Текст книги "Рыжая Соня и Тень Сёгуна (СИ)"

Автор книги: Владлен Багрянцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 25. Чайная церемония с монстром

Тропинка, по которой вел их тануки, виляла между вековыми соснами, пока не вывела на небольшую, залитую мягким светом поляну. Здесь, словно сошедшая со старинной гравюры, стояла хижина с соломенной крышей. Из трубы вился уютный дымок, пахло жареным рисом и травами.

Тануки подбежал к порогу и нетерпеливо забарабанил лапами по деревянному настилу.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась сгорбленная старушка в простом крестьянском кимоно. Ее лицо было сетью добрых морщинок, а глаза светились теплотой, какую можно встретить только у любимой бабушки.

– О, Пон-кичи, ты привел гостей? – прошамкала она, улыбаясь беззубым ртом. – Какой молодец.

Она достала из рукава сладкий рисовый колобок – моти – и протянула зверьку. Тануки схватил угощение, радостно пискнул, поклонился старушке и, сверкнув пятками, исчез в кустах.

Старушка перевела взгляд на замерших путников.

– Заходите, странники, – ее голос был мягким, как пух. – Путь ваш был долог и темен, но здесь вы найдете покой. Не желаете ли отведать травяного чая и забыть о горестях этого бренного мира? Ибо сказано: лишь в тишине можно услышать, как опадают лепестки времени…

Бату уже сделал шаг вперед, очарованный мирной картиной, но Соня схватила его за плечо, резко останавливая.

Она не купилась. Она прошла через слишком много ловушек, чтобы верить в пряничные домики посреди войны.

Рыжая нахмурилась, скрестила руки на груди, лязгнув наручами, и процедила сквозь зубы:

– Ведьма, твои дешевые фокусы с масками начинают утомлять. Придумай уже что-то новое.

Старушка замерла с протянутой рукой, приглашающей войти.

– О чем ты, дитя мое? – в ее голосе зазвучало искреннее недоумение.

– О том, что у тебя глаза не меняются, – отрезала Соня, делая шаг к хижине и кладя руку на рукоять меча. – А до тех пор, пока мы не начали говорить серьезно – покажи свое истинное лицо.

Секунду старушка смотрела на нее неподвижно. А затем ее плечи затряслись. Сначала это казалось беззвучным плачем, но затем из горла вырвался смех – сначала тихий, старческий, но с каждой секундой он становился все громче, звонче и зловещее, пока не превратился в холодный, издевательский хохот, от которого птицы взлетели с деревьев.

– Какая ты скучная, Соня, – произнес голос, от которого у Бату побежали мурашки по спине.

Старушка подцепила пальцем кожу у виска. Резкое движение – и лицо доброй бабушки отделилось, как мокрая тряпка. Под ним сияла фарфоровая бледность и фиолетовое пламя глаз Императрицы Химико.

Бату отшатнулся, едва не споткнувшись о корень. Его рука судорожно сжала рукоять ножа. Он видел многое, но сдирание лиц было для него в новинку.

Химико, отбросив «маску» в кусты, грациозно опустилась на циновку у входа и жестом пригласила их внутрь. Теперь это была не просьба, а приказ.

– Заходите. Чай, кстати, настоящий. Не отравлен.

Они вошли в хижину. Внутри было чисто и аскетично. В центре тлел очаг, над которым висел чугунный чайник.

Химико разлила чай по чашкам, искоса поглядывая на бледного гирканца.

– Кстати, – ее губы тронула ироничная улыбка. – Ты доверяешь этому парню, Рыжая? Или нам лучше сразу от него избавиться, пока он не вонзил тебе нож в спину за мешок золота?

Бату напрягся, готовый к прыжку, но Соня даже не шелохнулась.

– Не смей, – спокойно сказала она, глядя прямо в глаза ведьме. – Да, я доверяю ему. Он вытащил меня из того болота, куда загнали твои пророчества.

Химико разочарованно вздохнула, словно ей не дали поиграть с новой игрушкой.

– Как трогательно. Ладно, пусть живет. Но пусть подождет снаружи, пока взрослые женщины разговаривают о важных делах. Ему это слушать ни к чему.

Соня повернулась к Бату и кивнула.

– Иди, Бату. Посторожи тропинку.

Гирканец колебался секунду, переводя взгляд с Сони на демоническую женщину, но спорить не стал. Он коротко поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Оставшись с Соней наедине, Химико отпила чай, изящно отставив мизинец.

