Текст книги "Днепровский вал [СИ от 09.10.2012]"

Автор книги: Владислав Савин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Анна Смелкова, лейтенант ГБ. Северодвинск

Ну что ты за тварь, американец? Пыжишься, а ведь все равно, ноль! Даже дважды ноль.

Я совсем другой стала. С тех пор, как мне Михаил Петрович про свой мир рассказал, и показал, на своем "компьютере", я уже сама научилась по каталогам файлы находить и открывать. Узнала, что нас ждет – и чувство такое… Ну как я когда-то в Минске в кафе сидела, вместе с немцами, и бомбой в сумке, а время идет, взрыватель кислотный уже раздавлен, скоро рванет, успею ли?

Я стала бояться не успеть. Перевести стрелку, чтобы наш мир никогда не узнал, даже через пятьдесят лет, того, что случилось там. Не сделать чего-то, что можно было сделать. Ведь истинное геройство, это не встать во весь рост под пулями, а делом приблизить общую цель. Если надо, не жалея себя.

Ленка рассказывала, о чем поет ей этот американец. Самое страшное, что для него это норма, его философия, его правила. Живи лишь для себя, в свое удовольствие – нет, работать тоже надо, но лишь потому, что надо же заработать, что потреблять! Очень удивился, когда Ленка ему зачем-то сказку про Золотую Рыбку прочла – вы, русские, такой непрактичный народ? А вот если бы я – нет, даже не в президенты, срок кончится, и все. И не миллион долларов, и не тонну золота – тоже, имеет свойство завершаться. А попросил бы я у рыбки, раз она такая всемогущая, такой мешок, из которого что захочешь, то и достанешь, сегодня миллион, завтра миллион. Ну и оружие конечно, чтобы никто у меня не отнял – а лучше, сразу рыбке условие поставить, чтобы пользоваться мешком мог один я. Поместье, чтобы жить по-королевски, а лучше целый остров, где-то в океане, чтобы никому налогов не платить, и на нем целый Версаль. И чтобы путешествовать, хоть лайнер, хоть линкор, чтобы никто не посмел меня тронуть. Да я господом богом стану – все куплю, если мешок-казна бездонная, найму самых лучших хоть солдат, хоть слуг, хоть рабочих, хоть ученых, и самые красивые женщины мира будут рады на меня лишь взглянуть, эй, пышечка, ну нет же у меня такого мешка, так что не дуйся, и ты для меня сейчас богиня!

А вот если бы у меня был такой мешок, так я пожелала бы из него, десяток таких кораблей, как у Михаила Петровича! И самолеты, и танки, которые будут через семьдесят лет, и конечно, атомных ракет – чтобы кончилась наконец эта проклятая война, и чтобы никто и думать не смел, напасть на нас снова! Чтобы никогда не было больше Блокады, и ничьи родители от голода там не умирали – господи, как папу с мамой вспомню, по-бабьи выть хочется! Но нет Мешка – и все придется делать нам самим. Чтобы эти корабли, и самолеты, и танки, а еще и заводы, города, электростанции, дороги, все-все это, нашими трудами!

Живи в свое удовольствие? Когда под столом бомба, и уже тикают часы. Это можно, по-вашему, назвать жизнью? Там, в будущем, ошиблись, сосредоточившись на одном лишь материальном и упустив воспитание, или считали, что человек, рожденный в социализме, сам станет коммунаром? Хотя я помню такое, еще перед войной, в некоторых семьях – "мы натерпелись в революцию, гражданскую, двадцатые, так пусть хоть сын или дочь поживут в свое удовольствие", вот и воспитали тех, кто готов лишь брать, ничего не давая взамен! И где сейчас эти детки – в полицаях? Нет, своих детей я воспитаю совсем по-другому! Я не фанатичка, не аскет, не монашка – просто, есть такая наука диалектика, по которой должно быть равновесие. Ну вот представьте, явится к вам волшебник, и скажет, одно желание ваше исполню, самое заветное – но кто-то, вам незнакомый совсем, умрет. Вы бы согласились – тогда представьте, что этот волшебник спросит каждого, что тогда?

