Текст книги "Мастер молний. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Яков Барр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Одна пуля успела пробить Алисе плечо, в следующий момент Ветерок уже поставила воздушный щит. А еще через мгновение у чиновника и главы спецназа одновременно зазвонили телефоны, и на них начали почти хором орать матом Генеральный прокурор и какой-то главный спецназовец страны, а может быть даже и сам министр внутренних дел. Как потом выяснилось, в то же время может и без мата, но очень выразительно разговаривал с Птицыным лично Покровский. Узнал откуда-то, я, не успел ему доложить. Скорее всего в администрации губернатора кто-то дал сигнал.

Побагровевший командир тут же велел своим солдатам бросить оружие на землю и стоять, не шевелясь. Чиновник начал бормотать невнятные извинения, которых никто не слушал. Элементали унесли Алису в отель, где без каких-то проблем ее вылечили. Я потом устроил ей разнос за то, что на вообще пропустила пулю, и почему сразу не выставила щиты.

С какой-то рекордной скоростью к отелю приехал другой спецназ, который погрузил первый в наручниках в их же грузовики. Солдатам в итоге почти ничего не было, они просто выполняли приказ. На дыбу в подвалы Покровского отправились тот самый чиновник, командир спецназа и тот солдат, что ранил мою девочку.

Я потом навестил губернатора. Секретарша, старая волчица, пыталась меня не пропустить «без записи», но я был не в настроении, и мерзкой теткой овладел столбняк. Птицын начал что-то бормотать, оправдываться. Врал, мерзавец, что ни при чем.

Но чиновник на дыбе рассказывал, не умолкая ни на минуту, как часто он творил всякие мерзости по личной просьбе Птицына, сколько получал за это. Командир спецназа тоже не смог предъявить приказ, по которому он принялся штурмовать мирный отель. Он привык доверять начальству. И такое происходило не в первый раз. Его команду постоянно использовали как дубинку для запугивания непокорных бизнесменов.

Наверное, если бы Покровский не поднял шум, дошедший до ушей Императора, чиновнику и вовсе ничего не было. Впрочем, шум поднял бы я задним числом. А мои детишки разнесли бы спецназ к чертовой бабушке.

Я выдернул Губернатора за шкирку из-за уютного дубового стола. Мы тут же перенеслись в Каласуту.

– Я вам покажу, как и где ваша прикормленная судья Малинкина сошла с ума. Посмотрите вокруг, вам здесь нравится?

Птицын замотал головой.

– Я обещаю вам, что как только Император перестанет вам покровительствовать, это место станет вашим домом. А я стану капать ему на мозги при каждой встрече, при обсуждении каждого проекта.

Птицын неумело и неубедительно перекрестился.

– Считаете меня дьяволом, Вячеслав Кириллович? Тогда стоило ли переходить мне дорогу?

– Мы все исправим, – забормотал Птицын. – Это просто вопрос денег, и мы его решим.

– Да причем тут деньги? – спросил я раздраженно и вернул губернатора в его кабинет.

* * *

Чем я был так занят, что не смог принять участия в столь захватывающем приключении? Другой обиженка решил испытать мое терпение.

Глава 13

Брянцев Алексей Владимирович, генеральный директор Автомобильного Завода Ласточкина, мечтал о том же, что Губернатор Московский Птицын. Он считал меня назойливым и недостойным приложением к производственном цеху, который моя команда установила в одном из его строений.

Других вложений в производство новых автомобилей ни сам Брянцев, ни кто иной из работников завода не сделали. Схему мне подарила библиотекарь Лиза с Юпитера. И сами подумайте, где Брянцев, а где Юпитер? Реализовали же проект мои ученики. Мистер Стоун отремонтировал помещение и сделал его пригодным для производственного процесса. Как именно – это все содержалось в инструкции, которую нам вручила Лиза.

