Текст книги "Полубес (СИ)"
Автор книги: Wagner Th.
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
И снова Арсений не мог озвучить своего самого заветного сейчас желания. А сможет ли? А нужно ли?
Часть 16
Рано или поздно все хорошее кончается. Это поняли сегодня, наверное, все. Первым, до кого дошла вся эта гениальная истина, был Маркус.
Ранние лучи солнца скользили из-за не завешанных окон в комнату, наполняя ее белым чистым светом. Снег светился, переливался всеми цветами радуги, образуя абсолютно белое сияние. На ветвях надрывно чирикали воробьи, которых в Косогорах было видимо-невидимо, как почтовых так и диких. Слышны были голоса желтопузых синиц, крики ворон, собравшихся посудачить на старом орехе. Слышны мяуканья соек, посчитавшим своим долгом подразнить с самого утра сонных котов.
Лучи яркого, для конца зимы солнца, настойчиво будили Маркуса. Наконец он не выдержал и приоткрыл глаз.
И обмер.
Пушистые лапы.
Он лежал на женщине. Он – кот. Все вернулось на круги своя. Колдовство прошло. Та яркая на новые неведомые ранее ощущения, новые горизонты и планы – все кануло в небытие. Он снова был тем, кем его создала природа и помог господин бес.
Если бы коты умели рыдать от досады и разочарования, он бы сейчас рыдал, громко и долго.
Рухнуло. Вся надежда, которую он лелеял втайне. И женщина, в которую он, наверное, влюбился. Маркус не мог сказать наверняка: любовь ли это? Те ощущения, которые он испытывал рядом с Фиалкой, были настоящими, сильными и до глубины души прочувствованы. А, что делать сейчас? ЧТО? Как после этого жить? Когда она – женщина, а он – кот, не достигающий ей высотой до колена или до сладкой промежности, если встать на задние лапы.
Фиалка спала. На ее губах гуляла улыбка. Лицо светилось счастьем. А он – был готов кричать от нестерпимой боли, которая щемила сердце.
«Почему? Почему она осталась человеком, а я – нет? Почему? Как мне после этого жить? Как?!»
Маркус тихонечко поднялся и спрыгнул с кровати. Бесшумно проскользнул из дому и выскочил во двор. Как только за ним закрылась дверь, он закричал. Это был не кошачий и не человеческий вопль. Это напоминало что-то ужасное, леденящее душу.
Единственные, кто мог ему помочь сейчас – его хозяин и этот, любовничек его, сотворивший из растения женщину. У кота не было ни стеснения, ни страха войти сейчас на половину Стригосуса и молить его о заветном: стать снова человеком.
А еще убить ведьму. Убить эту суку, которая так зло пошутила над ним и скрылась в чертогах Ада с отцом хозяина. На опыте матери Стрижика кот знал, что это тоже не сладкое место. А с учетом того, что бес тот еще подарок, и знает, как страдал его сын, Маркус злобно ухмыльнулся. Для некоторых это было хуже смерти.
Осторожным шагом кот поднялся на второй этаж. За дверью стояла тишина. Маркус отворил двери и с опаской вошел внутрь. Первое что поразило – куча пепла на кухне, запах серы и гари во всем доме, и тишина.
– Етидрен батон... – вырвалось у кота.
Прежде, чем сделать еще один шаг, он помялся, испугано оглядывая так хорошо известное помещение. Потом решил, что если на кухне полный кабздец, то надо проверить спальню. В залу его давно уже не тянуло. Еще с тех пор, когда появился в доме аленький сердцеед.
– Хозяин! – протяжно провыл кот, озираясь по сторонам и толкая двери опочивальни. – Стриженька, голуб мой сизокрылый, ты де? Похоже спалил ты еще одного свого полюбовничка! Говорил я тебе, бабу заведи и жрать всегда будет приготовлено, и убрано, и постирано.
Вернулась и прежняя манера говорить. Вчера, когда Маркус стал мужчиной, и его речь изменилась, став вычурной и правильной, не чета кошачьей. Но все проходит и эта правильная речь в том числе. И надо думать, что делать дальше. И Маркус придумал. Как только переступил порог хозяйской спальни, так и придумал.
