Текст книги "Соврати меня (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– А что был вариант ехать на этом корыте? – прыскает со смеху, привалившийся к соседнему окну Дима.
– Давай я отвезу, – предлагает Мир.
– И я! – вставляет свои пять копеек Исаев. – У меня Ниссан. Хоть женишься как белый человек.
– Да вы чё, пацаны, издеваетесь? – бледное лицо Вовы вытягивается, обретает цвет. Лиловый в основном. Возмущение, с каждой секундой делает его всё более похожим на баклажан. – Чтобы я свою Катю... в одну машину с вами?! Да мы лучше на автобусе поедем!
Я принимаюсь согласно кивать, целиком поддерживая его негодование.
– Ладно, хрен с тобой, – перехватывает меня поудобнее Мир. – Диктуй номер, на рассвете созвонимся, лимузин вам на завтра арендую. Консерву твою чинить не буду. Мне проще новую купить.
– Это такая шутка? – мгновенно загораются интересом глаза Вовы. Не дожидаясь ответа, парень пытается нашарить лежащий на соседнем сидении телефон. За Катьку можно быть спокойной, с ним точно не пропадёт.
– Поверь, лучше тебе не знать моих шуток, – бормочет Мир, вбивая номер. – И да, извини. Мы погорячились чуток.
Я снова киваю, на сей раз, припоминая обугленную мангальную Исаевых. Удивительно, но в руках сводного брата истерика куда-то уходит, оставляя место нечеловеческой усталости.
Оставьте меня все – думаю, провожая взглядом стоп огни дребезжащей девятки.
– Отстаньте! – брыкаюсь, когда парни в полном молчании затаскивают меня в дом.
– Отвалите! – отплёвываюсь, давясь пригоршнями воды в ладонях умывающего меня Мирона.
– Придурки... – шепчу глядя вслед двум широким спинам, тихо покидающим мою спальню. Пусть эту ночь я проведу в пыльном сарафане, ничто сейчас не помешает мне выспаться.
А завтра спрошу Катю, как быть со своими сомнениями. Она опытная, что-нибудь подскажет.
Глава 21. Наставница
– Кать, мне пора, – сообщаю я, вставая из-за стола. Свидетель, брат жениха, как раз откупорил домашнее вино, и после принудительной дегустации сливового самогона его же производства мой разум решительно бунтует против очередной угрозы жизни.
– Маш, одну минуточку, – перегнувшись через стол, хватает меня за руку невеста. Подвеска из искусственного жемчуга с мелодичным звоном ударяется о край бокала. – Я помню, что обещала тебе совет, всё помню. Сейчас, Валера толкнёт речь и выйдем, посекретничаем.
Валера, он же свидетель, хитро усмехнувшись в пышные усы, принимается разливать вино.
– Я на балконе подожду, – торопливо бросаю Катьке. Не хочу быть белой вороной, но и доводить себя до вертолётов тоже неохота. В моей жизни приключений и без того стало предостаточно.
Прохлада июльской ночи приятно ласкает разгорячённую кожу, Ёлка из колонок поёт что-то про Прованс и бордовое вино в бокале, Валера на правах добровольного тамады развлекает хмельную публику. Два длинных стола, сложенных буквой "Г" ломятся от угощений, хрусталь в дубовой стенке звенит от криков "горько!", забавный мопс пылесосит вкусности ещё на полёте к полу. Всё хоть и простенько, но по-домашнему уютно, душевно даже. И на сердце так легко, что хочется танцевать, да в тесной двушке это чревато оттоптанными ногами. А душе всё равно. Душа уже который день требует безумств. Чего-то совсем безрассудного, глупого и необратимого, как прыжок с небоскрёба.
– Фух! Ну всё, я здесь, – выходит ко мне Катя, но тут же отвлекается на зажатый между дверью и рамой краем фаты. – Я поняла, – ворчит она, – свадьба – это что-то вроде прививки от развода. Второй раз я такой дурдом не переживу. – И тут же без всякого перехода, хлопает ладони мне на плечи. В коротком выдохе отчётливо угадываются нотки сливового самогона. – Рассказывай, подруга. Что там у тебя стряслось?