– Ну и как, стоило оно того? – спросила она, обводя взглядом грязную одежду и ссадины Сони. – Хранить верность Сёгуну, играть в честь? Посмотри на себя. Великая воительница, прячешься по лесам и болотам, питаешься лягушками…

Соня грузно опустилась на пол напротив нее, взяла чашку обеими руками, грея пальцы.

– А на себя давно смотрела? – парировала она. – Ты ведь тоже прячешься по лесам и болотам в какой-то лачуге. Корона не жмет?

Химико усмехнулась, и в ее глазах блеснул опасный огонек.

– Я не прячусь, я выжидаю. Есть нюанс, дорогая. И все-таки, как тебе понравилось дальнейшее развитие событий? Озеро, вулкан, предательство? Я ведь предупреждала.

– Ой да ладно, – Соня раздраженно отмахнулась. – Не строй из себя святую. Ты бы на месте Сёгуна поступила бы точно так же, если бы у тебя был шанс одним ударом избавиться от всех своих врагов.

– При мне этот мятеж вообще бы не случился, – холодно заметила Императрица. – И не пришлось бы ни от кого избавляться такими варварскими методами. Я держала их в страхе, но давала им процветание. Тору дал им войну.

– Если ты забыла, мятеж как раз при тебе и случился, – едко напомнила Соня. – Иначе почему ты здесь, а Тору там?

Химико промолчала, лишь ее пальцы крепче сжали чашку. Соня поняла, что попала в точку, и решила развить успех.

– Кстати, давно хотела спросить. Как вообще случилось, что такая могучая волшебница, как ты, – Соня сделала театральный жест, – потеряла трон? Как простые смертные вроде Тору сумели тебя свергнуть? Ты ведь можешь менять лица, вызывать демонов. А он просто солдат.

Химико поставила чашку на столик. Звук был тихим, но резким.

– Вот что мне в тебе нравится, варварка, – протянула она. – Рано или поздно ты всегда докопаешься до сути вещей. Просто слишком медленно соображаешь и проходишь через тысячу страданий, прежде чем понять, в чем тут дело.

– Полегче, – буркнула Соня. – Я мечом работаю, а не загадки разгадываю.

– Ладно. Ты ведь тоже простая смертная, – Химико наклонилась вперед, и тени в хижине сгустились. – Но тебе ведь уже удавалось побеждать могучих волшебников. Вспомни – как именно?

Соня пожала плечами, глядя в огонь очага.

– По-всякому бывало. Иногда – помощь доброго друга, который вовремя перерезал веревку. Иногда – помощь не менее могучего волшебника, которому насолил мой враг. Бывало, что злого колдуна предавал его же ученик. Или участие волшебного артефакта… Ну, знаешь, разбить кристалл, в котором хранится смерть Кощея, или отобрать амулет…

– Ладно, хватит, – перебила Химико, поморщившись. – Вижу, у тебя богатый опыт по истреблению моего брата. Ты права. Дело в артефакте.

Она встала и прошлась по маленькой комнате, шурша шелками, которые непонятно откуда взялись под лохмотьями старухи.

– Тору нашел нечто древнее. «Зеркало Тысячи Истин». С его помощью он смог отразить мою магию, украсть мои чары и переманить моих союзников. Они не предали меня, Соня. Их разумы были порабощены. Пока это Зеркало у него – Тору непобедим. Любая магия, направленная против него, обратится против заклинателя. Любой клинок сломается.

Соня недоверчиво хмыкнула.

– Непобедим? А как же битва при озере? Его армию разнесли в щепки, лагерь сожгли, а сам он бежал, поджав хвост. Что-то зеркало ему не помогло против катапульт и вулкана.

– Мелкое недоразумение, – отмахнулась Химико, хотя в ее голосе проскользнула нотка неуверенности. – Тору жив и здоров. Зеркало защитило его от огня и воды. Он отступил, да. Но он уже собрал новую армию из резервов. Он занял оборону в Горной Цитадели – месте, которое невозможно взять штурмом. Грядет новая, последняя битва. И он, скорее всего, ее выиграет. Порох силен, но Зеркало дает ему власть над умами генералов противника.

Она замолчала, глядя на Соню долгим, оценивающим взглядом.

– Если только… – произнесла она и замолчала.

– Если только что? – спросила Соня, чувствуя, что разговор подошел к самому главному.

Химико медленно улыбнулась, и эта улыбка не сулила ничего хорошего.

Глава 26. Тень Ахерона

Химико ответила не сразу. Она медленно подняла чайник, подлила кипятка в свою чашку, наблюдая, как чаинки кружатся в водовороте, словно судьбы людей.

– Ты ведь родом с далекого Запада, Рыжая, – произнесла она, наконец подняв свои светящиеся глаза. – Скажи, тебе о чем-то говорит имя «Ахерон»?