Саму линию, притворявшуюся конвейером, что был изобретен Генри Фордом, создала Эмма, ей немного помогал спасенный автомеханик Василий Петров. Я научил фрау Брехт брать проект, существующий только в ее голове, и воплощать его в жизнь с помощью магии. Но планов у нас было много. В АЗЛ мы запускали Стрижа. В Медном Доме вышел сотый «Петербург». Министерство надеялось на Альбатроса, но я уже сомневался. И, конечно, для нужд армии мы готовили боевой грузовик. А в далеких планах я видел мой идеальный лимузин в корпусе Чайки.

И на все это изобилие рук у Эммы категорически не хватало. Она начала обучать Васю делать то же самое – материализовать фантазии магией. С моей помощью ей удалось, хотя механик Петров оказался парнем упертым, доходило до него не сразу.

В определенном смысле Вася был моим внуком – учеником ученицы. Именно его я и назначил присматривать за конвейером. Должность красиво называлась «заместитель по производству», так что механик Петров неожиданно для себя стал на одной социальной ступени с Бодровым.

Я не ожидал, что это назначение вызовет бурю в стакане. Оказалось, что Вася когда-то работал на АЗЛ, был с позором выгнан, вроде бы за пьянство и неуважение к старшим. Я скорее готов поверить во второе, при мне он пил не больше других. Может быть, он и изменился, после того как оказался в кресле Ослицина. А может просто дождался от жизни небольшого шанса.

И вот наш квазинеудачник является на новую службу в прекрасном костюме, которым его одарило наше ателье. На пороге натыкается на мастера Иваныча, что был направлен на мой конвейер Брянцевым с целью вынюхать как можно больше. Вроде как Генеральный Директор назначил его тем же самым замом по производству. Это было странно, директором и тюнингового агентства «Северный Ветер», и совместного предприятия, которое мы поименовали «Волжский ветер», взяв по кусочку из названия каждого учредителя, служила Эмма Фрахт.

Мастер, посланный Брянцевым, явился с какими-то дуболомами из охраны. Он должен был вникнуть во все детали производственного процесса. Они с директором наивно полагали, что им по зубам мои секреты. А когда этот крепкий орешек будет расколот, они сами справятся с его дальнейшей эксплуатацией. Ну а охрана на входе в цех не пустит никого лишнего.

Вася как раз оказался абсолютно лишним. И по странному стечению обстоятельств, тот самый Иваныч, что конкурировал с ним за кресло заместителя, когда-то был Васиным непосредственным начальником. Мастер накричал на Петрова, высказал ему все что о нем думает, очевидно, что ничего хорошего. Васю обозвали позором автомобильной промышленности и конкретно Волжской Ласточки. Потом охранники максимально неуважительно выбросили его за ворота. Такая местная версия рейдерского захвата.

Вася, к сожалению, плохо перенес позорное изгнание. Когда охранники, науськанные мастером, выставили механика за ворота, они не удержались от соблазна немного поколотить выскочку в незаслуженно дорогом костюме. Он приехал на автомобиле, как раз на одном из тех Стрижей, что мы успели произвести. Машину у него тоже отобрали. К счастью, оставили мобильный телефон, так что он смог позвонить Эмме.

Я категорически запретил фрау Брехт или кому-то другому из команды немедленно отправляться выяснять отношения. Алиса быстро перенеслась к проходной, где механик грустил на автобусной остановке, и забрала беднягу в Медный Дом, где у нас сам собой образовался лазарет. Там его побои сфотографировали «на память», а потом в два счета залечили.

Быстро реагировать на этот скандал смысла не было. Надо было подготовиться. Я обратился за помощью к Анастасии, которая выдала мне список популярных блогеров, которые писали об экономике и финансах. Все они получили инсайдерскую информацию, содержащую чистую правду о том, что производство нового автомобиля Альбатрос от создателей покорившего Милан кабриолета Петербург переносится за границу.

Я действительно в тот момент решил отдать его китайцам, о чем уже переговорил с Ичэнем Хуанфу. Естественно, он был счастлив услышать такую новость. Сравните с Брянцевым.