– Да нечего рассказывать, – цепляюсь пальцами за прохладное железо балконных перил. – Кажется я собираюсь совершить ошибку. И хочется, и колется. Не знаю, как быть. Но что если она на самом деле стоит того, а я об этом так и не узнаю?
– Мажора, что ли, своего осчастливить собралась? – играет бровями Катя, пихая меня локтём в бок.
Я просто киваю, решив не уточнять, что мой статус за прошедшие выходные успел перетерпеть значительные изменения, начиная уверенным "в отношениях" и заканчивая растерянным "всё сложно". Впрочем, ситуацию всё-таки в общих чертах придётся обрисовать. Никто не даст толковый совет с закрытыми глазами.
– Даже не знаю с чего начать...
– Такс... Вижу, Валера затянул очередной тост, – щурится Катя, глядя вглубь комнаты. – Смело начинай сначала. У нас есть минут двадцать.
– Ладно, – набираю в грудь побольше воздуха. Пальцы начинают неметь от напряжения. – Я уверенна, что была влюблена в своего парня. По крайней мере, ничего подобного я прежде ни к кому не испытывала. Его улыбка, голос, манеры – всё казалось таким волшебным, правильным, неповторимым. А недавно всё резко встало с ног на голову. Тот улыбчивый добряк, о чувствах к которому хотелось кричать на весь мир, стал вдруг совершенно другим человеком. Я даже подумываю о том, чтобы окончательно с ним порвать, вот только... Знаешь, иногда он прошлый возвращается. Мне кажется, что я его вижу и где-то возле сердца начинает саднить. Этому невозможно сопротивляться. Хочется вернуться на пару месяцев назад, туда, где нам было хорошо и разобраться, что его так изменило...
Мою пламенную лирическую речь перебивает откровенный ржач невесты.
– Ага, зелёные человечки с Альфа Центавры его изменили, – отсмеивается она, поднося огонь зажигалки к сигарете. – Это, Машка, называется раскрыть глаза. Эйфория первых чувств прошла, мишура пооблетела и осталось то, что было там всегда – он настоящий. Сразу оговорюсь, идеальных не будет. Поверь будущему психологу. Просто присмотрись, сейчас самый момент, и других заодно вниманием не обделяй. Нет ничего обиднее потерянного времени.
– А что делать, если тот, другой, на всю голову отбитый сосед и для жизни совсем не годится?
– Так, я не поняла, ты хочешь познать мужчину или сразу под венец собралась? Расслабься, Маш, твоя девственность кроме старушек с лавки никому не сдалась. Да и те сейчас дадут фору любому нигилисту.
– Думаешь, стоит вот так вот – без любви?
– Стоит, не стоит – ты ничего не теряешь. Для счастья в женщине, как в сказке, должен быть хороший конец, – я нервно хихикаю, на что Катька только закатывает глаза. – Так, давай ты уже прекратишь смущаться, и посмотрим на ситуацию здраво, хорошо? – она облокачивается на перила и вопросительно вскидывает бровь. Я киваю, показывая, что внимательно слушаю. – Давать по любви или с умом не важно, шанс разочароваться примерно одинаковый, и вряд ли тебя с первым же мужчиной ждёт полная совместимость. Дурной – это, конечно, минус, но вас, как я поняла, ничего не связывает. С ним по крайней мере в случае провала проще разбежаться. Ты же не станешь покупать туфли без примерки? Нет. Вот и примерь его как следует, не торопись, прислушайся к себе: хорошо ли, не давит ли. Потом уже можно присматриваться к бывшему – так же захочется что-либо возвращать?
– А что, если захочется? Как я к нему потом вернусь испорченная?!
– Вот ты балда, – Катя даже давится дымом, глядя на меня таким же примерно взглядом, каким я смотрела на Мира, когда тот по пьяни сжёг мангальную. – Портится кусок мяса на жаре, а девушка – набирается опыта. По этому поводу не грузись, его ошибка, что упустил момент. Так-то у тебя есть более приземлённые причины для волнения, например, как ты своего, на голову отбитого, в постель затащить собралась?
