Текст книги "Несгибаемый (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Белогорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Только ты не думай! – пригрозив мне пальцем, сказал Марк. – Моё мнение остается прежним. Просто Гордону нужны двадцать АКПешек, за которыми я иду.

Я понимающе кивнул, чувствуя, как улыбка растягивается по моему лицу.

Костер уже практически прогорел, а дождь сошел на нет, уступая место теплому солнцу. Гримби лежал возле моих ног, громко посапывая. Решив посмотреть, что же передал мне Гордон, я с удивлением обнаружил, что мой мешок всё это время служил моему зверю уютной подушкой. Животное, разлепляя глаза, сонно заворчало, когда мне пришлось вытащить из-под него свою собственность.

– Вставай, соня, – сказал я зверенышу, ласково потрепав за ухом.

И всё же гримби даже не собирался поднимать свою тушу. Он перевернулся на спину, раскинув лапы в разные стороны, и, громко урча, снова заснул.

– Это еще что такое? – удивился я странному поведению своего зверя.

Пытаясь привести гримби в чувства, я сначала потрепал его за лапу. Реакции ноль. Тогда я перевернул его на живот и попробовал поставить на лапы. Малой только громче заурчал, щурясь от удовольствия. Пожертвовав остатками питьевой воды, я вылил на морду добрую кружку, надеясь на результат. Однако ни одна моя попытка не увенчалась успехом. Зверь продолжал лежать на земле, сладко посапывая.

– Погоди, – остановил меня Марк, когда я собирался дернуть гримби за хвост.

Я с удивлением уставился на парня, надеясь, что он подскажет причину странного поведения моего питомца. С минуту парень смотрел куда-то в сторону, явно давая понять, что он с кем-то ведет беседу через систему, а потом, повернувшись ко мне лицом, со смехом заявил:

– Он пьян.

– Чего? – непонимающе спросил я Марка, ошарашенно глядя на зверя.

– Гримби пьян, – продолжая смеяться, повторил парень.

– Это как? Когда?

Марк достал свой термос с напитком и, откупорив крышку, приставил её к носу животного. Гримби тут же подскочил на лапы и пошатывающейся походкой пошел за парнем.

– Ну и как это понимать? – возмутился я, глядя на них.

– В этот напиток Эйла добавила мяту. На людей она действует успокаивающе, а вот на гримби, оказывается, она влияет так же, как алкоголь на человека.

Я устало сел возле костра:

– Ну и что теперь делать? – разведя руками спросил я Марка.

⁎⁎⁎

Мы молча ехали вдоль голых стволов погибшего леса. Серый пепел гулял между сухими ветвями, как мрачное напоминание, что всё есть тлен. Пустошные твари попадались за всю дорогу только пару раз. Это были мелкие особи, случайно забредшие в эти края.

Мой кинжал наполнился только на десять процентов, а в сумке у Марка появились два маленьких ядовитых мешочка. Зверёныш, выспавшись после напитка Эйлы, вёл себя как-то странно. Постоянно вставал перед моей лошадью на дороге, до тех пор пока я не соизволю слезть и подойти к нему. Он тыкался своей лисьей мордой мне в руки, прося почесать ему переносицу, утробно урча от удовольствия. И очень расстраивался, когда я возвращался к лошади, чтобы продолжить наш путь.

Солнце уже почти зашло за горизонт, когда мы наконец увидели неприступные стены монастыря. Он был точной копией того храма Милосердия, в котором я провёл почти два года. Странное ноющее чувство сдавило грудь тисками.

Ещё из далека, пытаясь найти хоть какие-то отличия, начинал понимать, что их попросту нет. Вблизи мои предположения только утвердились, когда я увидел вывеску над воротами храма «Милосердие не слабость, а право сильного».

Слова святого Клиэмэйна были высечены на деревянной доске из редкого кедра, в конце которой должен был изображаться меч Всевышнего с двумя шарами на эфесе, символизирующими добро и зло. У меня всплыли воспоминания, как Рафф, старательно вырезая священный символ, перестарался, добавив атрибуту объёма, после чего фигура перестала напоминать меч, вызывая улыбки на лицах послушников.