Соня вздрогнула, едва не расплескав чай. Это слово ударило ее, как хлыст. В памяти вспыхнули образы, о которых она предпочла бы забыть. Рассказы стариков у костров, легенды о черных колдунах, правивших миром до прихода хайборийцев. И совсем недавние события, в которых и ей довелось принять участие – возвращение Ксальтотуна, древнего мага, который едва не сокрушил трон Конана в Аквилонии. Черная магия, воскрешение мертвых, Империя, построенная на крови и страхе…

– Вижу, что говорит, – кивнула Химико, заметив, как побелели костяшки пальцев наемницы.

– Да, – хрипло ответила Соня, ставя чашку на пол. Ей вдруг стало холодно, несмотря на близость очага. – Но к чему это? Ты верно заметила, это наша древняя западная история. Пепел и пыль, развеянные ветром три тысячи лет назад.

– Пепел имеет свойство разлетаться далеко, когда дует сильный ветер, – Химико усмехнулась, и в ее голосе зазвучали нотки рассказчицы, которая начинает страшную сказку на ночь. – Эта история началась у вас на Западе, но получила неожиданное продолжение здесь, на краю света.

Императрица встала и подошла к стене хижины, где висела старая карта, нарисованная тушью на рисовой бумаге. Она провела по ней длинным ногтем.

– После падения Ахеронской империи, когда ваши предки-варвары сокрушили их алтари, некоторые ахеронские волшебники выжили. Они разбежались во все стороны света, спасаясь от возмездия и стали хайборийцев. Один из них, маг по имени Ксул-Ханон, ухитрился добраться даже до Яматай.

Химико обернулась, и тень от очага легла на ее лицо, делая его похожим на череп.

– Мои предки тогда были совсем дикарями, жившими в каменном веке. Они носили шкуры и молились духам деревьев. Ксул-Ханон, с его знаниями и магией, показался им богом. Он легко поработил их и стал кем-то вроде царя-жреца. Он построил могучую крепость в горах, используя рабский труд и демонов, и стал строить планы на будущее.

Она фыркнула с явной иронией.

– Ну, знаешь, как у нас, темных властелинов, принято: завоевать мир, править десять тысяч лет, погрузить все во тьму. Ксул-Ханон мечтал создать здесь армию, вооружить ее магией и вернуться на Запад, чтобы отомстить всем своим врагам и восстановить Ахерон. Амбициозный был мужчина, но лишенный фантазии.

Соня слушала внимательно, не перебивая. История звучала слишком правдоподобно.

– Но потом, как это нередко бывает, – продолжила Химико, возвращаясь к очагу, – нашелся герой. Вроде тебя. Простой воин с куском острого металла и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Он пробрался в цитадель, убил волшебника и сравнял крепость с землей.

Императрица сделала драматическую паузу, глядя на огонь.

– Прошли три тысячи лет. И на развалинах этой проклятой крепости возникла новая.

Соня медленно подняла голову. Догадка пронзила ее, как молния.

– Горная Цитадель? – спросила она. – Та самая, где сейчас засел Сёгун?

– Точно, – Химико щелкнула пальцами. – Место силы никуда не делось. И пока шли строительные работы, Тору нашел тайник Ксул-Ханона. Он нашел Зеркало Тысячи Истин – один из любимых артефактов ахеронского мага. Тору хоть и простой солдат, но не дурак. Он быстро понял, что попало ему в руки, и научился этим пользоваться. Зеркало дает власть над умами, предвидит будущее и защищает от магии. Остальное ты знаешь, более-менее, – ведьма махнула рукой. – Но вот о чем я подумала, сидя здесь и наблюдая за падением листьев… Почему Тору потерпел небольшое, но все-таки досадное поражение при озере? Почему его предвидение не сработало? Почему его защита дрогнула перед вулканом?

Она наклонилась к Соне так близко, что та почувствовала запах жасмина и тлена.

– Потому что его власть над Зеркалом – или связь Зеркала с ним – временно ослабла.

Еще одна пауза. Тишина в хижине стала звенящей.

– Из-за тебя, Соня. Тору, сам того не зная, впустил в свой дом ту, которая может его погубить.

Соня отпрянула, ударившись спиной о стену.

– Я-то здесь причем?! – вырвалось у нее. – Я не волшебница, я даже читать толком не умею!

– Вспомни, – голос Химико стал жестким, как сталь. – Кто уничтожил Ахерон? Не великие маги, не боги. Это сделали твои предки. Хайборийские варвары. В какой-то момент их горячая кровь, их жажда жизни и северная ярость стали сильнее темной, мертвой ахеронской магии. Эта ненависть к колдовству течет в твоих жилах, Рыжая. Ты – живой антидот.

