Текст книги "Воин Двенадцати Городов (СИ)"

Автор книги: Владлен Багрянцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 24. Свежая кровь

Ларс без труда разместил пунийских послов и своих разгоряченных италийских наемников в лучшей гостинице торгового квартала. Хозяин заведения, прекрасно знавший прославленного полководца в лицо, не задавал лишних вопросов и с готовностью открыл ему безлимитный кредит. Оставив Вибия следить за тем, чтобы оски и самниты не разнесли постоялый двор в первый же вечер, Ларс в одиночестве и уже пешком направился в сторону царского дворца.

Он намеренно не торопился, растягивая шаг на крутых подъемах. Тархуна, древняя столица его народа, дышала знакомым, родным теплом. Улицы, вымощенные крупными базальтовыми плитами, извивались между добротными домами с крышами из красной черепицы. В отличие от слепящего белым камнем Карфагена, Этрурия любила цвет: деревянные колонны храмов и портиков были ярко выкрашены, а фасады украшали терракотовые плиты с рельефами танцующих воинов, пирующих богов и скалящихся горгон. Город жил своей привычной жизнью. Каждый второй встречный узнавал Ларса. Ремесленники почтительно склоняли головы, купцы приветственно вскидывали руки, а старые ветераны выкрикивали его имя. Здесь его знали, уважали, а солдаты – откровенно любили.

Но Ларс шел медленно, потому что его разум лихорадочно выстраивал новую политическую доску.

Разумеется, он был шапочно знаком с молодой принцессой-наследницей – а теперь новой царицей Тархуны – Равенту. Но именно что шапочно. Старый лукумон страдал такой тяжелой формой паранойи, что Ларс, как и большинство других знатных молодых аристократов, не осмеливался лишний раз даже смотреть в сторону царской дочери. Некоторые горячие головы в свое время засматривались на принцессу, пытаясь выстроить матримониальные планы, и поплатились за это секирой палача. К тому же Равенту, хоть и была по-своему мила, совершенно не вписывалась во вкусы Ларса – слишком хрупкая, слишком дворцовая.

А вот с ее мужем, новым государем Арантом, дело обстояло еще сложнее. Ларс разговаривал с ним от силы два или три раза на официальных пирах и не знал о нем ровным счетом ничего. Арант был принцем из Фельсины – самого дальнего северного форпоста этрусков за Апеннинами. Старый лукумон, верный своей подозрительной натуре, специально выбрал для дочери такого зятя. У Аранта была безупречная, древняя кровь, чтобы укрепить династию, но его родина находилась так далеко, что его родня при всем желании не могла бы вмешиваться в местные дела Тархуны и плести заговоры.

Что ж, Ларсу предстояло начинать с абсолютно чистого листа. Его задача одновременно упростилась (мертвый параноик больше не отрубит ему голову за самоуправство) и усложнилась до невероятности (он понятия не имел, как мыслит новый владыка).

В идеале ему следовало бы отложить визит во дворец на три-четыре дня. Посидеть в тавернах, встретиться со старыми соратниками, осторожно расспросить о нраве нового государя, навести справки о расстановке сил при дворе… Но это было немыслимо. В городе уже расквартировано вооруженное иностранное посольство. Если полководец немедленно не явится с докладом к правителю, любой, даже самый адекватный царь, заподозрит его в государственной измене. И если Арант унаследовал хотя бы каплю подозрительности своего покойного тестя, Ларсу несдобровать.

Он вышел на площадь перед царским дворцом. Резиденция лукумонов не могла тягаться с циклопической, подавляющей роскошью Карфагена. Здесь не было ливанских кедров и золотых куполов. Дворец представлял собой массивное, приземистое здание из туфовых блоков, но в его строгой геометрии, мощных бронзовых дверях и ярких фресках крылась своя, тяжелая и древняя сила. Стража у ворот, узнав генерала, немедленно пропустила его внутрь.

Ему сообщили, что государь и государыня готовы принять его в триклинии – парадном обеденном зале.

