Текст книги "Полубес (СИ)"
Автор книги: Wagner Th.
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
– А, ты, шваль ссыкливая, – завопила зеленоволосая наездница. В ее руке все еще оставались волосы Амалии, которые она потянула на себя, поворачивая голову своей «лошадки». – Смотри, какая тварь приперлась!
– Не понял,– яростно подняв дыбом шерсть заявил Маркус. – А ты, эльфийская уродина, оказывается баба, а бубенчики так, для виду нацепила!
Кот был уверен, что перед ним истинная форма незваного гостя, превратившегося вчерашней ночью в мужика, чтобы соблазнить его ненаглядного Стрижика. Саму мысль о том, что перед ним сейчас восседает, на не менее злом и опасном враге, растение, орошаемое Маркусом систематически в морозные дни и вьюжные ночи, кот не допускал.
– Это, про какие ты мне бубенчики голову морочишь, дрянь блохастая? – резким движением Фиалка всадила в челюсть попытавшейся выбраться Амалии, дабы не отвлекаться на двоих одновременно.
Зеленоволосая вырубила соперницу окончательно, поднялась на своих тонких стройных ножках и направилась вершить правосудие дальше. Кот оцепенел от ужаса. Пару мгновений еще оставался неподвижно, а потом метнулся, что есть мочи, к двери.
– Стой, падла, я с тобой еще не разобралась! – Фиалка бросилась за ним.
Дверь, на счастье кота, распахнулась моментом, и рыжий комок, не замечая ступенек, вылетел кубарем во двор. За ним последовала босоногая женщина. Догнать обидчика ей не удалось, холод моментально дал о себе знать, и она раздосадованная влетела обратно в дом, где ее поджидала уже очухавшаяся от удара колдунья, яростно потирающая челюсть.
– Трындец тебе, сорняк – переросток! – прошипела Амалия, бросаясь на Фиалку.
Процесс продолжился. Одинаковые силы соперниц не давали никакой возможности взять окончательную победу в кулачном бою. О других способах борьбы речи сейчас не шло.
На этом активном споре и застал женщин хозяин дома. Они же не сразу заметили появления нового персонажа. Темнота, как-никак, а о включении освещения борющиеся не задумались.
– Амалия?... – яркий свет залил помещение, открывая красочную картину двух изрядно помятых борцов в лохмотьях и с живописным бардаком на головах.
Полубес стоял в шаге от них. С его плеч медленно сползало на пол кашемировое пальто. Лицо было абсолютно каменное, лишь янтарные зрачки искрились демоническим огнем.
– Стригосус! – голос ведьмы прозвучал умоляющим стоном.
– Что здесь происходит? – ярость переполняла все его существо. – Я спрашиваю, что, блядь, тут происходит?
Полубес на глазах начал меняться. Бесовская суть прорывалась наружу, разрывая одежду на изящном человеческом теле. В финале раздался истошный звериный стон, заставивший дрогнуть стены.
– Хозяин, она хотела моего любимого убить, – оправдываясь, пролепетала зеленоволосая, поправляя торчащие патлы и пытаясь встать с четверенек.
– А, ты, кто такая? – спрашивал уже не человек, а рогатое и хвостатое чудовище, настолько ужасное, что у дам пропало всяческое желание демонстрировать свой гонор.
– Я.. я.. я – фиалка ваша. Белая, – заикаясь, пролепетала женщина, поправляя лохмотьями свисающее одеяние. – Меня господин эльф в человека пожелал превратить. А она его убить пыталась...
– Что ты с ним сделала? – бес сделал один шаг и поднял за патлы Амалию, поставил перед собой, и уставился на нее своим немигающим взглядом теперь уже алых глаз.
– А.. я.. – Амалия сделала попытку вырваться, но где там.
– Алфавит я знаю, ты мне скажи, что ты, сука, с моим эльфом сделала?
Часть 8
Отшвырнув в сторону ведьму, Стригосус ринулся в залу, к лежащему у порога Алефу. Опустился на колени, проверяя пульс, облегченно выдохнул, ощутив слабое биение, и, аккуратно взяв, обнимая, поднял на руки эльфа. Бережно прижимая к себе, полубес понес любовника в спальню. На пороге обернулся к опешившим дамам.
– И чтобы духу вашего тут не было. Даю вам пять минут.