– Эм-м-м... – растерянно потираю переносицу. Похоже, сливовая самогонка попала точно в цель, потому что согласие Мира до этого момента воспринималось как нечто само собой разумеющееся, но вот доводы подкрепляющие мою уверенность, в упор не подбираются. – Он как бы всегда готов...
– Понятно, и здесь собралась косячить. Запоминай, дорогая, в искусстве соблазнения главное не перестараться. Пусть не задирается. Он должен почувствовать себя счастливцем, а не возомнить о себе бог весть что.
Попытка представить перед глазами не мнящего себя богом Мира вызывает непреодолимое желание засмеяться, но выразительный взгляд моей наставницы заставляет вернуть лицу серьёзное выражение.
– Ладно, попробую. И как этого добиться?
– Значит так, зайди к нему в домашнем халате, скажем... за солью!
– Едва ли Мир имеет понятие, где в его доме хранится соль. Готовка и прочие хозяйственные дела целиком на плечах домработницы.
– Так, зануда, ты меня каким вообще местом слушаешь? – Катя с безграничным терпением гасит окурок о щербатое блюдце. Будто дыру промеж лба выжигает. Предположительно моего лба. – По-твоему, всегда готовый самец возьмёт и поскачет как последний ишак за солью? Он, естественно, первым делом попытается заманить тебя в свою берлогу. С момента, как переступишь порог его дома всё – можешь расслабиться. Всю грязную работёнку сделают за тебя. Главное не забывай соглашаться со всеми его предложениями: выпить чай, посмотреть коллекцию СD дисков, покормить змей в домашнем террариуме, тут уже зависит от его фантазии. И вот ещё, постарайся держаться к объекту как можно ближе, чтобы его воображение бесперебойно работало в нужном направлении.
– Как можно ближе, – с сомнением бормочу себе под нос. Ещё бы у меня рядом с Миром так коленки не дрожали.
– Слышь, подруга, а ты точно уверенна, что готова? – мрачно уточняет Катя, кутаясь в тонкую кожанку мужа. – У тебя сейчас лицо, как у столетней гейши: белее белого и дёргается глаз.
Я только тяжело вздыхаю, бросив грустный взгляд на кружево фаты. Честно говоря, я себе первый раз немного по-другому представляла и надеялась, что всё случится естественно, плавно, а не с бухты-барахты. Но с другой стороны, с Димой было столько подходящих моментов, что хватило бы на целый слезливый сериал, да так и не срослось. Наверное, взаимопонимание не главное, раз самые волнующие эмоции я умудрилась испытать, если не спрятавшись в кустах во дворе Арбатовых, то позже, у шезлонга, точно.
– Любимая, кончай шмалить! – смеётся раскрасневшийся Вова, вываливаясь на балкон с гитарой наперевес. – Я собираюсь посвятить тебе песню!
– Всё поняла? – Катя бросает на меня вопросительный взгляд. Я торопливо киваю. Не хочу осуждать столь щекотливые темы при посторонних. – Ну пошли тогда, вызовем тебе такси и послушаем живое исполнение на дорожку.
Пел Вова душевно, но нескладно. Впрочем, с окосевшим Валерой на подпевке иначе бы не вышло. И всё равно, зардевшейся Кате не удалось скрыть предательскую слезу, мне не удалось сдержать растроганную улыбку, а новоиспечённой свекрови не удалось уберечь мясную нарезку, и крайне довольный собой мопс, соскочив с её колен, потрусил за комод расправляться с добычей.
Добравшись домой, остаток ночи ворочаюсь в постели. Кусаю в предвкушении губы, вспоминая требовательные руки сводного брата и тщательно планируя волнующий шаг, который собираюсь совершить уже следующим днём.
Глава 22. Приятный сюрприз
Мир
Сегодняшний полдень неуловимо выделяется из череды таких же аномально жарких дней, и хоть пустые комнаты по-прежнему напоминают склеп, эхо собственных шагов больше не вызывает потребности надраться вусмерть. Видимо, сработала таки крылатая присказка "время лечит" или, если по-простому – я отпустил сожаления. Стать хорошим сыном никогда не поздно. Осознал и вернулся вкус к жизни, вместе с желанием прожить её на полную.
