Текст книги "Днепровский вал [СИ от 09.10.2012]"

Автор книги: Владислав Савин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

– Всё задокументировано. Согласитесь, если у самолёта в полёте взрываются бомбы, причём сразу у нескольких, то это никак не заводской брак. А что в отчётах?

– Рейхсфюрер, я приказываю вам тщательно разобраться. Измену надо выжигать каленым железом. Значит, я был прав, считая что "комиссия 1 февраля" еще не закончила работу? Кто-то не понимает, что чем безжалостнее мы избавляемся от скверны в наших рядах, тем сильнее мы становимся? Так посмотрите на наш флот – чем он был при изменнике Редере, и каким стал сейчас!

– Мой фюрер, в таком случае отчего наш славный флот не может пресечь поток американского оружия, которым воюют русские орды?

Эта попытка Геринга перевести стрелки сработала бы безотказно, еще полгода назад, когда флот был в опале. Но положение сейчас изменилось, а Тиле, присутствующий здесь, очень сильно не хотел получить задание связанное с северными морями. Не успел Гитлер задать вопрос, только повернул в его сторону голову, как уже был дан отпор.

– Мой фюрер! Это невозможно! Я хоть и флотский человек, но что творится в армии, знаю. Разве у русских американские танки? Или артиллерия, или винтовки? Их нет нигде! На всём фронте! Мы их видим только у англичан в Африке! Я протестую против того, чтоб флоту ставилась задача по ловле призраков!

Слегка опешивший от подобной наглости фюрер, несмотря, что ему очень нравился этот герой-берсерк, спросил с плохо скрываемым сарказмом:

– А какие б вы задачи хотели решать?

– С захватом Суэцкого канала, после освобождения его от мин и ремонта кораблей, вполне возможен выход эскадры в Индийский океан. Насколько мне известно, наш японский союзник ведет успешное наступление на бирманском фронте, а Индия, это не только жемчужина Британской Империи, но и ее арсенал, и источник неисчислимых ресурсов. Потеря Индии будет для англичан большим ударом, чем даже наш десант в метрополию. А удержать свое вице-королевство они не смогут, если мы перережем морские пути. И конечно же, помощь нашему азиатскому союзнику очень благосклонно скажется на репутации Рейха, и всех кто сражается на нашей стороне. Даю гарантию, что я отправлю к Нептуну достаточное количество американо-еврейских недочеловеков.

– А не слишком ли самонадеянно с вашей стороны? Никто не ставит под сомнения заслуги, но гарантировать победу…

Страх перед фюрером охватил душу Тиле, но страх перед неведомым Змеем был сильнее. И уже фактически отработанным способом преобразовав страх в холодную расчетливость, скрестил взгляд с Гитлером.

– Мой фюрер. Я не обещаю Рейху победы. Я не обещаю, что моя эскадра вернётся в Рейх. Я обещаю, что на морском дне появится американский и английский металлолом! А то, что мы сами способны оказаться в гостях у Нептуна – так в этом наш долг. Дайте мне задачу сражаться с врагом, а не отправляйте на поиски не пойми чего, не пойми где. Уж лучше прикажите мне застрелиться – моментом выполню.

Про себя добавив – это лучше чем попасть на зуб этому непонятному демону.

Адольф Гитлер, великий вождь великого Рейха, с поспешностью и страхом отвёл свой взгляд. Давно… да что давно… никогда на него ТАК никто не смотрел. Не лебезящие душонки с мольбой во взгляде… не плутовство… не злоба… не страх… не презрение как к выскочке… даже не высокомерие… Это что-то совершенно другое. И тут его осенило. Так может смотреть солдат на мелкого чинушу, мешающего добраться до врага. Тиле, видит в нём, В НЁМ(!), ПРЕПЯТСТВИЕ, не позволяющие уничтожить врага. Как ему приходилось буквально принуждать своих генералов трусливо не поджимать хвост при виде противника, а тут такое… Нет… ради такого самородка стоит простить и гораздо большую дерзость.

