Текст книги "Рыжая Соня и Тень Сёгуна (СИ)"

Автор книги: Владлен Багрянцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 22. Отражение в стоячей воде

Падение Курогане-Кё сломало хребет восстанию. Армия «Истинных Даймё», лишившись своего главного оплота и устрашенная громом кхитайских пушек, покатилась назад, на Восток.

Это было не организованное отступление, а паническое бегство. «Волки Тору» шли по пятам, терзая арьергарды. Стычки были короткими и жестокими: загнанные в угол мятежники огрызались, как раненые звери, но их боевой дух иссяк.

На пятый день погони авангард, возглавляемый Соней, вышел к берегам огромного овального озера, которое местные называли Зеркалом Луны. Вода в нем была неестественно спокойной, свинцово-серой под затянутым тучами небом.

На противоположном берегу, в туманной дымке, виднелись огни лагеря мятежников.

Соня, сидя в седле, окинула взглядом водную гладь. Ее глаза сузились, оценивая расстояние.

– Течение слабое, – пробормотала она Бьорну. – Если соберем плоты, сможем переправить пехоту за ночь. Или обойти с флангов, через болота…

– Отставить планирование, капитан, – раздался голос вестового, возникшего рядом. – Сёгун требует вас к себе. Немедленно.

Соня нахмурилась. Приказ прозвучал резко, без обычной учтивости. Она развернула коня и направилась к ставке, которая разбивалась на высоком холме.

В шатре Тору царил полумрак. Сёгун стоял над картой озера, но не смотрел на нее. Он смотрел в пустоту. Рядом с ним не было ни генерала Каэля, ни советников. Только они двое.

– Враг загнан в ловушку, – начала Соня, входя. – Дайте мне две тысячи людей, и к утру я принесу вам голову их кукольного императора.

– Битвы не будет, – глухо произнес Тору, не поднимая головы. – Они запросили переговоры.

Соня фыркнула.

– Переговоры? После того, что мы сделали с Курогане? Они просто тянут время.

– Они сломлены, Соня. Они видели, как Гашадокуро превратился в пыль, а стены пали от грома. Их вожди готовы сдаться на милость победителя. Но они требуют гарантий.

Сёгун наконец поднял на нее тяжелый взгляд. В его глазах было что-то темное, чего Соня раньше не видела.

– В центре озера есть остров. Священная роща, где, по преданию, нельзя проливать кровь. Завтра на рассвете туда прибудут лидеры мятежа – три главных даймё и их «император». Они будут без оружия и охраны, как того требует обычай. Я тоже должен быть там.

– И вы хотите, чтобы я была вашей телохранительницей? – догадалась Соня. – Разумно. Если они попробуют что-то выкинуть…

– Нет, – перебил ее Тору. – Я не поеду. Поедешь ты. Ты возьмешь десяток своих лучших головорезов. Вы спрячете оружие под одеждой. Вы прибудете на остров под видом моей делегации. И когда лодка с мятежниками причалит…

Он сделал паузу, и его лицо исказила судорога.

– …ты захватишь их. Живыми, если получится. Мертвыми, если будут сопротивляться.

В шатре повисла тишина, тяжелая, как могильная плита. Соня смотрела на Сёгуна, не веря своим ушам.

– Вы шутите? – наконец спросила она, и голос ее упал до шепота. – Напасть под флагом перемирия? В священном месте? На безоружных?

– Это положит конец войне, – жестко ответил Тору. – Без лидеров армия разбежится. Мы сохраним тысячи жизней наших солдат.

– Это подлость! – выкрикнула Соня. – Это коварство трусов! Я наемница, Тору, я убиваю за деньги, но я делаю это глядя врагу в глаза, с мечом в руке! Я не палач и не наемный убийца, который режет глотки на переговорах!

Лицо Сёгуна потемнело от гнева. Он шагнул к ней, и его рука легла на рукоять катаны.

– Знай свое место, женщина! – рявкнул он, и от его крика задрожал огонь в светильниках. – Ты забываешься! Ты говоришь с правителем Яматая, а не с собутыльником в таверне!

Он указал пальцем на золотой браслет с драконами на ее руке.

– Я дал тебе этот знак отличия. Я возвысил тебя из грязи. И я могу так же легко отобрать его и отправить тебя обратно в небытие!

Соня сжала кулаки так, что побелели костяшки. Гордость жгла ее изнутри. Она хотела сорвать браслет и швырнуть его ему в лицо, но взгляд Сёгуна пригвоздил ее к месту.

