Текст книги "Рыжая Соня и Тень Сёгуна (СИ)"
Автор книги: Владлен Багрянцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Глава 28. Равнина стали и кости
Путь на Запад занял неделю бешеной скачки. Они меняли лошадей на почтовых станциях мятежников, козыряя фальшивыми грамотами и масками элитных курьеров. Чем ближе они подъезжали к Горной Цитадели, тем гуще становился воздух от напряжения, дыма костров и запаха огромного скопления людей и зверей.
И вот, наконец, перевалив через последний горный хребет, они увидели ее.
Равнина Сэкигахара раскинулась перед ними, зажатая между горами, как арена гигантского колизея. А в дальнем ее конце, запирая ущелье, возвышалась Горная Цитадель.
Соня, видавшая виды в Туране и Заморе, присвистнула сквозь зубы маски.
Это было не сооружение Яматая. То есть не совсем. Древняя, чуждая архитектура проступала сквозь поздние надстройки, как кости древнего чудовища сквозь тонкую кожу. Стены были сложены из циклопических блоков черного, маслянистого камня, который, казалось, поглощал солнечный свет. Башни были не изящными пагодами, а приземистыми, хищными зиккуратами, увенчанными странными шпилями, царапающими небо. Это было наследие Ахерона – мрачное, подавляющее, источающее угрозу даже на расстоянии в лиги.
Но потом ее внимание приковала не архитектура, а то, что творилось перед стенами.
Вся равнина была заполнена войсками. Две величайшие армии в истории Яматая выстроились друг напротив друга, готовясь решить судьбу империи.
Армия Сёгуна Тору, прижатая к стенам Цитадели, выглядела как море черного лака и стали. Дисциплинированные квадраты копейщиков, ряды аркебузиров и, самое главное, батареи «Драконов Лазурного Грома», чьи бронзовые жерла смотрели на врага.
Но армия мятежников… Это было зрелище, от которого захватывало дух. Казалось, весь архипелаг изрыгнул свои самые дикие и страшные силы, чтобы сокрушить узурпатора.
– Демоны Эрлика… – прошептал Бату. – Ты только посмотри на это.
В центре построения мятежников возвышались живые горы. Боевые слоны-наумэн – реликтовые чудовища с загнутыми бивнями и косматой шерстью, которых привели с восточных окраин страны. Они были закованы в тяжелые пластинчатые доспехи в яматайском стиле, расписанные демоническими мордами. На их спинах были установлены башенки с лучниками. Когда эти гиганты переступали с ноги на ногу, земля дрожала.
На флангах гарцевали колесницы, запряженные четверками коней, – забытое искусство войны, возрожденное мятежными даймё. Их колеса были утыканы косами.
А между ними кишмя кишела пехота. И это были не только самураи в цветных доспехах. Там были дикие племена с северных островов – коренастые, бородатые варвары в медвежьих шкурах, вооруженные каменными топорами и дубинами. Рядом с ними на цепях рвались в бой огромные дрессированные медведи и волки, готовые рвать и метать.
Это была армия хаоса, армия древней, первобытной силы, пришедшая сокрушить порядок Сёгуна.
Соня и Бату, завороженные зрелищем, слишком близко подъехали к передовым линиям мятежников.
– Эй, вы двое! В масках! – раздался яростный рев.
К ним подскакал генерал мятежников на взмыленном коне, его лицо было красным от натуги, шлем съехал набок.
– Какого демона вы тут разъезжаете, как на прогулке?!
– Мы курьеры из ставки императора, господин, везем срочные депеши… – начал было Бату своим самым подобострастным тоном.
– Плевать я хотел на ваши депеши! – заорал генерал, брызжа слюной. – Битва начнется с минуты на минуту! Мне сейчас не нужны мальчики на побегушках, мне нужен каждый человек, способный держать оружие! Встать в строй, живо! Или я прикажу вас повесить за дезертирство!
Соня и Бату переглянулись.
– Похоже, наша курьерская карьера закончилась, не успев начаться, – прошептала Соня. – Прямо сейчас нам здесь все равно не пройти через эту мясорубку.
– Что делаем? – спросил Бату.
– Делаем, что говорят. Встанем в строй. А когда начнется хаос – а он начнется, поверь мне, – мы воспользуемся им, чтобы прорваться к Цитадели. Лучшего прикрытия, чем всеобщая резня, не придумаешь.
Стараясь не привлекать лишнего внимания, они поспешно смешались с отрядом легкой кавалерии, который как раз отводили в резерв. Их позиция оказалась идеальной – густой лес на вершине пологого холма на правом фланге, откуда открывался вид на все поле будущей битвы.
