Текст книги "Рыжая Соня и Тень Сёгуна (СИ)"
Автор книги: Владлен Багрянцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 31. Золото мёртвых и сталь живых
Соня уже взялась за тяжелое кованое кольцо на двери, собираясь покинуть тронный зал, но что-то заставило ее остановиться. Интуиция старой воровки, которая тысячу раз спасала ей жизнь, вдруг тревожно зазвенела в голове. Слишком уж легко Сёгун расстался с таким мешком.
Она поставила мешок на пол и развязала горловину. В тусклом свете жаровен блеснул желтый металл.
Соня сунула руку внутрь и достала горсть монет. Это было не золото Яматая. На тяжелых, грубо отчеканенных кругляшах не было ни хризантемы, ни профиля императора. На них был выбит спрут, обвивающий человеческий череп.
Знак Ахерона. Золото, добытое из древних могильников под Цитаделью. Проклятый металл, который приносит несчастья.
– Ты издеваешься? – Соня обернулась к трону, и монеты со звоном посыпались из ее кулака на каменный пол. – Это ахеронское золото, Тору! С таким грузом я даже до материка не доберусь – любой корабль пойдет ко дну, а матросы перережут друг друга. Это плата для мертвецов, а не для живых!
Сёгун, который уже погрузился в мрачные раздумья, раздраженно ударил кулаком по подлокотнику.
– Совсем спятила, варварка?! – рявкнул он. – Я тебе что – банкир или меняла?! Это все золото, что ты получишь. Другого у меня нет. Казна пуста, все ушло на войну. Не нравится – поменяй его в порту у ростовщиков, если так трясешься за свою рыжую шкуру. А мне нужно завершить завоевание. Всё, убирайся! Я ведь уже сказал, что мне надоел этот разговор.
– Мне тоже надоел этот разговор, – внезапно произнес третий голос. – Пришло время действовать.
Голос прозвучал глухо, словно из бочки, но в нем слышалась стальная уверенность.
Соня и Тору, как по команде, повернулись к источнику звука. Один из двенадцати черных гвардейцев, стоявших неподвижными изваяниями у колонн, сделал шаг вперед.
Латная перчатка легла на шлем. Щелкнули застежки. Гвардеец снял шлем, и по черной броне рассыпались длинные волосы цвета воронова крыла.
На Сёгуна смотрело бледное, торжествующее лицо Императрицы Химико.
Тору вскочил с трона, опрокинув чашу с вином. Его лицо исказилось от ярости и страха.
– Ты?! – выдохнул он и повернулся к Соне. – Это ты ее сюда привела, предательница?! Я должен был тебя почуять, Ведьма! Почему Зеркало не предупредило меня?!
Он схватился за черный диск, висевший у него на груди, но тот оставался холодным и темным.
– Нет, Тору. Я сама пришла, – Химико отбросила шлем в сторону, он с грохотом покатился по ступеням. – А Соня… Соня ничего не должна была делать. Ей не нужно было нападать на тебя или красть Зеркало. Ей нужно было просто постоять у твоего трона.
Императрица перевела насмешливый взгляд на застывшую Соню.
– Я была права, Рыжая. Твоя кровь, твоя суть – это яд для магии Ахерона. Ты – живая помеха. Его защита слабеет, его предвидение слепнет с каждой секундой, что он проводит с тобой рядом. Ты – мой щит, за которым я прошла сюда незамеченной.
Соня почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Ах ты, сука… – прошипела она, сжимая рукоять меча. – Опять использовала меня втемную?!
– Не принимай близко к сердцу, – улыбнулась Химико. – Ты ведь сама хотела посмотреть ему в глаза. Ну вот, смотришь. Нравится то, что ты видишь?
Соня перевела взгляд на Тору. Сёгун трясся от бешенства. Вены на его лбу вздулись, глаза налились кровью. Он был похож на загнанного зверя.
– Убейте их! – заорал он, тыча пальцем в женщин. – Убейте их всех! Обоих! Разорвите на куски!
Остальные одиннадцать черных гвардейцев синхронно выхватили оружие – тяжелые двуручные мечи и зазубренные секиры. От них повеяло могильным холодом.
– Теперь у тебя нет выбора, Соня, – крикнула Химико, принимая боевую стойку. В ее руках, закованных в черную сталь, вспыхнуло фиолетовое пламя, окутавшее простой гвардейский меч. – Выбор сделали за тебя!