Отец Эвард долго ругался, но после всё же разрешил повесить вывеску над воротами. Весёлые глаза Раффа подтверждали предположение послушников, что криворукость брата Милосердия не была случайностью.

Постучав в ворота храма, мы долго ждали, пока нам откроют. Наконец ржавые створки отчаянно заскрипели:

– Не милости прошу, а милосердия, – приложив левую руку к груди произнес я, склонив перед монахом голову.

– Не избегай в беде находящегося, – ответил мне монах на приветствие.

Его голос был мне до боли знаком, и я с интересом всмотрелся в лицо монаха, скрытое под капюшоном мантии брата. Сердце бешено застучало о ребра, когда наши взгляды встретились.

– Но как? – только и смог произнести, узнав стоявшего передо мной…

Глава 17

Я видел призрака из прошлого. Густые брови нависали над хмурыми, почти черными глазами монаха, придавая лицу недоверчивый вид. Острый нос и тонкие губы добавляли его внешности строгости. Длинные волосы, небрежно выбившиеся из-под капюшона мантии, были абсолютно седыми. Изящные пальцы обеих рук по обыкновению переплетены в замок, но я отлично знал, какая мощь скрывалась в них. Серая мантия, грубым мешком свисающая с широких плеч, ничуть не скрывала поджарую фигуру, придавая монаху мужественности.

– Барса! – выдохнул я не в силах больше произнести ни слова.

Стоявший за спиной, Марк выглянул из-за моего плеча, пытаясь протиснуться между мной и гримби, с интересом рассматривая монаха.

– Это и есть знаменитый Барса? – спросил меня Марк, протягивая руку брату Милосердия, – Очень приятно, Марк!

Теперь пришла очередь удивляться монаху:

– Мы знакомы? – недоуменно спросил он, пожимая его руку.

– Не совсем, – замялся с ответом парень, растерянно почесывая затылок, – Скорее вы приснились моему другу, и теперь он не знает, как с вами себя вести. Так ведь? – толкая меня плечом, поинтересовался Марк.

Я же продолжал молчать. Мне так много хотелось ему сказать, но именно сейчас слова вылетели из головы, оставив бессвязные мысли. Сколько раз я говорил с Барсой, после того как похоронил его тело. Сколько раз задавал ему вопросы, мысленно представляя, что бы он мог мне ответить. Но сейчас я молчал, уставившись на брата Милосердия круглыми глазами.

– Значит, сам святой Клиэмэйн привел вас в нашу обитель, – проговорил Барса, монотонным голосом обращаясь к Марку, повторив любимую фразу отца Эварда.

– Эвард! – слова еле слышно сорвались с губ, но чувствительное ухо монаха уловило их. Барса снова в недоумении перевел взгляд на меня:

– Отец Эвард покинул нашу обитель ещё месяц назад, – произнес брат Милосердия без единой нотки сочувствия в голосе.

Вновь сердце сжало от нестерпимой боли, не оставляющей места для надежды.

– Кейли, Рафф, – начал перечислять я, с надеждой глядя ему в лицо.

– Может, всё-таки вы пройдёте? – строгим голосом произнес Барса, пропустив мои слова мимо ушей, и сделал приглашающий жест рукой.

– С удовольствием, – сказал Марк и вышел вперёд, ведя под уздцы свою лошадь.

Гримби последовал за парнем, но, заметив моё замешательство, остановился и громким лаем привел меня в чувства. Я тронулся следом, слыша знакомое ворчание железных ставень. Ворота за нашими спинами закрылись.

Марк, войдя под арку оборонительных стен, раскрыл рот от изумления. Арочный свод величественно возвышался над головой. Перед нами, медленно издавая скрипучие звуки, поднималась решетка, пропуская нас вперед. Вытянутый коридор, сложенный из огромных каменных булыжников, достигал двенадцати метров в длину и оканчивался ещё одними воротами. Пройдя через все ограждения, мы наконец вошли на территорию храма.

Внутри всё было по-прежнему, так же, как три года назад. На огромной территории за крепостными стенами торжественно располагался исполинский храм святого Клиэмэйна. Марк был настолько поражен его красотой, что от переполнявших чувств остановился не в силах сдержать эмоции.