Всю ночь в обоих лагерях горели костры и били барабаны, нагнетая боевую ярость. На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили верхушки гор в цвет крови, над равниной разнесся низкий, утробный звук тысяч боевых рогов-бора.
Битва началась.
Соня и Бату, спешившись и привязав коней в чаще, наблюдали за происходящим с края обрыва, скрытые кустарником.
– Никогда не видела столько мяса в одном месте, – сухо заметила Соня, глядя, как две живые волны начинают движение навстречу друг другу.
Первыми пошли слоны. Это было похоже на сход лавины. Двадцать бронированных чудовищ, трубя в хоботы, двинулись на центр позиций Сёгуната. Земля тряслась так, что Соня чувствовала вибрацию через подошвы сапог. Казалось, ничто не может остановить эту живую стену из мышц, костей и стали.
– Сейчас Тору покажет им свои новые игрушки, – сказал Бату, указывая на вспышки на стенах Цитадели.
Батареи «Драконов Лазурного Грома» дали залп. Над полем боя расцвели облака белого дыма, и через секунду донесся грохот, перекрывший рев слонов.
Каменные ядра, некоторые раскаленные докрасна, врезались в ряды наступающих.
Зрелище было ужасающим. Одно ядро попало прямо в голову ведущему слону. Гигантский череп просто взорвался кровавым фонтаном. Туша по инерции пробежала еще несколько шагов и рухнула, давя своих же пехотинцев.
Другое ядро ударило в бок соседнего зверя, проломив доспех и ребра. Слон, обезумев от боли, начал метаться, топча ряды северных варваров и переворачивая колесницы.
– Хаос, – удовлетворенно кивнула Соня. – Сталь и порох против мяса и ярости.
Но мятежников было слишком много. Несмотря на чудовищные потери от артиллерии, лавина продолжала катиться. Слоны, переступая через трупы собратьев, врезались в ряды копейщиков Сёгуна. Лес пик, выставленный против них, ломался, как сухие ветки. Людей подбрасывало в воздух ударами бивней и хоботов.
С флангов ударили колесницы, их косы собирали кровавую жатву среди легкой пехоты Тору. Северные варвары, спустив с цепей своих медведей, с диким воем врубились в ряды самураев.
Равнина превратилась в кипящий котел смерти. Дым от пушек смешался с пылью, поднятой тысячами ног и копыт, закрывая солнце. Крики умирающих, рев зверей, грохот выстрелов и звон стали слились в единый, невообразимый гул.
– Армия Сёгуната гнется, – заметил Бату, глядя, как центр построения Тору начинает медленно пятиться под напором слонов. – Пушки не успевают перезаряжаться.
– Но не ломается, – возразила Соня. – Смотри, Каэль вводит резервы.
Из-за стен Цитадели вырвался отряд тяжелой кавалерии Сёгуна – те самые «Волки», в рядах которых Соня сражалась совсем недавно. Они ударили во фланг наступающим варварам, останавливая их прорыв.
Битва разгоралась все ярче. Ни одна сторона не могла взять верх. Равнина Сэкигахара стремительно пропитывалась кровью, оправдывая свое древнее название – Поле Отрубленных Голов.
– Скоро и наш черед, – сказала Соня, слыша, как командир их резервного отряда начинает отдавать приказы седлать коней. – Готовься, Бату. Нам нужно будет не сражаться, а выжить и проскользнуть в ту черную дыру, – она кивнула на ворота древней Ахеронской Цитадели, которые в этот момент казались пастью преисподней.
Глава 29. Мертвые не кусаются
– В атаку! Во имя Императора! – заревел командир резервного полка, и тысяча всадников, включая Соню и Бату, сорвалась с места.
План проскользнуть незамеченными рухнул в тот момент, когда копыта их коней коснулись равнины. Хаос битвы, на который они рассчитывали, оказался слишком плотным, слишком всепоглощающим. Они не могли просто проехать сквозь строй – они стали частью этого строя.
Лавина мятежной кавалерии врезалась во фланг армии Сёгуна с тошнотворным хрустом ломающихся костей и металла.
Соня пригнулась к шее коня, пропуская над головой свистящую алебарду. Ее меч, выданный в лагере мятежников, описал дугу и снес голову пехотинцу в красном лаке.
– Прости, парень, – прошипела она сквозь зубы.