Императрица выпрямилась, возвышаясь над Соней.

– Зеркало Ахерона чувствует твою кровь. Рядом с тобой магия Ксул-Ханона дает сбои. Ты – помеха в эфире. Ты – трещина в их безупречном плане. И ты сможешь сделать это снова. Только ты и сможешь из всех людей, которые находятся в моей доступности. У меня нет времени искать другого западного варвара и объяснять ему ситуацию.

Химико протянула руку и коснулась золотого браслета с драконами на запястье Сони. Браслет на мгновение стал ледяным.

– Ты сможешь подобраться к Тору. Он доверяет тебе, он наградил тебя, он считает тебя своим цепным псом. Ты подойдешь к нему достаточно близко, чтобы отобрать у него Зеркало. Или разбить его. А когда защита падет… остальное предоставь мне.

Соня смотрела на нее, оглушенная. Судьба снова играла с ней злую шутку. Она бежала на край света, чтобы заработать золота, а оказалась втянута в войну с тенью древней империи, которую ненавидела больше всего на свете.

– Ну так что, убийца богов? – прошептала Химико. – Готова ли ты закончить то, что начали твои предки три тысячи лет назад?

Глава 27. Зеркало и маска

Соня оторвала взгляд от огня и медленно, с хрустом потянулась, расправляя затекшие плечи.

– Постой, дай мне переварить эти новости, – она потерла висок. – То есть это я – главная угроза древнему злу? Антимагический талисман из плоти и крови?

Она усмехнулась, глядя на Императрицу.

– Вот что мне в тебе нравится, Ведьма – ты всегда докопаешься до сути. Но скажи мне, почему ты не сказала это при нашей встрече в дворцовой спальне? А! Понимаю. Я ведь соображаю медленно, и должна была пройти через все эти страдания, потерять друзей и чуть не утонуть, чтобы мой варварский мозг наконец просветлел?

Химико, изящно помешивая угли в очаге длинной шпилькой, вынутой из прически, бросила на нее острый взгляд.

– Полегче, Рыжая. Будешь хамить – превращу тебя в лягушку и съем. Или еще лучше – превращу в рисовый колобок и скормлю своему любимцу тануки. Он любит с начинкой из дерзости.

– Напугала, – фыркнула Соня, хотя рука рефлекторно дернулась к поясу. – Напомни-ка мне лучше, почему я должна предать Сёгуна? Он меня пока не предавал. Да, он послал меня на грязное задание на озере – но честно объяснил, почему именно. Он сказал, что это спасет жизни. А все сопутствующие неприятности – вулкан, засада – что ж, это дерьмо случается. Это часть солдатской работы.

Императрица вздохнула, словно объясняла ребенку, почему нельзя есть песок.

– Ты остановишь эту бессмысленную войну, Соня. Ты предотвратишь еще более бессмысленную и ужасную войну на материке, куда Тору потащит свои легионы. И, наконец, – она хихикнула, прикрыв рот рукавом, – я верну ключи от императорской сокровищницы и смогу с тобой расплатиться. Плата за истребление лемурийских пиратов, плюс тройная компенсация за все остальные твои страдания, моральный ущерб и промокшие сапоги.

Соня покачала головой.

– Это все очень благородные цели, приправленные золотом. Но на озерный остров я тоже шла с благородными целями – и вот к чему это привело. Мои друзья мертвы, а я ем лягушек в лесу. Ты ведь умная девочка, Химико. Попробуй придумать более сильные аргументы. Золото я могу добыть и грабежом, а мир во всем мире меня не касается.

Химико замолчала. Она отложила шпильку и посмотрела на Соню долгим, немигающим взглядом фиолетовых глаз. Тени в углах хижины сгустились, став похожими на хищных зверей.

– Ты говоришь о верности Тору? – тихо начала она. – Но того Тору, которого ты знала, больше нет. Зеркало Ахерона не дает силу бесплатно. Оно пьет душу того, кто в него смотрит. Вспомни его глаза в шатре перед отправкой на озеро. Вспомни его вспышки гнева. Тору превращается в пустую оболочку, в марионетку Ксул-Ханона.

Она наклонилась вперед.

– И подумай вот о чем. Зачем на самом деле он послал тебя убить безоружных переговорщиков? Ради тактики? Нет. Зеркалу нужна кровь. Кровь, пролитая вероломно, в священном месте – это лучшая пища для темных артефактов. Он использовал тебя не как солдата, а как жреца в ритуале жертвоприношения, чтобы подпитать свою слабеющую связь с магией. Ты думаешь, ты служишь генералу? Ты служишь голодному демону, который жрет твоего генерала изнутри. И когда он доест Тору, он примется за остальных. Ахерон – это не просто империя, Соня. Это рабство не только тела, но и души. Вечное. Без права на смерть.