Министерство, которому Генеральный не сообщал о своих выходках, но неприятные слухи из Сети дошли, пыталось со мной связаться, но так и не смогло.

Зато хорошо знакомая мне мегера, секретарша Брянцева, прислала требование, но не мне, а Эмме, с приказом немедленно явиться и ответить на некоторые вопросы того самого мастера. Представляете, какова наглость?

В то же время, очень кстати, советник Хуанфу познакомил меня с гениальным биржевым спекулянтом. Навсегда мне его не отдали, но час времени он мне уделил. Я ради этого переместился в Пекин, где мы полезно провели время в номере отеля. Естественно, занимались мы исключительно делом, после чего я узнал практически все, что можно, обо всех мировых биржах, включая Московскую и Санкт-Петербургскую, как там делаются дела, и что вообще представляют из себя финансовые рынки в этом мире.

Я каких-то революционных открытий не ждал, биржи в той или иной форме существуют во всех развитых мирах. Но знакомство с местными нюансами стало для меня весьма полезным.

Блогеры также раструбили на весь мир, что «Волжский ветер» собирается закрыться, толком не начав работать, поскольку учредители не смогли найти общий язык. В итоге за день акции АЗЛ рухнули, пробив дно трехлетней давности.

Я же начал усиленно скупать все, что оказалось на рынке. Еще через сутки у Автомобильного Завода Ласточкиных осталось два владельца – Российская Империя и лично Яков Беринг. И досталось мне это «богатство» за сущие копейки.

Второе, что я предпринял, – навестил Эритию. Там в казармах изнывала от безделья моя герцогская гвардия. Все они жаждали служить мне в новых землях. Всех, кто не был занят на охране владений, я забрал с собой на Землю.

К сожалению, а может и к счастью, поскольку они явно не были бы так сдержаны, как элементали, они не успели к тому злосчастному штурму Вешних Вод. Опозоренный спецназ звучит в глазах императора явно лучше, чем мертвый. Но теперь гвардейцы разместились в свободных номерах. А часть я взял с собой на завод.

Итак, месть, которую стоит подавать холодной, я готовил три дня.

Сразу ходить с козырей я не хотел, так что мои стражники вместе с Сидоровым ждали в автобусах, не доехав пару километров до завода.

Я же как ни в чем не бывало прошел на своих двоих через проходную. Вахтер, пребывавший в легкой эйфории после переворота на совместном предприятии, попробовал повыпендриваться, а к нему подтянулись Брянцевские дуболомы, которые и должны были помочь ему не допускать свергнутых владельцев. Как говорится «не в мою смену». Маленькое ментальное заклинание, и все трое превратились в соляные столбы. Не буквально, просто их охватил паралич. Он должен был выветриться, когда сюда придут мои люди. Командиру гвардейцев я сообщил кодовую фразу, которая должна будет излечить бедолаг.

Я прошел к новому цеху. При входе меня ждали два следующих дуболома. Они пребывали в том же упоении бунта, им казалось, что весь мир в их руках. К счастью, они не сломали мне игру, и не напали, хотя и смотрели сверху вниз, да и обсудили вполголоса, как выставят пинками еще одного пижона. Но руки свои ко мне они не протянули, а позвали мастера.

– Я звал не вас, вы мне тут ничем не поможете, – заявил Иваныч, не поздоровавшись. – У меня есть вопросы к вашей конструкторше Эмме. Ваша хваленая линия ни черта не работает.

Я подумал, что он специально провоцирует меня на спор о том, кто здесь хозяин. Это дало бы ему моральное право приказать охране выкинуть бузотера, то есть меня, за ворота. Но тут фора, которую мне представили мои люди, истекла. Гвардейцы подошли к нам и без лишних слов скрутили и дуболомов, и мастера. Я дал им указание действовать максимально жестко. Даже переспросил у Васи, который вместе с Сидоровым тоже присоединился к вечеринке, те ли это, кто избил его. Оказались те самые.