Ларс переступил порог. Зал был расписан сценами охоты, а в бронзовых жаровнях тлел ароматный уголь. Царственная чета возлежала на резных пиршественных ложах, инкрустированных слоновой костью. Им обоим было не больше двадцати восьми или двадцати девяти лет. Арант выглядел как типичный этрусский аристократ и опытный воин: крепко сбитый, с проницательными карими глазами, короткими волосами и сетью мелких шрамов на предплечьях. На нем была наброшена богатая шерстяная тебенна с широкой пурпурной каймой. Равенту, облаченная в светлое льняное платье, перехваченное золотым поясом, с тяжелыми серьгами в ушах, была несомненно хороша собой, но ее лицо казалось неестественно напряженным.

Увидев генерала, Арант отставил кубок с вином и приветливо улыбнулся.

– Ларс Апунас! – голос нового царя был глубоким и уверенным. – Ты появился как нельзя вовремя. Я очень рад видеть в этих стенах самого знаменитого полководца нашего города. Проходи, присоединяйся к нашему столу.

Ларс учтиво поклонился, выражая почтение, и перевел взгляд на царицу. Равенту, не поднимая глаз, выдавила из себя несколько скомканных приветственных слов, после чего нервно уткнулась взглядом в свою тарелку с фруктами, словно узор на глине был самым интересным зрелищем в мире.

Ларс мысленно нахмурился. Это было очень странно. В Этрурии женщины, особенно знатные, всегда сидели за одним столом с мужчинами и не стеснялись участвовать в беседах. Но сейчас размышлять об этом было некогда.

– Итак, генерал, – Арант оперся на локоть, внимательно глядя на гостя. – Зачем ты пожаловал домой, да еще и с такой экзотической свитой, о которой мне уже доложила портовая стража?

Ларс набрал в грудь воздуха.

– Мой государь, – начал он спокойным, ровным тоном. – Твой великий предшественник приказал мне отправиться на Корсику, чтобы оценить обстановку и, при необходимости, возглавить оборону против фокейских греков. Но превратности моря и война внесли свои коррективы…

Он изложил свою тщательно отредактированную версию событий. Он рассказал о стычке с пиратами, о вынужденной высадке на Сардинии и о том, как, оценив геополитическую ситуацию, принял смелое решение отправиться в самое сердце карфагенской империи. Ларс говорил взвешенно, упирая на выгоды союза, на равный раздел трофеев и на то, что пунийцы готовы взять на себя половину тяжести войны. Все это время он неотрывно следил за реакцией Аранта.

Новый царь не покраснел от гнева, не стал кричать о самоуправстве и превышении полномочий. Он слушал предельно внимательно, его лицо оставалось спокойным, лишь глаза изредка вспыхивали интересом. Когда Ларс закончил, Арант надолго замолчал, крепко задумавшись. Пальцы царя ритмично постукивали по краю серебряного кубка.

– Ты сыграл в очень опасную игру, Ларс, – наконец произнес государь, и в его голосе не было осуждения, только холодная оценка. – Но если Карфаген действительно готов выставить свой флот и армию против эллинов, глупо отвергать этот дар. Завтра на рассвете я официально приму послов Совета Ста четырех. А после этого… я немедленно отправлю гонцов к остальным одиннадцати лукумонам. Мы созовем общее собрание у храма Вольтумны. Вопрос такого масштаба Двенадцать городов должны решать сообща.

Ларс коротко поклонился, подтверждая мудрость правителя, и, сославшись на усталость с дороги, попросил дозволения удалиться.

Только выйдя за тяжелые двери дворца и оказавшись на вечерней площади, этруск позволил себе глубоко перевести дыхание. Он достал кусок ткани и вытер холодный пот, выступивший на лбу. Неужели снова успех?! Вслух произносить такое было грешно – боги не любят излишней самоуверенности, – но зачем лицемерить перед самим собой? Старый лукумон помер дьявольски вовремя. Вот уж повезло так повезло. Этот Арант из Фельсины казался человеком прагматичным и разумным.

Вот только поведение царицы не давало ему покоя. Почему она так странно, почти испуганно себя вела? Ларс покачал головой. Может быть, ей нездоровится. А может, он просто прервал какую-то тихую семейную ссору. Так или иначе, это не его дело. Дворцовые интриги супругов – последнее, во что стоит лезть генералу перед большой войной.

Решительным шагом Ларс отправился обратно в гостиницу, чтобы обрадовать изнывающих от безделья карфагенских послов: завтра утром царь Тархуны готов их выслушать.