Так что, американец, для меня ты не человек, а что-то вроде микроба. Именно так – потому что с этим взглядом даже твоя страна не победит никогда. Вас хватит лишь, чтобы испоганить жизнь другим. Если в том будущем, даже Михаил Петрович не сумел найти достойную себя, а готов был жениться на какой-то, которая предпочла его какому-то шведу? Чтобы быть там лишь при муже – не работать, убирает домработница, с ребенком сидит няня, обедать ходят в ресторан. Прожить вот так сколько-то лет, и ради чего?

Я прочла, в особом файле, "интересное в Интернете", что у вас там, в будущем, даже нет семей! Причем по простой и мерзкой причине: подсчитано, что человек, живущий один, в сравнении с членом семьи, потребляет в расчете на одну свою душу почти вдвое больше еды, электричества, упаковки, прочих товаров и услуг – то есть он для вас более выгодный потребитель. Нет, никто не запрещает семьи – просто, в ваших фильмах почти все положительные герои, это одиночки, или разведенные (так вы раньше пропагандировали толерантность к неграм), а в печати, телевидении и наверное, том же Интернете, все больше голосов, что семья отжила свое, как устаревший институт общества, что только индивидуалист может добиться успеха! Но я все же успела узнать настоящих родителей, и любящих, и когда надо, строгих. А оттого мне жаль вас, таких родителей не имевших, бедные вы люди! И я ненавижу вас, твари, за то, что вы пытаетесь этот свой гнилой товар впихнуть всем!

А потому ты, американец, для меня существо, стоящее на ступеньке эволюции гораздо ниже человека.

– Ну ты, Ань, даешь! – сказала мне после Ленка – с ним прямо, как графиня со слугой!

С паршивой овцы, хоть шерсти клок. Товарищ Кириллов, когда я ему это предложила, сначала очень удивился, а затем одобрил. Ну а я всего лишь вспомнила слова Михаила Петровича, по совсем другому поводу – "если не можешь предотвратить, так возглавь". И книжку про "лихие девяностые", какого-то Бушкова, оказавшуюся на компьютере в библиотеке.

Мистер, как мы реализуем товар, это наши проблемы. Ну например, если вы завтра увидите на улице женщину в новых вещах и спросите, она правдиво вам ответит, "получила в награду, как передовик". Мистер, вам непонятно? Нам платят, мы договариваемся с теми, кто решает, кого назначить передовиком. И вручают, при толпе свидетелей, на общем собрании. При чем тут букмекеры – а, и правда, похоже.

Не рассказывать же этому шимпанзе, что весь товар мы честно, по описи, сдаем Кириллову, после чего его и в самом деле распределяют в завкоме передовичкам. Большей частью.

– Из образа выходите – сделал нам замечание товарищ комиссар третьего ранга – вот как объяснить, что сами не носите то, что через ваши руки проходит? Извольте соответствовать – себе, на представительство, оставить приказываю платья, обувь, ну все что подобает, конечно в разумных пределах.

Капитан Юрий Смоленцев, «Брюс»

Так, товарищ комиссар третьего ранга, кому тут морду бить?

Вообще, чудное звание у нашего "жандарма". В этой истории, в отличие от нашей, с введением погон так же привели к единообразию всяких там воентехников, военфельдшеров, военюристов – но вот политработников и госбезопасность отчего-то оставили по-прежнему. И если раньше, майор ГБ был равен армейскому полковнику, старший майор ГБ – генерал-майору, то комиссар госбезопасности третьего ранга, это генерал-лейтенант?

Встретил он нас еще в Полярном, на причале. Мы наверх выползаем, эх, свежий воздух, ну не сравнить с искусственным! Смотрим, как наш Михаил Петрович свет Лазарев с самим комфлотом Головко, после официальной части думаем, вот и нам пора, конец мая уже, скоро начнется, как там будет на Днепре? Но нет, пары часов не прошло, едва ноги размять успели на твердой земле, как приказ, всем на борт, идти в Северодвинск, и "жандарм" с нами.