– Вася, будь другом, посмотри, что там эти дурни сделали с нашим оборудованием. Мне надо перемолвиться парой слов с господином Брянцевым.

Мы с Сидоровым отправились в административный корпус. Я с удовольствием наблюдал, как мои люди берут контроль над территорией. Прежде всего им следовало нейтрализовать старую охрану. Гвардия знала, что им делать. Как говорится, не первое их родео.

Секретарша-мегера встала начала сердито ворчать, что Генеральный не принимает, но я рявкнул на нее с использованием Голоса: «Молчать!» и она ошарашено осела в кресле. Гвардейцы заняли посты и у приемной, и у двери в кабинет. Сидорова я тоже пока попросил обождать. Мне хотелось перемолвиться с Брянцевым парой слов наедине.

– В чем ваша проблема, Алексей Владимирович? – спросил я его, не обращая внимание на вопли о моем безобразном поведении. – Почему вы с самого начала были так настроены против нашего сотрудничества? Даже поняв позицию министерства, которое как раз осознало, с какой стороны игра на бутерброд намазана, даже убедившись, что я реально приношу заводу пользу, вы все равно саботировали процесс. Мне правда интересно, почему?

– Проблема в уважении, – буркнул Брянцев, убедившись, что ни мегера, ни дуболомы к нему на помощь не прибегут.

– Да, именно в нем. По непонятной причине вы мне отказали в уважении. И снова спрошу: почему?

– Да за что тебя уважать, Беринг? Я понимаю еще, эту девицу, Эмму. Она хотя бы смогла эти автомобили собрать.

– Она сама вам сказала, Алексей Владимирович, что я ее научил этому. И я вручил ей в руки схемы всех этих автомобилей, причем Альбатрос вы уже потеряли. И схему этой сборочной линии, что ваш бездарный протеже успел поломать.

– Будто бы ты сам эти схемы разработал! Взял их у кого-то действительно умного!

– Ну так пойдите, Алексей Владимирович, и сами возьмите. В чем проблема-то? Вы сколько лет руководите заводом? И не собрались в поход за схемами.

– Так скажи куда, я схожу.

– То есть есть вы не знаете, ни где такое лежит, ни чем за них расплатиться. Вы думаете, мне их за красивые глаза подарили? Жалкий вы человек, Брянцев.

– Идите вон, Беринг, я вас сюда не звал. Я тут хозяин!

– Какой же вы хозяин? – искренне удивился я. – Вы – наемный руководитель. И плохой, надо заметить, из рук вон плохой. Завод не модернизировался десятилетиями! Воруют тут все, что гвоздями не приколочено, и это отдирают и выносят. Вы либо сами по уши в этом воровстве, либо дурак, который у себя под носом ничего не видит!

– Да как ты смеешь!

– Значит, дурак. Но в любом случае, хозяином вы не являетесь. Ну или пару акций прикупили по случаю. Так вот, я созываю собрание акционеров. Сразу, как отсюда выйду, отправлюсь в Министерство.

– Ты-то тут при чем?

– Я – мажоритарный акционер. Скупил на падении почти целый контрольный пакет. У завода сейчас два хозяина – государство и я. Ну еще процентов пять у мелких игроков завалялось. Так что стоило меня уважать. А теперь потрудитесь покинуть помещение. Работа предприятия останавливается до решения Совета. Увидимся на нем.

– Вы не можете так просто закрыть завод!

– Могу. Причина – саботаж, устроенный действующей администрацией. Нападение на заместителя директора Петрова с нанесением телесных повреждений.

– Ваш Петров – позор.

– А ваш профи, приказавший избить его, сломал линию. Явно чтобы дискредитировать наше сотрудничество, во что в министерстве охотно поверят. И знаете, именно Петров тот, кто способен ее починить. Потому что мы с фрау Фрахт научили его этому.