– Говорят, что этот храм был построен Великими еще до Вселенского смещения, – совершенно забыв, в каком мире нахожусь, начал объяснять я Марку, с любопытством рассматривающему стены храма. – Когда-то он служил оборонительным укреплением старого Бога.

Барса, шедший впереди нас, с осторожностью посмотрел в мою сторону, внимательно прислушиваясь к разговору. Однако Марк совершенно ничего не замечал, наслаждаясь царящим вокруг умиротворением.

Заиграли колокола, проникая мелодичным звоном во все удаленные уголки крепостных стен. Этот сигнал оповещал о заходе солнца. Впервые я почувствовал себя на своем месте, как будто вернулся туда, где меня ждут. Я – дома…

⁎⁎⁎

Барса проводил нас внутрь храма, предоставив свободные кельи для отдыха. Совпадение это или нет, но мне досталась та самая комната, в которой раньше я жил.

– Через полчаса я отправлю к вам послушника, который проводит к ужину в трапезную. А пока, думаю, вам стоит потратить остаток времени на то, чтобы привести себя в порядок. Располагайтесь! – сказал брат Милосердия и, учтиво поклонившись, ушел.

– Ну? – со странной улыбкой на лице спросил меня Марк. – Наша теория не подтвердилась? Мы можем существовать одновременно в обоих мирах?

В ответ я с грустью смотрел на парня, закрывая перед ним свою дверь.

Я уселся на кровать, тупо уставившись в противоположную стену. Гримби обследовал все углы небольшого помещения, прежде чем удовлетворенно развалиться на крохотном ковре для моленья, лежащим перед ликом Всевышнего бога Милосердия.

Изучать тут особо было нечего. Узкая металлическая кровать, расположенная вдоль стены, занимала почти половину комнаты. Напротив входной двери, возле окна, стоял письменный стол. В левом углу висел лик святого Клиэмэйна, а справа стоял добротный дубовый сундук. Это всё, что нужно для того, чтобы достичь счастья в служении Всевышнему богу Милосердия.

Однако каждая деталь в комнате была мне настолько знакома, что хотелось закрыть глаза, дабы не видеть этого. Воспоминания всплывали одно за другим. «Барса не помнит меня, да и не должен, ведь в его жизни меня никогда не было», – думал я, глядя на темное пятно на белой стене. Это пятно осталось от брусничного пирога, испеченного очередной пассией Кейли.

Когда Гордон сказал, что в этом мире ещё существует храм Милосердия, мной двигало любопытство. Я хотел посетить этот храм, но теперь очень жалел об этом и в то же время был счастлив.

Я лег на кровать, стараясь отогнать тревожные мысли. Может, остаться тут навсегда? Зачем мне идти к разлому? Родной мир вытеснил меня из своей истории, а теперь я собираюсь наступить на хвост новому миру? У меня есть шанс прожить счастливую жизнь тут, в храме. И если я не буду появляться в системе, то Тени не смогут меня найти. Я представил, как буду жить рядом с Барсой. У меня еще была надежда встретить тут и Кейли, и Раффа.

Однако чувство тревоги постепенно нарастало, и я никак не мог понять почему. Лежа на спине и глядя вверх, я вспомнил, как когда-то давно нарисовал под потолком маленького паука. Это был спонтанный порыв души.

Настоящий паук жил в том месте около года. Каждый раз, когда Тени отступали, я устало падал на кровать и перед тем, как заснуть, смотрел на него. Но в один день моё насекомое исчезло, оставив после себя клочок паутины, свисающей грязным комом.

В этой комнате не было моего рисунка. Я вскочил, охваченный смутной догадкой. Разглядывая до боли знакомую келью, я искал следы прошлого. След от ножа Раффа на поверхности стола, кровавый отпечаток руки Барса на чаше со священным огнем, рубцы от ударов мечей на полу после нападения Теней – всё было запечатлено в этой комнате, кроме тех следов, что оставил я.

В моей голове всплыли слова, сказанные странной сущностью, когда система соединила мой разум и разум Дирка: «Твоя матрица, её не существует в этой системе! Ты – ошибка программного кода. Ты подлежишь уничтожению». Я снова уселся на кровать. Меня нет в этом мире. В моём настоящим нет ни Барсы, ни Раффа, ни Кейли.