Заставил нас всех рапорты писать, что, как, где, едва не поминутно. И еще вызывал, расспрашивал, уточнял. Но больше конечно, с товарищем Лазаревым что-то обсуждали. В Северодвинск пришли, на свое, привычное уже место, стали, где все под нас специально оборудовано, выгружаемся со всем своим подводно-диверсионным имуществом, для следования пока в казармы отдельной роты ПДСС Северного Флота, база наша главная тоже в Северодвинске так и осталась. А "жандарм" сразу исчез куда-то со всеми бумагами – ну значит, так надо.

Таскают имущество наши же, из роты – поскольку вещи и секретные, и деликатного обращения требуют. Мы стоим, смотрим – во-первых, мы по здешним меркам, "деды", офицеры, спецы, а не сержанты, взятые из флотской разведки, и ни разу еще по-боевому на глубину не ходившие, во-вторых, мы с боевого выхода, так что сами должны понимать. Солнышко печет – север же, скоро белые ночи начнутся. И тут прибегает матрос-посыльный – к "жандарму", всех нас. Мы естественно, за ним, не ожидая ничего хорошего. С Кириловым Аня, тоже в каком-то расстройстве. Ждем указаний.

– Мужики (странно! Отчего не официальное, товарищи офицеры?). Помощь требуется, для деликатного дела. Вот вы, товарищ Смоленцев, очень хороший рукопашник? И у всех вас с этим лучше, чем у простых матросов СФ.

Тут вступил в разговор наш кэп, Большаков, а я, естественно, активно слушал. Выходит, пока мы в море, тут американец, да еще и самый настоящий шпион, клеится к Анечке, боевой подруге нашего командира? Нет, арестовать или выслать не проблема, так ведь другого пришлют? А можно ли его в госпиталь еще на месяц, нет убивать или калечить не надо, аккуратно так, вот оттого вас и просим! Проблема в том, что он не один. Ну да, а что вы хотели, в переулке ночью мы и без вас бы справились. А вот через час в "Белых ночах", и с ним будет десяток или больше американских матросов, так что… Нет, мужики, желательно без трупов, и без особо тяжких, зачем нам сейчас разборки с союзниками? "Двухсотый" или тяжелый "трехсотый" с их стороны, это уже предмет для серьезного расследования, причем не только нашего, ну а насчет битых морд никто заморачиваться не будет.

Успеваем еще сбегать в казарму. Еще осенью я, ради тренировки, уговорил заводских сделать для меня нунчаки. Зачем – как спортивный снаряд, тащ старший майор, вот покрутить так восьмеркой или кругами, минут двадцать, это как гантелей махать. Видя мой пример, и другие подсуетились, причем не только наши, но и местные. Страшная вообще штука, на испытаниях от удара со всей силы фрицевскую каску вогнуло внутрь, а если бы в ней голова? Но вообще, товарищи бойцы, если хотите научиться этим владеть, то надевайте обязательно каску, как я когда-то, еще на гражданке, мотоциклетный шлем. От скользящего удара спасет, а то башку разобьете.

Зачем нунчаки, тем более мне? А это необходимая осторожность, зная что американские матросы очень любят таскать в карманах всякие штуки, вроде ножей и кастетов, огнестрел на нашей территории, это вряд ли. А когда драка толпой и в помещении, не всегда успеешь увернуться, могут и зацепить, и на хрена мне в госпиталь, даже с царапиной, перед большими делами на фронте? Если можно подстраховаться – нунчаки, чтобы вы знали, бьют все, что не огнестрел и не длинномер, при равной подготовке можно сделать троих с ножами, они просто не дотянутся, дистанция не та, даже в руках хоть сколько-то владеющего "восьмерка", это пропеллер самолета, куда сунуть руку с тем же результатом, переломит кость. В общем, идеальное не военное, а полицейское оружие, чтобы разгонять толпу, гораздо опаснее дубинок, вот только научиться намного сложнее.

Сидим, смотрим. Говорят тихо, но нам и так видно, что тона высокие. Вот Аня дает нам знак, встаем я и Шварц. Эй, мистер, нельзя так с девушкой, или у вас по-другому? Мистер в ответ пытается дать мне в физиономию. Смешно.