– Хорошо. Вы меня убедили. Отдаю должное вашему профессионализму. Рейх вам даст всё, что вам нужно.

И повернувшись к переминающимся с ноги на ногу генералам, уже совершенно другим тоном выдал.

– Вот образец истинного Арийца! Такому не нужно искать оправдания своим поражениям, в страхе за свою жалкую душонку. Такой ищет способ вцепиться в глотку врага. И кто же тогда виноват в поражениях Рейха? У вас есть оправдания?

А вы, Модель, не можете дальше командовать группой армий. Но я даю вам шанс реабилитироваться – отправляйтесь во Францию и обеспечьте мне еще миллион солдат! Вводите там военное положение, расстреливайте, загоняйте в концлагеря, но заставьте лягушатников не щадя себя работать на Рейх, праздношатающихся быть не должно, кто не может идти воевать, тот должен трудиться на войну.

Кто сказал, "не хватает людей"? Найдем.

Каудильо говорил, что в "голубую дивизию" было сто тысяч добровольцев, а отобрали лишь сорок, с учетом пополнения. А где остальные? Только добровольцев, желающих сразиться с русскими – на четыре дивизии!

Сколько сидит по тюрьмам во всей Европе – гнать в штрафные батальоны всех годных к службе! Еще сто или двести тысяч.

В той же Франции было до войны, по словам Петена, до двух миллионов иностранных рабочих. Всех в строй или на военные заводы!

Предложить нейтралам, Швеции и Швейцарии передать вермахту всех своих заключенных для отбывания сроков на трудовой повинности в Рейхе, естественно с содержанием за наш счет.

Турки предлагают нам в уплату за поставки оружия, трофеев сорокового года, миллион своих рабочих? Заменить ими на заводах немцев, призываемых в армию!

Уровнять в правах с немцами жителей Дании, Норвегии, Нидерландов, частично Бельгии, а также Люксембурга, как это было сделано с поляками западных земель, и так же отправлять их пополнением в дивизии вермахта.

Сколько русских эмигрантов и их детей призывного возраста сейчас находится в Европе? Мобилизовать их для освобождения России от большевиков!

Довести численность армии Еврорейха до десяти миллионов! И тогда берегитесь, что англо-еврейские, что славянские унтерменши!

А с румынами я сам разберусь.

Говорит Москва. Начинаем нашу передачу на французском языке.

Мадам и месье, с вами говорю я, капитан Шарль дю Кресси, служивший в 17й пехотной дивизии. Сообщаю всем, что нахожусь в русском плену, жив, здоров и совершенно не собираюсь подыхать ни за бесноватого ефрейтора, ни за старого маразматика Петена.

Адрес моей семьи в Париже…… Николь, если ты меня слышишь, то радуйся, ты этого хотела? Ухватить, не упустить, ты обязан обеспечить мое благополучие, ты мужчина, солдат, или кто? Так сами немцы в большинстве уже не верят в будущее поместье на востоке с русскими рабами. А я, зная тебя, совершенно не верю, что ты спишь сейчас одна в холодной постели – хорошо, если с немцем, тогда есть надежда, что тебя не тронет гестапо. Ну а если они арестуют твою мамашу, то туда ей и дорога, этой старой змее. Знаю, что она шипит сейчас, что была права, моя дорогая дочка, этот мерзавец, то есть я, тебя недостоин? Помню, что я давал подписку геройски сдохнуть за фюрера, в противном случае моя семья подвергнется репрессиям. Кстати, разговаривая с солдатами последнего пополнения, я поразился, сколько оказывается во Франции круглых сирот и совершенно одиноких холостых мужчин. И поверьте, что гестапо при всем желании не сумеет окунуть вас в больший ад, чем тот, через который прошел я, и по вашей вине тоже – ведь ты, Николь, так тщилась иметь мужа-героя?