Мои мысли снова повергли меня в уныние. Я сидел на кровати, схватившись за голову и пытаясь понять смысл произошедшего, пока в мою дверь не постучали. В коридоре стоял Пол, мальчик четырнадцати лет. Тот самый, что нашел меня без сознания возле крепостных стен:

– Отец Барса просил проводить вас в трапезную, – отчеканил Пол.

Отец Барса? А ведь действительно! Барса был единственный, кто ждал повышения. Встреча с Полом вызвала новое воспоминание, как я укладываю тело Барсы в могилу, накрывая саваном.

– Скажи отцу, что я сейчас приду, – отгоняя от себя непрошеные образы, произнес я.

Но мальчик уходить не собирался. Он продолжал стоять, растерянно глядя на меня.

– Что-то ещё?

– Как вы найдёте трапезную? – спросил Пол.

Поняв, что снова совершил ошибку, я попытался быстро что-то придумать и мельком кивнул в сторону гримби:

– Этот малой, – заговорческим голосом произнес я, – всегда найдет место, где кормят.

Глаза Пола просияли, и он, как и все дети его возраста, тут же попросил, не отрывая глаз от гримби:

– А можно его потрогать?

Я улыбнулся, распахнув дверь перед послушником, и пригласил его зайти. Мальчик в одно мгновение оказался возле зверёныша, опасливо протягивая к нему ладонь:

– А он не укусит? – замерев перед гримби, уточнил Пол.

Ответить я не успел. Зверёныш быстро обнюхал пальцы мальчика и тут же, подставив ему свой лоб, довольно заурчал.

– Ооо, – восторженно произнес Пол, гладя на рыжего зверя, – да у него уже скоро откроется третий глаз!

– Да ладно! – я ошарашенно подошел к ним, внимательно рассматривая довольную морду.

– Вот тут! – сказал мальчик, указывая на шишку на лбу гримби, которую я раньше не замечал. – Видите?

– Угу, – промычал я, начиная понимать поведение зверя.

– Ментальный глаз для гримби – это не совсем естественное явление, – продолжал говорить Пол, – он появляется даже не у всех запечатленных. Поэтому сильно зудит, что предоставляет гримби большие неудобства.

– И что делать?

– Ну… Можно ускорить этот процесс, давая гримби мятную настойку. Правда, от неё он будет немного вялым, зато не будет вам надоедать, – со знанием дела говорил Пол. – А где вы его нашли?

– В горах.

– А его мама? Вы её убили? – не переставал задавать вопросы мальчик.

– Нет, я просто нашел его одного в горах.

– Вот бы мне так! Вам повезло, – восхитился послушник, и в его голосе прозвучала откровенная зависть. – Говорят, дикие гримби очень опасны. Особенно мать, только что родившая щенят.

В дверь снова бесцеремонно постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянул Марк:

– Ну, и где твой Барса? – возмутился он. – Я так жрать хочу, аж желудок сводит!

– Ой, – вскочил Пол, всплескивая руками, – Меня Барса убьет! Пойдемте быстрее! – и послушник чуть ли не бегом направился в сторону трапезной, жестами подгоняя нас идти быстрее.

– Понятненько, значит, это во всём ты виноват? – строго глядя на гримби, произнес Марк. Рыжий зверь, озадаченно уставился на парня.

– Пошли уже, – толкая Марка в спину, сказал я.

Кельи братьев Милосердия находились на втором ярусе храма, и, чтобы попасть в трапезную, необходимо было пройти по длинному коридору до узкой винтовой лестницы, кажется, четвертой по счету. Если не знать дорогу, то можно было заблудиться, что я и делал первое время. Когда-то отец Эвард рассказывал, что такое строение было придумано для того, чтобы враг не мог быстро захватить храм и у защитников оставался шанс вытурить нападающих, имея преимущество в маневрировании. Вспомнив об отце Эварде, я обратился к Полу:

– Скажи Пол, а отчего умер отец Эвард?

– Когда? – удивился послушник, округлив свои ещё детские глаза.