* * *
Льющийся мягкий свет и дыхание над самым ухом разбудило Амалию. Потом пришло осознание того, что ее еще что-то беспокоит. Дискомфорт. Тяжелая властная нога, закинутая на бедро, и рука, по-хозяйски сжимающая ее грудь.
Амалия попыталась высвободиться из этих объятий, но рука сильнее сжала ее грудь. Мужчина невнятно и недовольно прорычал. Ведьма грубо откинула с себя руку и ногу, встала с кровати. Голова закружилась. Во рту как… понять, что у нее сейчас во рту творилось, было крайне сложно, а главное противно. Тело ломило, слабость до дрожи в ногах, и кожа местами стянута чем-то засохшим. Воспоминания о бурной ночи настолько яркие, что запечатлелись лишь вспышками.
«Черт! Помыться бы» – пронеслось в голове Амалии. Она попыталась сделать пару шагов, но ноги еще не слушались ее, подкашивались и дрожали. Кое-как женщина начала искать хоть что-то уцелевшее из одежды, но платье было безвозвратно изодрано, а от нижнего белья оставались лишь жалкие лоскутки. Она подняла плащ беса, накинула на себя и отправилась в поисках туалета и ванной.
Искала недолго. Минут десять. А потом еще столько же разбиралась с мудреными механизмами в душе. Вода, как бы не старалась ведьма, была кипяточная. Поэтому понежиться под утренним душем у нее не получилось. Кое-как смыв с себя остатки короткого сна и долгой бурной ночи, раздосадованная она вернулась к мужчине. Тот все еще спал. Обнаженный, прекрасный как... как бог – у нее не поворачивался язык сказать, и она для себя определила: «Как первородный грех».
Он все еще похрапывал, раскинувшись посередине кровати, лежа на спине. Его внушительное достоинство лежало на правом боку и представляло собой, в какой-то мере, прекраснейшее и пугающее зрелище.
«И это было во мне?» – Присмотрелась Амалия, подошла, потрогала одними кончиками пальцев. Ощутила слабый отклик на касание и отдернула руку. Бес довольно и похабно улыбнулся во сне.
– Ну, что ты, детка, возьми его, пососи.
Амалия испугано отпрянула. От резкого движения тупая боль прошла по всему телу. Заниматься сексом с непривычки, с таким орудием как у беса – болезненно, а с учетом того, что его привлекал грубый и жесткий секс – вообще губительно. Женщина простонала, и еще пару мгновений помедлив, все же забралась в постель, свернулась калачиком на ворсистой груди беса и затихла, пытаясь даже дышать неслышно.
Где-то в глубине души нарастала тревога. Она еще не оформилась, еще ничего толком не значила, но чуткое сердечко знало, что это, ни к чему хорошему не приведет. Тревога возрастала, крепла и начинала скрестись в груди острыми когтями.
«Бежать! Надо бежать!» – стучало в голове Амалии. «Куда бежать? Это же Ад. Отсюда можно только через портал. Или с бесом. Надо ждать. Может он меня отпустит? Может сам вернет. А куда вернет? В родительский дом, откуда меня прогнали много лет назад? Или на мою съемную квартиру? Так ее наверное давно уже снимают другие жильцы.»
Надежда таяла и нарастала паника. Вырвавшись из цепей своей глупости, ведьма попала в цепи своей похоти. Нарастала волна истерики, готовая поглотить разум. Амалия задрожала. Теперь идея бежать стала навязчивой и.. женщина бы побежала, если бы властная рука не легла на ее спину и не зарылась пальцами в длинных волосах.
– И что моя детка тут симулирует? Где мой утренний отсос, а?
Крупная дрожь пробила все тело, зубы судорожно сжались, потом начали отбивать ритм чечетки.
Вот она. Кабала. Какое красивое слово и, как оно емко отражает действительность. Слышанные ранее ужасные рассказы о властности и похабстве бесов, в которые Амалия не верила, сейчас начинали подтверждаться.
Самое страшное то, что в Аду у нее не работала магия. Это ведьма проверила.
– О, да ты вся дрожишь милая! Тебе холодно? – Бес натурально смеялся над женщиной. – Я сейчас тебе поддам жарку!
И он ей его поддал. Невзирая на крики и попытки Амалии отползти, несмотря на ее слезы. Сейчас женщина в полной мере оценила, каково это отдаваться по принуждению. Понимала, осознавала, но ничего сделать не могла. Время здесь не существовало, лишь бесконечность. И она поглотила разум Амалии.