Соня молчала. Она смотрела в пустую чашку, где на дне остались лишь влажные чаинки. Слова Ведьмы ложились на благодатную почву. Она вспомнила безумный блеск в глазах Сёгуна, его странную перемену настроения, ту неестественную тяжесть атмосферы в шатре.

– Знаешь, – наконец произнесла она, не поднимая глаз. – Ты меня все равно до конца не убедила. Слова – это ветер.

Она резко подняла голову, и в ее глазах горел холодный огонь решимости.

– Но вот что я могу тебе твердо пообещать. Я вернусь к Сёгуну. Я проберусь через все кордоны, подойду к нему вплотную, посмотрю прямо в глаза и задам прямой вопрос про Зеркало, ахеронское наследие и все остальное. И я буду внимательно слушать его ответ. И от того, что я увижу в его глазах – человека или демона – будет зависеть то, как я поступлю дальше.

Химико откинулась назад и ехидно улыбнулась.

– Ты меня в очередной раз не разочаровала, варварка. Именно на такое твое решение я и рассчитывала. Или примерно на такое. В конце концов, нельзя получить все сразу. Честность – твой лучший недостаток.

Она хлопнула в ладоши.

– Ладно, философские беседы окончены. Теперь давай обсудим чисто технические проблемы. Ты не сможешь идти в таком виде к Властелину Яматай. Ты похожа на болотную кикимору, а твой спутник – на кучу гнилой ветоши. И вообще, если вы так и будете ползать по кустам, вы сто лет до него будете добираться. Даже у меня, бессмертной, нет столько лишнего времени.

– И что ты предлагаешь? – спросила Соня. – Наколдуешь ковер-самолет?

– Лучше, – Химико указала на заднюю дверь хижины, которой раньше там не было. – Я порылась в своих… запасах.

– Постой, – вдруг остановила ее Соня. – Совсем забыла спросить… И почему-то не спросила в наши прошлые встречи, а ведь должна была. Интересно, почему я об этом совсем забыла?! Уж не ты ли заморочила мне голову?

Она выдержала небольшую паузу.

– Шторм… Тот самый шторм, который забрал мой корабль и выбросил меня на берег. Твоих рук дело?

– А сама-то как думаешь? – хитро прищурилась Ведьма.

Соня не ответила – по крайней мере, не ответила словами. Но, как видно, Императрица увидела в глазах западной варварки нечто такое, что даже отступила на полшага. Порой наступают такие минуты, когда даже бессмертным богам не стоит понапрасну сердить простых смертных.

– И да, и нет, – поспешно ответила Химико. – Нет, я не собиралась тебя утопить – в этом не было никакого смысла. Неужели ты думаешь, что я пожалела для тебя жалкий мешок золота?! Да – я пыталась вызвать бурю у стен города, чтобы остановить Тору и его заговорщиков. Тебя просто зацепило краем бури. Этого не должно было случится – но теперь ты знаешь, почему я потерпела неудачу.

– Все, что я знаю – это твой рассказ, – отрезала Соня. – И мне только остается поверить тебе на слово… Ладно, показывай, что там у тебя на складе волшебных игрушек?

* * * * *

Некоторое время спустя из лесной чащи на старый имперский тракт выехали два всадника.

Их кони – великолепные вороные жеребцы – грызли удила и плясали под седлами. Сами всадники были одеты в новенькую, с иголочки, броню элитных гонцов армии мятежников: темно-синий лак, шелковая шнуровка, гербы с черной хризантемой.

Их лица были скрыты устрашающими масками – мэмпо. У одного маска изображала оскаленную морду тигра, у другого – хищный клюв тенгу.

– Жмет немного в плечах, – проворчал голос из-под маски тигра. Это, разумеется, была Соня. – Но сталь хорошая.

– Зато документы идеальные, – отозвался Бату из-под маски тенгу, похлопывая по седельной сумке, туго набитой золотыми монетами с профилем нового марионеточного императора. – С такими грамотами нас пропустят хоть в спальню к этому Киёмори.

– Нам не нужен Киёмори, – отрезала Соня, пришпоривая коня. – Нам нужен Тору. Вперед, на Запад! К Горной Цитадели!

Всадники сорвались в галоп, оставляя за спиной заколдованную поляну и странную старушку, которая, стоя на пороге, махала им вслед рукой, держащей веер с изображением паука.