев. Геля жадно ловила эти взгляды, наслаждаясь реваншем. Сейчас бы встретить Вику! Та бы лопнула от зависти! Ее колбаснику такая тачка и не снилась!
Но на солнце Геленого счастья было одно маленькое темное пятнышко. За какую-то несуразность цеплялись легкие мысли, их полет немного утяжелялся и Геля решила вытащить занозу. Собственно говоря, это были обоснованные сомнения в праве собственности Лиса на шикарный кабриолет. Вряд ли мелкий грабитель может позволить себе такую тачку. Значит, он ее просто угнал.
Она видела, что Лис чуть улыбается, расслабленно откинувшись в удобном кожаном сидении. Его длинные ноги с трудом помещались в отведенном пространстве, локти лежали на коленях, а руль в кожаной оплетке он придерживал кончиками пальцев.
«А он ничего, – выразила Геля давно витавшую в ее голове мысль. – Прямо-таки даже, очень ничего! Я бы определила это «сексуальный парень»! Никогда бы не подумала, что бритый череп может выглядеть так эпатажно!»
Геля себя тоже считала «очень даже ничего». Она была маленькая, но ладная, красиво сложенная. Любила носить брюки, потому что имела плоский живот и ягодицы совершенной формы, могла запросто не надевать бюстгальтер – ее бюст был естественно упруг и красиво приподнят. Жаль, что сегодня она одета «на работу» – при полной сбруе, иначе бы ее соски, превратившиеся от ветра в два маленьких розовых бутончика, уже натянули бы нежный трикотаж на груди. Лис глаз не смог бы оторвать от такого зрелища. Вообще, хорошо бы его соблазнить! Геля встряхнула пушистыми каштановыми кудрями и подумала о размазанном после беготни и еды макияже.
Тем временем, «Мерседес» уже покинул город. Он мчался по загородной трассе вверх, на самый гребень окружавших Гродин возвышенностей. Кожаные сидения уже нагрелись, и пот выступал на теле. Ветер не охлаждал, а только больно резал глаза, лицо и правое плечо. Лис не говорил ни слова, но и его лысая голова покрылась блестящими капельками. Минут через пятнадцать они выехали на самую высокую часть извилистой трассы. Именно в этом месте от основного шоссе отходила небольшая проселочная дорога, спускавшаяся козьими тропами вниз, к пригороду, где были расположены дачи горожан. Лис уверенно свернул на проселок и, проехав буквально метров пятьдесят, остановил кабриолет, развернув его передней частью к обрыву.
– Выходи! – распорядился он.
Геля вылезла из машины и вытащила свою сумку. Она заметила, что мотор продолжал тихо урчать. Что-то подсказывало: в кабриолет ей больше не придется сесть! Без особого удивления Геля наблюдала, как деловитый Лис обшарил бардачок, вытащил из-под водительского сидения барсетку, открыл ее, немного порылся, закрыл и передал Геле. Потом, также молча, полез в багажник, вытащил оттуда кожаную куртку, примерил ее, порылся в карманах, снял и тоже отдал своей спутнице. Достал канистру с бензином, расплескал бензин по салону, канистру кинул назад в багажник и закрыл его. Подтолкнул машину к краю обрыва. Геле было жаль красавца, принесшего ей столько удовольствия, но она тоже уперлась руками в зад автомобиля и толкала его к смерти, пока «Мерс» не покатился вниз сам.
Когда задний бампер исчез за редким бурьяном на обочине, Геля и Лис подошли к краю обрыва и заглянули вниз. Авто застряло в густых кустах, скатившись совсем немного, склон оказался недостаточно крутым. Лис чертыхнулся и стал спускаться следом за кабриолетом. Оказавшись рядом с машиной, он достал из кармана зажигалку и еще что-то небольшое и механическое по виду. Геля видела как вспыхнул голубой огонек внутри салона – это загорелся разлитый бензин. Лис добрался до капота, приподнял его и немного поколдовал там. Потом стал быстро уходить, цепляясь за пучки сухой травы и камни на склоне, но не вверх, а в сторону. Геля догадалась, что сейчас рванет. Если бы Лис пополз к дороге, его бы запросто поджарило взрывом. Она только сообразила сделать шаг назад, от обочины, как вдруг раздался оглушительный взрыв, и Геля увидела, как на то место, где она только что стояла, рухнул опаленный и искореженный вишневый капот «Мерседеса». Господи, что было бы с ней, если бы она не отошла! Сердце в груди забилось, а колени ослабели.