* * *
Кентавр и наездник прислушались к крикам и воплям. За грубой матерной речью смысл не прослеживался, зато были весьма эмоциональные описания напитков, употребляемых за всю жизнь парой алкоголиков.
И именно эта самая пара алкоголиков – гоблин и человек – сидя в обнимку на поваленном дереве, обсуждали третьего своего собутыльника. Точнее собутыльницу. Старая и наглая, развратная баба, пыталась пригладить космы паклей весящих волос. Она сидела напротив обнявшейся парочки, похабно раздвинув ноги, и рассказывала:
– Да я вас, чернь недоделанная, в мышву превращу и бесовскому отродию продам по дешевке. Вы мне тут, сраные гамадрилы, будите указывать, чё пить, а каму сасать?
– Иди ты в сраку, блять вонючая, ты тут воще никто и имя тябе не как, едва ворочал языком посиневший то ли от холода, то ли от систематически употребляемого алкогольного напитка мужик.
– Та чё ты варежку раззявил, обоссанец.
– Та ты сама ссыкуха! – Перебил бабу гоблин и на его штанах моментально проступила влага, побежала на снег у его ног, моментально окрашивая его в желтый.
Алкаши расхохотались, обзывая гоблина «ссыкуном».
За всем этим, прячась за раскидистым кустом зеленого мирта, наблюдали Марфей и кентавр.
– Как можно до такого себя опускать? – Покачал головой Арсений.
– Отбросы. А еще говорили, что это приличный пригород.
– Пригород и правда приличный, – оправдался Арсений, как будто это он сам говорил. – Я сколько раз тут был. – И кентавр осекся. Он и не только по делам орков ездил сюда.
– Да? А чего сразу не сказал? – Резонно заявил Марфей, хлопнув по крупу ладошкой. – Поехали. Ты наверное должен знать, где тут из горадминистрации бес живет.
У Арсения пересохло горло. «Вот попал, так попал. И кто его дернул напроситься везти этого эльфа. Ведь он знал, откуда он. Знал! А все равно! И он специально поехал именно там, мимо могил!»
– Знаю, – эхом ответил кентавр и двинулся на поляну.
Троица затихла, наблюдая пьяным взором за Кентавром везущим эльфа.
– Га-га! Полуконь! Га-га! – невменяемо заржала баба. – А у тебя елдак как у коня? Дай примерить?
– Та в твою дырку и бочка со свистом проскочит, – отшутился гоблин.
– Малчи, ссыкун, а то ща нахер закалдую тебя.
Кентавр и эльф скептически переглянулись. Тем временем баба начала что-то бормотать себе под нос.
– Закалдует! Та ты дырку себе уже сделай, и горло залатай, шмара подзаборная! – отозвался мужик, пытаясь сидя расстегнуть трясущимися руками ширинку.
И тут баба что-то рявкнула, и мужик с гоблином слились в одно, и покрылись густым сизым туманом. Из тумана послышались крики и лошадиное ржание. Когда туман рассеялся, перед взором гогочущей бабы, кентавра и эльфа предстало весьма непонятное существо: две лошадиные головы на теле гоблина и выпавшие из расстегнутой мужицкой ширинки два конских члена.
Арсений споткнулся, а Марфей едва с него не свалился.
– Слышь, бабка, а ты где так колдовать научилась? – едва оправившись от шока, спросил эльф.
– Хде? Ни хде! Тут на днях меня поперло! Силушка появилась! Такая водка забористая из воды получается! – потом повернувшись к своему облагороженному собутыльнику, заявила. – Ну, шо? Выкуси!
Марфей крепче прижался к стройному стану кентавра и прошептал: «Валим отсюда по-быстрому!»
И Арсений кинулся во весь опор из лесу. От греха подальше. Оказывается в этом пригороде есть вещи и пострашнее дома господина ден Астаро.
Часть 17
На что нам тот рабочий день,
Когда с кровати встать так лень!