Я замялся, вспоминая слова Барсы. Повторив их Полу, мальчик весело рассмеялся:

– Отец Барса скорее всего имел ввиду то, что отец Эвард покинул наш храм исследовать серую пустошь. Он отправился в разлом вместе с ещё четырьмя нашими братьями и должен вернуться со дня надень.

Я облегченно выдохнул. Ну, Барса! Надо же было так сказать.

– А братья Рафф и Кейли?

– Они здесь, – произнес послушник, приглашая зайти в трапезную, и открыл перед нами дверь.

В лицо ударил пьянящий аромат жареной свинины и гречневой каши. Послышался монотонный гул голосов и звон посуды. Гримби, втянув носом воздух, без тени сомнения первым вошел в огромный зал. Мы пошли следом. Пол, закрыв за нами дверь, с чувством выполненного долга побежал на своё место.

Марк с горящими глазами разглядывал деревянные столы, расставленные посреди просторной трапезной. Свежие овощи и зелень аскетично лежали между плошками с ароматным хлебом и подносом жареных ребрышек.

– А ничего так живут монахи! Я бы тоже скучал, – произнес парень, жадно сглатывая слюну.

Казалось, что на наше появление никто не обратил внимания, но, помня обычаи храма, я знал, что слух о странных незнакомцах уже распространился повсюду. Я чувствовал, как сотня любопытных глаз рассматривает нас, подмечая каждую деталь. Монахи в кругу друзей будут рассказывать свои предположения, кто мы, откуда и зачем пришли, а потом делать ставки. Чья догадка станет ближе к истине, тот срывает весь банк.

Говорят, что это повелось ещё со времен послушничества отца Эварда. За ставки никого не наказывали и даже поощряли такое поведение, развивая у ордена способности к наблюдательности, проницательности и эмпатии.

Я же, зайдя в трапезную, первым делом посмотрел на стол в правом ряду возле окна, ища взглядом Раффа и Кейли. Они оба сидели на прежних местах. На какой-то момент мне даже показалось, что друзья машут мне рукой, приглашая поторопиться, указывая на свободное место рядом с ними. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Тем не менее оно никуда не делось. Братья Милосердия действительно смотрели на нас, оживленно жестикулируя и привлекая внимание.

Марк тоже заметил приглашающие жесты двух монахов и, недолго думая, уже почти направился в их сторону. Между тем за нашими спинами раздался недовольный голос Барсы:

– Почему так долго? – спросил он, хмуро поглядывая на нас.

Мы с Марком вздрогнули от неожиданности, не зная, что ответить суровому монаху. Однако Барсе не особо нужен был наш ответ. Сделав шаг вперёд, он произнес тоном, не терпящим возражения:

– Следуйте за мной!

Почему-то я нисколько не сомневался, что Барса отведет нас к тому же столу, где сидели Рафф и Кейли. Так оно и случилось. Все-таки эти два странных мне мира по неизвестной причине стремились повторить друг друга даже в мелочах.

За столом первое время все сидели молча, с аппетитом поглощая поданные блюда. Гримби пристроился у меня в ногах, ожидая сладкую косточку. Я же с интересом поглядывал на «старых друзей», пытаясь найти десять отличий, как в детской игре с весёлыми картинками. Так, например, Рафф оказался левшой, а у Кейли появился слабый шрам над правой бровью, скорее всего полученный ещё в детстве. И только Барса оставался таким же, каким я его знал, во всяком случае внешне.

– Если честно, – признался Рафф, не умеющий слишком долго молчать, – мне безумно интересно, каким ветром вас занесло в наши края?

– Нам нужно набрать двадцать штук АКП для поселка, – опережая ответ Марка, произнес я. – Хотели поохотиться в пустоши.

– Все знают, что словом святого Клиэмейна пустошники обходят наш храм стороной, – встрял в разговор Кейли.

– И всё же нам бы не хотелось нарваться на волну тварей в серой пустоши. Пару залетных недалеко отсюда мы всё-таки нашли, – продолжал я настаивать на своём.

Говорить сразу о своих планах я был ещё не готов, а врать братьям Милосердия не было смысла.

– И вас не смущает их размер? – как-то странно глядя на меня, спросил Барса.

– Да, – печально произнес Марк, придя мне на выручку, – добыча некрупная. Для антикваркового двигателя не сгодится.