– Если ты не способна выполнить приказ – скажи прямо! – продолжал он орать. – Снимай доспехи и иди в обоз чистить лошадей! Я найду того, у кого хватит желудка для настоящей войны! Генерал Каэль сделает это не моргнув глазом!

Соня открыла рот, чтобы ответить дерзостью, но слова застряли в горле. Она увидела, как дрожат руки Сёгуна.

Внезапно гнев Тору иссяк так же быстро, как и вспыхнул. Он отвернулся и тяжело опустился на походный стул, закрыв лицо руками.

– Прости меня, – тихо сказал он. Его голос звучал устало и надломленно.

Соня растерянно моргнула. Перемена была слишком резкой.

– Сёгун?

– Мне самому противен этот план, Соня, – признался он, глядя в пол. – Я помню времена, когда война была делом чести. Когда мы сходились в поле и решали споры сталью. Когда слово самурая было тверже алмаза.

Он поднял голову, и Соня увидела в его глазах глубокую печаль.

– Но я больше не просто воин. Я – Сёгун. На моих плечах лежит судьба миллионов. Если я сыграю в благородство завтра, война продлится еще месяц. Погибнут еще тысячи моих солдат, сгорят десятки деревень. У матерей отнимут сыновей.

Он встал и подошел к ней, уже без гнева, но с мольбой.

– Мир изменился, Рыжая. Порох сровнял с землей замки, которые стояли веками. Честь стала роскошью, которую я не могу себе позволить. Я должен быть чудовищем, чтобы мой народ мог жить в мире. Я прошу тебя… возьми этот грех на душу ради меня. Ради Яматая.

Соня смотрела на него и видела не тирана, а человека, раздавленного грузом собственной власти. Слова Химико о фанатике, готовом утопить мир в крови, эхом отозвались в ее голове. Но сейчас перед ней был не фанатик, а прагматик, загнанный в угол собственной совестью.

– Хорошо, – глухо сказала она. – Я сделаю это. Но не ради Яматая. И не ради твоего браслета.

Она развернулась к выходу.

– Я сделаю это, чтобы поскорее закончить эту проклятую войну и убраться отсюда подальше.

Она вышла из шатра в сырую ночь. Озеро перед ней было черным и безмолвным, как совесть полководца, решившего променять честь на победу.

Глава 23. Кровь на алтаре

Утренний туман над озером Зеркала Луны был густым, как прокисшее молоко. Лодка скользила бесшумно, весла, обмотанные тряпками, едва касались черной, маслянистой воды.

В лодке сидели двенадцать человек, но тишина стояла такая, словно они везли покойников. Соня сидела на носу, кутаясь в просторный плащ, скрывающий кольчугу и пару коротких кхитайских кинжалов. За ее спиной угрюмо сопел Бьорн, стискивая рукоять тяжелого мясницкого тесака, заменившего его привычный топор – длинное оружие брать запрещалось. Бату, Джиро и остальные яматайцы из «Волков» смотрели в воду, стараясь не встречаться взглядами.

– Дурное место, – прошептал яматаец по имени Кенджи, гребший рядом с Бату. – Мой дед говорил, что это озеро – не просто вода. Это глотка спящего дракона. Древний кратер вулкана, который боги заткнули водой тысячи лет назад. Не стоило нам тревожить его такой подлостью.

– Заткнись, Кенджи, – процедила Соня, не оборачиваясь. – Сейчас не время для сказок.

Нос лодки с мягким шуршанием врезался в песчаный берег острова. Они высадились, ступая след в след, и углубились в Священную Рощу.

Здесь росли древние криптомерии – исполинские деревья с красноватой корой, чьи кроны смыкались высоко в небе, не пропуская свет. Воздух был влажным, пахло хвоей и древностью. В центре рощи, на небольшой поляне, стоял каменный алтарь, покрытый мхом. Место для переговоров.

– Они идут, – шепнул Бату, обладавший слухом степной лисицы.

С противоположной стороны острова, из тумана, появились фигуры. Дюжина человек в богатых шелковых одеждах, но без видимого оружия. Впереди шел высокий даймё с надменным лицом – один из лидеров мятежа.

Делегации сблизились у алтаря. Воздух натянулся, как тетива перед выстрелом. Соня смотрела в глаза даймё, и видела в них тот же страх и ту же решимость, что чувствовала сама.

Кто дернулся первым? Соня так и не поняла. Возможно, у молодого Джиро сдали нервы, и его рука слишком явно потянулась за пазуху. А может, мятежники изначально пришли с тем же планом, что и Тору.