Ад Восточного фронта. Сначала мы в лесах ловили партизан, через это проходят все прибывающие сюда войска. Кто такие русские партизаны – ну представь самых отпетых корсиканских bandito, только намного более фанатичных, многочисленных, лучше вооруженных, и организованных не хуже армии. Здесь есть самые настоящие густые леса, где легко может скрыться целый полк, и посреди них города и деревни, где местное население в массе нас ненавидит и считает за честь любую возможность помочь партизанам и навредить нам, куда там закону "омерта". И тебя запросто могут убить, подстрелить, взорвать прямо на улице среди дня, ну а сунуться в лес меньше чем взводом, это занятие для самоубийц. После пары недель такой жизни думаешь скорее попасть на фронт, где хотя бы знаешь, откуда может прилететь пуля. Мы не подозревали еще, насколько были неправы – нам предстоял путь из ада в ад еще больший.

Нам говорили, что русский фронт держат миллионы нанятых англичанами сибирских туземцев-варваров. Для нас было потрясением узнать, что эти русские отлично вооружены и обучены, скорее мы, сражаясь с ними, ощущали себя туземным войском какого-нибудь Сиама, посмевшим выступить против военной машины современной цивилизации. Нам повезло быть на участке фронта, где нас и русских разделял широкий и полноводный Днепр. Но в одну ночь русские невероятным образом оказались уже на нашем берегу, и они дрались как бешеные дьяволы, по словам немногих из нас, выживших в той бойне. Затем через реку точно так же, без моста, переправились их танки, огонь их артиллерии был ужасен, и нас бомбили и обстреливали сотни русских самолетов, хотя немцы до того говорили нам, что русская авиация давно уничтожена. Русские не заваливали нас трупами, а переигрывали правильной тактикой и превосходящей огневой мощью. И когда остатки моей роты загнали в какой-то подвал, и русский танк направил на нас очень большую пушку, у нас был выбор, погибнуть бессмысленно и бесславно, или сложить оружие, мы выбрали второе.

Плен оказался не столь страшен. Русские лишь отделили сразу тех из нас, кто был замечен в зверствах к их мирному населению, этого они очень не любят, сразу становятся беспощадны. Дисциплина и порядок в их армии гораздо выше, чем было у нас в сороковом, так что бессмысленной жестокости с их стороны к нам не было, хотя любое неповиновение немедленно пресекалось. Они не варвары, позже, достаточно общаясь с ними, я убедился, что они столь же культурны и образованны, как любой европейский народ, лицом они совсем как белые люди, женщины их очень красивы. Нанятые англичанами? – никаких англичан я ни разу не видел, все оружие у русских, высочайшего качества, собственного производства, американские, насколько я заметил, лишь часть автотранспорта, и мясные консервы. И уж конечно они не едят французов – когда я после разговаривал о том с русскими, они посмеялись, и сказали, что немцы вешают на них свои грехи, это именно у них под Сталинградом в окружении был голод, ну а поскольку по нацистской идеологии не ариец, это не человек, выводы делайте сами!

И кто говорил, что русские не соблюдают международное право? В плену мы работали, в основном строили дороги, мосты, копали землю – восстанавливали разрушенное, и видя во что превратились только что освобожденные русские провинции, я отлично понимаю, почему русские так ненавидят немцев. Их вождь Сталин сказал, все для фронта, все для победы – и очень многие русские поступают именно так, не по приказу, а считая это своим личным делом. Так вот, работы были обязательны лишь для нижних чинов, офицеры же исключительно в добровольном порядке – но так как за хорошую работу при выполнении нормы нам доплачивали деньги, на которые в местном магазине можно было купить всякие полезные вещи, я выходил на работу тоже. И самой большой тяготой для меня было отсутствие привычных блюд, с каким сожалением я вспоминал не то что прежний офицерский обед с пирожными, но и просто вкус сыра, вина, белого хлеба – пища у русских была сытной, но слишком простой, и я мечтаю, что когда вернусь в Париж, то первым делом пойду в самый лучший ресторан и закажу там все, чего был лишен.