Ей приходилось убивать тех, с кем еще вчера она могла пить рисовое вино. Это были солдаты Сёгуна, честные воины, выполняющие приказ. К счастью, знамя над ними изображало «Алого Краба», а не «Волка». Ее бывший отряд, ведомый Каэлем, рубился далеко на левом фланге, сдерживая натиск северных варваров.
Бату держался рядом, как приклеенный. Гирканец бросил поводья, управляя конем одними коленями, и стрелял из лука в упор. Его стрелы находили щели в шлемах и сочленениях доспехов с пугающей точностью.
– Нас сейчас зажмут! – крикнул он, когда строй «Крабов» сомкнулся, отрезая их от основных сил.
– Вижу! – огрызнулась Соня, парируя удар копья и отвечая выпадом в горло. – Держись ближе к центру!
Бой кипел уже час. Мятежники, несмотря на потери от пушек, теснили армию Тору. Элитная гвардия «Истинных Даймё» – тяжелые пехотинцы с двуручными мечами – проломила центр обороны Сёгуна. Казалось, еще одно усилие, и они ворвутся в ворота Цитадели на плечах отступающих.
И тут случилось нечто странное.
Соня, на секунду вырвавшись из схватки, бросила взгляд на центр битвы. Гвардейцы мятежников, которые только что побеждали, вдруг остановились.
Это не было похоже на усталость или приказ. Это было похоже на то, как марионеткам обрезали нити. Сотни закаленных бойцов замерли, опустив оружие. А затем по их рядам прошла волна судороги. Они начали хвататься за головы, кричать от невидимой боли и бросать мечи.
В их глазах, видимых даже отсюда, плескался первобытный, животный ужас.
– Назад! – закричал кто-то из командиров мятежников. – Они бегут! Гвардия бежит!
Победоносный натиск превратился в паническое бегство. Солдаты Сёгуна, воспользовавшись моментом, перешли в контратаку, рубя спины бегущих.
– Магия… – прошептала Соня.
Она почувствовала это кожей – холодный, липкий холодок, прошедший по позвоночнику. Это не был страх перед сталью. Это было дыхание Ахерона. Тору использовал Зеркало. Он сломил волю вражеских командиров, внушил им кошмары, заставил их увидеть демонов вместо людей.
– Бату! – крикнула она, перекрывая шум битвы. – Новый план!
Она встретилась взглядом с гирканцем и сделала жест рукой вниз. Бату понял ее с полуслова. В Степях так делали, когда попадали в засаду превосходящих сил.
В тот момент, когда волна контратаки Сёгуна накатилась на их позицию, Соня и Бату одновременно разжали руки и вывалились из седел.
Соня рухнула в грязь, больно ударившись плечом о чей-то брошенный щит. Она перекатилась и замерла, наполовину укрывшись под тушей убитой лошади и телом какого-то несчастного асигару. Бату упал в паре метров от нее, раскинув руки и неестественно вывернув шею – его актерская игра была безупречной.
Вокруг них грохотала смерть. Копыта лошадей вбивали грязь в лицо, крики раненых рвали уши. Кто-то наступил Соне на ногу кованым сапогом, но она даже не вздрогнула, заставив себя не дышать.
Сквозь полуприкрытые веки, сквозь забрызганные грязью и кровью ресницы, она наблюдала.
Мятежники были сломлены не силой оружия, а страхом. Они откатывались назад, к своему лагерю, оставляя на поле тысячи трупов. Армия Сёгуна не преследовала их далеко – прозвучал сигнал трубы, приказывающий вернуться под защиту стен Цитадели. Тору берег своих людей, или просто Зеркало требовало отдыха.
Постепенно шум битвы стих, сменившись стонами умирающих и карканьем воронов, которые уже начали свой пир.
На Равнину Сэкигахара опускались сумерки. Солнце, устав смотреть на резню, скрылось за горами, уступив место Луне.
И это была страшная Луна. Огромный диск, висящий низко над горизонтом, был окрашен в цвет венозной крови. Казалось, само небо напиталось испарениями с поля брани. Багровый свет заливал равнину, превращая груды тел в причудливые холмы, а лужи крови – в черные зеркала.
Соня лежала неподвижно еще час, пока полная темнота не скрыла детали.
– Бату, – едва слышно шепнула она.
– Я здесь, – отозвалась куча тряпья слева. – Моя нога затекла так, что я готов ее отрубить.
– Пора. Мертвецы просыпаются.
Две тени беззвучно отделились от земли. Вокруг них лежало поле смерти, усеянное стрелами, как еж иглами.
Соня отряхнула грязь с маски тигра, но снимать ее не стала.