В одно мгновение тишина взорвалась. Шелк был разорван, и на свет появились короткие клинки – танто, вакидзаси, кинжалы.

– Предатели! – заорал даймё, выхватывая клинок.

Началась бойня. Это не было сражением строев, это была грязная поножовщина в тесной толпе. Звон стали, хрипы, проклятия.

Джиро погиб первым. Он замешкался, и кинжал мятежника вошел ему в горло. Он упал на алтарь, заливая священный камень кровью.

Соня вертелась волчком, работая двумя кинжалами. Парировать, резать, колоть. Она двигалась на рефлексах, не думая, просто убивая. Рядом ревел Бьорн, круша черепа своим тесаком.

Один из телохранителей даймё, здоровяк с бычьей шеей, бросился на Соню сбоку, когда она была занята другим противником. Она не успевала развернуться.

– Соня! – рев Бьорна перекрыл шум схватки.

Асир бросился наперерез, закрывая ее своим массивным телом. Танто здоровяка по самую рукоять вошел ему в бок, пробив кольчугу. Бьорн охнул, но не упал. Схватив врага за голову, он с хрустом свернул ему шею и только потом осел на землю.

– Бьорн! – Соня бросилась к нему, добив последнего противника.

Асир лежал на корнях криптомерии, его лицо было бледным, а светлая борода окрасилась кровью.

– Славная… была охота, Рыжая, – прохрипел он, пытаясь улыбнуться. – Вальгалла ждет… Жаль, не в бою с мечом… а как крыса в ловушке…

Его глаза остекленели. Верный друг, прошедший половину мира, умер на чужом острове из-за чужой подлости.

Бой закончился. На поляне лежали двадцать четыре тела. В живых остались только Соня, Бату и трое яматайцев, включая Кенджи.

Бату, вытирая окровавленный кинжал о траву, перевернул тело главного даймё.

– Это они, капитан. Все трое лидеров мятежа. Кукольного императора нет, но дело сделано.

Соня медленно поднялась, глядя на тело Бьорна. Победа? Это было похоже на поражение. Вкус желчи и пепла был во рту.

– Это боги наказали нас за предательство, – прошептала она, повторяя слова Кенджи.

Она открыла рот, чтобы приказать возвращаться, но тут небо над озером осветилось.

С берега, где стоял лагерь Сёгуна, в небо взмыли десятки огненных комет. Горшки с горючей смесью, запущенные из катапульт, чертили дымные дуги и падали на палатки армии Тору.

– Кром… – выдохнула Соня. – Они тоже не сидели сложа руки.

Мятежники сделали то, что она сама предлагала несколько часов назад – обошли лагерь с флангов через болота и теперь зажали армию Сёгуна в клещи, засыпая ее огнем. Без пушек, старыми добрыми машинами убийства.

В голове всплыли слова Химико: «Скоро земля будет гореть не от магии, а от машин». Ведьма оказалась права быстрее, чем Соня думала.

Туман начал рассеиваться под лучами восходящего солнца. И то, что открылось взгляду, заставило сердце Сони сжаться.

От берега мятежников отчаливали сотни плотов и лодок. Основные силы врага, потеряв лидеров, но не потеряв ярости, шли в атаку через озеро. И их курс лежал мимо острова.

– Уходим! – крикнула Соня, выходя из оцепенения. – Если они найдут нас здесь, то сдерут с нас кожу живьем! Живо в лодку!

Они похватали весла и оттолкнули лодку от берега, оставив мертвых лежать в священной роще. Они гребли изо всех сил, пытаясь проскочить до того, как армада мятежников заметит их.

Они были на полпути к своему берегу, когда мир сошел с ума.

Сначала раздался звук – низкий, утробный гул, идущий из самой глубины озера. Вода вокруг лодки задрожала, по поверхности пошли мелкие частые волны, никак не связанные с ветром.

– Дракон просыпается! – в ужасе закричал Кенджи, бросая весло.

Озеро начало бурлить. Огромные пузыри газа поднимались со дна, лопаясь с оглушительным шипением. Вода стремительно нагревалась, от нее повалил густой пар, пахнущий серой – точно так же пахла Черная Пудра кхитайцев.

В центре озера, там, где был остров, вверх ударил столб воды и пара вперемешку с грязью и камнями.

Землетрясение. Извержение. Древний вулкан, спавший тысячи лет, проснулся, разбуженный человеческой подлостью и пролитой кровью в священном месте.

– Гребите! Гребите, черт вас подери! – орала Соня, пытаясь удержать лодку, которая плясала на волнах, как щепка в водовороте.