– Чтобы вы оба сдохли! – прорычала Соня, пинком отшвыривая мешок с проклятым золотом под ноги наступающим врагам.
Она выхватила свой меч и кинжал.
Бой начался мгновенно. Ближайший гвардеец обрушил на Соню удар секирой, способный разрубить лошадь. Соня ушла перекатом, чувствуя, как лезвие высекает искры из камня в дюйме от ее пятки.
Она вскочила и нанесла колющий удар в сочленение доспехов под коленом. Сталь скрежетнула, но вошла глубоко. Гвардеец не издал ни звука – ни крика боли, ни стона. Он просто немного осел, продолжая махать секирой с механической точностью.
– Да они не живые! – крикнула Соня, уклоняясь от следующего удара.
– Это големы! – отозвалась Химико. Императрица двигалась с нечеловеческой скоростью. Она танцевала между двумя противниками, ее меч, усиленный магией, резал черный лак доспехов, как бумагу. – Руби головы!
Соня запрыгнула на поваленную колонну и прыгнула сверху на своего противника. Удар двумя клинками крест-накрест. Голова гвардейца в шлеме отлетела в сторону, и из шеи вырвался не фонтан крови, а клуб черного дыма. Доспех с грохотом рухнул, превратившись в груду металла.
– Один готов! – выдохнула она.
Но их оставалось еще десять. И они сжимали кольцо.
Тору, стоя на возвышении, поднял Зеркало над головой. Артефакт начал пульсировать тусклым багровым светом, пытаясь преодолеть «помехи», создаваемые присутствием Сони.
– Я скормлю ваши души демонам! – ревел Сёгун, и его голос звучал уже не как человеческий, а как рокот камнепада.
Химико метнула в него сгусток магического огня, но один из гвардейцев закрыл хозяина своим телом. Огонь лишь оплавил его нагрудник.
Соня оказалась спина к спине с Императрицей.
– Отличный план, Ведьма! – прокричала она, парируя удар сразу двух мечей. – Просто гениальный! Мы заперты в яме со змеями!
– Зато скучно не будет! – рассмеялась Химико, и в ее смехе звучало безумие битвы. – Вперед, Рыжая! Покажем им, как умирают королевы!
Битва только разгоралась. Исход был неясен, но воздух в тронном зале уже пропитался запахом озона, серы и раскаленной стали.
Глава 32. Зеркало кошмаров
Битва в тронном зале перестала быть просто схваткой стали о сталь. Воздух сгустился, став вязким, как патока. Тени, отбрасываемые факелами, зажили своей жизнью, удлиняясь и извиваясь, словно щупальца спрута.
Соня отбила тяжелый удар секиры и контратаковала, метя в сочленение шейных пластин. Но когда она взглянула в лицо противника, ее сердце пропустил удар.
Перед ней был не безликий черный голем. Сквозь прорези шлема на нее смотрели пустые глазницы древнего черепа, обтянутого пергаментной кожей. Доспех изменился – теперь это была черная бронза с чеканкой в виде змей и драконов.
– Ахерон… – выдохнула Соня. – Легионер Ксальтотуна?
Она рубанула по шлему, и видение рассыпалось снопом искр. Гвардеец рухнул, распадаясь на дымящиеся куски металла.
Но следующий противник, шагнувший ей навстречу, заставил ее вскрикнуть от ярости. Это был огромный туранский городской стражник в плетенной кольчуге и остроконечном шлеме – тот самый, что чуть не убил ее в таверне Аграпура три года назад. Она помнила шрам на его щеке, помнила его гнилые зубы.
– Ты мертв! – прорычала она, вонзая кинжал ему под ребра. – Я убила тебя!
– Зеркало играет с твоим разумом, Рыжая! – донесся голос Химико, которая, словно танец смерти, кружилась на другом конце зала, оставляя за собой шлейф фиолетового огня. – Оно вытаскивает твои страхи! Не верь глазам!
В этот момент массивные двери зала содрогнулись от удара тарана. Створки слетели с петель, и в зал ворвался Бату, а за ним – Каэль, Марико и еще два десятка «Волков» с обнаженными катанами.
– Сёгун в опасности! – заорал Кенто, увидев, как Соня и какая-то черная воительница рубят гвардейцев Тору. – Защищайте господина! Убить предательниц!
– Назад! – закричал Бату, пытаясь остановить старых товарищей, но лавина уже пошла.
«Волки» бросились на помощь своему повелителю, готовые снести Соню.