– А может, вы расскажите нам настоящую причину вашего появления в серой пустоши? – продолжил Барса, и его тон становился всё строже.

За столом воцарилась тишина. Взгляд Барсы прожигал во мне дыру, а я никак не мог понять, чем заслужил недоверие святого отца.

– Возможно, ваш друг поведает нам о своем проклятье, принесенном из другого мира? Или расскажет нам о Теневых монстрах, что преследуют его уже на протяжении многих лет? Не забывай, Бэливер из Лочлэнда, это мой меч висит на твоем бедре!

Глава 18

Я смотрел на Барса, не понимая, что происходит. Кусок мяса, приготовленный для гримби, выпал из моих рук. Несмотря на хмурый взгляд святого отца, я услышал тихие смешки со стороны Раффа и Кейли.

– Ну, и что тут происходит? – озвучил мои мысли Марк.

Мой пристальный взгляд столкнулся со взглядом Барсы. Раздражение внутри росло с каждой минутой:

– Хватит, – зло произнес я, – говори, что ты знаешь.

– То есть сам ты рассказать ничего не хочешь? Или будешь травить нам байки про АКПшки?

– А что я должен тебе сказать, – от возмущения я начал вставать из-за стола, нависая над головой святого отца.– Здравствуйте, я пришёл из параллельного мира!? А вы двойники моих старых друзей!?

Барса тоже поднялся, пристально глядя мне в глаза:

– Возможно! – переходя на повышенные тона, рыкнул он, – Я ждал, что ты расскажешь реальную причину.

Я уже не сдерживался:

– Ооо, я смотрю, вы знаете не только моё прошлое, но и будущее? – оглядывая присутствующих, рычал я. – Так поведай мне его, святой отец!

– Хватит, – прикрикнул на нас Рафф, разливая воду по кружкам и ставя каждую передо мной и Барсом. – Вот, охладитесь!

Чувствуя, как ярость распирает мою грудь, я схватил воду и выпил её одним глотком, глядя, как Барса делает то же самое. Горло нестерпимо обожгло крепким алкоголем. В глазах святого отца заблестели слёзы. Рыща по столу в поисках закуски, я тихо прохрипел:

– Вы что? Охренели?!

Кейли довольно улыбаясь, услужливо подсунул мне в руку помидор, наблюдая, как я заглатываю его одним махом. Барса же, схватив со стола огурец, жадно вгрызся в него:

– За такие шутки я запросто могу вас выгнать из ордена, – пробормотал он, стараясь восстановить дыхание.

– Даже не сомневаюсь, – ответил ему Рафф, разливая самогон по кружкам всем присутствующим за столом. – За знакомство!

– Вот это по-нашему! – обрадовался Марк, беря в руки кружку.

Я оглянулся по сторонам. Монахи уже закончили ужин и покинули трапезную. Мы остались вшестером, включая малого.

– Хорошо, – сказал я, сев обратно за стол, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью, – я готов вас выслушать.

В ответ Барса фыркнул, намереваясь что-то сказать, только Рафф уже тянул его за рукав, усаживая его на место.

– Три года назад, – заговорил Кейли, – в наш храм пришла девушка. Стройная, красивая, с густой копной рыжих волос и ярко-зелеными глазами. Тебе ничего не говорит это описание? – глядя на меня, спросил он.

– Очень похоже на Эйлу, – произнес Марк.

Задумавшись, я отрицательно покачал головой:

– Как её зовут?

– Она представилась как Аника, – ответил Рафф, кладя на стол четыре амулета. – Так вот. Они тебе знакомы?

Я вздрогнул. Амулеты Милосердия. Такие делали в храме каждому, кто прошел посвящение в братья. Мой остался на братской могиле, как и три амулета моих друзей. Разглядывая те, что лежали на столе, я увидел амулет с именем Бэливер. Поднял глаза на Раффа. Тот достал из-за пазухи амулет со своим именем. То же сделали Кейли и Барса.

– Как они оказались у вас? – промолвил я, остолбенело глядя на братьев.

– Аника оставила их.