– Но, хозяин! Я же... – взмолилась ободранная Фиалка.
– Я не пойду отсюда, я... – Амалия показала на свои лохмотья, смущенно глядя в пол и кутаясь в остатки халата.
– Проблемы кур драконов не колышут, – рявкнул полубес и скрылся в спальне, хвостом захлопнув за собой дверь.
Женщины переглянулись. Видок был тот еще. Шикарная зеленая шуба Фиалки потеряла не только воротник, но и лишилась рукавов, приобрела дизайнерский вид, под лозунгом: «то ли штакет острый, то ли собаки излишне злые». В принципе под этот лозунг подходило и одеяние на Амалии.
– Что делать будем? – переглянулись ведьма с цветочком.
– Пить хочу, – искренне созналась Фиалка и пошла на кухню. Амалия последовала за ней. Разборки, и, правда, отняли много сил.
Женские драки, в большинстве своем процесс дикий и не управляемый, но женщины всегда отличаются каким-то внутренним стопором разумности. Они зачастую не дружат столь верно и преданно, как это происходит у мужчин, у них всегда есть вероятность, что они, руководствуясь какими-то внутренними соображениями, могут свернуть с пути и переменить свои взгляды кардинально.
Вот и сейчас произошло что-то похожее. Рассудив логично, что обе сейчас в одной лодке, причем идущей ко дну на сверхзвуковой скорости, женщины решили воспользоваться мудростью веков и 100% способом соблазнения. Каждая девушка с мальства знает: «Путь к сердцу мужчины, лежит через его желудок». Молча, не сговариваясь, они взялись хозяйничать на кухне. Ведьма мигом вспомнила свое мастерство ворожбы и занялась «добычей» пищи из самых потаенных мест межпространственного континуума. Фиалка же измельчала и готовила салаты, и прочие блюда. И пусть скептики сейчас молчат, ибо в каждой женщине есть внутри генетического кода поваренная книга, даже если эта женщина – бывшее комнатное растение. Просто некоторые дамы ею не хотят пользоваться или же наоборот имеют такой вкус, что врагу не пожелаешь. У Фиалки вкус был отменный и желания угодить любимому – море.
– Мяска бы, – со вздохом проронила Амалия, материализуя в руке свежий кочан капусты.
– Что, не нажралась до сих пор? – Съехидничала Фиалка.
– Не-а, привыкла я к нему. И давно не ела по-людски, – беззлобно вздохнула собеседница. – Когда травой-мороком была, ни вкуса, ни удовольствия не было – одна необходимость, а сейчас пожевать хочется, вгрызться в сочный кусок куропатки и м-м-м... – на лице Амалии отразилась мечтательная улыбка.
Именно эту трогательно-бытовую сцену и увидел Маркус, тихонько прокравшийся в дом под покровом ночи. Шок, это даже не то слово, которое он испытал, глядя на двух своих заклятых врагов, мирно занятых приготовлением пищи. Кот попятился назад, туда, к спальне хозяина. Дверь была прикрыта, и оттуда доносились какие-то тихие шорохи.
Маркус заинтересовался происходящим, толкнул лапой дверь и... Короче, сюрпризы для кота на этом не закончились.
* * *
Оставшись вдвоем с эльфом, полубес сжав зубы, чтобы громко не стонать, начал обратную трансформацию. Тело медленно приобретало человеческую форму. На глаза Стригосусу навернулись слезы. Не то, чтобы больно так было, сколько навалилось на него столько всякого. Физические страдания сказались не так сильно, как обнаружение бездыханного тела почти не знакомого ему существа, за короткий срок сумевшего завладеть сердцем полубеса.
– Ну же, стервоз несчастный, просыпайся, давай, – тихонечко, почти нараспев прошептал полубес на ушко эльфу.
Ушко оказалось крайне соблазнительным. Стригосус поцеловал его острый кончик, сжал своими губами и ласково засосал, заигрывая с ним язычком. В голове пронеслась шальная мысль: «Занимаюсь минетом с ухом». Полубес улыбнулся и продолжил заигрывать с точеной и изящной частью тела любовника. Не замечая того, что эльф начал возбуждаться, полубес продолжал свои наглые действия.
– Еще... – сладострастно простонал Алеф, не открывая глаз.