О том факте, что у Алефа есть работа, что он на задании, и, что надо найти источник магической аномалии, эльф благополучно забыл. Он был счастлив, влюблен, и объект его любви ему отвечал взаимностью. Что еще от жизни надо? У Алефа даже не возникло вопросов: откуда в нем столько силы, что он способен горы свернуть. Окутавшее его счастье погружало в мир иллюзий, и доселе невиданных ощущений сладостного покоя.
«Еще ни с кем со мною такого не было. Ни с кем!...» – шептало и пело сердце. Разум отказывался вступать в спор из-за отсутствия контраргументов.
Алеф всем телом прижимался к Стригосусу, чуть слышно мурлыкая ему на ухо. Полубес счастливо улыбался во сне, не желая просыпаться.
Идиллия. Ничего не скажешь. Если бы не хлопнувшая входная дверь, и не противный голос Маркуса. Алеф сжался, еще сильнее обнимая дремлющего полубеса.
«Рожу набить ему, что ли? Так он же кот, не с руки как-то. Хотя, с ноги в самый раз. И будет он лететь, как птица – пищать и материться. А с другой стороны, это как-то нечестно. Я большой, а он маленький... Но, черт! И пиздливый же он не по размеру!»
За всеми этими причитаниями и терзаниями застал Маркус Алефа, скромно воткнувшего нос в черные волосики на груди полубеса. Кот довольно прошелся возле кровати. Запрыгнуть пока на нее не решался – так или иначе, сразу к хозяину он не попадет, придется перелезать через гостя. Судя по приподнятому одеялу, хозяину что-то хорошее снилось или он уже проснулся и прикидывается спящим.
Маркус анализировал все. Сейчас ему надо было остаться с эльфом один на один. Совсем ненадолго, и пары минут хватит, чтобы провернуть то, что задумывалось. А куда деть Стрижика на пару минут, знал каждый... Кот прыгнул на кровать и улегся, аккурат на пах хозяину, придавливая всем своим телом его мочевой пузырь.
– Сука, Марик! – недовольно проворчал Стригосус и довольно резко скинул хвостом кота, а потом и сам поднялся.
Без лишних слов, с еще полузакрытыми глазами, полубес склонился над эльфом, точнее перекатился на него и мурлыкающим голосом сказал:
– С добрым утром, радость моя. Как спалось?
– Спалось с тобой – просто замечательно! – Алеф попытался обнять любовника, но тот скатился со второго бока и, виляя голыми бедрами и хвостом с пушистой кисточкой, направился из спальни.
Кот триумфовал. Эльф, скрипя зубами, поднялся и сел на кровати, прикрываясь одеялом.
– Посмотри на себя, повелитель пней и сорняков! На шо ты такой похож. Ни рожи, ни сисек, ходишь бубенчиками торохтишь. Хиба ты такой ему нужен? Ему надо бабу! Красивую, пышную, добрую! Шоб за ним ухаживала. От отчалишь отселева, оставим себе растение. Пущай охмуряет его. Заодно и по дому хозяйствуе. Она хорошая краленька вышла – и на лицо, и фигурка шо надо, не чета создателю. А тебе надо для себя шукать свою остроносую и остроухую.
Кот уселся перед эльфом и начал вылизывать передние лапы. Полминуты игнора и эльф был уже на грани. На его лице отразилась такая страшная гримаса, что с нею впору ходить призраков пугать в заброшенных колдовских замках.
– Что ты хочешь этим сказать? Шо бабу ему надо? Тьфу. Говорить научись, а то, за тобой уже речь коверкать начал!
Кот молча зализанными лапами, умывал мордаху, прилагая все усилия, чтобы не выдать себя. Эльф сжал кулаки и злобно уставился на шкодливого засранца.
– А может ему с мужиками лучше будет! – не выдержал остроухий.
– Ага, щас! Лучше! От красотуленька выспится, приведет себя в порядок и придет. И забудет Стрижик тебя как прошлогодние капели. А там деваха красивая, стройная, а жрать как она готовить умеет – не тебе чета.
– Я смотрю, ты влюбился в нее, – съехидничал эльф.