Рафф снова начал разливать самогон, и я машинально подставил свою кружку. Имя Аника превращалось для меня во что-то мистическое. Старуха, что продлила мою жизнь. Новорожденный ребенок, из-за которого я столько раз умирал. А теперь ещё и девушка! Девушка, которая, судя по всему, умеет перемещаться между мирами.

Три года назад!? Это какая-то странная головоломка, решить которую нет сил. Пальцы моей дрожащей ладони чутко перебирибари амулеты, это вызвало ощущение, что я держу в руках смерть людей, сидящих передо мной. Миры стремились повторить друг друга. А если они снова захотят убить братьев Милосердия?

Я молча выпил, не ощущая вкуса алкоголя:

– Что ещё она сказала? – спросил я братьев Милосердия.

– Ничего! – ответил Барса. – Она ничего не сказала. Появилась со стороны разлома. Попросилась в твою келью. А на утро мы нашли на твоей кровати четыре амулета. Исчезла, будто её и не было.

– Тогда как… – пытаясь подобрать слова, я замялся, не зная, как правильно задать вопрос.

– Как мы узнали о тебе? – решил прийти на помощь Кейли. – Мы не понимали сначала, что это всё значит, и каждый оставил себе амулет со своим именем, предположив, что это такой своеобразный подарок от прекрасной дамы.

– Полгода ничего не происходило. Мы даже забыли о странной незнакомке, – вставил свою лепту в рассказ Барса. – А потом понеслось...

Барса приложился к кружке.

– Это было как сон на яву. Мы как будто проживали две жизни. Одна там, другая тут, – продолжил Рафф. – Часто посещало чувство дежавю с единственной разницей, что в нашем мире не было тебя. Сначала, это жутко пугало, но потом мы даже втянулись.

– Точно, – встрял в разговор Кейли, улыбаясь, – я помню, как ругался сам на себя, что упустил красотку в одном из трактиров, где вы оставались на ночь. А потом я наверстал упущенное и как раз забыл у неё амулет.

– Да ты там не только амулет забыл, – засмеялся Рафф, – как только ноги унес. Муж у красотки оказался не из слабаков.

– Это частности, – толкнув в бок Раффа, продолжил Кейли. – Так вот, выяснилось, что без амулета видения-то тю-тю.

– И что? Неужели вам не хотелось от них избавиться? – спросил я.

– Хотелось, очень даже хотелось! – ответил Барса. – Избавиться от такого никчемного ученика.

– Да! Мы тогда долго решали, что делать. Мол, закопаем амулеты и концы в воду, – подхватил рассказ Рафф. – Только вот почему-то всем хотелось узнать, кто же наложил на тебя проклятье?

– Почему? – удивился я словам Раффа.

– Потому что ты был нашим другом, – встрял в наш разговор Барса, – и там, и тут. Выбросить амулеты – означало бросить тебя.

Я сглотнул, пытаясь избавиться от кома, застрявшего в горле. За столом наступила тишина, только хруст разгрызаемой кости раздавался из-под стола.

– А что потом было? – спросил, молчавший всё это время Марк.

– Потом мы умерли, – улыбнувшись Марку, ответил Рафф весёлым голосом.

– И так и не узнали, чем всё закончилось, – с сожалением произнес Кейли.

– Но мы всё-таки кое-что выяснили, – заговорщицким тоном сказал Рафф, – амулет являлся антенной, а сам сигнал шел из разлома. Отец Эвард как раз сейчас изучает разлом, пытаясь понять, что было причиной сигнала.

Всё сводится к разлому. Драгеры, Дирк, Аника, Тени.

– Почему отец Эвард не взял вас? – спросил я Раффа, снова подставляя ему свою кружку.

Моё движение повторили все присутствующие за столом. Краем глаза я замечал, что Марк, несмотря на всё своё любопытство к происходящему, постепенно начинает клевать носом. И всё же парень держался, подхватывая свою кружку, как ребёнок, дорвавшийся до сладкого. Рафф же, разлив остатки самогона и взяв свою кружку, произнес:

– Последнее время мы снова стали видеть сны с твоим участием. Это были совсем другие сны. Странные обрывки, не связанные между собой. И главное – они никак не связаны с амулетами. Отец Эвард решил пойти без нас, так как мы ждали тебя, Бэл! – сказал Рафф, поднимая кружку над столом.