– Вот ты засранец, все-таки, – уставился на гостя хозяин дома с самым мягким и нежным выражением на лице. – Просыпайся, давай, герой войны с зелеными насаждениями. Я за тебя перепугался. Думал, что ты уже ласты склеил, и уже рассуждал: под какими кустами мне тебя закопать?
Оба весело засмеялись. Эльф прижался к полубесу, на котором лохмотьями свисали остатки когда-то шикарного костюма. Что-то денек выдался на удивление не удачный для одежды.
– А ты бы мне на могилку цветочки посадил? – Мечтательно поддержал шутку Алеф, проводя тонкими и длинными пальчиками по щеке заботливого любовника.
– Да, дорогой, всего один, но такой! Фиалочку, – Стригосус затрясся от смеха, представляя как та, что трепала только что в коридоре Амалию, будет сидеть со скорбным лицом на горбике в снегу и протяжно выть о своей судьбе.
– Не понимаю, чего ты там смеешься? – Алеф потянулся к губам Стригосуса. – И почему только один цветочек? Небось, колючку какую-то?
– Слушай, заклинатель клумб и шаман домашней растительности, а на каком моменте ты отрубился? – До полубеса потихоньку начало доходить, что эльф очень многого не знает из того, что сейчас творится в доме.
Лицо Алефа моментально изменилось. Он начал восстанавливать в памяти события пару часовой давности. Когда он вспомнил, на каком моменте наступил полный отруб, эльф испуганно задрожал.
– Я... эта твоя... мышей же не было... – Алеф испугано посмотрел на полубеса. – Я попытался ее убить... А потом... всё, того... – Эльфа крупно трясло.
– Тихо, тихо, – погладил любовника Стригосус, сильнее прижимая к себе. – Все хорошо, все уже прошло.
– Ты убил ее? – негромко прошептал Алеф, лицом зарываясь на груди полубеса.
– Если бы, – с некоторой грустью улыбнулся Стригосус, едва подавляя в себе желание овладеть трогательным чародеем здесь и сейчас. – Живая она, но уже не такая опасная... – А потом подумал и добавил. – Кажется.
– Креститься надо, – на автомате выпалил эльф и сам себе удивился, как это у него получилось.
– Угу, сейчас, – полубес не выдержал, повалился на эльфа, вдавливая его в кровать.
Натиск поцелуев и объятий, против которых Алеф не только ничего не имел, но с готовностью и чувством отвечал.
– Я хочу тебя, – хриплым, сбивчивым голосом прошептал Стигосус.
В ответ ему прозвучал лишь сдавленный стон согласия и легкий кивок.
Полубес с жадностью начал избавлять эльфа от одежды, упиваясь тем, как его любовник, еще какие-то четверть часа тому назад находившийся в бессознательном состоянии, сейчас вальяжно и податливо отвечает на подчас грубые и нетерпеливые ласки. Как облизывает и прикусывает губы, томно прикрывая глаза, и, как беззвучно шепчет: «Да...»
Стригосус привык жить в своем, подчеркнуто, своем доме, где ему никто не указ, но...
– Хозяин, ты меня прости, конечно, но там бабы на кухне жрать готовят, – послышался сдавленный и смущенный голос Маркуса.
Часть 9
Кота спасло лишь одно: мужики взглядом убивать не умели. А так, остался бы от пушистого комочка лишь пепел. Выждав положенные 30 секунд шока, кот переступил порог и сел у кровати. Иной раз он бы не постеснялся – запрыгнул бы на кровать и был таков, но сейчас даже этому великому главарю самой зверской и бесшабашной банды в Тихих Косогорах было страшно. И обидно. Чего страшно, оно понятно, а обидно – потому что его любимый хозяин медленно, но верно отдалялся от него. Коту не дано соперничать с большегрудой ведьмой или, невесть откуда взявшимся, но очень сексуально активным эльфом. А что ему, бедной домашней животинке, делать-то? Оставалось идти ва-банк.