Как итог, я стою в одних шортах напротив распахнутого настежь окна, допиваю уже второй по счёту капучино и лениво пытаюсь вспомнить, когда в последний раз ходил на свидание. А вспоминать, собственно, нечего. Светка из подготовительной группы не в счёт. Мы сбежали во время тихого часа через лаз за сторожкой и подружились с таким же мелким попрошайкой, который подло променял нашу дружбу на несколько банкнот. Продажная крыса просто нас сдал.
Пара обидных подзатыльников от отца и увольнение любимой воспитательницы доходчиво закрепили в моей голове простую истину – всем нужны только твои деньги. Не скажу, что это знание особо омрачило мне жизнь, но необходимость в таком сомнительном мероприятии, как прогулки под луной отпала за ненадобностью. Укрепление симпатии до кондиции необходимой для секса неизменно решалась в два счёта – кредиткой.
Однако сегодня я терзаюсь несвойственным моему внутреннему цинику порывом выманить таки пугливую сестричку на свидание. Конечно, не без видов на пикантное продолжение, но и без особой на него надежды. Довела недотрога! Дожил. В трусы хоть лёд засыпай, чтоб как-то сбить пожар, которому параллельны какие-то там ухаживания. Правда пара свежих ссадин на лопатке в форме каблука недвусмысленно намекают на стопроцентный отказ. И всё же, чем чёрт не шутит? На крайний случай утащу её насильно, а дальше видно будет. Вдруг понравится? Мало ли странных парочек видел наш сквер.
Внезапно картинка за окном перестаёт быть обыденной ибо на горизонте материализуется причина моих чудачеств. Смотрю во все глаза и никак не решу, что меня больше смущает: надетый на скромнице коротенький халат или тот факт, что Маша зачем-то забегает в мой двор – несётся на всех парах, спотыкаясь о свои же ноги. Очень интересно. А глядя на колышущуюся под тонкой тканью грудь, я бы даже сказал – волнующе. Да какой там. Заводит на раз.
Ну всё, паучонок, держись.
– Надо же, какой приятный сюрприз, – ухмыляюсь, распахнув дверь перед её носом и прислоняясь плечом к дверному косяку.
Маша обескуражено замирает на нижней ступеньке. Будто в стену невидимую лбом вписалась.
И-и-и? Так и будем молчать?
С трудом игнорируя недвусмысленное воодушевление своего организма, неторопливо поднимаю взгляд от острых коленок к соблазнительным округлостям бёдер. Пару секунд изучаю повязанный бантом поясок – неровно так, словно всегда аккуратная Маша вдруг растеряла обычную собранность. И правда, вон как пальцы подрагивают: то собирают гармошкой край подола, то нервно приглаживают смятую ткань.
– Ты пришла по-соседски пожелать мне хорошего дня, – попытка помочь ей начать разговор разбивается о полный муки взгляд, как будто тщательно выверенный план взял да и пошёл не по сценарию.
– Нет... то есть это тоже... – она успевает покраснеть и побледнеть одновременно. Однако, прежде чем мой внутренний тролль уцепится за выпавшую возможность постебаться, Маша осаждает его робкой улыбкой. – Я пришла за солью.
Я сглатываю, но приторный вкус капучино не даёт смочить пересохшее нёбо. Какая на хрен соль?! Средь бела дня, в одном халате... Ветер чуть полы раздует и успевай слюну стирать по подбородку.
– Удачно ты зашла, – мягко отступаю в сторону, без особых, впрочем, сомнений, что выгляжу как натуральный маньяк. – Заходи. У меня этой соли: морская, каменная, йодированная... Вкусная – закачаешься... Сейчас отсыплю.
Для убедительности делаю приглашающий жест рукой.
– Ты один? – она осторожно заглядывает внутрь. Взгляд мечется зайцем от стены к стене.
– Один, – я замолкаю, прикидывая, чем бы таким остудить разгулявшийся аппетит. Нехило так меня, извращенца, торкает обсуждение поваренной соли.