– Стойте, идиоты! – заорала Соня, отбиваясь от очередного призрака-голема. – Раскройте глаза! Это не Сёгун! Демон завладел его телом! Посмотрите на него!
Кенто замер в трех шагах от Сони, занеся меч. Он перевел взгляд на трон.
Тору больше не сидел. Он стоял на возвышении, и его тело билось в конвульсиях. Зеркало Тысячи Истин, висевшее на его груди, начало плавиться, втекая в его плоть, словно черная смола.
– Глупцы… – голос Сёгуна звучал так, будто говорили камни, трущиеся друг о друга. – Вы пришли послужить… пищей.
Его кожа начала темнеть и трескаться. Человеческие черты стирались, уступая место чему-то древнему и ужасному. Рост Тору увеличивался, мышцы раздувались, разрывая парадные одежды. Из спины вырвались костяные шипы. Лицо вытянулось, превращаясь в маску из черного обсидиана с горящими алым огнем глазами.
Это был больше не человек. Это был оживший кошмар Ахерона, воплощение тирании и темной магии.
– Демон… – прошептал Кенто, роняя меч. – Мы служили демону…
– Волки! – рявкнула Соня, пользуясь моментом. – Враг перед вами! Рубите черных кукол, или мы все здесь сдохнем!
Шок прошел. «Волки», элита армии Яматая, сделали то, что умели лучше всего – приняли бой. Они с яростным ревом развернулись против черных гвардейцев.
Теперь битва превратилась в настоящую мясорубку. Звон стали стал оглушительным. Самураи рубили големов, те отвечали чудовищными ударами, ломающими хребты. Бату, забравшись на обломок карниза, поливал врагов стрелами, целясь в сочленения доспехов.
Химико, увидев подкрепление, тут же растворилась в тенях. Она не лезла на рожон, предоставляя смертным право умирать первыми. Она лишь изредка швыряла магические разряды в тех гвардейцев, что подбирались слишком близко к ней, и с холодной усмешкой наблюдала за хаосом.
– Сдохни, тварь! – крикнула Соня, снося голову последнему «туранцу».
Наконец, в зале наступила относительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших и стонами раненых. Пол был усеян обломками черных доспехов и телами «Волков».
Черная гвардия была уничтожена.
Но на троне, возвышаясь над полем боя, стоял Он. Демон-Сёгун. Он был футов десяти ростом. Его тело состояло из живого камня и металла, а в груди, там, где раньше было сердце, пульсировало Зеркало, ставшее частью его организма.
Он медленно спустился с возвышения. Каждый его шаг заставлял пол дрожать.
– Жалкие насекомые, – пророкотал Демон. – Вы сломали мои игрушки. Теперь я сломаю вас.
Соня вышла вперед, перешагивая через трупы. Она вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони. Ее доспехи были изрублены, меч зазубрен, но в глазах горел тот самый огонь, который когда-то испугал даже богов.
– Эй, рогатый! – крикнула она, поднимая клинок. – Твои предки уже пробовали меня напугать. Теперь они пыль под моими сапогами. Иди сюда, и я отправлю тебя к ним.
Демон издал звук, похожий на смех обваливающейся горы, и выхватил из воздуха огромный меч, сотканный из тени и пламени.
– Подойди и возьми мою жизнь, если сможешь, варварка.
Они рванулись навстречу друг другу.
Глава 33. Трон из крови и теней
Удар меча Демона-Сёгуна обрушился на то место, где мгновение назад стояла Соня, с такой силой, что каменный пол тронного зала раскололся, брызнув во все стороны острой крошкой.
Соня перекатилась через плечо, уйдя из-под удара, и тут же вскочила на ноги. Ее дыхание вырывалось из груди с хрипом, пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из рассеченной брови.
– Ты быстра, маленькая рыжая блоха, – пророкотал Демон, выпрямляясь во весь свой десятифутовый рост. Его голос звучал как скрежет жерновов. – Но ты устанешь. А я вечен, как сам Ахерон.
Он снова замахнулся своим клинком, сотканным из клубящейся тьмы и багрового огня. Соня едва успела подставить свой меч для блока. Удар был чудовищной силы – ее отбросило на несколько метров, она врезалась спиной в колонну, выбив из легких весь воздух.
Ее меч, верная сталь, прошедшая с ней сотни битв, жалобно зазвенел, покрывшись сетью трещин.