Кот заскочил на краешек кровати, и с самым невозмутимым видом стал вылизывать свою шерсть. От такой наглости любовники не просто опешили, они оцепенели, с трудом глотая воздух. Маркус, тем временем из-под полуприкрытых глаз наблюдал за тяжело дышащим эльфом, у которого от невысказанной злости дергались пальцы на ногах. Взглядом Стригосус метал молнии почище любого греческого повелителя Олимпа. Повисшую гнетущую тишину нарушил тот же самый пушистый негодяй, посчитавший, что его хвост, зад и яйца находятся в надлежащем состоянии, и пора от первой фазы переходить к другой:
– Ну, шо, лесной губошлеп, оклемался? Не потянул сразу двух баб окучить, да?
Мужики переглянулись. На этот раз гневный взгляд Стригосуса метнул пару молний на лежавшего под ним эльфа, который, в свою очередь, вздрогнул, сжался и, с видом битой и не понимающей за что собаки, выдавил:
– Каких?
– Ты гля, морда наглая, он ышо спрашивает! Тех, шо ты в людской вид перевернул. Тож мне, царь Папандопуло всея Кахтусовой степи! – Кот осмелел и пошел в лобовую. – То, шо ведьму в зад на место обернул, за это тебе плюса большая, желтая и на пузо, но не так все просто... А то, шо ты с цветочком комнатным сотворил – это уже, ни в какие ворота не лезет. Шо, совсем сдурел? Это ж ышо один аглоед в доме появился!
– И как тебе вообще в голову пришла идея того мутанта в бабу превратить?... – Злобно проскрежетал полубес.
Тогда, когда он увидел сцепленных и кубарем катающихся по полу дам, он не сильно вдумывался, что произошло, его волновал только Алеф. Нет, он, естественно, бесконечно благодарен эльфу за чудесное возвращение Амалии в нормальное состояние, но и кот прав. Все зашло далеко. Уже невообразимо далеко, с учетом того, сколько холмиков сейчас в лесу появилось, благодаря его и не только его стараниям. А еще, если учесть, что будет, когда до Них дойдет, ...
Стригосус сполз с Алефа, а потом и вовсе встал с кровати.
– Пошел вон, – коротко и ясно распорядился коту, который уже было начал праздновать победу над эльфом, но был обломан самым простым и банальным методом.
Кот даже возражать не стал. Своего хозяина он знал от и до. С виду мягкий и спокойный, даже в человеческом обличии, он бывал истинным исчадием ада, когда ему возражали. Вот и сейчас кот решил поскорее убраться от греха подальше. Он чувствовал, как неумолимо приближается гроза с ураганом и тайфуном. Эльф тоже интуитивно завернулся в одеяло и сел, втянув шею в плечи, изображая замерзшего воробышка, молча ожидая, что сейчас ему приснится самый страшный не магический пушной зверек, часто используемый для отделки зимней одежды – песец. В душе он просил Патриарха избавить его от адских мук и принять в обитель Заветного Леса, если не с распростертыми объятиями, то хоть как-то, но только не в универсальную Преисподнюю.
– Ну-с. А теперь рассказывай мне, что произошло после моего ухода и в подробностях.
Стригосус был в своем человеческом облике, за малым исключением – торчащих со лба маленьких рожек и тонкого изящного хвоста с кисточкой на конце, выглядящим в данный момент как хлыст. Но взглянув в его глаза, становилось неимоверно страшно – в них горел вечный адский огонь – символ зловещей власти.
– Ну... это... я... того... – Промямлил Алеф, не зная с чего начать.
– То, что ты «того», – Стригосус красноречиво покрутил пальцем у виска. – Это, кажется, уже все в курсе. Ты мне объясни: что ты натворил?
Эльф молчал. Знал бы он сам, что он натворил – было бы проще. А так... разве что стену отремонтировал. Это он и выпалил:
– Стену отремонтировал и новую дверь поставил.
Стригосуса натурально перекосило.
– Какую дверь? Какую стену? Я пришел домой, а у меня в прихожей две бабы одна другую за патлы таскает. Ты знаешь, сколько я угрохал на то, чтобы Амалию в человеческий вид привести? Да я со всеми магами, ведьмаками, колдунами и ворожеями перезнакомился! Я знаю сейчас кто из них, чем дышит! Не одна зараза не смогла сделать то, что ты тут учудил за полдня моего отсутствия!
– Я? – в глазах эльфа отразился натуральный испуг и маленькая искорка надежды.
– Ты! Потом еще эта фиалка – будь она не ладна! Видел я, как она по жопе тебя утром гладила, видел! Что, зараза, тебе ночи мало было? Да, я после тебя только к концу дня сидеть нормально смог! – Глаза полубеса снова пылали, а на лице схватился красный румянец.