Наконец, она переступает порог. Задышав тяжелее, тщательно запираю дверь. Возбуждение бьёт по голове не слабее кувалды. Особенно жестоко, когда, оборачиваясь, касаюсь плечом медной россыпи Машиных волос. Отдельные пряди, тянутся ко мне будто живые. И понимаю ведь, что это физика: статическое электричество, чистые волосы, что-то там ещё. Это ладно. Но как быть с остальным? Да между нами даже воздух трещит практически! А мы ещё даже не начинали телами притираться.
– Мир... – она мнётся, зажмуривается на мгновение, боясь то ли меня, то ли своих будущих поступков. Кончики губ вздрагивают в едва заметной улыбке. – Может сразу и библиотеку свою покажешь?
Тихий голос дрожит подтекстом – тщательно спрятанным и хрупким как первый лёд. Я жутко боюсь её напугать, и всё же чувствую, что начинаю понемногу проваливаться. Самообладание во мне трещит и крошится. Вот-вот хлебнёт Машуля мужского внимания. По самое не балуй. Но предложение звучит очень даже заманчиво – в библиотеке есть мягкий удобный диван.
– Пошли, – переплетаю наши пальцы, дурея от усилившегося жара внутри. И когда она в ответ снова улыбается – шире и увереннее, я даже передумываю острить по поводу того, что Маша при желании могла сама всё сотню раз перечитать. Вот честно – всё равно. Благо идти нам недалеко – первая дверь у лестницы, ведущей на второй этаж. Главное не забывать следить, чтобы Машка успевала перебирать ногами. Шаг у меня размашистый, а когда кровь кипит, как сейчас, недолго и волоком дотащить. Нельзя так с ней, девочка она ещё: пугливая, чистая, доверчивая. Нужно сначала подготовить, вытоптать тропинку к самому сокровенному, чтобы сама позволила взять руль в свои руки и доверила вывести к финишной черте. Что нам за той чертой останется зависит только от моей силы воли, которая так некстати завывает аварийной тревогой, будто это у меня первый раз, не у Маши.
– Вот, очень интересная вещь. Рекомендую, – не глядя вкладываю ей в руки первый попавшийся том. – Чумовая книга, можешь оставить себе и читать перед сном.
Моя попытка поддержать непринуждённую беседу рассыпается о короткий смешок.
– Ты уверен? – недоверчиво уточняет она, постукивая ногтем по яркой обложке.
– Энергетическая клизма, – наконец, читаю название. Матерь божья, ну где я так нагрешил? – А что такого? У папы было отменное чувство юмора.
На самом деле я не помню, чтобы старик вообще улыбался, но сейчас мои мыслительные процессы все дружно сконцентрировались в районе паха, поэтому не теряя времени, заменяю книгу на этот раз альбомом. С надеждой, что снаряд два раза в одну воронку не попадает. Ан нет, в моём случае мудрости всё-таки бессильны.
– Погоди, это что? – удерживает Маша альбом за корешок. – Его здесь раньше не было.
И по глазам же вижу, что пытается выиграть время. Она решается. Собирается с духом. И даже меня потряхивает от того, какая тягучая тишина стоит в библиотеке. Всё слишком стремительно. Надо бы сбавить обороты, только как?
– Отец, оказывается, коллекционировал редкие монеты
Япона мать, ну почему не комиксы?! Попробуй вспомнить, что там семейный нотариус про них рассказывал. Так и не обнаружив в своей волшебно пустой сейчас башке ни единой путной мысли, просто кидаю унаследованное добро на кресло, поверх прилетевшей туда ранее "клизмы".
– Маш, – подхватываю её подбородок пальцем и слегка надавливаю, заставляя смотреть себе в глаза. – Может достаточно хороводить? Сил уже никаких...
Она медлит. Я терпеливо жду.
– Ты о чём?
– Мне показалось, что ты пришла меня соблазнить.
Маша судорожно втягивает носом воздух. Ей трудно даётся переломный шаг. Сложно решиться.
– Обязательно нужно было говорить об этом так прямо?
– Я могу повторить отвернувшись, – очерчиваю пальцем контур сочных губ. Вру, конечно. Скорее мои глаза налезут на затылок, чем я заставлю себя оторвать от неё взгляд.