– Они думают, что победили, – тихо сказала она, глядя на черную громаду Горной Цитадели, в окнах которой загорались огни. – Они расслабятся. Будут праздновать. Лучшего времени для визита не найти.
– Ворота закрыты, – заметил Бату, проверяя тетиву лука, который он умудрился сохранить при падении.
– Для живых – да, – усмехнулась Соня под маской. – Но мы ведь только что умерли. А для призраков стен не существует.
Они, пригибаясь к земле и сливаясь с тенями, заскользили между трупами людей и слонов, направляясь к черным стенам, за которыми древнее зло праздновало свой триумф.
Глава 30. Золото и пепел
Сёгун Тору, в отличие от незадачливых мятежных даймё, ошибок не прощал и не повторял. Горная Цитадель, даже после изнурительной битвы, напоминала не проходной двор, а стальной капкан, готовый захлопнуться при любом неверном движении.
На каждом зубце стены, у каждого факела стояли дозорные. И это были не простые асигару, а «Волки» – ветераны, чьи глаза видели темноту и не боялись ее.
Соня и Бату, все еще одетые в трофейные доспехи мятежников, но со снятыми масками, подошли к боковым воротам.
– Стой! Пароль? – рявкнул часовой, направляя на них арбалет.
– «Клык и Сталь», – громко произнесла Соня, поднимая руки так, чтобы свет факела упал на ее лицо. – И убери эту зубочистку, Кенто, пока я не засунула ее тебе в… колчан.
Часовой прищурился, а затем его лицо расплылось в улыбке.
– Соня?! – он опустил арбалет. – Парни, открывайте! Это Рыжая и Степной Лис! Мы думали, вас крабы сожрали на том проклятом озере!
Ворота со скрипом отворились. Соня и Бату вошли внутрь, мгновенно окруженные радостной толпой «Волков». Их хлопали по плечам, предлагали фляги с сакэ. Марико бросилась к Соне на шею. Следом из ночи выступил генерал Каэль и одобрительно кивнул:
– Я знал, что тебя так просто не прикончить.
– Где вы пропадали? Откуда эти тряпки? – сыпались вопросы.
– Долгая история, – соврала Соня, стараясь не смотреть в глаза тем, кого она, возможно, рубила еще час назад в суматохе битвы. Совесть кольнула ее, но она заглушила это чувство привычным цинизмом наемника. – Мы выжили в болотах. А эти доспехи сняли с трупов мятежников, чтобы пройти через их тылы.
– Ловко! – восхитился Кенто. – А мы тут такую жару устроили…
– Бату расскажет, – перебила Соня, подталкивая гирканца к казармам. – Ему нужно промочить горло. А мне нужно срочно доложить обо всем Сёгуну.
Бату, поняв намек, подмигнул ей и позволил увлечь себя в сторону полевой кухни, откуда пахло жареным мясом и элем. Соня осталась одна.
Она направилась к цитадели – центральному донжону, возвышающемуся над крепостью черным монолитом. Здесь, внутри стен, архитектура давила на психику. Углы казались неправильными, камень был холодным и скользким на ощупь, словно он потел от страха.
Стража у входа в тронный зал пропустила ее беспрекословно.
Соня толкнула тяжелые дубовые двери и вошла.
Зал был огромен и погружен в полумрак. Свет давали лишь редкие жаровни с углями, отбрасывающие длинные, пляшущие тени. В дальнем конце, на возвышении, стоял трон. Он был высечен из цельного куска того же черного камня, но выглядел так, словно его плавили драконьим огнем – оплывший, искаженный, зловещий.
На троне сидел Тору.
Он изменился. Осунулся, постарел на десять лет. Его глаза запали, кожа приобрела сероватый оттенок пергамента. Но от него исходила сила – тяжелая, давящая мощь, от которой у Сони перехватило дыхание. И было еще кое-что, на что Соня не обращала внимание раньше, принимая за деталь яматайского костюма. На груди полководца висел диск из мутного черного металла, размером с голову ребенка. «Зеркало Тысячи Истин».
Вокруг трона стояли телохранители. Дюжина воинов в полных латных доспехах, покрытых матовым черным лаком. Они стояли абсолютно неподвижно, не дышали, не переминались с ноги на ногу. Их лица были скрыты глухими масками без прорезей для глаз.
– Сёгун, – произнесла Соня, останавливаясь в десяти шагах от трона. – Я вернулась.
Тору медленно поднял голову. В его глазах что-то блеснуло – радость узнавания, смешанная с чем-то чуждым, холодным.