Глава 25. Тосканская волчица

Вернувшись в гостиницу портового квартала, Ларс порадовал карфагенских послов новостью о завтрашней утренней аудиенции. Оставив пунийцев готовить свои роскошные одежды и дары, а наемников – пропивать первый аванс, полководец решил, что с него на сегодня достаточно городской суеты. Он оседлал коня и в сопровождении пары верных гвардейцев неспешно поехал за город, в свое родовое поместье.

Слухи о возвращении знаменитого генерала летели впереди него. Когда Ларс въехал в ворота виллы, во внутреннем дворе уже творился радостный переполох. Старый управляющий, суетливо кланяясь и размахивая руками, выстроил рабов и слуг: «Хвала богам, молодой господин вернулся! Живой и с победой!».

Ларс спешился, бросив поводья конюху, и с легкой улыбкой окинул взглядом свои владения. Это была классическая, добротная этрусская вилла, построенная на века. Мощные стены из пористого туфа, покатые крыши, крытые тяжелой красной черепицей, просторный атриум с прямоугольным бассейном-имплювием для сбора дождевой воды. Вокруг дома раскинулись ухоженные виноградники, серебристые оливковые рощи и длинные ряды амбаров, полных зерна. Все дышало достатком и мирной жизнью. Выслушав сбивчивый отчет управляющего, Ларс милостиво кивнул, остался доволен порядком и велел растопить купальню. После горячей воды, смывшей въевшуюся африканскую и морскую соль, он рухнул на широкую кровать, мечтая только об одном – выспаться перед завтрашним сложным политическим днем.

Но выспаться ему не дали.

Вскоре после полуночи его осторожно, но настойчиво потряс за плечо самый доверенный раб.

– Господин… простите, господин, – зашептал слуга, пугливо оглядываясь на дверь. – Там, на краю поместья, у старой маслобойни… ждет какая-то важная госпожа. Лицо скрыто под плащом. Говорит, что дело жизни и смерти, и она не уйдет, пока вы ее не выслушаете.

Сон слетел с Ларса мгновенно. В груди неприятно похолодело – у него тут же возникло очень нехорошее предчувствие, словно он снова оказался в душном, насквозь пропитанном интригами Карфагене. Натянув тунику и прихватив короткий меч, он бесшумно выскользнул в теплую итальянскую ночь.

Внутри пахнущей жмыхом и старым деревом маслобойни горел одинокий масляный светильник. Женщина в темном плаще нервно мерила шагами земляной пол. Когда Ларс вошел, она резко обернулась, и капюшон соскользнул на плечи.

Это была царица Равенту.

Не успел Ларс даже открыть рот для почтительного (или возмущенного) приветствия, как молодая правительница Тархуны с тихим всхлипом бросилась ему на шею. Она вцепилась в его плечи, и ее слезы обожгли ему кожу сквозь ткань туники.

– Ларс… Ларс, умоляю, спаси меня! Спаси нас всех! – горячо зашептала она, прижимаясь к нему. – Мой отец не умер от болезни! Арант отравил его! Этот подлый шакал организовал тайное убийство, а теперь постепенно, небольшими отрядами, перевозит в город своих родичей из Фельсины!

Ларс замер, боясь пошевелиться, пока царица торопливо, захлебываясь словами, вываливала на него этот смертоносный секрет. По ее словам, могущественный клан Аранта в далекой Фельсине оказался на грани краха – их теснили варвары-кельты и местные соперники. Поняв, что север не удержать, они решили перебраться в богатую Тархуну, прибрать всё к своим рукам и править здесь как единоличные тираны.

– Я не знаю, кому доверять во дворце, – плакала Равенту. – Некогда верные отцу люди теперь как один ослеплены и очарованы этим молодым узурпатором. Он раздает им золото и должности. Ларс, ты моя последняя надежда! За тобой, за великим полководцем, остановившим нашествие кельтов, пойдут и простые солдаты, и народ. Другие лукумоны Этрурии признают твою власть! Выступи против него! А я… я стану твоей женой. Мы разделим корону Тархуны!

Не давая ему опомниться, царица отстранилась и дрожащими руками потянулась к фибулам на своем платье.

– Я готова на все, Ларс. Прямо сейчас…

Ткань начала сползать с ее плеч.