Но было поздно. Чудовищная волна, порожденная взрывом в центре озера, поднялась стеной и обрушилась на них.

Лодку подбросило в воздух и перевернуло. Соню швырнуло на борт. Удар пришелся прямо в висок. Свет померк в глазах, и холодная, бурлящая, пахнущая серой вода сомкнулась над ее головой, утягивая в черную глубину.

Последняя мысль промелькнула у нее в голове – «было бы очень обидно выжить в океане, но пойти на дно в озере…» – и погасла, поглощенная этой черной глубиной.

Глава 24. Лягушки и призраки

Сознание возвращалось к Соне медленно, словно нехотя всплывало из черной, вязкой тины. Первым пришла боль – тупая, пульсирующая в висках, будто внутри черепа кузнец бил молотом по наковальне.

Она открыла глаза и тут же зажмурилась. Над головой, сквозь переплетение ветвей, пробивался серый, тусклый свет. Пахло гнилью, тиной и все еще – далекой гарью.

Она попыталась приподняться, но чья-то рука мягко, но настойчиво удержала ее за плечо.

– Лежи, капитан.

Соня повернула голову. Рядом, сидя на корточках в грязи, был Бату. Гирканец выглядел так, словно прошел через ад и вернулся обратно пешком: его одежда превратилась в лохмотья, лицо было иссечено ветками, но глаза оставались ясными и внимательными.

– Сколько времени прошло? – прохрипела Соня. Язык казался распухшим и сухим, как наждак.

– Вечер того же дня, – ответил Бату, протягивая ей флягу. – Солнце только село.

Соня жадно припала к горлышку. Вода была теплой и отдавала болотной травой, но казалась вкуснее самого дорогого вина. Напившись, она огляделась. Вокруг были только камыш, кривые деревья, наполовину погруженные в воду, и туман.

– Где все остальные? – спросила она, хотя ответ уже читался в глазах лучника. – Бьорн? Кенджи?

– Все погибли, – ровно произнес Бату. В его голосе не было жалости, только констатация факта. – Волна перевернула лодку. Кого-то размазало о камни, кто-то захлебнулся. Я нашел только тебя. Тебя вынесло на отмель, но ты наглоталась воды. Я оттащил тебя сюда, в глубь болот, подальше от берега.

Соня закрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стояла картина: Бьорн, прикрывающий ее от удара, взрыв вулкана, стена воды.

– Что происходит вообще? – спросила она, глядя в серое небо. – Война и все такое? Чем закончилось сражение?

– Без понятия, – Бату пожал плечами. – Я не хотел оставлять тебя одну, пока ты была без сознания. Здесь полно змей и, возможно, патрулей мятежников.

Соня рывком села, преодолевая головокружение.

– Ну, теперь-то можешь, – сказала она, проверяя, на месте ли кинжал (на месте) и золотой браслет Сёгуна (к сожалению, тоже на месте). – Я уже могу о себе позаботиться.

– Уверена? – Бату прищурился, глядя на то, как ее слегка пошатывает.

– Да, – твердо сказала она. – Иди. Мне нужно знать, живы ли мы, или уже в аду.

Гирканец кивнул, оставил ей флягу и бесшумно растворился в тумане, словно сам был его частью.

Оставшись одна, Соня прислонилась спиной к стволу гнилого дерева. Голова раскалывалась.

«Зачем?» – эта мысль билась в мозгу навязчивой мухой. Зачем было это предательство на озере? Зачем Тору, этот фанатик чести, пошел на такую низость? И к чему это привело? К пробуждению вулкана, гибели ее людей и полному краху.

Она посмотрела на золотой браслет с драконами. Он казался тяжелым, как кандалы. Награда за предательство. Плата за то, чтобы стать монстром, которого она так презирала.

«Химико была права», – с горечью подумала она. – «Мы лишь фигуры на доске, которую вот-вот перевернут».

Бату вернулся через несколько часов, когда болото уже погрузилось в непроглядную ночную тьму.

– Докладывай, – тихо сказала Соня, заметив его тень.

– Нашего лагеря больше нет, – голос гирканца звучал глухо. – Я подобрался к опушке леса. Там все горит. На руинах пируют мятежники. Я слышал их разговоры у костров.

– И?

– Армия Сёгуната разбита. Часть погибла под обстрелом катапульт, пока была зажата между болотами и горящим лагерем. Часть в панике бежала. Генерал Каэль, по слухам, смог увести остатки конницы на запад, но основные силы рассеяны. Победители славят своего нового императора.

– Значит, мы проиграли, – Соня сплюнула в воду. – Великолепно. Просто великолепно.