– Твоя игрушка ломается, – усмехнулся Тору. Обсидиановая маска, заменившая его лицо, не выражала эмоций, но алые угли глаз горели торжеством. – Как и твои кости.
Он шагнул к ней, занося меч для добивающего удара.
Соня сплюнула кровь на пол. В голове шумело. Она видела, как Бату и уцелевшие «Волки» пытаются пробиться к ней, но путь им преграждали обломки и остаточная магия Зеркала, сгустившая воздух вокруг дуэлянтов.
«Вспомни, – прошептал голос Химико в ее голове. – Твоя кровь – яд для магии. Твоя ярость – антидот».
Соня посмотрела на пульсирующее Зеркало в груди монстра. Это был источник его силы. И его единственная слабость.
Когда теневой клинок начал опускаться, Соня не стала блокировать или уклоняться в сторону. Она сделала то, чего демон не ожидал. Она рванулась вперед, навстречу удару, проскользнув под занесенной рукой гиганта.
Жар от теневого меча опалил ей спину, но она была уже внутри его защиты. Вплотную к его каменной груди.
– Жри сталь, ублюдок! – заорала она, вкладывая всю свою ненависть, всю силу своих варварских предков в один-единственный удар.
Она вонзила свой треснувший меч обеими руками прямо в центр Зеркала Тысячи Истин.
Раздался звук, похожий на звон разбитого мира. Клинок Сони разлетелся на осколки, но свое дело он сделал. По поверхности обсидианового зеркала побежала паутина трещин.
Демон застыл. Его теневой меч развеялся дымом. Он издал вопль, от которого задрожали стены Цитадели, и схватился когтистыми лапами за грудь. Из трещин в Зеркале ударил ослепительный белый свет, разрывая каменную плоть Тору изнутри.
– Нет! Не может быть! Моя мечта… – ревел он, шатаясь.
Его тело начало распадаться. Куски обсидиана и черного металла отваливались от него, обнажая под ними нечто жалкое и человеческое.
С последней вспышкой света Демон рухнул на колени, а затем повалился на спину.
Соня стояла над ним, тяжело дыша, сжимая в руке бесполезную рукоять сломанного меча.
Перед ней лежал не монстр, а человек. Тору. Он был страшно изуродован – кожа сожжена, кости переломаны, в груди зияла дыра, окруженная осколками черного стекла. Но его лицо… лицо снова стало человеческим.
Он с трудом открыл глаза. Безумный, фанатичный блеск исчез. В них была только боль и странное, неожиданное облегчение.
Он посмотрел на Соню, возвышающуюся над ним.
– Рыжая… – прохрипел он, и изо рта у него потекла темная кровь. – Спасибо…
Он попытался поднять руку, но она бессильно упала.
– Спасибо, что освободила меня. Этот холод… он уходит.
Его взгляд затуманился, устремившись куда-то сквозь потолок тронного зала.
– Жаль… – его последний вздох был едва слышен. – Это была… великая мечта… Империя…
Глаза Сёгуна Тору остекленели. Человек, который хотел стать новым варваром и покорить мир с помощью древнего зла, умер у ног настоящей варварки.
В зале повисла мертвая тишина. Бату, Кенто и остальные выжившие «Волки» стояли, опустив оружие, не в силах поверить в то, что видели. Их господин был монстром. И теперь он был мертв.
Тишину нарушил стук каблуков по камню.
Из глубокой тени за колоннадой, где она пережидала бурю, вышла Императрица Химико. На ней не было ни царапины, ни пылинки. Она на ходу поправила прическу и разгладила складки своего черного доспеха, словно только что вернулась с прогулки в саду, а не из центра кровавой бани.
Она прошла мимо Сони, даже не взглянув на нее. Она перешагнула через тело Тору, как через кучу мусора, и стала подниматься по ступеням к Черному Трону.
Она села на трон – изящно, по-хозяйски, словно никогда его и не покидала. Она положила руки на подлокотники и обвела зал взглядом своих фиолетовых глаз, в которых снова горел холодный огонь власти.
– Что смотрите? – ее голос, усиленный магией, эхом разнесся под сводами зала. – Неужели не узнаете?
Воины молчали, растерянные и напуганные.
– Я ваша истинная владычица! – рявкнула Химико, и от ее тона у многих подогнулись колени. – Тору был узурпатором и глупцом, продавшим душу демонам. Я – законная Императрица Страны Яматай, потомок богини Солнца!
Она встала, возвышаясь над ними.