* * *

Я не обманул Брянцева и сразу после беседы с ним отправился в министерство. Вешняков сперва обрадовался моему визиту, но, когда я начал вводить его в курс дела, грустнел на глазах. Он пытался уговорить меня «не делать из мухи слона», я же отказался что-то обсуждать «вхолостую», а когда собрание акционеров, официальное, с ведением протокола начнется, тогда и изложу все свои доводы. Его, кстати впечатлило, что я собрал солидный пакет акций АЗЛ, но сразу не понял, как к этому следует относиться.

Тем не менее собрание назначили и даже не стали откладывать в долгий ящик, учитывая мое требование закрыть завод до принятия решения. Естественно, пригласили Брянцева, Эмму, а я еще попросил позвать Бодрова. У меня оставались планы на этого человека.

Буквально за час до начала нас оповестили, что сам Император изъявил желание поучаствовать, тем более что он и является главным акционером АЗЛ, хотя его вполне мог представлять тот же министр или замминистра.

За мной, Сидоровым и Эммой приехала машина, которую вел хорошо знакомый мне Витя Резников. Остальных пустил в свой лимузин министр. Да, там были и сам Челноков, и его зам Вершков, и Брянцев с Бодровым. Протоколистов и прочий сопровождающий персонал брать не стали, дескать, такого добра и в Кремле достаточно.

Нас провели в переговорную, рассчитанную человек на десять. Ну что ж, учитывая, сколько нас приехало, более чем достаточно. Вскоре к нам присоединился сам Орлов. С ним шла девочка-одуванчик, выглядящая будто не от мира сего. Она и вела протокол, записывая каждое слово с начала совещания и до того момента, как император нас покинул.

– Присаживайтесь, господа, – кивнул Орлов. – Яков Георгиевич, нам давно следовало встретиться. Учитывая, какими новостями вы нас закидываете, тем более.

– И я счастлив познакомиться, – поклонился я.

Брянцева от этой сцены чуть удар не хватил. Кажется, до него наконец-то начало доходить, что я не просто наглый мальчик с улицы. Бодров и министерские также впечатлились.

– Я – главный акционер нашей национальной гордости, – тут Брянцев немного оживился, но рано слишком рано, – по крайней мере она должна была такой стать. Не вышло, так Алексей Владимирович? А значит, я имею право и желание провести это совещание. Прошу считать его официальным собранием акционеров, а все основные владельцы явно здесь присутствуют. Все, до чего мы сейчас договоримся, будет иметь официальную силу. Яков Георгиевич, вы это затеяли, вам и докладывать. Начинайте.

Я встал и начал.

– Прежде всего, хочу сказать, ради чего я все это затеял. Почему я практически подарил ценную технологию заводу, который десятилетиями гонит стопроцентный и устаревший морально брак.

– Так уж и подарили, – усмехнулся Орлов. – Настояли все же на совместном предприятии.

– Чтобы сохранить контроль за внедрением и производством. Если бы я пошел на поводу у Брянцева и просто отдал ему проект из рук в руки, он бы еще много лет не запустился. У нас машины уже сошли с конвейера.

– Это так? – спросил император у министра Орлова.

– Есть около сотни экземпляров, – кивнул Челноков. – Павел Андреевич точнее скажет, у него вопрос на контроле.

– Я хочу на них посмотреть. Пригоните мне такой автомобиль. Есть хотя бы одна машина в Москве? Я хочу посмотреть на нее до конца собрания

– Слушаюсь, ваше величество, – кивнул Вершков. – Вы позволите сделать звонок?

Девица-одуванчик поманила его за собой, кто-то перехватил замминистра за дверью в переговорную.

– Продолжайте пока, Яков Георгиевич.

Я вкратце рассказал об отношении Брянцева, постоянном саботаже и попытке захватить производство. Не забыл упомянуть и об избиении назначенного заместителя. И о том, что ставленник Генерального попросту сломал линию.

– Не удалось отжать, Алексей Владимирович? – съехидничал император. – В этом производстве еще что-то понимать надо. А у нас все чиновники, включая меня самого, на иностранных автомобилях ездят.