Ларс стоял в абсолютном, парализующем шоке. Это казалось каким-то извращенным дурным сном. Как будто он нечаянно притащил с собой из Африки на подошвах сандалий заразную карфагенскую болезнь – интриги в спальнях, обнаженных властных женщин и перевороты через постель. Только на этот раз на кону стояла его собственная родина.

– Государ… Равенту, стой! – Ларс судорожно перехватил ее руки, не давая платью упасть, и жалко залепетал, сам поражаясь своей нелепости: – У меня… у меня есть законная супруга в Риме. Велия. Она носит моего ребенка.

Царица небрежно, почти раздраженно отмахнулась от этого аргумента:

– Развод в наше время – не проблема! А если она тебе так дорога, можешь не разводиться. У великого царя, как у героев древности, может быть сколько угодно жен, лукумоны закроют на это глаза. Ну же, возьми меня, Ларс! Мы должны торопиться. Я обязана вернуться во дворец до рассвета, пока этот убийца ничего не заподозрил!

Слова об убийце и рассвете наконец сработали как ледяной душ. Ларс Апунас, генерал, привыкший управлять хаосом битвы, из последних сил взял себя в руки. Он жестко сжал плечи царицы, заглянув в ее безумные, блестящие глаза.

– Послушай меня внимательно, – его голос зазвучал холодно и властно. Тон полководца, не терпящий возражений. – Оденься. Ты поедешь во дворец прямо сейчас. Немедленно! Чем раньше ты окажешься в своей постели, тем лучше. Если твой муж так хитер, как ты говоришь, за тобой могут следить.

Равенту открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей сказать и слова.

– Я клянусь, что сделаю всё, чтобы помочь тебе и спасти город. Но я не безумец, чтобы штурмовать царский дворец в одиночку с одним мечом! – Ларс начал импровизировать, пытаясь успокоить ее. – На подготовку переворота, на вербовку надежных офицеров и сбор верных войск уйдет несколько дней. Мне нужно время. А до тех пор ты должна затаиться. Возвращайся к нему и веди себя как любящая, покорная жена. Ни единым взглядом, ни единым вздохом не выдай, что ты знаешь правду. Поняла?

Царица замялась. В ее глазах мелькнуло разочарование, но логика генерала была неоспорима. Она неохотно кивнула, поправила платье, накинула капюшон и, быстро прикоснувшись губами к его руке, растворилась в ночной темноте так же внезапно, как и появилась.

Ларс остался один в тускло освещенной маслобойне. Он тяжело опустился на деревянный пресс и потер лицо руками. Дыхание сбилось.

Это какое-то запредельное безумие. Боги явно решили сыграть с ним злую шутку.

Что ему теперь делать?! Если Равенту сказала правду, то Арант – опасный, беспринципный хищник, и завтрашний прием послов может обернуться кровавой западней. Но… а что, если она лжет? Ларс ведь ее почти не знал. Она росла в тени старого лукумона, человека, который дышал паранойей и ядом. Что, если она пошла в своего отца-интригана? Возможно, Арант – действительно хороший правитель, а царица просто хочет избавиться от мужа чужими руками, используя популярного в народе генерала как тупое орудие?

Каждый шаг теперь мог стать шагом в пропасть. Великая война за Корсику, карфагенские послы, греческие пираты – все это вдруг отошло на второй план. В его собственном доме разгорался пожар, в котором Ларс Апунас рисковал сгореть дотла.

* * * * *

На следующее утро Ларс Апунас, облаченный в парадные доспехи, лично вел делегацию Карфагена по улицам Тархуны к царскому дворцу. Внешне он излучал ледяную уверенность, но внутри него все еще ворочались тяжелые, ядовитые сомнения после ночного визита царицы.

Тронный зал этрусского государя, конечно, не шел ни в какое сравнение с циклопической, подавляющей базиликой Совета Ста Четырех. Здесь не было ливанского кедра, нумидийского мрамора и слоновой кости. Зал был прямоугольным, с мощными деревянными колоннами, выкрашенными киноварью, и стенами, покрытыми яркими фресками со сценами пиров и охоты. Но в этой суровой простоте крылась древняя, воинственная сила народа, привыкшего брать свое сталью, а не золотом.

На этот раз Ларс стоял не в центре зала как проситель, ожидающий приговора. Он занял почетное место по правую руку от возвышения, на котором стояли кресла царя Аранта и царицы Равенту. Сегодня он был одним из хозяев положения – триумфатором, который привел в дом великих союзников.