– На колени! На колени перед истинной владычицей Яматая!
Растерянные «Волки» переглядывались. Они только что потеряли все ориентиры. Их мир рухнул. Они привыкли подчиняться силе, а перед ними сейчас была сила, более древняя и страшная, чем Сёгун.
Первым дрогнул Каэль. Старый ветеран, потерявший половину своего отряда, медленно опустился на одно колено, склонив голову. За ним, звякнув доспехами, опустилась Марико. Потом Кенто, четвертый, пятый…
Вскоре весь зал, все выжившие яматайцы, стояли на коленях перед Черным Троном и сидящей на нем Ведьмой.
Только два человека остались стоять. Два чужака, пришедшие из-за моря.
Бату, который держался за раненое плечо, смотрел на Соню, ожидая ее решения.
И Соня. Она стояла посреди моря коленопреклоненных фигур, прямая, как клинок, сжимая в руке обломок меча. Она смотрела прямо на трон.
Императрица Химико встретилась с ней глазами. В ее взгляде не было благодарности. Там был только триумф. Бесконечное, холодное торжество игрока, который сорвал банк чужими руками.
Соню терзали смутные сомнения. Она победила демона, но не выпустила ли она на волю нечто худшее? Не сменила ли она одного тирана на другого, более хитрого и долговечного?
Но она молчала. Битва была окончена, но война за ее душу, похоже, только начиналась.
Глава 34. Золотая клетка и вольный ветер
Прошло тринадцать дней с момента падения Горной Цитадели. Столица Яматай, освобожденная от страха перед гражданской войной, утопала в цветении сакуры, но во внутреннем дворе Императорского дворца царила деловая, почти торговая атмосфера.
Соня стояла перед огромным сундуком, окованным железом. Крышка была откинута, и утреннее солнце играло на грудах золота.
Она брала монеты одну за другой, пробовала их на зуб, рассматривала на свет, словно старый ростовщик. Это не были ни проклятые ахеронские черепа, ни местные прямоугольные монеты с дыркой посередине. Это было настоящее, полновесное золото Запада. Туранские динары, гирканские статеры, тяжелые зингарские дублоны и даже горсть аквилонских луидоров.
За ней, лениво обмахиваясь веером из павлиньих перьев, наблюдала Императрица Химико. Она сидела не на скамье, а прямо в воздухе, скрестив ноги, поддерживаемая лишь собственной магией и чувством превосходства.
– Ну как? – мурлыкнула она, склонив голову набок. – Все честно?
Соня бросила последнюю монету обратно в кучу. Звон был чистым, радующим слух.
– Да, – угрюмо буркнула она, вытирая пальцы о штаны. – Да, все как будто честно.
– Даже ни одной яматайской монетки, заметь, – Химико щелкнула веером. – Пусть мое золото не такое отравленное магией, как у Тору, но на материке наши деньги почему-то не любят. Считают, что они приносят несчастья. А с этим у тебя никаких проблем не будет. В любой таверне от Заморы до Кхитая тебе нальют лучшего вина. Ну, разве что кто-нибудь попробует отобрать у тебя этот сундучок.
Соня захлопнула тяжелую крышку. Грохот эхом разнесся по двору. Она положила руку на рукоять нового меча – подарка из личной оружейной дворца.
– Пусть только попробуют, – мрачно пообещала она. – Я сейчас не в настроении для шуток.
– Мне их заранее жалко! – рассмеялась Химико, спускаясь на землю.
По ее знаку четверо дюжих слуг, кряхтя и обливаясь потом, подняли сундук и водрузили его на массивную четырехколесную колесницу. Рессоры жалобно скрипнули. Это было целое состояние.
Соня легко запрыгнула на колесницу, проверила поводья пары крепких лошадей и посмотрела на Императрицу сверху вниз.
– До свидания, Рыжая! – Химико помахала рукой, и на ее губах играла загадочная улыбка. – Было весело. Почти всегда.
– Не «до свидания», а «прощай», – отрезала Соня, наматывая вожжи на руку. – Навсегда. Я сыта вашими островами, вашей магией и вашими интригами по горло.
– Не зарекайся, – парировала Ведьма, и ее глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом. – Или ты умеешь предсказывать будущее? С каких это пор? Кто из нас двоих злая колдунья, м?
Соня открыла рот, чтобы ответить резкостью, но слова застряли в горле. Она нахмурилась, глядя на шпиль дворцовой башни.