– Беринг сгущает краски, – забормотал побагровевший Брянцев.

– Так чего вы хотите, Яков Георгиевич, – спросил Орлов, – если не денег?

– То, ради чего я прибыл сюда издалека. Я хочу поднять технический прогресс на Земле на новый уровень. Автомобили – первый шаг. И еще некоторые инновации, которые вскоре появятся. Моя задача, чтобы все заводы в России могли реально производить такие машины и внедрять технологии «плюс один». Если бы господин Брянцев не принимал эти перспективы в штыки, он бы получил все на блюдечке с голубой каемочкой.

– Какой второй шаг? – с интересом спросил Орлов.

– Университет. Но это другая тема, – я как мог неназойливо изобразил глазами, что стоит это обсуждать в другой компании.

– У вас уже дважды пытались отнять инновации. Сперва, смешно сказать, мусор. Теперь автозавод. Как вы думаете, Яков Георгиевич, почему?

– А далеко не все хотят, чтобы, во-первых, Россия совершила технологический скачок. Лучше уж будет закупать товары на Западе.

Орлов кивнул, неохотно соглашаясь.

– А во-вторых? – спросил он.

– Кое-кому, также прибывшему издалека, невыгодно, чтобы весь этот мир развивался. Но и это – другая тема.

Вернулся заместитель министра.

– Стриж подъедет к Боровицким воротам через пятнадцать минут. Ваш человек сказал, что его встретят.

– Хорошо. Посмотрим.

– Вы правда хотите отдать перспективное производство в руки иностранцев? Все знают, что его конторка принадлежит зарубежной компании. «Бореас» – конторка какого-то Генри Манна! – осмелел вдруг Брянцев, которому явно было нечего терять.

– Это называется «инвестиции». – Я слышал, что западные партнеры вовсю бегут из России. А тут и деньги, и технологии на тарелочке поднесли.

– Тогда скажи его величеству в лицо, – Брянцев чуть ли не завизжал, – почему ты, изменник, Альбатроса отдал китаезам?

– И правда, – вступил Вершков, – что ж вы так? Обещали же нам, а отдали неизвестно кому.

– А как я должен на саботаж реагировать? Отдавать господину Брянцеву еще один проект, чтобы он и его загубил?

– Но сразу иностранцам отдали? – слегка нахмурился Орлов. – Не слишком ли резко?

– Россия ведь не собирается в одиночку бороться с Западом и с теми силами, о которых чуть раньше говорили? Вам нужен сильный союзник. Часть проектов будет создаваться на новой территории, о которой вы в курсе. Часть отдаваться вам, часть – китайцам. Надеюсь, и другие союзники найдутся. Нам предстоит не просто поднимать Россию. Надо возродить погибшую цивилизацию.

– О чем он, – никак не успокаивался Брянцев.

– Не знаете, о чем, так и не лезьте в разговор. – одернул его Император. – Ладно, давайте дождемся вашу новую птичку. Там и решим, есть ли из-за чего шум поднимать. Может ваш хваленый Стриж нас разочарует. А, Яков Георгиевич, разочарует? – подколол он меня.

– Вряд ли, – усмехнулся я.

– А что там с грузовиками? – спросил император. – Виктор Сергеевич докладывал, что вы и на том направлении готовы нас удивить.

– Как только мы разрешим этот кризис и сможем выработать схему взаимодействия с существующими структурами, хотя бы с Министерством, сразу запустим производство. Прототип готов представить хоть завтра.

– Хорошо, – кивнул Орлов. – Виктор Сергеевич, пригласите советника по безопасности Покровского на презентацию. Скорее всего и кто-то из Минобороны подтянется. Не затягивайте, завтра, значит, завтра.

Кто-то постучал в дверь. Девица-одуванчик выпорхнула и сразу вернулась.

– Машина доставлена.

– Пойдемте, взглянем.

Через полчаса мы вернулись. Орлов радостно наездил пять кругов по небольшой площади, на которой стояло наше здание. Потом он благосклонно позволил и Челнокову прокатиться.