Работаю двумя руками на едином движении вперед, техника не каратэ, без противохода, ближе к айкидошной. Похоже на "полочку", вот только правая рука не подхватывает за локоть бьющей, а подныривает под нее, в морду, основанием ладони, и сразу на захват, айкидошный "икке". И мистер плашмя и с размаху врезается рылом в стол, а на ровном месте бы на пузо, рука назад на залом. Пытается приподняться, и тут Шварц легко впечатывает ему кулаком по затылку, в четверть силы, иначе бы убил.

Ох, е! Что в зале творится! Да, американские парни, мало вы играли в свой же американский футбол! Зверская же изначально была игра, в темном средневековье – когда собирались на поле две команды, улица на улицу, в Лондоне вашем, мяч был, и ворота, иногда в виде некоей черты, за которую надо мяч доставить, но вот дальше! Дозволялись все приемы, и состав команд был не фиксирован – и шло на поле самое жесткое рубилово, отползали раненые, падали и убитые, зато набегали свежие бойцы, наших бьют! И продолжалась игра не по времени, а пока у одной из команд дух не ломался, и она оставляла поле боя. И считалось это всерьез, одним из методов боевой подготовки ополчения, мечи и копья были запрещены, а вот ножи, дубинки, кастеты, пожалуйста, что на поле творилось, представьте сами! Это уже после облагородили, сначала категорически запретили всякие посторонние предметы, затем – атаковать противника, не владеющего мячом, ну и наконец, вообще бить руками. И случилось это в Англии уже в веке девятнадцатом, а вот в США футбол сохранил многие прежние черты.

Так и в нашей учебке когда-то в той еще жизни было такое же развлечение, занеси мяч в ворота. И разрешались любые приемы, кроме как естественно, убивать и калечить, ушибы в счет не шли. Так там одним из эффективных методов в атаке был строй, или клин, против толпы новичков, где каждый за себя, действовало безотказно. И сейчас, я не успел среагировать (повторяю, кто не понял. Я, и не успел!), как наша шестерка, кэпа не было, не по чину, а вот Гаврилов решил вспомнить курсантские забавы, уже прошлась клином по американцам, как русский паровой каток, расшвыривая янкесов нунчаками и добавляя сапогами, нашим "песцам" из молодых осталось лишь упокоить нескольких брызнувших в стороны, ну а всем прочим в зале – да, кто-то из наших морячков, бывших совершенно не в деле, тоже готов был нас поддержать! – только выступить свидетелями, когда через полминуты после нашего исчезновения в многострадальные "Белые ночи" ворвался взвод комендачей, до того ожидавших во дворе напротив.

Вот только стоимость переломанной мебели "жандарм" Кириллов приказал из нашего денежного довольствия вычесть. Задание выполнили, но зачем же при этом столы и стулья ломать, от этого убыток социалистической собственности?

Так и влетели, прямо с корабля на бал, вернее, на драку.

Франция, Брест, 20 мая 1943

Несуразный на чертежах и схемах, в натуральном виде, корабль производил совсем иное впечатление.

Серо-голубая окраска, характерная для французского флота, подчеркивала хищные обводы узкого носа, изящная надстройка не придавливала корпус к воде, а словно парила над ним, взлетая к небу, сильный наклон форштевня придавал силуэту стремительности. Вообще, на взгляд немецкого моряка, корабль был необычно высок и узок, не линейный корабль, а эсминец-переросток. Он не подавлял гавань зримой массой брони и башенных орудий, но возвышался над остальными кораблями, в гавани, словно эфемерный королевский замок, над окружающими его невзрачными домишками. И выглядел он, вопреки предварительной информации, полученной от французских офицеров, вполне неплохо.

– Неплохо выглядит. – заметил Тиле – Экипаж сумел сохранить корабль, или уже здесь успели привести в порядок?

– Ремонтные работы идут согласно графика – немедленно доложил пожилой вице-адмирал в новенькой форме. – подробно готов доложить главный инженер корабля, инженер-капитан 2-го ранга Тейхман. В настоящее время он [2]2
  (в реальности – инженер, затем командир ЭМ, затем – инженер военно-инженерного отдела)


[Закрыть] также временно исполняет обязанности командира корабля.