Подумать только, еще недавно я искренне считал Старика, Маршала – величайшим человеком, которого знала Франция! Я верил, что он единственный сумеет провести нашу прекрасную страну сквозь бурю к славе и счастью. Сейчас я проклинаю этого глупца, который втянул нас в это безумное предприятие, "спасая от ужасов войны", что ж, мы получили сполна и ужасы и войну, на Днепре погибло столько же французов, сколько под Верденом, но там мы хотя бы воевали за свой интерес, а не были чужим пушечным мясом. Мы забыли урок великого Наполеона, когда величайший и гениальнейший полководец Европы бросил против русских величайшую армию в истории, и через полгода едва вывел назад ее жалкие остатки! Он думал тогда, плевать, за мной вся Европа, завтра наберу другую армию еще больше – не зная, что через полтора года потеряет свою корону. Так и Гитлер сейчас требует от нашего старого дурака еще солдат – русские на это лишь смеются, приходите, могил хватит на всех! И что-то мне подсказывает, что фюрер не отделается островом Святой Елены, для него приготовят виселицу в Москве. А наш старый идиот будет болтаться рядом, если не перестанет толкать Францию в пропасть. Он говорил, что все во благо, небольшая война в помощь Рейху, ради избежания ужасов жестокой оккупации? Что ж, он получил и войну, и оккупацию – ведь сейчас приказом из Берлина по всей Франции введено военное положение, "пушки вместо масла", всех и все берут на учет и принуждают работать "на победу Еврорейха"! Какими же мы были глупцами, крича "лучше нас поработят, чем снова Верден" – теперь мы имеем и рабство, и Верден в чужой войне, причем на стороне проигрывающих. Наша бедная прекрасная Франция, что будет с ней? Надеюсь что ничего страшного, ведь побывали же русские в Париже в 1814 году, и мир не перевернулся?

Так что я не буду устраивать тебе сцены ревности, Николь, я все понимаю. И если Наполеон шел от Бородина до Парижа два года, то значит и эта война завершится где-то в сорок пятом. А так как у меня перед русскими нет грехов, то надеюсь, что меня репатриируют сразу как наступит мир. И если я не сумею разыскать тебя, и не буду знать твоего нового адреса, то помнишь, как ты сказала мне "да", и мы были счастливы, где и в какой день это случилось? Ты вольна поступить как пожелаешь, но знай, я буду ждать тебя в том месте, в тот день и час, после войны.

Мы встретимся у фонтанов Лувра, в первое воскресенье мая сорок пятого, шесть часов вечера. Или в любое последующее, то же место и время.

И если ты придешь, надень пожалуйста то платье и шляпку, которые так нравились мне.

Где-то под Иерусалимом, это же время

Нет бога кроме Аллаха, и Магомет пророк его!

Воет как собака. Так и хочется заткнуть ему пасть кулаком. Но нельзя – выгонят из Легиона назад в саперы. Махать киркой и лопатой по африканской жаре, а если попадется английское минное поле, бррр, не хочется и думать!

Польский шляхтич в подчинении у обезьяны? Что этот Насер, что его помощник Саддат, обезьяны и есть, вот уж точно унтерменши, как немцы говорят, наверное их предки верблюдов по пустыне гоняли, когда мои могли выбирать короля Жечи Посполитой! Обезьяна, а сообразил, командовать пятью сотнями, или сотней тысяч, это большая разница, голодранцы идут охотно, вот только даже бедуины, которые с малолетства на конях и с винтовкой, в регулярных боевых действиях полные ничтожества, чуть что, сразу наутек, ну а вся эта шваль, что насер-высер набрал среди каирской бедноты, дуло от приклада отличить не может, пехота необученная, вот те, кого из египетской армии переманили, одни что-то умеют, но их и трети не наберется от всех. Как там высер обещал, о великий вождь Адольф Гитлер, завтра я приведу под твою руку сто тысяч отважных воинов ислама? Сто не сто, но тысяч двадцать в казармах уже есть точно. И тут даже до обезьяны дошло, что чтобы толпа стала армией, нужны офицеры и сержанты.