Повисла тишина. С одной стороны, эльфу было лестно такое слушать, да и ночь была – улет полный, сказка одним словом, но бабы! Он же только... и тут его осенило.
– Слушай, так у твоей Амалии носитель души паразитом оказался. Я по растению непосредственно тогда бахнул, оно разлетелось и... и я тю-тю...
– О да, ты тот еще «того», который «тю-тю»! – Огрызнулся усевшийся с разгону в кресло Стригосус. – Это какая в тебе сила сидит, что ты растение «бахнул»? Или ты думаешь, что ты один до этого додумался? Да его знаешь, сколькие пытались «бахнуть»? Сам Епатрофан Афимизойский приходил на днях. Так он ее молниями такими потчевал – в жизни такого не видел! Тут все наэлектризовано было, воздух светился за километр... бля...
Стригосус страдальчески закрыл лицо руками. Страшная догадка пришла совершенно неожиданно. Все погодные катаклизмы в этом районе начались именно с той ночи, когда великий маг Запада, выпив изрядное количество дорогого оркского пойла, пытался на спор уничтожить страшное деревцо. В доме в тот момент присутствовала вся элита тайной службы, во главе с ее начальником Гейгелем, поставившим на спор свою бороду, заявляя, что «это истинное исчадие зла никому не победить». Что ж, Епатрофану пришлось постричься на лысо после того эксперимента, а Гейгелю придется состричь бороду перед эльфом из министерства погодных явлений. То-то будет смеху, когда тайную службу сделает какой-то посредственный служащий из посредственной гражданской службы.
– … и сейчас Гейгелю будет не весело... – как бы про себя, погруженный в тяжелые мысли, вполголоса заявил хозяин дома.
Эльф напрягся, подался вперед. В сумеречном свете он не мог разглядеть выражение на лице полубеса. Гейгеля он знал не понаслышке. Он несколько раз покрывал уголовные преступления магов, пользуясь своим служебным положением. Услышать столь эпатажное имя и в таком контексте, было крайне приятно. А осознать тот факт, что он – Алеф Флоранс – перешел дорогу великому и несокрушимому повелителю всех тайн этого мира, было словно самый прекрасный бальзам, панацея на истерзанные раны.
– Что ты сказал? Ты знаешь Гейгеля, начальника тайной службы? – Алеф, укутанный в одеяло, сполз с кровати и подошел к полубесу.
Не успел он опомниться, как оказался на коленях у своего любовника. Проворные руки последнего скользнули под одеяло, прижимая к себе все еще подрагивающее от слабости тело эльфа. Стригосус заглянул в его глаза. Бесы вообще хорошо видят в темноте, но и этого не надо было, чтобы увидеть практически весь широкий спектр эмоций, громоздившихся в данный момент в голове Алефа. Он словно говорил:
«Обними и не отпускай, раздели со мной это тепло»
«Я хочу тебя»
«Гейгель. Откуда ты его знаешь?»
«Хочу! Сильно хочу чувствовать твои руки...»
«Вот сейчас, на самом интересном месте, точно какая-то падла да припрется»
– А ты откуда знаешь Гейгеля? – Заигрывающим и откровенно ехидным голосом поинтересовался Стригосус.
Его руки сжимали изящное тело, увлекали за собой, укладывали на поросшую черными волосами грудь, заставляя эльфа подрагивать от каждого удара его сердца, эхом отдающем по всему телу Алефа. В определенный момент все мысли, громоздящиеся в голове остроухого гостя, куда-то пропали, руки сами потянулись к шее хозяина, обнимая ее, приближая все ближе и ближе желанные губы. Роли изменились. Куда-то пропал уставший до изнеможения путник, постоянно поскальзывающийся на льду, недовольный и матерливый. На его место пришел спокойный и властный хозяин своей жизни, знающий себе цену. Куда-то пропал насмешливый молодой человек, изящный и острый на язык прохиндей, уступая место податливому и охочему до ласк, капризному парню.
Но Стригосус не пошел дальше объятий. Он только положил голову на плечо Алефу и с тяжестью вздохнул.