– Ангелина! – услышала она далекий голос Лиса. Оцепеневшая от пережитого страха, Геля не могла ни ответить, ни пошевельнуться.
– Ангелина! – снова позвал Лис. На этот раз немного громче и ближе. Через секунду над краем дороги показалась его блестящая на солнце голова. – Эй! С тобой все нормально? В тебя крышкой не попало?
– Нет, – ответила Геля, приходя в себя. – Я успела отойти!
– Прости, что не предупредил, – Лис уже стоял на дороге рядом с ней, отряхиваясь и размазывая по влажной лысой макушке пыль. – Привык всегда один работать. А ты молодцом!
Он похлопал ее по плечу.
– Наверно, бежать надо? – спросила Геля, отдав Лису барсетку и куртку из багажника.
– Да, надо, – согласился он. – Пойдем, я знаю короткую дорогу через лес. А здорово гагахнуло! Смотри-ка, машинка работает!
– Что еще за машинка? – не поняла она.
– Да, – небрежно махнул рукой Лис. – Купил несколько для своих... друзей. Правда, сейчас испытывать не собирался. Я думал, «Мерин» сам взорвется, но он мягко скатился и даже не загорелся. Поэтому я положил ему под капот взрывное устройство. Нормальный результат, я доволен.
– Так ты его взорвал?
– А ты думала, капоты сами по воздуху летают?
Честно говоря, Геля так и думала, хоть и видела манипуляции Лиса у автомобиля, но признаваться в этом не собиралась.
Добирались до города они около часа, потом еще час шли к центру, потом зашли в кафе на площади Революции. Первым делом путники по очереди посетили туалет. Геля, наконец, поправила макияж, ужаснувшись своему усталому и запыленному виду. Лис же просто вымыл голову и снова был доволен жизнью. Они заказали пиво, креветок, раков, соленых орешков и сухариков. Сообщники уселись за самый дальний столик, и Геля заметила, что из мужиков Лис здесь самый классный. Настроение было чудесное, день приближался к закату, Геля подумала, что не все что плохо начинается, обязательно плохо кончается.
По дороге и в кафе Лис говорил мало. Правда, все выводы Гели подтвердились: кабриолет был угнан, а барсетка и куртка принадлежали настоящему хозяину «Мерседеса». Вообще же, Геля заметила, что Лис по своей природе молчун, но веселый молчун. Когда она поделилась с новым приятелем своими наблюдениями на эту тему, он сказал:
– Просто слишком много говорю сам с собой! Не поверишь, слова сам себе вставить не даю!
– Так ты не молчун, а болтун! – рассмеялась она, чувствуя, как начинает кружиться от пива голова.
– Да уж, не верь глазам своим! – подхватил он ее веселье, а через минуту стал очень серьезным и рассказал ей нечто, удивившее и вдохновившее ее: – Понимаешь, у моей жизни есть две стороны, как у монеты. Внешне кажется – я только и делаю, что катаюсь на чужих тачках, граблю неприятных тебе баб и философствую о свободе. Но это не так. Я здесь, в Гродине, чтобы помочь своим друзьям. Парни они идейные, крутые, я для них на все готов!
– Что за идеи?
– Хорошие идеи, правильные, – он чуть приглушил голос, а у Гели глаза стали огромными от возбуждения и любопытства. – Ты веришь в то, что мы все созданы для счастья?