– Ну... она хорошая кошечка, токо не про мой размерчик, знаешь ли,– хихикнул кот. – А вот для хозяина – самое оно. И я таки тебе от шо скажу, ты – тля живущая в белоснежных замках – не в масть ему. Всандалить то мона и к пчелам в улей, а шоб на всю жизню – не годися ты! Ты ж как ветер – куды дуне, туды и полетишь. А тут надо быть постоянным и терпеливым! От что ты сделал? Кошелек вернул, который кто-то спистил? И сразу в койку. Та так только халявки делают. Даж кошку обходить надо, мышу ей принести, покрасоваться, серенаду залабать. А ты? Ать-хвать и не распетлять, так?
– Заткнись! Я люблю его! А он – меня! – Глаза эльфа горели бешенством. Он уже примерялся с какой ноги «засандалить» под хвост комку шерсти.
– Любя он! Трынди больше! Я тоже туды-сюды мастер и, зарады этого, такое рассказать могу... сорок бочек арестантов расскажу! А ты мене про лябов! Ты секас с ней не путай!
– Да ты, зверина! Шо ты можешь знать про лябов? Бля! Опять это! – дыхание Алефа уже стало сбивчивым, и на лице появились красные пятна.
– Ой, ты ж божечки мой! Коли я скатина – значит не знаю? А ты мане дакажы! – Кот кривлялся вовсю.
Эльф начал что-то шептать, при этом параллельно что-то жестикулируя.
– Вот-вот, только шамкать, как бабка и умеешь. А ты, как мужик говори! Ты ж мужик! Хотя, какой ты там мужик?
И тут Алеф совершил самую страшную свою ошибку, ну после того, как из фиалки девушку сделал, конечно. Он, не договорив заклинание, выпалил:
– Я такой же мужик, как и ты!
В этот самый злосчастный миг в спальню вошел довольный и умытый полубес, и едва не потерял сознание.
Один кот сидел на полу, с выкатившимися из орбит глазами, второй лежал на кровати пузом вверх.
– Черт... – Стригосус сполз по стене на пол.
– Ну, ты и дурик остроухий! Ни дать, ни взять – дыбила кусок! – Резюмировал кот.
* * *
До конца леса оставалось рукой подать, когда Арсений снизил скорость и пошел нормально, опасаясь, всякий раз, поскользнуться на покрытом снегом льду.
– И это все в один голос говорят, что это – шиканрый, спокойный пригород, Тихие Косогоры! Какие, к чертям собачьим, они тихие?! В каком месте? – Марфей бухтел, прижимаясь к крепкой спине кентавра.
– Раньше были тихие, даже очень. Тут же все друг друга знают.
– Да-а! Знают! – Протянул надменно эльф. – А еще, тут филиал института генетики, да? И все в нем на полставки работают? Подопытными, да?
– Нет, – спокойно парировал кентавр, который Косогоры знал давно и не понаслышке. – Тут и, правда, очень хорошие люди живут, и не только люди. Правда, не без исключения. Вот тот самый бес, он на самом деле полубес, получеловек. У него живет кот – это, конечно, та еще тварь. Его тут все боятся.
– А сам бес? – моментально заинтересовался Марфей. Своего врага надо знать в лицо. Или хотя бы знать о нем, как можно больше.
– Он спокойный очень и добрый.
– Ага. Бес и добрый!
– Батя у полубеса, может, и недобрый, а вот этот полубес – добрый. Мы через него разрешение на парковку получали. Душевный мужик – в полцены все оформил.
Эльф понял, что дальнейшие разговоры на тему адской полукровки, можно не продолжать. Но Арсений был другого мнения. Ему доводилось видеть и Стригосуса, и его кота. И от знакомства с последним кентавр был не в восторге.
– Но кот... это сущая тварь. Он за своего хозяина готов горло перегрызть. А, как прикидываться умеет – слов нет. Кстати, он еще и говорящий, и язык у него подвешенный, что надо! Прямо не по размеру.
– Снова генная инженерия?
– Нет, скорее магическая, – не поняв юмора, продолжал Арсений. Уж ему-то в свое время от кота досталось, и не единожды.
Тревоги кентавра отступили после увиденного в лесу. Для себя он решил, что назад этой дорогой точно не поедет, а то кто его знает – станет после этого каким-то несуразным существом. Потом доказывай своим, что ты кентавр, а не тот же кот говорящий или сиамская лошадь. Брр. А с другой стороны, пора завязывать с панелью. Люди разные бывают, могут и на корм рыбам пустить или еще каким-то страшным монстрам. Хорошо бы было осесть вот у такого хозяина, как этот эльф. Очень он заботливый и спокойный. Но его работа – не тема для фантазий. И даже при всем большом минусе, плюс остаться с Марфеем перевешивал. После долгой паузы он решился спросить о наболевшем.