Меня, и всего лишь в ротные, командовать сотней этих косоруких?! Пообещали немцы обезьяне-высеру произвести в штандартенфюреры, когда в Легионе будет должное число солдат, он и старается. Выпросил у Лиса, взять себе из наших, кто захочет перейти в мусульманскую веру. Что ж, бог милостливый, простит – а самоубийство, это грех, если завтра опять на мины? Подумаешь, вместо матки боска, святая Мириам, а вместо Христа Магомет? Лишь бы вырваться отсюда, и забыть как кошмарный сон. Мы же в просвещенном двадцатом веке живем, чтобы верить в рай и спасение души – да и какая разница, не тот спасет так этот?

Еще Полска не сгинела… тьфу! Нет Бога кроме Аллаха. И не дай бог заметят, что не так молюсь. Ради спасения самого ценного польского достояния, элиты нации – и веры не жалко, тем более на время… Будь прокляты русские и лично Сталин, за то что обрек нас на такое унижение! Но потерпим – тем более что Арабский Легион посылают не на фронт против англичан или не дай боже, русских, а всего лишь здешних жидов потрошить, ну так святое же дело! Ну а после – нет положения, из которого нельзя было бы вывернуться!

Нет бога….

А в это время где-то в Казахстане…

– Шнелле, суки, шнелле арбайтен! Ну чего ты ползешь, как вошь беременная? Живее ластами шевели, убью, тварь!

– Ну чего ты орешь, Ржавый? Все равно никто не оценит. А этим тем более пох…, а ты нервы свои тратишь, а они не восстанавливаются, как фельдшер говорил.

– Так работать не хотят, твари фашистские! Ползают как вареные. А мне назад неохота, этих гонять все легче, чем самому с кайлом. И приятнее.

– Что башкой смекаешь, Ржавый, это хорошо – раз дошло, что с тебя спросят. Тех, кому по барабану, мигом назад спускают, из вохры в зека. А вот людьми управлять не умеешь, ну зачем на них орать? Приятно конечно самолюбие потешить, но тебе это нужно или результат?

– А как еще, Седой? Как еще с ними?

– Так, как серьезные люди делают, а не мелкая шпана. Смотри, мои как заведенные бегают, и хоть бы кто присел? А ведь я на них не ору, а просто, блокнот этот видишь? Если замечу, кто сачок, подхожу и спрашиваю, фамилия, личный номер? И карандашиком сюда – а это значит, один раз попался, про деньги забыл, сиди на одной пайке, второй раз и полпайки снимают, в третий раз считается уже злостным, в шизо, но до такого обычно не доходит, по крайней мере с дойчами, в них орднунг ихний гвоздем вколочен, вот со всякими прочими бывает…

– Слушай, Седой, а как ты с ними толкуешься? Я все пытался ругаться научиться по ихнему, так не понимают, или ржут!

– А нахрен тебе это? Это их проблемы, тебя понимать, если жрать хотят. Я с ними по-русски, и обычно через неделю уже никто не вякает нихт ферштейн! Ну если только не поляк.

– А что, они самые тупые?

– Запоминай: проще всего с немцами. Тут правда есть шанс небольшой на упертого нацика нарваться, но таких обычно еще на фильтре отсеивают, здесь в массе смирные остаются. Но если и попадется такой зиг хайль, просто докладываешь куда следует, и его быстренько изымают. Раньше из-за этого головняк, что дырка в бригаде, пока новую единицу пришлют, а план тот же – теперь, как наши на Украине им вмазали, этого добра навалом, толпами пригоняют. Обычно же у фрицев орднунг, приказано, исполнять!