И Геля, имеющая высшее историческое образование, изучившая, по крайней мере, сто разновидностей этих идей и отлично знавшая, чем обычно кончаются разговоры о счастье для всего человечества, убежденно ответила «Да» на вопрос Лиса.
– Ну вот, – продолжал он, – значит, мы единомышленники! Значит, я могу на тебя положиться. Ты где живешь?
– У родителей.
– Что? – удивился он. – Ты маленькая?
– Нет, просто они считают... – начала было оправдываться Геля, но он оборвал ее:
– При чем тут они? – возмутился Лис. – Ты решаешь! Значит так, сегодня – ко мне, а завтра же я найду тебе жилье. Своим скажешь, что будешь теперь снимать квартиру и жить отдельно. Что у тебя за отношения с ними?
– Так себе... – вспоминать не хотелось, но он смотрел требовательно, и Геля стала рассказывать. О непонимании, об унизительной необходимости отчитываться за каждый шаг, за каждую копейку, о звонках отца из Москвы, когда за двадцать минут тебя успевают двадцать раз унизить, о многом другом. Лис не прерывал, он даже сочувственно кивал, и Геле казалось, что у него самого было то же самое. А вот теперь он живет совсем другой жизнью! Он свободен, ему удалось вырваться. Пусть он и Гелю научит этому.
– Ничего, – сказал Лис, когда она замолчала, глядя на него полными слез глазами. Он взял ее нежную руку в свои немного шершавые ладони и улыбнулся ей, подмигнув. – Все изменится, увидишь, когда начнешь жить сама. Познакомишься с моими друзьями, будешь на мир другими глазами смотреть!
– И что я увижу? – Геля успокоилась, поверив ему. Ей, немного опьяневшей и чуть влюбленной, уже казалось, что мир переменился. – Ты террорист какой-нибудь?
– «Я не анархист в вашем смысле слова: ваши бетонные мозги не возьмет никакая бомба», – ответил он чьими-то загадочными словами и посмотрел ей в глаза, чуть улыбнувшись уголками губ. Это было так тонко, так завораживало и возбуждало, что Геля попалась в паутину, сотканную Лисом на скорую руку из случайностей, которые он умел превращать в благоприятные обстоятельства как никто иной. В сущности, он уже добился своего, но получал большое удовольствие от игры и хотел довести хорошее до совершенного.
Геля порядком устала, но была готова удирать из кафе не заплатив, однако на этот раз Лис вынул из взятой в кабриолете барсетки нужную сумму. Когда вышли из кафе, оказалось, что уже совсем темно. Майский резвый ветерок норовил коснуться холодными пальцами открытой шеи. Геля немного протрезвела и вспомнила: она не позвонила домой и не предупредила, что задержится. Ладно, решила она, позвоню из квартиры Лиса. Пусть мама привыкает, что ее дочь выросла и поступает как хочет!
Обратный путь пролегал через центр, через площадь Революции. Злые языки утверждали, что когда был построен Гродин – город-спутник химического комбината, площадь хотели назвать площадью Реакции, подразумевая, понятно, химическую. Секретарь партийной организации завода, а это для Гродина был большой человек, даже обратился с таким предложением в партийные верхи, где все в то время решалось. Предложение почти что было принято, когда кто-то умный наконец сообразил, что реакция бывает не только в химии, но и в политике тоже. Тогда центральную площадь назвали площадью Революции, но эта история разошлась среди гродинцев, и в народе это место так и называли – площадь Реакции.
Лис вел Гелю к себе домой. Куда это – она не знала, но покорно шла рядом с молчаливым приятелем. Они проходили вдоль административного здания и когда дошли до пирамиды из красного гранита, на котором строились во время демонстрации и парадов крупные местные чинуши, Лис потащил Гелю по порожкам вверх.
– Эй! Смотри, как красиво! Вся площадь как на ладони! – восхищенно сказал он, когда они остановились на самом верху, у широкого парапета. – Обожаю такие места!