– Что такое? – голос Химико стал мягким, вкрадчивым. – Язык проглотила? Да я и так знаю, о чем ты думаешь, моя маленькая убийца демонов. «Ах, не совершила ли я ошибку? Не заменила ли я одного тирана на другого, более хитрого?» Так?
Соня молчала. Вопрос попал в точку.
– Это был риторический вопрос, – продолжила Императрица, обходя колесницу кругом и проводя пальцем по ее борту. – Ну и как, нашла ответ?
– Не знаю, – наконец выдавила Соня. – Ты все еще кажешься мне меньшим злом, чем Тору с его ахеронским безумием. Но это слабое утешение. Да и какой у меня был выбор? Меня загнали в угол.
– Хммм, – задумчиво протянула Химико, остановившись перед лошадьми и глядя Соне прямо в глаза. – Ну… Например, ты могла поднапрячься и убить нас обоих. Там, в тронном зале.
Она вдруг расхохоталась – смех был одновременно мелодичным и пугающим, от него лошадь прянула ушами.
– Да, из всех смертных, кого я знала за последнюю тысячу лет, только у тебя и был шанс. Совсем небольшой, призрачный, но был.
– А что потом? – спросила Соня. – Если бы я убила тебя?
– Вот именно. Что потом? – Химико сделала изящный пас рукой, и в воздухе перед Соней соткалась иллюзия: горящие города, толпы бегущих людей, хаос гражданской войны. – Дала бы свободу моему народу? А готов ли он? Сама видела, что натворили мои «верные» яматайцы, пока я пряталась на болотах. Резали друг друга с упоением. Не думаю, что и через двадцать тысяч лет они будут готовы к свободе. Им нужна твердая рука.
Иллюзия рассеялась, сменившись новой картинкой.
– Или сама бы села на трон? А?
Химико хитро прищурилась. В воздухе возник образ: Соня, одетая в тяжелое парчовое кимоно, сидит на императорском троне. На голове – нелепая корона, перед ней – горы свитков и прошений, а вокруг – толпа кланяющихся чиновников. Иллюзорная Соня выглядела такой несчастной и скучающей, что хотелось плакать.
– Гм. Ха-ха-ха! – Императрица снова засмеялась. – А знаешь… Только ради тебя. Только между нами – я у тебя в таком долгу, что он потянет и на сотню таких сундучков. Ты даже не должна меня убивать. Ты молодая, здоровая, лет пятьдесят-шестьдесят запросто протянешь. Как тебе идея?
Она театрально развела руками.
– Посидишь на троне, а я пока отдохну. Съезжу на курорт, попью крови девственниц… шучу. Покажешь старой тысячелетней дуре Химико, как правильно управлять империей. Как вводить налоги, судить крестьян и принимать послов. А?
Соня смотрела на свою иллюзорную копию, которая в этот момент зевнула так, что чуть не вывихнула челюсть.
– Рыжая Соня, императрица страны Яматай… – медленно произнесла она.
Слова звучали настолько нелепо, настолько чуждо ее натуре, что она вдруг фыркнула. А потом расхохоталась – громко, истерически, до слез.
– Вот именно! – подхватила Химико, щелчком пальцев развеивая иллюзию. – Ты и пятидесяти дней не протянешь. Да что там – пятидесяти часов! Прибежишь ко мне на болота, найдешь мою хижину и насильно вручишь корону обратно, умоляя забрать этот кошмар. Ты воин, Соня. Ты ветер, а не камень. Трон – это тюрьма похуже любой темницы.
Соня вытерла выступившие от смеха слезы. На душе вдруг стало легче. Ведьма была права. Каждому свое.
– До свидания, Ведьма, – сказала она уже без злобы, подбирая поводья. – Правь своим муравейником, пока не надоест.
– До свидания, Рыжая, – Химико отступила, давая дорогу. – Да, чуть не забыла. Старость не радость, память подводит… Поспеши в порт. Там тебя ждет один маленький сюрприз.
– Какой еще сюрприз? – Соня натянула вожжи, недоуменно пожав плечами. Очередная ловушка? Подарок?
– Увидишь, – только и сказала Императрица, снова растворяясь в воздухе, оставляя после себя лишь аромат жасмина и ощущение легкой тревоги.
Соня хмыкнула, цокнула языком, и колесница с грохотом покатилась по брусчатке к дворцовым воротам. Она не обернулась. Впереди была дорога, ветер и море. А что еще нужно для счастья?