– Видно, что автомобиль ничем не уступает иномарке. Даже, наверное, и не самой простой. Скажите, Виктор Сергеевич, мы заинтересованы в таком автомобиле?

– Безусловно заинтересованы.

– Ну так что ж вы… – Орлов чуть не вышел из себя. – Хотел бы я посмотреть на Альбатрос. Когда наши китайские друзья выпустят его в продажу, приобретите экземпляр. А кстати, я слышал про какой-то замечательный кабриолет.

– Я бы с удовольствием презентовал вам его, – ответил я. – Но в нашем климате машина неудобная. Зато у меня в проекте есть лимузин, дизайн которого я хочу позаимствовать у старого прекрасного автомобиля Чайка.

– Его-то вы не собираетесь отдавать китайцам?

– Я думаю, что буду выпускать две версии. Одну можно производить в наши условиях. Другая, на более передовой технической базе – на новой территории. На самом деле, как и с Альбатросом нет проблемы делать машины везде. Тот же шевроле в каких только странах ни собирается. Но, как и любая корпорация, я заинтересован в стабильной ситуации. И чтобы процессы не саботировались на каждом шагу.

– Да все уже, разберемся сейчас с саботажем. Что вы предлагаете?

– Я думаю, – влез министр, – Алексей Владимирович все осознал и в дальнейшем станет воплощением сотрудничеством. Так ведь, господин Брянцев?

– Нет, – сказал я твердо. – Мое первое требование – увольнение господина Брянцева.

– Ты не посмеешь, щенок! – зарычал Генеральный.

– Я не посмею? – голос Орлова загрохотал, потрясая древние стены.

– Нет, что вы, я этому самозванцу! – испуганно пробормотал пришедший в себя Брянцев.

– Кого на его место поставите? Сами займете пост? – спросил Орлов.

– У меня, к сожалению, нет времени на кучу рутинной административной работы. Я абсолютно не возражаю против кандидатуры господина Бодрова. Он более чем в курсе реальностей завода. И если он сможет отбросить то пренебрежительное отношение, которое демонстрировал по отношению ко мне и моим сотрудникам с подачи господина Брянцева, он меня устроит.

– Я искренне советую господину Бодрову осознать, что здесь произошло, и кто реально владеет и руководит заводом.

– Нет-нет, то есть да, я понял! Простите меня великодушно, Яков Георгиевич! – выпалил скороговоркой потрясенный Бодров. – Я был глубоко неправ, и вы сразу почувствуете разницу!

– Ну вот, вопросы субординации мы утрясли, – Орлов встал, а следом за ним и мы все. – Жду результатов. Все свободны. Яков Георгиевич, задержитесь на пару слов, – он глянул на девицу-одуванчик, – без протокола. И позовите Покровского, будьте добры.

– Слушаюсь, ваше величество, – кивнула девица.

– И организуйте нам кофе и пирожных каких-нибудь.

– Будет исполнено.

– Все, свободна. Присядьте, Беринг. Подождем советника.

Очень быстро появились и Покровский, и кофе.

– Хочу разобраться, – сказал Император, – Как ты связан с Бореасом? Мне все эти мутные формулировки вроде «выразитель воли», «русское лицо» и так далее.

– Принц Этерн герцог Бореас – мои титулы.

– А Генри Манн?

– Тоже я.

– Значит ты вскоре станешь моим венценосным братом?

– Уже стал. Совет Метрополии утвердил мою заявку на новый открытый мир, так что я теперь – вполне легитимный и принятый мировым сообществом король нового государства.

– Как оно называется?

– Новая Гиперборея, ваше величество.

– Даже так, – рассмеялся Орлов. – А она не против?

Император ткнул пальцем в сторону потолка.

– Она и предложила, – улыбнулся я.

– Ты правда с ней общаешься? Завидую. И когда этот ваш пресловутый Контакт?

– Через неделю.

– Расскажи подробнее, что нас ждет!