На следующий день Геля сама себе объяснить не смогла, как это получилось, но факт оставался фактом: Лис соблазнил ее в самом центре города, на мраморном парапете трибуны. Впрочем, «соблазнил» – неверное слово. На самом деле, сексуальный террорист не слишком утруждал себя любовной игрой. Все было сделано четко, быстро и напористо. И, как бы ни было стыдно признаваться в этом даже самой себе, Геле очень понравилось приключение. Чего-то такого она подсознательно и ожидала от Лиса – экстремальный секс вписывался в образ ее нового знакомого самым гармоничным образом.
Геля с усмешкой вспомнила, что проходящие мимо трибуны люди, а их было немало, оборачивались на любовников, кое-кто даже возмущался, один парень засвистел. Гелю обеспокоило лишь то, что Лис небрежно информировал подругу о своем презрении к презервативам. Новый аборт в ее планы не входил. Ей и прошлого раза было достаточно на всю оставшуюся жизнь. Да и в смысле венерических заболеваний, не говоря уже о СПИДе, отсутствие резинки тревожило. Как жил Лис раньше? С кем спал?
А вообще, ощущения от дня проведенного с Лисом были совершенно улетные! Имело смысл рисковать ради такого удовольствия. Может, не жизнью, но образом жизни и репутацией в глазах родителей и друзей, а также многим другим – тоже. Что оставляла Геля в прошлом? Только одно занудство!
Лис умел удивить. Он будто чуял подсознательные движения ее души, скрытую неудовлетворенность и явную агрессию. Он понимал их истоки и поражал Гелю своими редкими и меткими выводами о ее характере и желаниях. Никогда прежде в своих тайных мыслях Геля не рисовала мужчину своей мечты, просто представить себе не могла, что такие живут в реальном мире, но если бы рисовала, то это был бы Лис.
Они прожили несколько дней вместе, в одной квартире, принадлежавшей таинственным друзьям Лиса, но почти не виделись в эти дни. Он исчезал рано утром, где-то был, что-то делал, а к вечеру появлялся усталый и голодный, чтобы поесть и снова исчезнуть до поздней ночи. Геля видела с балкона, где часто высматривала его, как Лис выходит из очередной роскошной тачки, по-видимому, снова угнанной. Он как-то сказал, что это его основной промысел. Он уводит хорошие иномарки и пригоняет их людям, которые умеют превращать металл в дензнаки. Вырученные бабки Лис передает своим «друзьям». «Мерседес» пришлось уничтожить, потому что слишком заметен и его не взяли на перекраску и продажу. Да и хозяин оказался крутоват, с таким перекупщики дело иметь побоялись.
Еще у Лиса постоянно менялись аппараты мобильных телефонов, а уж золотые зажигалки, портсигары, дорогие фирменные аксессуары из кожи вроде ремней, бумажников и прочих мелочей вообще не задерживались дольше недели. Все это были ворованные вещи и вещи, купленные на ворованные деньги. Геля, привыкшая ценить дорогие вещи, заботиться о них и долго, годами, пользоваться ими, испытывала нечто вроде священного ужаса при виде небрежности Лиса по отношению к предметам материального мира.
Спали Геля и Лис в разных комнатах, и хозяин квартиры никак не показывал, что их связывает большее, чем общее дело. Немного позже Геля поняла – он вообще признавал только отношения соратников, но никак не любовников. Правда, никогда не упускал случая поиметь подругу по оружию в условиях, приближенных к экстриму. И ей это подходило.
Геля тоже уходила на работу, но ненадолго, только проводила обязательные лекции и семинары и скорее возвращалась домой, в свой временный новый дом. У нее тоже была своя особая роль в деле Лиса. Она ждала телефонного звонка, запоминала информацию и когда позже звонили снова, передавала услышанное незримому собеседнику. Это были абсолютно бессмысленные фразы, типа: «И страусы поселятся там и там скачут полевые духи» или совсем неудобоваримое: «Каждое действующее начало узнает свое действие из образа мыслей изменяемого создания». Этот бред она повторяла раза три за день. Еще она готовила Лису еду, считала и раскладывала по конвертам приносимые им деньги, всегда по двести долларов в конверт, выполняла мелкие поручения Лиса.