Вице-адмирал Беттенхэузер, вспомнил Тиле. Из старых, кайзеровской выучки, корабельных инженеров, еще не так давно заведовал военно-морской ремонтной службой на Балтике, в начале этого года назначен начальником штаба кораблестроения на вновь воссоединившихся с Рейхом территориях [3]3
  (в реальности – НШ кораблестроения Восточных территорий).


[Закрыть]. Вот, значит, на кого рейхсфюрер возложил задачу по вводу в строй французских кораблей?

– Доложите – разрешил Тиле, заметив, что названный Тейхманом, офицер, вышел вперед и ожидает, пока адмирал обратит на него внимание.

– Герр адмирал – щелкнул каблуками инженер – докладываю. Состояние вверенного мне корабля, в настоящий момент, неудовлетворительное. Длительный переход, с неполной командой и плохое качество топлива привели ходовые механизмы в практически неработоспособное состояние. Корабль нуждается в замене одного котла, конструкции Сюраль-Индрэ, четырех вентиляторов котлов и экономайзеров. Оттого в настоящий момент, можно дать ход всего в 20 узлов, не более, при максимально возможных 32-х, расход же топлива на 30 % выше нормы.

Тиле нахмурился, инженер это заметил и попытался сгладить неудачное начало доклада:

– Материальная часть и оборудование, необходимые для ремонта ходовых механизмов, нами уже получены – сообщил он – План-график работ составлен и выполняется неукоснительно. Срок окончания работ – декабрь текущего года. Разрешите перейти к докладу о состоянии систем вооружения?

Тиле кивнул, обдумывая полученную информацию. Декабрь – это значит, что до конца года флот Еврорейха по-прежнему не будет иметь в своем составе полноценного линейного корабля, что значительно усложнит выполнение поставленной задачи по зачистке Средиземноморья и практически сорвет планы самого Тиле – устроить террор на пути атлантических караванов из США в Англию. Союзникам достаточно будет, как и сейчас, ставить в состав эскорта конвоев старые линкоры, времен Первой Мировой – и безопасность транспортов будет обеспечена. По крайней мере, в вопросе защиты от надводных рейдеров.

Тейхман, тем временем, отчитался о состоянии артиллерии главного калибра, затем среднего, и перешел к вопросу усиления зенитного вооружения. Здесь картина была даже хуже, чем по ходовым механизмам: линкор утратил два из восьми орудий главного калибра и, несмотря на то, что требуемые орудия в наличии были, на установку их и приведение башни N2 в рабочее состояние инженер запрашивал 10 месяцев. Примерно столько же требовалось ему на замену неудачных, избыточно мощных, но неповоротливых 152-мм орудий среднего калибра немецкими 150-мм. За шесть месяцев Тейхман обещал установить на линкоре шесть спаренных 105-мм зенитных орудий, вместо носовых башен 152-мм орудий, 56 37-мм орудий, в 14 счетверенных установках и 36 20-мм "флаков" в одноствольном варианте. Планировалось даже снабдить зенитное вооружение линкора системой радиолокационного наведения.

Тиле мысленно сдвинул готовность линкора еще на четыре месяца – и картина ему совсем не понравилась. "Шарнхорст" простоит в ремонте не менее трех месяцев, модернизация "Гнейзенау", на который все же принято решение устанавливать 6 380-мм орудий главного калибра отнимет не менее полугода – и это при самом оптимистичном прогнозе. Что за это время выведут в океан янки? Три близнеца бесславно утонувшей "Айовы"? Или все пять? Да еще авианосцы, крейсера и эсминцы… Инвалиды Перл-Харбора тоже вот-вот закончат ремонт, англичане приведут в порядок свои потрепанные силы. С этой армадой флоту Еврорейха не потягаться, даже если дуче все же продавит передачу своих новых кораблей под объединенное командование. Раздражение грозило выплеснуться на нерадивых ремонтников настоящим штормом и Тиле, уже привычно, преобразовал гнев в холодную и расчетливую постановку задач. С недавних пор, подобный процесс, позволяющий мыслить предельно четко, ясно и с опережением, а также легко подавлять любого собеседника, вошел у адмирала в привычку и даже начал доставлять удовольствие. И даже более того, долгое отсутствие "просветления", как для себя определил это, особое состояние мышления, Тиле, доставляло ощутимое неудобство, заставляя, словно наркотик, побыстрее испытать пьянящее ощущение полета мысли, еще раз.