– А разве у вас нет своего кентавра?
Марфей очень удивился, и уже был готов сказать, что своего он собирается на сосиски пустить, но потом передумал.
– Есть. Но у нас с ним не сложились отношения.
Арсений понимал все в меру своего опыта в жизни, поэтому нервно сглотнул и уточнил:
– Он так плох?
– Сука он! Это, не просто плох! Это упертая и зловредная скотина, которая сравнима разве, что с ишаком каким-то. Ты ему «стриженое» говоришь, а он – «кошеное»! Совсем никакого взаимопонимания. Я вообще готов сегодня был идти себе лошадь покупать. Но все изменилось, потому вот и вышло, что тебя пришлось нанимать.
– Вы жалеете об этом? – сникшим голосом проговорил Арсений, выезжая на дорогу, отделявшую лес от поселка.
– Шутишь?! Да я в восторге от тебя! Ты всегда такой?
– Не понимаю, о чем вы, разве по-другому можно с хозяином? – Кентавр чуть ожил, повернулся к Марфею и возмущенно посмотрел на него.
Эльф ничего не ответил. Отвел взгляд в сторону, судорожно рассуждая: «А может ну, его, ту лошадь? Что у меня денег не хватит на еще одного кентавра. А старого подарит братцу. Точно! Они два сапога – пара, оба с приветом. И темпераментом похожи, хотя, если разобраться, то если Алеф в какую-то хрень встрянет, сложнее из нее доставать обоих будет. А с другой стороны, он хоть на транспорте будет, может, хоть за ним ухаживать начнет. Ума наберется. И вообще, он чистокровный, до этого только с эльфами кружил, у него таких отклонений, как у меня, надеюсь нет...» Марфей и дальше бы размышлял, если бы его не прервал Арсений, пару минут гарцевавший на одном месте. Кентавр предупредительно откашлялся и сделав паузу спросил:
– Хозяин, а дальше куда? Мы уже в Косогорах, – приставку «Тихие» в названии поселка Арсений предусмотрительно опустил, понимая сам, что это – давно уже неспокойное место.
Эльф встрепенулся, как петух от яркого света в ночном курятнике, и огляделся. Здесь он был впервые, и здесь его поразило. Насколько были шикарные дома на Тихой Окраине, где обитала его тетка, но они в подметки не годились некоторым местным.
«Ничего так народ живет! И это перевозчики совсем опухли – не выезжать на такой маршрут! Хм... И где здесь бесовской горадминистратор живет? Наверное, в тех черных хоромах. Или в той алой башне». Марфей крутил головой в разные стороны. Он даже не задумывался, зачем ему этот бес-переродок нужен. Он просто напросто знал, что бес что-то знает.
– Куда-куда... не знаю. Надо беса искать. А кто его знает, в каких из этих хором он живет?
– Он не в хоромах живет, во-первых, – уверенно и спокойно констатировал Арсений. – А во-вторых, мы как раз перед его домом стоим.
Марфей уставился на дом, потом на соседние. Скорчил недовольную рожу, но промолчал. С места они так и не сдвинулись.
– К нему едем?
– А если этого бесовского администратора нет дома. Он сейчас в горсовете сидит. Кто мне скажет, где мой брат? Кот его, что ли?
Эльф бы и дальше сидел на кентавре, если бы весь его волосяной покров не вздрогнул – пронеслась сильная магическая волна, по характеру которой он узнал своего брата.
– Там! – воскликнул Марфей, указывая на дом. – Через забор перепрыгнешь?
Арсений удивился, покачал головой и не спеша, молча побрел к калитке, открыл ее и молча зашел во двор. Эльф только удивился, что за люди тут живут, что ворота не запирают. Проходной двор какой-то.
У порога Арсений остановился, присел на колени, помогая слезть седоку.
«Вот. Приехали. А дальше?» – на кентавра навалилась гнетущая тяжесть от мысли о расставании с единственным существом, которому он готов был служить безвозмездно. Он не сказал ни слова, не сделал ни единой попытки остаться с ним. Но он так хотел, чтобы его поняли.