– Рыжая, – его голос был сухим, как шелест листьев. – Я знал, что вода тебя не удержит. Рад видеть тебя живой.
– Я хотела бы поговорить наедине, – Соня кивнула на черных стражей. – У меня новости, которые не для лишних ушей.
Тору усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
– Говори. Они не проболтаются. Они… умеют хранить тайны лучше, чем живые.
Соня присмотрелась к стражам. Под стыками их доспехов была только пустота или тьма. «Люди ли это вообще?» – пронеслось в голове. Но отступать было поздно.
Она набрала в грудь побольше воздуха, пахнущего озоном и тленом, и выложила все. Про встречу в лесу. Про Химико. Про ее рассказ об Ахероне, Ксул-Ханоне и Зеркале Тысячи Истин.
Когда она закончила, в зале повисла тишина. Слышно было только треск углей.
Тору не вскочил, не закричал. Он лишь нехорошо, криво улыбнулся.
– Значит, Ведьма выжила, – тихо произнес он. – Я так и знал. Змею трудно убить, отрубив лишь хвост.
– Какая разница? – резко спросила Соня, делая шаг вперед. – Просто скажи мне, глядя в глаза: это правда? Ты используешь магию Ахерона? Ты стал тем, против кого мы сражались?
Тору медленно встал. Тень за его спиной выросла до потолка, приняв форму крылатого демона.
– А тебе какая разница, наемница? – спросил он, и в его голосе зазвучала сталь. – Ты говоришь словами Химико. Ты хоть понимаешь, что она такое? Она и есть наш местный Ахерон.
Он спустился на одну ступеньку с трона, раскинув руки.
– Тысячу лет Яматай гнил в изоляции! Мы сидели на своих островах, поклоняясь духам и боясь собственной тени, пока Химико плела свои интриги и играла людьми как куклами. Это была тюрьма, Соня! Золотая клетка!
Его глаза вспыхнули фанатичным огнем.
– Мы – новые варвары! Мы должны сломать эту клетку! Мы должны принести в этот мир свежую кровь, сталь и огонь! Мы должны выйти в большой мир и взять то, что причитается сильным! Да, я взял оружие врага. Да, я смотрю в Зеркало. Но я делаю это, чтобы разрушить старый порядок и построить Империю Силы, где править будет меч, а не шепот ведьмы!
– Допустим, – холодно ответила Соня, ничуть не впечатленная его пафосом. – Но ты начал свой «Великий Мятеж Стали» с темной магии. Ты предал саму суть варварства. Мой друг Конан разрушил возрожденный Ахерон, но не надел его корону. А ты… ты просто сменил одну ведьму на другую, только эта живет в зеркале. Это не освобождение, Тору. Это просто смена хозяина.
Лицо Сёгуна исказила гримаса ярости, но он быстро взял себя в руки. Он устало потер переносицу.
– Мне надоел этот философский диспут. Ты воин, Соня, а не жрец. Ты не видишь всей картины.
Он щелкнул пальцами. Один из черных стражей шагнул вперед и бросил к ногам Сони тяжелый кожаный мешок. Звон золота был единственным чистым звуком в этом проклятом зале.
– В память о твоих прошлых заслугах, – сказал Тору, отворачиваясь и поднимаясь обратно к трону. – Я делаю тебе царское предложение. Здесь достаточно золота, чтобы купить половину Шадизара. Бери свое честно заработанное и убирайся. На все четыре стороны. Покинь Яматай, пока я не передумал и не отдал тебя моим новым стражам.
Соня посмотрела на мешок. Потом на Тору, который уже сел на трон и, казалось, забыл о ее существовании, уставившись в пустоту. Потом перевела взгляд на свои руки – грязные, в ссадинах и чужой крови.
«А почему бы и нет?» – прошептала коварная мысль.
Это не ее война. Химико – чудовище, манипуляторша, готовая сдирать лица ради власти. Тору – фанатик, продавший душу древнему демону ради амбиций. Оба они стоят друг друга.
Она сделала свою работу. Она пыталась. Она предупредила.
Зачем ей умирать за этот проклятый остров? Зачем спасать мир, который сам жаждет сгореть?
Соня медленно наклонилась и подняла мешок. Он был тяжелым, приятно оттягивал руку. Вес свободы. Вес спокойной старости где-нибудь в теплых краях.
– Прощай, Сёгун, – тихо сказала она. – Можете продолжать с Химико рвать друг другу глотки. Я здесь и так подзадержалась.
Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной тяжелый, немигающий взгляд черного трона. Двери распахнулись перед ней с глухим стуком, готовые отрезать путь назад.