– Не сейчас. – Спокойно и тихо, его слова отбивали всяческие поползновения к продолжению разговора. – Знаешь, что я сейчас хочу?
– Что? – Эльф погладил завитки густой черной шевелюры полубеса.
Стригосус немного помедлил с ответом и с жаром выпалил:
– Шоб, блядь, они все нахер с моего дома убрались!
Не успел полубес проговорить эти слова, как дверь распахнулась и на пороге нарисовалась ведьма, кокетливо приглаживая растрепанные волосы и постреливая глазками на сидящих в полутьме мужиков.
– А у нас ужин готов... вы же, наверное проголодались.
Мужики переглянулись.
– Я есть, ЭТО, не буду, – категорически заявил хозяин дома, сильнее прижимая к себе эльфа под одеялом.
– Почему? – Из-за спины Амалии в проеме показалась Фиалка. Она столь же мило улыбалась и плотоядно пожирала взглядом Алефа.
– Потому что, – отрезал злобно Стригосус.
– Все очень вкусно, мы старались! – На перебой начали уверять женщины, перечисляя сколько сил они приложили и, какие шедевры появились на свет благодаря их любящим и заботливым рукам.
– Я кушать хочу, – капризно прошептал на ушко любовнику Алеф.
– Угу, покушаешь... а кто потом тебя из дерева в мужика обратно превращать будет? – Стригосус стал нервным и злым.
Ему не терпелось поскорее избавиться от посторонних и вкусить прелесть сидящего на его коленях жаркого любовника. Он хотел не просто секса. Впервые за долгие годы, он хотел просто быть рядом с кем-то одним, хотел прижиматься к нему, ощущая его тепло, наполняясь пьянящим чувством единения.
– Мы ничего «такого» не делали! – возмутилась ведьма, краснея настолько, что в слабом освещении коридора, разделявшего кухню и спальню хозяина, видны были красные пятна на ее лице.
– Как же! Еще скажи, что ты приворотного зелья не подмешала! – Стригосус с каждым словом становился все свирепей и свирепей.
– Нет, не подмешивала! Я вообще не колдовала! – Женщина натурально обиделась.
– Да, ты ее слухай! С понтом она не колдовала. У нас пустой холодильник был и в кладовке даже мыши впроголодь жили, а там стол ломится, аки тряпку – самобранку на него накинули, – между ног женщин просочился довольный Маркус. Похоже, он уже успел снять пробу с основных блюд и сейчас довольно облизывался. – Только жрачка в натуре офигенная. Так шо, поднимай свою лесную жопку эльф, и ты хозяин одевайся, пошли трапезничать, а то все остынет.
Это было последней каплей в терпении Стригосуса. Еще не хватало, чтобы ему какой-то вшивый кот указывал, что делать и как жить!
Аккуратно ссадив с колен обернутого в одеяло Алефа, подхватив с быльца кровати свой халат, молча одев его, все так же молча завязав пояс, полубес наконец-то соизволил посмотреть на занятную троицу на пороге его спальни. Такому взгляду позавидовала бы сейчас сама медуза Горгона.
Взяв за шиворот одну и вторую даму, сжав хвостом хвост кота, и все так же молча, Строгосус поволок всю честную компанию на выход.
– Пошли все вон! – с шипением и скрежетом зубов разъяснил, пояснил хозяин дома, закрывая входную дверь на засов, оставляя веселую троицу на улице.
– Они же замерзнут! – попытался вступиться эльф.
– Хочешь к ним присоединиться? – глаза полубеса метали громы и молнии. – Тогда положи одеяло, где взял, и дуй к ним. Я держать не буду!
Часть 10
– Что делать будем?! – истерично завопила на присутствующих Фиалка, пританцовывая босиком на оледеневшей лестнице. – Ты, ссыкло, хоть к зиме привыкший, тебе-то пофигу на мороз, а мне первой тут каюк придет! Я вас предупреждала, что не надо туда заходить сейчас. Я знаю хозяина.
– Я тоже думал, шо его знаю. – Зло выпалил Маркус, как отрезал.