– Здесь делать больше нечего, капитан. Если нас найдут – вздернут на первом суку.

– Согласна, – Соня поднялась, чувствуя, как злость придает ей сил. – Будем выбираться. Постепенно. В сторону столицы.

– Почему в столицу? – удивился Бату. – Там может быть еще опаснее.

– Потому что там мои деньги, Бату. И потому что я хочу посмотреть в глаза Тору, если он еще жив. Идем.

Следующие несколько дней превратились в одно сплошное, липкое и грязное путешествие. Они избегали трактов, пробираясь звериными тропами и буреломами.

Еды не было. Лук Бату остался на дне озера, поэтому охотиться на дичь было нечем. Пришлось импровизировать.

– В Аквилонии это считается деликатесом, – мрачно пошутила Соня, насаживая на прутик освежеванную лягушку. – Подается с чесночным соусом, белым вином и хрустящим хлебом.

Бату, жуя жесткое, пахнущее тиной мясо, лишь скептически поднял бровь.

– У нас в степи такое едят только когда совсем прижмет. И называют это «еда для цапли».

Они питались лесными ягодами, кореньями и злосчастными лягушками. Несколько раз им приходилось падать лицом в грязь и лежать неподвижно часами, пока мимо проходили конные разъезды мятежников. Знамена врага – желтые с черной хризантемой – теперь развевались повсюду.

На пятый день лес поредел, и они вышли к окраинам небольшого городка.

– Подожди здесь, – сказал Бату. – Ты слишком приметная со своими рыжими волосами. А я сойду за местного бродягу.

Он разорвал остатки своей рубахи, вывалял их в грязи и замотал лицо грязной тряпкой, оставив только глаза. Затем он подобрал сучковатую палку и, согнувшись в три погибели, захромал в сторону городских ворот.

Соня одобрительно наблюдала за ним из кустов. Гирканец был мастером перевоплощения. Даже она сейчас приняла бы его за прокаженного нищего, к которому лучше не подходить на пушечный выстрел.

Он вернулся через час, неся в узелке пару рисовых лепешек и флягу с дрянным сакэ.

– Новости дрянь, – сообщил он, разворачивая добычу. – В городе новый гарнизон. Всем жителям приказано славить нового императора – мальчика по имени Киёмори. Говорят, что Сёгун Тору низложен и объявлен врагом народа.

– А столица?

– Никто точно не знает. Слухи разные. Кто-то говорит, что Яматай-Кё в осаде. Кто-то – что Сёгун заперся во дворце. Но самое интересное – про тебя.

Бату усмехнулся под тряпкой.

– На площади висит объявление. За голову «Рыжей Ведьмы с Запада» назначена награда. Вес золота, равный весу твоей головы. Ты теперь знаменитость, Соня.

– Всегда мечтала, – фыркнула она, откусывая лепешку. – Ладно, идем дальше. Осторожно, лесами. Нам нужно добраться до Яматай-Кё и понять, кому продать наши мечи… или кого ими проткнуть.

Они двинулись дальше, углубляясь в чащу. Лес здесь, ближе к столице, становился другим – более древним, мрачным и каким-то… живым.

Через пару миль тропинка вывела их на небольшую поляну, где стоял старый, замшелый каменный фонарь.

– Тихо, – шепнул Бату, останавливаясь.

На тропинке перед ними сидело существо.

Оно было ростом с ребенка, покрытое густой бурой шерстью. На голове у него лежал большой зеленый лист, а в лапах оно сжимало глиняную бутылочку. Но самым странным были его огромные, круглые глаза, в которых светился озорной и немного пугающий интеллект, и непропорционально большие… части тела, о которых в приличном обществе не говорят.

Это был тануки.

Существо не убегало. Оно стояло на задних лапах и внимательно рассматривало путников, склонив голову набок.

– Это еще что за барсук-переросток? – прошептала Соня, кладя руку на рукоять вакидзаси.

– Тануки, – так же тихо ответил Бату. – Дух леса. Оборотень. Говорят, они могут принести удачу… или завести в болото и утопить.

– Мы уже были в болоте, спасибо, – буркнула Соня.

Тануки вдруг подмигнул им, сделал глоток из своей бутылочки и, издав странный звук, похожий на барабанную дробь по пустому животу, поманил их лапой за собой, в чащу, куда не вела ни одна тропинка.

– Ну и что нам делать? – спросила Соня. – Идти за пьяным енотом?

– Других проводников у нас нет, – философски заметил Бату.

Они переглянулись и сделали шаг вперед, навстречу неизвестности.