– Я пришла попросить, чтобы именно ты стал у меня первым, – сдавшись, признается она. – Не беспокойся, Дима ничего не узнает. Дружите себе дальше, меня это больше не касается. Просто ты пока единственный, кто вызывает во мне... такое... В общем, не хочу потом жалеть об упущенном опыте.
Удушающее, однако, признание. Так стремительно меня не остужал даже бассейн.
Глава 23. Хочу тебя иначе
– Опыт? И всё? – настойчиво оттесняю её ко второму креслу. – На большее я, значит, не гожусь?!
Ну же, скажи, что не так выразилась!
Хрен там.
– Не обижайся, Мир, но раз уж мы говорим прямо: ты несерьёзный, безответственный, импульсивный, нахальный, непредсказуемый...
Возмущённый рык застревает в горле, ибо доля правды в этом есть. Да чего там – львиная доля.
– Достаточно, – морщусь, словно мне в уши сыплют битое стекло. Сжимаю руки в кулаки, делая последнюю попытку разбудить здравый смысл, и, наконец, не выдерживаю. – Лады, паучонок. Опыт так опыт.
Я тебе, зараза, устрою опыт. Сама о большем попросишь.
Уже мягче надавливаю руками ей на плечи, усаживая в кресло. Развязываю пояс – бантик со своего в конец обнаглевшего подарка – и пару секунд не мигая рассматриваю едва прикрытое белым кружевом тело, старательно игнорируя восстание в шортах.
Её кожа – от силы на пару тонов темнее комплекта, парное молоко покрытое жемчужной плёнкой. И я бы не раздумывая сорвал эти лишние, совершенно неинтересные мне тряпки, если бы Маша не забыла срезать бирку. Волновалась, маленькая. Для меня старалась.
– Красивая, – встаю перед ней на колени, не узнавая свой голос. Пальцами невесомо веду по бледной шее, дурея от того как она смотрит. Заворожено, словно пойманный в клетку зверёк. Но я вижу, на дне расширенных зрачков медленно густеет томление и это зрелище выбивает из меня последние сомнения. Я выдержу. И докажу, что обладаю кучей скрытых качеств: верностью, выдержкой, искренностью. Но не всё сразу.
Подавшись вперёд, ласкаю дыханием ключицы, осторожно высвобождая из кружевных чашечек грудь: одну, затем вторую – налитую с подобравшимся кофейным соском. Её возбуждение усиливает ответное возбуждение. Порывисто провожу губами по Машиным губам, стирая с них дрожащий влажный воздух. Ещё не поцелуй, но уже нечто на грани тотального краха окружающей нас действительности.
– Безумно красивая, – шепчу в приоткрытые губы, отчего Маша делает резкий выдох.
Под моей рукой бешено колотится сердце, продирает осознанием насколько мы ещё далеко. Она – не осознающая происходящего, и я – понимающий, что пока ещё рано.
Неторопливым ласкающим движением тяну вниз лямки бюстгальтера, опускаясь поцелуями к левому плечу и дальше к впадинке между ключиц. Чем ниже, тем дольше и требовательнее впиваюсь в молочную кожу. До тёмной мути перед глазами, до первого сорванного со сладких губ стона.
Я чувствую её дрожь под своей ладонью, когда чуть сжимаю сосок между пальцами – та перемещается мне под кожу и обжигает вены.
Я захлёбываюсь исходящим от Маши запахом, когда добираюсь ртом до второй груди – слишком тонким, слишком невесомым, чтобы подобрать ему название: нега, страсть, вожделение? Да всё в месте и в тридесятой степени.
Кажется время стоит на месте, звенит паузой в шорохе стягиваемых трусиков, застывает в жадном созерцании каждого открывающегося мне участка её тела, а затем срывается вскачь как ретивая лошадь, вместе со скользящим прикосновением к моим плечам. Малышка хочет большего... Именно просит. Сама.
Ну нет, дорогая. Пока я "опыт", будет только по-моему.
Руками подхватываю стройные ноги и, раскинув их на подлокотниках кресла по бокам от себя, плавно подтягиваю Машу ближе. Реакция не заставляет себя ждать, она в смятении закусывает губу, отправляя меня одним этим стыдливым действием прямиком в чистилище.