– Вот мы и приехали. Бес обитает на втором этаже.
Не успел кентавр проговорить эти слова, а эльф удивиться – откуда тот знает такие подробности, как из дверей на первом этаже выскочила прекрасная зеленоволосая девушка, с весьма расстроенным и раздосадованным выражением на лице. Увидев эльфа, она на миг остановилась, а потом бросилась в его объятия.
– Господин! Ты собрался уехать и не повидать свою Фиалочку! Как ты посмел такое сделать?! А я-то надеялась, что мы будем жить с тобой вместе. Я буду тебя любить! Честно-честно! До последней минуты своей жизни!
Кентавр от неожиданности опешил, а эльф – остолбенел.
– Ну, что ты, мой хороший. Не оставляй меня! Хозяин и тебя выгнал, да?
– Дамочка, видно вы ошиблись, – пришел на выручку Марфею Арсений.
– Алеф! Это же я! Фиалка! Это ты меня сделал такой, ты дал мне счастье быть человеком, а не продолжать влачить жалкое существование растением, стабильно обссыкаемым котом! – Потом она замялась и смущенно спросила. – Кстати, а ты тут мужика не видел такого...
– Во-первых, я не Алеф, а Марфей! – перебил поток слов девушки эльф. Вопрос относительно мужика он просто напросто проигнорировал. А то кто его знает, может это тот, что сейчас с лошадиной головой в лесу сидит. – А во-вторых!... Где этот идиот?!
– Кто? – Девушка непонимающе хлопала глазами, исправно изображая непроходимую дуру.
– Как, кто?! Мой брат, Алеф!
Фиалка раскрыла рот от удивления, но указала пальцем на второй этаж.
– Трындец тебе, котенок! – взлетая по лестнице проговорил Марфей, бросая на лету Арсению. – Стой здесь – ни шагу назад!
Счастье отразилось на лице кентавра.
Фиалка, как стояла возле порога с открытым ртом, так и осталась.
А эльф даже не подозревал, насколько пророчащие слова он только что сказал.
Часть 18
Тишина – это такое широкое понятие. В обиходе оно так часто используется по совершенно разным причинам. Иной раз тишиной зовется молчание одного единственного существа, и лишь потому, что его речь – самое желанное, что мы хотим услышать.
Мертвая тишина повисла в спальне полубеса. Гнетущая. Кот не в силах поверить, что просчитался, сидел на полу, уставившись на свою копию, лихорадочно соображая: как быть дальше. Стригосус попытался подняться с пола, придерживаясь стены. Попытка не удалась, и он на четвереньках подполз к кровати, собрал мягкий комочек в ладони, и уткнулся в него носом.
Тишина. Маркус не смел ее нарушить, а у хозяина комок застрял в горле. Он только обрел того, с кем хотел остаться, к кому хотел возвращаться вечерами под одну крышу, кого согласен был ждать из дальних и не очень командировок, с кем готов был делить пищу и кров, и кого так хотел прижимать к сердцу. Но, не тут-то было!
«Какой ужасный рок нависает над моей головой! За что мне эти испытания? Когда закончится жизнь, бросающая меня постоянно из огня да в полымя?» Слезы обиды и бессилия наворачивались на глаза, но никак не могли сорваться.
Ден Астаро забыл о том, что ему надо на работу и о том, что в ближайшее время придется объясняться с Гейгелем, забыл о том, что обещал составить протекцию нескольким колдунам перед кафедрой Высших небесных сил, в которой преподавал его хороший знакомый, накуролесивший здесь делов с погодой и, кажется, не только с ней. Стригосус забыл обо всем. Даже о своих бестолковых «двенадцати месяцах», ломающих в данный момент голову: куда подевался генеральный секретарь?
Ему было все равно. Мир, так тщательно собранный по крупицам и созданный кропотливым путем рухнул, разлетелся на тысячи осколков и сейчас лежал без сознания перед ним. – Алеф, – одними губами позвал полубес эльфа. – Алеф, скажи хоть что-то! Алеф! – Уже громко, почти крикнул Стригосус.