Французы, ну тут серединка наполовинку. Тут воспитание нужно подольше, случается что и до шизо дойдет. Итальяшки на французов похожи, только косорукие, бывает что не сачкует, а и в самом деле выдохся, или не умеет. А вот румыны и поляки хуже всего. Румыны воруют все, что плохо лежит, оглянуться не успеешь, уже стырили, и хитрожопые страшно, совсем как евреи, такое измыслить могут, лишь бы не работать, аж удивляешься. А поляки гонористые очень, права качать любят еще больше нациков, с ними часто проще не заморачиваться, а сразу писать злостное неповиновение, но это проходит, если панов один или два, а не дай бог когда в бригаде их много, вот тут действительно иногда приходится террором, о колено ломать, потому как по-хорошему они не понимают. У меня два таких случая было, один раз сам управился, а во второй немцы помогли, они поляков отчего-то страсть как не любят, особенно если до них дойдет, что всей бригаде пайку урежут из-за строптивых панов.

– Слушай, Седой, а что мы тут копаем?

– Меньше знаешь, крепче спишь, Ржавый. Тебе лишний головняк нужен? Мне точно нет, видел как гэбисты тут все секут? Может, какую ценную руду здесь нашли, и теперь срочно надо шахты и завод ставить.

– А она не ядовитая? Видел, как научники с какими-то приборами ходили, меряли, а после сами на том месте с тканевыми намордниками, чтобы не надышаться. Участок за семнадцатой вешкой, там еще камень большой торчит.

– А бес его знает… Пока никто ведь не помер, и в санчасть не попал? Но ты лучше тоже себе сделай что-нибудь из тряпки на морду, начальство оно всегда стремное, где оно опасается, там точно что-то есть. А мне еще жить не надоело!

– Амнистия наверное будет, через год-два, по случаю победы. Эх, погуляем!

– И дальше что? Снова украл, пропил, в тюрьму?

– Ну а куда еще? Ты, Седой, слесарем или токарем был? А я не умею. И в колхоз неохота, после городской жизни.

– Село ты и есть село! Слыхал, что комендант говорил, кто из таких как мы себя покажет хорошо, тех могут и в кадры. Ну а после, как срок отслужишь, если безупречно, то и в школу милиции направят. Вот представь, Ржавый, станешь ты большим человеком, участковым – идешь по вверенной территории, при исполнении, мундир, усы, кобура! – а вся шпана перед тобой в подворотни разбегается, чтобы ты не заметил.

– Так это ж западло, против своих идти? Сукой стать?

– Во-первых, Ржавый, не будет больше воровского мира. Ведь прав я оказался про новый УК? Уголовка наверное и при коммунизме не исчезнет – но вот профессиональным ворам теперь жизни нет, если ты "авторитет", "в законе", то это уже законченный состав преступления за который вышак, и на конкретном ловить не надо. Так что не будет воровского закона, одни сявки останутся. А во-вторых, ты сейчас этих вот гоняешь, с дубинкой и винтарем, это как?

– Так это ж фашисты! Их можно. Это, как их, гастарбайтеры.

– Чего, чего?

– Это я слышал, когда в Красноводске были. Флотские какие-то разговаривали, и эти вокруг, подай-таскай. Фрицы там, у себя наших называют "остарбайтеры", ну а сами они здесь как на гастролях, где рабсила нужна, в эшелон и вперед… Слышь, Седой, а вдруг как война кончится, их домой отпустят, а нас на их место?

– Ну этого не боись, Ржавый! Я тут тоже слышал разговоры. Вкалывать у нас этим гастарбайтерам до тех пор, пока все порушенное не восстановят. И не факт что и после не заставят поработать. А мы точно без дела не останемся!

– Ага, с кайлом в руках?

– Ты сводку вчера слушал, наши уже на границу вышли, где-то на Украине? И как думаешь, остановятся?

– Так Сам же обещал, в Берлине быть и Гитлера повесить. А у него слово – значит сделает!

– Вот и я о том же. Мы еще над всей Европой вертухаить будем. Надо всеми, кто против нас!