– Знаешь, о чём я думал дни напролёт? – грею дыханием впалый живот. Со стоном наслаждения обвожу языком продолговатый пупок. Её мышцы доверчиво расслабляются, а ресницы опускаются, пряча лихорадящий предвкушением взгляд. Маша только тихо ахает, когда я медленно перебираюсь чуть ниже и продолжаю ласкать тёплыми выдохами гладкую кожу в самом сокровенном местечке её тела. – Я думал о тебе. О том, что буду чувствовать. И даже не подозревал, что ловить твои ощущения не менее вкусно.
– Мир, что ты делаешь?
Запоздалый вопрос больше звучит как жалобная просьба и мои мысли обрываются ровно там, где начинаются. Я чувствую губами её огонь, смакую всеми фибрами её вкус. Маша такая влажная, такая нежная, сочная, что мне бы на месте Адама было плевать на то запретное яблоко. Потому что это слаще запрета, это больше чем всё. Это – ощущение на грани эмпатии, когда каждый мускул реагирует на отзыв её тела, а кайф свободно гуляет от одного к другому.
Я чувствую себя как минимум художником, вырисовывая вокруг её клитора знак бесконечности, словно кисти используя то нижнюю – нежную – сторону языка, то более грубую – верхнюю. И гореть мне в аду, если это не самый отзывчивый холст на свете.
Я чувствую себя дирижёром, очерчивая кончиком языка чувствительный вход в её лоно: медленно, дразняще – так, чтобы Маша требовательно постанывала от удовольствия, бесстыдно выгибаясь мне навстречу. Чтобы ногти скребли подлокотники в поиске шаткой опоры – не для тела, но для разума, который, судя по участившемуся дыханию и бессознательным крикам, вот-вот её покинет. Такую неповторимую в своей для меня значимости, такую прекрасную в своей до меня жадности.
Кажется, прошло совсем немного времени, а её тело уже полностью мне подвластно. Я не тороплюсь. Язык скользит чуть плавнее вдоль разгорячённой чувствительной плоти, без нажима, но неотрывно, ни на миг не переставая дразнить тугой бугорок. Контрастом жёстко сминаю ладонями упругие ягодицы, желая продлить, приручить, проучить.
Она сама не отдаёт себе отчёт как беззастенчиво подсказывает чего хочет, как сбивает дыхание хриплой мольбой:
Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста...
Счастливой улыбкой касаюсь атласной кожи. С Машей я чувствую себя богом.
– Хочу тебя, – упрашивает она пересохшими губами. – Иначе хочу...
Забудь, дорогая. Нарочно не ввожу даже мизинца. Для опыта и этого предостаточно.
Но в остальном я наращиваю темп, теснее притираюсь губами, языком, сжимая упругие ягодицы так что пальцы сводит. Будут синяки. Много синяков. И пусть. Пусть вспоминает обо мне почаще, маленький ненасытный паучонок. Ещё одно движение, особенно тягучее... я слышу своё имя в крике-полустоне. Маша дрожит всеми мышцами, сводя меня с ума произведённым мною же эффектом.
Тишину нарушает лишь наше рваное дыхание и яростный трёхэтажный мат моего обделённого лаской члена, выраженный дичайшим гудением в паху.
– Что же ты со мной делаешь, Маша? – устраиваю голову на девичьем бедре, раздумывая, сильно ли её покоробит предложение облегчить примерно тем же способом и мои страдания?
Маша оставляет мой крик души без ответа, только поглаживает по волосам с удвоенной лаской, пока я чудом не задыхаюсь от нахлынувших картинок. В принципе, она сейчас выглядит на редкость покладистой...
– Ми-и-ир, дружище! Да ты задрал! Я слышу, что ты дома. Сколько можно звать?! – влетает голосом Димы мне в окно.
Буквально влетает – вместе с небольшим булыжником и ворохом битого стекла.
Проклял же меня господь друзьями...
– Не одевайся, я быстро, – подмигиваю нехорошо взбледнувшей Маше. – Кстати, ты мне поможешь закопать труп? Когда мы закончим. Или нет... лучше на закате.