Вперед выступил глава пунийского посольства – надменный аристократ по имени Бодаштарт. Его пурпурная мантия тяжелыми складками спадала на каменный пол. Заговорив через переводчика, карфагенянин, по сути, слово в слово повторил ту самую речь, которую сам Ларс произносил перед царем Магоном, только вывернув ее наизнанку. Он говорил о взаимной выгоде, о том, что Карфаген готов предоставить свои непобедимые корабли и серебро, если Этрурия выставит свою тяжелую пехоту, чтобы раздавить фокейских пиратов на Корсике и разделить остров по справедливости.

Царь Арант выслушал пунийца на удивление благожелательно. Он не перебивал, лишь изредка кивая.

– Новый Город предлагает щедрый и мудрый союз, – произнес этрусский владыка, когда Бодаштарт закончил. – Как царь Тархуны, я должен созвать остальных лукумонов к священному храму Вольтумны, чтобы они скрепили этот договор своими печатями. Таков наш древний закон. Но в целом я не вижу никаких препятствий. Если за это дело поручился лучший полководец моего города, – Арант сделал уважительный жест в сторону Ларса, – можете считать, что союз – дело решенное. А теперь я приглашаю послов великого Карфагена разделить с нами дружеский пир!

Казалось, всё прошло идеально. Но тут второй посол, сухой и желчный старик, прищурился и с нескрываемым подозрением заметил:

– Мы рады слышать эти слова, государь. Однако Совет Ста Четырех в Карт-Хадаште полагал, что союз – это дело уже решенное. Ведь ваш достославный генерал явился в Африку как полномочный представитель своего царя, наделенный всей полнотой власти для заключения сделки. К чему теперь эти проволочки с собраниями?

Ларс мгновенно покрылся липким, холодным потом. Его блеф в Карфагене только что вскрылся прямо перед лицом нового монарха. По законам Этрурии, за узурпацию царских полномочий полагалась мучительная казнь. Рука полководца инстинктивно дернулась к эфесу меча.

Но Арант даже не моргнул. Его лицо осталось абсолютно спокойным и доброжелательным.

– Достопочтенный посол ошибается лишь в одной детали, – мягко, но веско ответил царь, гладя подлокотник кресла. – Полководца Ларса Апунаса наделил этими полномочиями предыдущий государь Тархуны, ныне, к нашей великой скорби, покойный. Я, как новый правитель, намерен полностью подтвердить волю моего предшественника. Но из-за передачи власти на соблюдение формальностей уйдет чуть больше времени. Совсем немного. Послам великого Карфагена не о чем беспокоиться. А теперь – прошу всех к столу!

Ларс шумно, судорожно перевел дыхание. Пружина в его груди разжалась. Этот Арант из Фельсины только что не просто спас ему жизнь, но и мастерски прикрыл дипломатическую брешь, сохранив лицо и Ларсу, и всей Этрурии.

Во время роскошного обеда Ларс, пригубив вина, время от времени бросал осторожные, изучающие взгляды на царицу. Равенту возлежала рядом с мужем. Она откровенно скучала, меланхолично ковыряясь в тарелке с запеченной дичью, и вела себя как типичная избалованная аристократка. Она ни разу не посмотрела в сторону Ларса. Ни в ее жестах, ни в тоне голоса не было ни малейшего намека на ту отчаявшуюся, готовую на всё женщину, которая ночью умоляла его о перевороте в грязной маслобойне. Ее самообладание было пугающим.

Затем Ларс перевел внимательный взгляд на самого царя. Арант обаятельно улыбался, шутил с карфагенянами через переводчика, щедро подливал им вина и выглядел идеальным, гостеприимным правителем.

«Неужели этот спокойный, разумный и доброжелательный человек на самом деле – коварный отравитель и кровавый тиран, планирующий узурпировать всю власть в Двенадцати городах? – напряженно думал Ларс, допивая кубок. – Внешность, конечно, бывает обманчивой. Но если это так, то передо мной сидит просто фантастический, гениальный притворщик. Актер, которому позавидовали бы греческие театры».

Сидеть сложа руки и гадать на кофейной гуще было не в правилах генерала. Как только обед подошел к концу и расслабленные вином послы в сопровождении царской стражи отправились отдыхать в гостиницу, Ларс незаметно покинул дворец.