Ей до безумия было любопытно, чем именно занимаются люди из организации Лиса, но спросить она не решалась. То есть, она как-то спросила, ответом было молчание. Значит, вопрос был признан некорректным.
Вся квартира Лиса была заставлена разнообразными коробками, в которых, как выяснилось позже, находились самые невероятные предметы. В одной – какие-то желтые мягкие брусочки, завернутые каждый в прозрачный полиэтилен, в другом – как бы театральные костюмы, все мужские, все современные, но только очень яркие, из блестящих и матовых шелков, с рубашками в рюшах, и там же лежало несколько круглых коробок со шляпами, которые тоже имели какой-то карнавальный вид. В ящике, стоявшем в прихожей, были свалены книги по истории православия и сопромату, а также по театральному искусству, и еще разговорник итальянского языка. Была там и одна книжонка по химии, детективы и еще всякое разное, что Гелю не заинтересовало совершенно. Она равнодушно отложила «Легенду об Уленшпигеле», читанную в далеком детстве, и Алистера Кроули, явно бредящего ерундой.
Зато очень интересным показался запертый на висячий замок деревянный ящик. Один угол у него был оббит и в щель Геля разглядела приклад какого-то оружия. Спрашивать у Лиса, что в этом ящике, она не стала, боясь показаться излишне любопытной. И так все было очень хорошо.
Вот только отношение родителей к уходу дочери из дома было ужасным. Отца, к счастью, не было, он приезжал из Москвы всегда на недельку в месяц, не больше. Зато маманя учинила дичайший скандал. Геля была смешана с грязью, названа шлюхой, распоясавшейся хамкой, наркоманкой и дурой.
«Знала бы ты еще правду, так удушила бы меня своими руками!» – подумала Геля и, схватив по быстрому кое-какие свои тряпки, убежала из прошлой жизни навсегда.
Но это была единственная тучка в новой, полной приключений жизни Гели. Соратник, узнав, что Геля оставила почти все свои вещи, а главное, косметику дома, выдал ей пачку долларов из барсетки хозяина кабриолета. Он сказал, что если не хватит, можно взять еще. Стыдно признаться, но столько денег Геле никогда еще никто не давал, и на самом деле, если чего и не хватило, так только фантазии на то, чтобы растратить полученное.
Лис, к тому же, потакал ее порокам и благодаря ему, наконец-то, Геля почувствовала себя отомщенной в полной мере. Например, ситуация с Викой Петровой. Геля как-то пожаловалась на самодовольную и самовлюбленную сотрудницу, позволяющую себе злобные выпады и нравоучения в адрес Гели.
– Надо проучить, – недобро усмехнулся Лис.
Буквально через пару дней на кафедру пришла весть, потрясшая всех: Вика и ее муж зверски избиты хулиганами. Теперь чета Петровых лежала в травматологии Гродинской городской больницы номер три. В какой-то момент Геля подумала, что это уже слишком, но ощущение скрытого могущества, своей власти над судьбами людей и удовлетворение от мысли, что Вика по милости Гели сейчас лежит в белой казенной палате, были очень, слишком приятны. Совести пришлось замолчать. Геле даже захотелось навестить больную, но она испугалась, что ей не хватит лицемерия, чтобы скрыть злорадство.
– Ну, ты крут! – восхищенно сказала она Лису вечером, за ужином.
Он с достоинством принял комплимент, но сказал, что к произошедшему не имеет никакого отношения.
– Не ты, так кто-то из твоих этих друзей! – она намекала на «тех самых» друзей.
– Они такой мелочью мараться не будут, – ответил Лис. – Это совсем другие люди тебе помогли.
– Какие люди? – Геле становилось все интересней и интересней с каждым словом.
– Неважно. У тебя еще пожелания есть?
– Есть... – она подумала, что хорошо бы и Корытникову насолить, но ей все-таки не хотелось, чтобы его били. Корытников был уже немолод и тучен, подобная «наука» могла бы его и в могилу свести. – Только... По-другому как-нибудь надо!