– Добро пожаловать домой! – поддержал его Кейли.

– С возвращением! – буркнул Барса.

⁎⁎⁎

На утро я проснулся в своей кельи от странного шороха. Приоткрыв веки, но стараясь не выдавать своего пробуждения, я внимательно наблюдал, как Пол тихо крался к гримби с миской в руках. Рыжий зверёныш приветливо махал хвостом, пуская слюну на молитвенный коврик. Мальчик поставил перед ним миску, ласково поглаживая животное за ушами, отчего гримби утробно заурчал. По комнате распространялся приятный запах мяты.

– Ну и что ты делаешь? – удивленно спросил я Пола.

Мальчик испуганно дернулся, пролив напиток на пол. Гримби тут же принялся слизывать с пола драгоценные капли.

– Я приготовил ему настойку, которая ускорит пробуждение ментального глаза, – затараторил послушник.

– Вообще-то такие вещи нужно было сначала обсудить со мной, – хмуро буркнул я, скидывая одеяло и натягивая брюки.

– Вы спали, и я не хотел вас будить, – чуть не плача, ответил мальчик, видя моё недовольство, – тем более я слышал разговор, что вы останетесь в храме ещё на три дня. Уверяю! Этого времени хватит, чтобы глаз гримби полностью раскрылся.

– От кого ты это слышал? – удивился словам послушника.

– Отец Барса сегодня говорил на кухне, – с отчаянием в голосе лопотал малец. Хлопнув себя полбу, Пол вдруг с улыбкой произнес:

– Я для вас тоже принес… – но я уже его не слушал. Подхватив полотенце, я выбежал из кельи, направляясь в купальню.

– Вот это видок! – глядя на себя в зеркало, поразился я, стоя над раковиной.

В отражении на меня смотрел загорелый мужчина лет тридцати. А мне ведь и двадцати пяти нет. Растрепанные, темно-русые волосы неровными клочьями свисали со лба. Карие глаза хмуро выглядывали исподлобья. Недельная щетина придавала суровый и в то же время неряшливый вид. Кажется, я становлюсь похожим на Барса. С чего это вдруг он решил, что я останусь тут на три дня?

Кое-как я привел себя в порядок и вернулся в комнату. Пол всё ещё был тут, возясь на полу с гримби. Зверёныш, перевернувшись на спину и раскинув лапы в разные стороны, громко мурлыкал, высунув язык от удовольствия. Пол старательно поглаживал гримби живот, одновременно почёсывая за ухом. Увидев меня, довольно улыбавшийся, мальчик, вскочил на ноги:

– Я принес вам завтрак, – сообщил мне послушник, кивая на поднос, стоящий на столе.

Интересно, дополнительный сервис мне обеспечил рыжий зверёныш или Барса повысил качество обслуживания, пока отец Эвард отсутствует? В дверь, не утруждая себя правилами приличия, без стука вошёл Марк.

– Ничего себе!? – с порога воскликнул парень. – Я тут блуждаю по этажам в поисках кухни, а у него завтрак в постель!

– Угощайся! – предложил я Марку и, взяв в руки меч, вышел из комнаты.

– Что это с ним? – спросил парень Пола.

Малец только пожал плечами в ответ.

⁎⁎⁎

На территории монастыря было практически всё для поддержания автономной работы. Своя столярная мастерская, пекарня, сыроварня и даже мастерская по пошиву одежды, и еще много чего другого. «Может, это и не самая плохая идея остаться ещё на три дня», – подумал я, проходя мимо кузни в сторону тренировочной площадки. Солнце уже давно встало над монастырём, и Барса вовсю гонял послушников по кругу. Заметив меня, он по своему обыкновению хмуро произнес:

– Что, решил кости поразмять?

Я молча кивнул в ответ, вставая рядом и наблюдая, как парни преодолевают полосу препятствий. Присмотревшись к молодняку, отметил отличную выправку парней и горящие взгляды. Барса умел мотивировать, находя практически к каждому ученику индивидуальный подход. Увидев мой меч, брат Милосердия язвительно ухмыльнулся:

– Ещё не разучился держать его в руках?