Он набросил на плечи простой, ничем не примечательный плащ и ускользнул в лабиринт узких городских улиц. Ему было жизненно необходимо встретиться со своими старыми друзьями, бывшими соратниками по галльской кампании и осведомителями. Только так он мог выяснить, что на самом деле происходило в Тархуне во время его долгого отсутствия, от чего умер старый лукумон и кто на самом деле правит этим городом – благородный государь или улыбающийся убийца.

* * * * *

Покинув царский дворец, Ларс, закутанный в простой неприметный плащ, уверенно зашагал по запутанным улочкам Тархуны. Первым делом он направился в дом Вельтура – своего старого друга и боевого товарища. Они начинали службу вместе, в одном строю, еще юнцами. Вельтур был превосходным мечником и надежным воином, но напрочь лишенным амбиций. Он никогда не стремился стать генералом, не имел к этому ни малейших способностей и вполне комфортно чувствовал себя в роли простого десятника.

Вельтур искренне обрадовался нежданному гостю, тут же велел жене накрыть на стол и налить лучшего вина. Ларс расспрашивал о семье, о старых знакомых, осторожно заходя издалека, пока наконец не подобрался к сути:

– Послушай, брат… Тут про нашего нового государя разные темные слухи ходят. – И он коротко пересказал своими словами то, что поведала ему царица, не называя ее имени.

Вельтур с грохотом опустил кубок на стол и расхохотался Ларсу прямо в лицо.

– Плюнь в глаза тому, кто распускает эти слухи, командир! – с жаром воскликнул десятник. – Говорю тебе, боги проявили к нашему городу небывалую милость. Арант имеет все шансы стать величайшим царем Тархуны. Он справедлив, щедр к солдатам и не рубит головы по малейшему подозрению, как это делал старик.

– А как же его родичи из Фельсины? – напомнил Ларс.

– Какие еще родичи? Впервые слышу! – Вельтур удивленно пожал плечами. – Их тут никто в глаза не видел. Арант приехал сюда почти один и изо всех сил старается стать бóльшим тарквинийцем, чем коренные тарквинийцы. Он наш царь, Ларс. И мы за него горой.

У Ларса не было ни малейших оснований не доверять старому другу. Вельтур был прям как копье и не умел лгать. Холодок пробежал по спине генерала. Неужели царица, разыграв перед ним спектакль со слезами, нагло его обманула?

Попрощавшись с десятником, Ларс направился в храмовый квартал, где жил старый жрец-лекарь Аррунс, приходившийся Ларсу дальним родственником. Именно он омывал и готовил тело покойного царя к погребению.

Уединившись с лекарем во внутреннем дворике, Ларс задал прямой и опасный вопрос:

– Как именно умер старый царь, Аррунс? Были ли следы яда?

Старый жрец медленно покачал головой.

– Никаких признаков насильственной смерти, Ларс. Я осматривал его очень тщательно. Все указывало на естественные причины – его сердце просто остановилось. Старость и дурная кровь взяли свое. Конечно, – задумчиво добавил лекарь, – при должном умении можно приготовить яд, который не оставит вообще никаких следов. Но таким искусством славятся разве что жрецы египтян да финикийцы. В наших краях такие зелья – величайшая редкость.

Ларс вышел на вечернюю улицу в полном недоумении. Картина складывалась совершенно однозначная. Равенту ему лгала. Бесстыдно, глядя прямо в глаза.

Постояв в задумчивости посреди улицы, Ларс круто развернулся и быстрым шагом снова направился к дому Вельтура. Он пробыл внутри всего несколько минут и вышел обратно, сжимая челюсти.

* * * * *

Возвращаясь верхом в свое загородное поместье, Ларс позволил опасным мыслям завладеть его разумом. Царица – лживая интриганка, это факт. Но… разве ее предложение от этого стало менее реальным?

«А может, это и есть тот самый шанс, о котором я мечтал там, в Африке? – шептал внутренний голос. – Мой первый шаг на пути к настоящей империи?»