А в ответ тишина. Гнетущая и ужасная. «Он жив. Точно жив, но без сознания, – говорил разум. – Вот полежит немного, оклемается и снова станет таким беззаботным и наивным, как раньше!». «Нет, – возражало сердце. – Он уже не станет! Он превратился в то, что не есть он сам! Как мне быть дальше? Я же полюбил его! Полюбил!»
Тишину нарушили сильные удары в дверь. Оба обитателя второго этажа от неожиданности едва не подпрыгнули, судорожно и испуганно переглянулись, безмолвно советуясь: что делать?
– Прячь его, чтобы никто не увидел, – нарушил молчание Маркус и пошел к двери.
Стригосусу повторять дважды не надо было. Он завернул Алефа в простынь и уложил на кресло, оставив лишь нос наружу, последовал за котом, впопыхах завязывая пояс на халате.
– Кто там? – поинтересовался хозяин дома уже спокойным голосом.
– Соседи. Открывайте, вы нас затопили!
Маркус уставился на Стригосуса, пару раз судорожно моргнул и отошел от двери. От греха подальше, так сказать, разбирайся хозяин, какого дурака еще принесло. Полубес помедлил, прикидывая, кого и в правду может принести. Такими беспардонными и тупыми могут быть только гоблины с орками, работающие на Гейгеля. А, как не крути, с ними все равно придется разбираться рано или поздно. Странно, что это так уж рано придется сделать. «Ну, да бог с ними», – про себя чертыхнулся ден Астаро и открыл шпингалет на двери.
То, что ворвалось в дом, заставило кота сесть, а полубеса инстинктивно опереться о стену. Такой поворот событий был явно неожиданный.
– Шо, опять? – вырвалось у Маркуса.
– Не опять, а снова, – машинально, абсолютно не задумываясь, парировал полубес. Потом, словно очнувшись от глубокого сна, встрепенулся и посмотрел на эльфа. – Шапка где?
Военные часто говорят, что лучшая защита, это нападение. Бизнесмены тоже с этим полностью согласны. Но только не семейство Астаро. Они всегда были уверены, что лучшая защита это успеть вовремя огорошить противника, дезориентировав его в пространстве и времени. Вот и сейчас, влетевший эльф приглаживал машинально свои пушистые кудрявые волосы и ошалело смотрел на живописно стоящих жильцов второго этажа. Первым из ступора вышел кот, прочувствовав всю гениальность вопроса Стригосуса.
– Слышь ты, придурок, ты что, опять за своей шапкой явился? Ты замахал уже терять ее. Вон, гляди, на вешалке весит. Я за тобой бегать не нанемалси. А то, как жрать и спать на халяву в чужом доме – можно, а как дело толковое сделать – слабо. Али у тебя, пеньковый прынц, совесть из пожизненного загула вернулась? Решил-таки мне ошейник от блох наколдовать?
Марфей, а это был именно он, последовал примеру Стригосуса и глухо привалился к стене. И пусть его хоть тысячу раз бы предупреждал Арсений о характере кота полубеса, но к такому обороту событий эльф явно не был готов.
Тем временем полубес снял с вешалки шапку и молча протянул эльфу.
– Спасибо, – только и смог выдавить Марфей.
– Спасибо, остроухий ты наш, в карман не положишь, и за пояс не заткнешь, – кот искренне решил отыграться за первого эльфа. Он даже на задние лапы встал и грозно посмотрел на гостя.
– А, у тебя блохи? – искренне удивился эльф.
Недаром говорят, что лучший способ снять с человека маску – поместить его в нестандартную обстановку. Эта обстановка и ситуация для высокородного, и почти бессмертного существа, коим считал себя каждый эльф, была в высшей мере нестандартной. С Марфея слетела вся его шелуха пафосности и сдержанности, уступая прямоте и разнузданности.
– Тебе показать? Щас на яйцах пороюсь!
– То-то мне про тебя говорили, что чокнутый! А оказывается, у тебя вечно яйца от блох чешутся. Немудрено, что ты такой бешенный из-за этого! Слушай, а ошейник, в таком случае, куда ты нацепить собрался? На свой пипиндер? – Сам не ведая того, Марфея поглотил азарт спора с котом, отодвигая на задний план и заботу о брате, и работу, и вечный страх перед начальником. В кои-то веки эльф мог проявить свою далеко не лучшую сторону характера и при этом не заботиться о репутации, и прочей великосветской чепухе.