– Без проблем! – отозвался Лис, закуривая.
– Мой заведующий кафедрой такая зануда, что просто тошно! И денежки очень любит. Знаешь, сколько он за экзамен берет? В эту летнюю сессию он, говорят, тысяч двадцать долларов скосил! Пусть его квартиру ограбят! – неожиданно пришла на ум идея. – Они могут такое?
– Мы с тобой можем, – сказал он, испытующе глядя на Гелю.
– Я?! – ужаснулась она. – Да ты что! Я не могу! Нет!!!
– Можешь, – спокойно возразил он.
– Нет!!!
– Можешь, конечно! – убежденно повторил Лис. – Нельзя же всегда перекладывать свои заботы на других. И потом, это станет не только местью, но и проверкой для тебя. Если пройдешь ее, значит, тебе можно доверять, и тогда, возможно, я познакомлю тебя со своими друзьями. Непроверенные люди там не нужны. – Он сделал паузу, ожидая возражений, но Геля молчала, глядя куда-то вбок и немного ерзая на табуретке. – Ну, так что? Заметано?
– Да... – робко согласилась она.
Геля думала раньше, что дело воров – лазать по форточкам, когда хозяев нет дома. Поэтому, согласившись идти «на дело», готова была, под влиянием момента, приступать в тот же миг. Но Лис объяснил, что самое важное для дела домушника – сбор полезной информации. Кто живет в намеченной квартире, какая планировка, где прячут деньги, охраняется ли квартира вневедомственной охраной или есть в доме собака. Лис подошел к делу очень серьезно. Он заставил Гелю разузнать как можно больше о привычках и быте своего шефа, а также о его чадах и домочадцах. Кроме того, Геля должна была найти предлог и зайти к Михаилу Терентьевичу домой. Посмотреть, где, что и как.
Геля долго думала, что бы такое отчудить, но потом сообразила следующее: она в наглую пришла в дом Корытникова поздно вечером и попросила одолжить ей тысячу рублей на два дня.
– Простите меня, Михаил Терентьевич, мне и вправду не к кому больше обратиться! – тараторила Геля, следуя за шефом в комнату, куда Корытников пригласил свою молодую коллегу, согласно своим старомодным представлениям о правилах приема гостей. – У меня возникла проблема со здоровьем... Серьезная проблема, понимаете? Срочно надо тысячу, а денег нет. Просить не у кого – мама с папой в разводе, у мамы занимать нечего, а папа приедет послезавтра, и тогда я вам долг верну!
Квартира Корытникова располагалась в доме, который лет сорок назад считался элитным. «Элитная хрущоба» – так это называлось теперь. Комнат было три, но они были маленькие, узкие двери скучились в тесной прихожей, кухонька притаилась за узким коридорчиком. Мебель была старая и даже старинная. Пожалуй, горка для посуды могла уже сойти за приличный антиквариат, а шифоньер, показавший свой бок из натурального дерева в дверном проеме спальни, казался и вовсе раритетной вещью – такое ощущение добротной старины он вызывал.
Михаил Терентьевич, несмотря на свою жадность, был человек сочувствующий. Тем более, что Геля явно изменилась после позора ректорской проверки. Она стала дисциплинировано отсиживать свои дежурства на кафедре, регулярно ходить на заседания, высказывать здравые мысли и даже сообщила, что возобновила работу над кандидатской. Заведующий выслушал просьбу Гели и решил помочь ей. За деньгами он полез в свой бумажник, и Геля уже было расстроилась, что не попросила больше, чтобы ему пришлось заглянуть в закрома и стало бы ясно, где эти закрома располагаются. Михаил Терентьевич пересчитал купюры, их не хватало до необходимой суммы, и он, не стесняясь Гели, открыл резную створку буфета, стоявшего там же, в гостиной. Геля следила жадными глазами за тем, как он достал из жестяной коробочки еще толстую пачку денег.