Если он согласится на план Равенту, если сейчас избавится от Аранта… он станет царем Тархуны! Единоличным владыкой сильнейшего из Двенадцати городов. Зачем ему тогда сдалась дикая Корсика? Зачем кланяться высокомерным лукумонам и делить власть с карфагенянами, если можно получить корону прямо здесь и сейчас? Когда еще в его жизни представится подобная возможность?

С этим сладким и ядовитым искушением он рухнул на кровать, пытаясь заснуть. Но сон не шел. А вскоре после полуночи в дверь его покоев снова тихо постучал верный раб.

Таинственная госпожа вновь ждала его в старой маслобойне.

На этот раз Равенту даже не пыталась играть роль беззащитной жертвы. Ларс застал ее в состоянии злобной, неконтролируемой истерики. Она металась по маслобойне, как загнанная в угол пантера.

– Ну, что ты решил?! – прошипела она, едва Ларс переступил порог. – Когда ты собираешься действовать?! Нам нельзя больше откладывать переворот! Узурпатор должен сдохнуть!

– Успокойся, – попытался осадить ее Ларс. – Царь завтра снова встречается с послами Карфагена…

– Плевать на Карфаген! – взвизгнула царица. – Если он поедет на съезд всех лукумонов к храму Вольтумны, дело затянется, и он укрепит свою власть окончательно! Ты должен убить его до отъезда! И тогда я… то есть мы… мы поедем на общее собрание царей Этрурии!

Она подошла к нему вплотную, ее лицо исказила уродливая гримаса ненависти.

– А если ты откажешься, генерал… Я прямо сейчас пойду во дворец и скажу мужу, что весь этот переворот – твоя идея. Что ты заманил меня сюда, что ты меня силой трахнул и угрожал убить, если я не помогу тебе захватить трон! И кому, по-твоему, он поверит?!

– Довольно. Полагаю, мы услышали достаточно.

Слова прозвучали негромко, но разрезали воздух, как удар топора. Равенту резко обернулась.

Из густой тьмы дальнего угла маслобойни, освещенный лишь тусклым светом лампады, выступил царь Арант. За его спиной тяжело ступали гвардейцы царской стражи. Рядом с ними стояли мрачный десятник Вельтур, которому Ларс велел привести царя, и старый жрец Аррунс.

Глаза царицы расширились от первобытного ужаса.

– Ты… ты меня предал! – завизжала она, бросаясь на Ларса с выпущенными когтями.

Двое гвардейцев мгновенно перехватили ее, жестко заломив руки за спину. Равенту билась в их хватке, изрыгая проклятия, совершенно потеряв человеческий облик.

Царь Арант, не обращая внимания на вопли жены, медленно подошел к Ларсу. Взгляд правителя был тяжелым, но в нем читалась искренняя признательность.

– Я никогда не забуду того, что ты сделал сегодня ночью, Ларс Апунас, – тихо произнес царь. – Я перед тобой в неоплатном долгу. Ты спас не только мою жизнь, но и город от кровавой смуты.

Ларс, чувствуя себя опустошенным, глухо спросил:

– Что будет с ней теперь?

Арант с отвращением посмотрел на бьющуюся в истерике жену.

– Если мы объявим об ее измене открыто и казним дочь старого лукумона, это неминуемо расколет народ Тархуны. Нам не нужна гражданская война. Завтра утром глашатаи объявят, что царицу поразила тяжелая болезнь разума. Мы запрем ее в дальних покоях дворца, под надежной охраной, без права видеть кого-либо. Хотя бы на пару месяцев. А там… там видно будет. У богов много способов забирать безумцев.

Старый жрец Аррунс, стоявший в стороне, печально покачал седой головой.

– Дурная кровь… – пробормотал он себе под нос. – И это ведь даже не от отца, государь. Это от ее матери. Вы ее не помните, она давно умерла, но… Ладно, это история для другого, более спокойного случая.

Повинуясь знаку царя, гвардейцы уволокли вопящую Равенту в темноту. Арант, Вельтур и жрец последовали за ними, оставив Ларса одного в пустой маслобойне.

Полководец медленно опустился на деревянную скамью, вдыхая запах давленого оливкового жмыха. В голове было пусто. Он только что своими руками уничтожил единственную возможность стать царем. Он выбрал верность и стабильность вместо кровавой короны.

«Правильно ли я поступил?» – мысленно спросил он себя, вглядываясь в мерцающее пламя лампады. Ответа не было. Была лишь грядущая война.