Его потаенные страхи начали осуществляться. Стригосус уже не принадлежал ему полностью, предпочитая кого-то постороннего тому, кто столько времени прожил с ним бок о бок, заботился и любил больше кого бы то ни было. Кот боялся, что наступит тот день, когда хозяин вышвырнет его из дома и из жизни. Из дома его уже выбросили. А дальше? В Косогорах не любили пришлых, а еще больше не любили бездомных. И Маркусу ни в коем случае нельзя было подобное допустить. Он на все пойдет, только бы остаться в доме Волковых. Хотя, всегда существовала и существует госпожа Волкова, доступ в покои которой всегда был открыт для кота.
Спустившись по лестнице, кот обернулся на женщин, обращаясь к Фиалке.
– Шо, танцуешь на месте, растение, айда за мной. Греться будем, а то и правда околеешь – ни одна реанимация не спасет, пустим тебя на гербарий.
Кот поднял хвост трубой, с легкостью запрыгивая на ступеньку парадного входа на первом этаже, ведущему в половину дома мадам Волковой. Провел лапой по замку, мурлыкнул пару раз и двери отворились.
– Ну, шо, бабоньки, хата есть, заваливаем. Будем водку пить и шоколадом давиться.
Дамам было решительно все равно куда идти, что пить и что есть, лишь бы в тепло. Зимний холод ощутимо сказывался на их голых конечностях бордово-синими пятнами.
– Впервые такое вижу, чтобы коты умели колдовать на замки, – прокомментировала увиденное Амалия, моментально с порога приглядев себе новое одеяние и внушительного вида туалетный столик со всякими женскими приспособлениями, для наведения марафета.
Пока кот гордо демонстрировал свое величие перед Амалией, Фиалка принялась переодеваться, ни капли не стесняясь присутствующих. Маркус только украдкой косился на гибкое и фигуристое тело, отмечая, что у нее очень даже ничего такие изгибы, как для бывшего растения неприглядного вида. А еще удивлялся: и как он мог так подло с ней поступать? Однозначно, прежде чем полениться выйти на улицу и сходить в горшок на подоконнике, надо семь раз подумать.
– А вообще говоря, тут стоит замок не на магическом, а на голосовом управлении. Госпожа моя ведь ученый, она разработала эту концепцию, – кот запнулся и дальше с ехидцей добавил, – … после того, как пятый раз потеряла ключи.
– А у Стригосуса тоже такой замок? – С надеждой в голосе проговорила ведьма, строя коварные планы мести. Этот вопрос ее волновал, наверное, больше всего.
– Неа... хозяин же маг охеренный, ему эта байда, как коню вымя. Он свою дверь заколдовал добряче. Даж мышва не тикае, – Маркус светился гордостью за своего хозяина. Особенно за то, что на второй этаж дома нельзя было попасть кому-либо без соответствующего амулета или с личного разрешения хозяина.
Только люди Гейгеля имели такую возможность. Вспомнив этот факт, Маркус помрачнел, пошел в гостиную, запрыгнул на диван, и свернулся клубочком. Закончилось его золотое время, когда элитный корм был всегда в избытке, и за мышей вовсе не надо было думать, разве что за их неконтролируемое размножение. «Мда, все хорошее когда-нибудь кончается» – загрустил Маркус.
Тем временем в комнату вошла Фиалка, одетая в белоснежные теплые штаны, джемпер и короткую шубку в тон. Ее волосы были аккуратно зачесаны в хвост, заколотый внушительной медной заколкой с витиеватым эльфийским орнаментом. Выглядела она шикарно. На ногах красовались мягкие, зеленые, кожаные сапожки.
– И шо ты вырядилась, как на бал-маскарад? Или боися семечки простудить? Али ждешь, как твой прынц за тобой придет? – Кот прошел мимо Фиалки, поглаживая ее голень хвостом.
– Нет, ссыкун, я предусмотрительно оделась. А то после того, как за один день дважды босая на улице оказалась, с меня хватит сурпризей, – последнее слово зеленоволосая красавица специально исковеркала, подражая собеседнику.
– Слухай, дамочка, а давай старое того... в печку? А кто его типа помянет, тот дурак. – Маркусу откровенно нравилась Фиалка и он не скрывал этого, ластясь, прикасаясь к ее стройным ногам.
– Ах, какая ты хитрая морда! – женщина подхватила на руки кошака и погладила его. – Все вы, мужики, одинаковые. Когда вам надо, вы такие милые, прямо из кожи вон, а как что, так сразу налево и творить свои темные дела.
Амалия тем временем пошла в ванную принимать душ, с блаженством подставляя тело, под теплые струи воды.
«Как же мне этого не хватало... струи теплой воды!» – пронеслось в ее голове. Вспомнился стих, который когда-то ей полюбился:
Так сегодня устала,
Кажется, нет больше сил…
Я тихонечко в душ направляюсь,
И прошу, чтоб меня воскресил.
Струи теплой воды
Словно нежные руки
Пробегают по телу
И смывают усталости муки
Струи теплой воды
По груди пробегают
И с соска как с трамплина
В ванну ныряют…
Струи теплой воды
Вам доступно все тело
На плечах загорелое,
Ниже талии белое…
Струи теплой воды.
Как я вам доверяю
Я в объятия ваши
Не стесняясь, ныряю.
Струи теплой воды
Я вас обожаю
И курносый свой нос
Я вам подставляю…
На сердце стало тяжело. Ее опрометчивость и взбалмошность, женское «я хочу и получу, чего бы это ни стоило» вылилось в годы полнейшего одиночества, злобы, ненависти, отчаянья. Амалия от всего этого неимоверно устала. И, осознавая всю глупость своего поступка, потраченное впустую время, на глаза навернулись слезы. Здесь, под душем можно позволить себе вдоволь порыдать, пожалеть себя ― дуру последнюю. И только здесь, пока никто этого не видит, можно быть искренней самой с собой, можно быть слабой девчонкой, натворившей делов и только сейчас поняв, что все проиграла. Там, при посторонних, она будет такая же сильная и уверенная, будет искать выход из ситуации, а здесь под ласковыми струями воды, пока никто ее не видит, соленая вода смешивается с чистой родниковой и уносит беды в никуда.
Струи теплой воды
Я с вами девчонка
Я, красива, умна
И смеюсь очень звонко.
Струи теплой воды…
Я душ выключаю
И улыбку свою
Я в стекле замечаю…
Струи теплой воды
Вы усталость всю смыли
Жаль, любимого руки
Тоже вы заменили…
(Стихи: Зои Куренковой)
Ее любимый не только окончательно определился с ориентацией, но, кажется, нашел себе того, кто будет для него всем. Амалия убила многих любовников и любовниц Стригосуса. И будучи злосчастным деревом, и еще до того, когда была одной из сильных местных колдуний.
А сейчас осталась лишь пустота. Как будто кто-то выжег все внутри ее сердца, оставив только оболочку. Когда это произошло? Она уже не помнит. Годы, проведенные в одиночестве и неподвижности, стерли любое ощущение времени.
Крик вывел Амалию из состояния транса. Так, в чем была, а была она в костюме Евы, она вылетела из ванной на кухню и обалдела.
– Ах, ты, сученок!...
* * *
Стригосус был зол и сам не отдавал себе отчет, почему это с ним происходит. С одной стороны надо радоваться, что его избавили от самой большой головной боли, терзавшей его в последние несколько лет. А с другой стороны... то, что было с другой стороны, называлось, наверное, ревность. Ибо Алефа он уже начал считать своей половинкой.
«Наглый, самодовольный, взбалмошный, чуть капризный, импульсивный, наивный, златокудрый, красивый, легкий на подъем ― подъем у него был даже излишне легкий и твердый, ответственный ― он же стену даже отремонтировал и двери поставил, добрый ― вступился за всю эту братию. Неужели он не понимает, что я именно из-за него хотел избавиться от посторонних, остаться с ним наедине и...» – взгляд полубеса скользнул по завернутой в одеяло неподвижно стоящей фигуре.
– Иди ко мне. – Полубес шагнул к эльфу раскрывая навстречу свои объятия.
На лице Алефа отразилась мучительная борьба мыслей, убеждений и желания. Он был не согласен с радикальными методами относительно «девочек» и кота, но и «девочки» вели себя угрожающе и кот не замерзнет ― как-никак, а шерсть Алеф засранцу вернул на место. И Стригосус. Весь день, точнее всю ту его часть, когда эльф находился в сознательном состоянии, он мечтал об этом ― ощутить горячие руки, пройтись ладонями по шелковистой поросли на его груди, коснуться губами этой манящей и ароматной кожи. Да, что он только не хотел сейчас с ним сделать! Да, ну, их к бесам этих баб, от которых одни проблемы.