– Берсерк в гневе – шепнул первый офицер "Шарнхорста" капитан 1-го ранга Гисслер [4]4
  (в реальности – покинул этот пост в апреле 43-го, но я решил, что в памятный поход он сходить успел)


[Закрыть] своему приятелю, капитану 1-го ранга Хинтце [5]5
  (в реальности принял пост командира «Шарнхорста» в октябре 43-го)


[Закрыть].

– Будет разнос? – также шепотом уточнил Хинтце. Его прочили на мостик "Шарнхорста", ходили слухи, что Хюффмейер на нем не задержится, и Хинтце считал необходимым узнать поближе манеры и характер своего будущего адмирала.

– Никакого разноса, Берсерк никогда не кричит. Но вот сейчас начнет командовать – и увидишь – все забегают, как ошпаренные. Ты же не думаешь, что адмирал привел с собой людей из СД просто так? Нерасторопные и ленивые инженеры рискуют продолжить службу в штрафных ротах, на Восточном фронте. Были уже… прецеденты.

– Достаточно – прервал Тиле инженера. – Установленные вами сроки меня не устраивают, Тейхман. Вы непозволительно медлительны и нерасторопны, для офицера кригсмарине.

– Вице-адмирал Беттенхэузер, вы неудачно подобрали офицера для столь важной задачи, как ввод в строй боевого корабля. Я делаю вам, в первый и последний раз, замечание и намерен теперь поручить эту задачу капитану 1-го ранга Хюффмейеру.

– Я готов, мой адмирал! – шагнул вперед Хюффмейер – Я не подведу вас и фюрера, корабль выйдет в море еще до начала осени. Под вашим руководством мы сотворим здесь очередное арийское чудо, во славу фюрера и рейха!

Тиле поморщился. Насколько скептичен и, чего уж там, трусоват, был Фридрих, перед знаменитым выходом "Шарнхорста" в Атлантику, настолько же он стал воинственен и патетичен, получив на грудь Рыцарский Крест. Что ж, вот так иногда меняются люди…

– Надеюсь, Фридрих, вы оправдаете мое доверие. Командовать флагманом – большая честь, и вы должны быть ее достойны. Я даю вам четыре месяца. В начале ноября я хочу видеть здесь полностью готовый к походу корабль, с первоклассной командой и безупречным техническим состоянием. Если это необходимо, разрешаю доукомплектоваться за счет специалистов с "Шарнхорста", которых вы бы хотели видеть под своим командованием.

– Так точно, мой адмирал!

– "Шарнхорст" примет капитан 1-го ранга Хинтце, он окажет вам всю необходимую помощь в формировании команды. Хинтце!

– Я, мой адмирал! – вытянулся новоиспеченный командир "Шарнхорста".

– Вы отдадите Хюффмейеру всех специалистов, какие могут ему потребоваться и немедленно начнете готовить им замену. Флот рейха не испытывает недостатка в добровольцах, вам будет нетрудно это сделать.

– Я готов, мой адмирал! – отчеканил Хинтце

– Далее. Беттенхэузер, вы, с сегодняшнего дня, несете персональную ответственность за подготовку этого корабля. Тейхман остается здесь же, в качестве главного инженера линкора, раз уж он хорошо владеет обстановкой в вопросах ремонтных работ, но спрашивать за невыполнение задач я буду с вас. Сроки готовности вы слышали – четыре месяца. Работайте в три смены, в четыре, если необходимо – хоть ночуйте на борту. Но первого октября я выйду на этом корабле в море и те, кто решит мне в этом помешать – пожалеют.

– Все запрошенные вами ресурсы, будут выделены в приоритетном порядке, таково распоряжение рейхсфюрера. Сегодня же я хочу видеть заявки – на специалистов, материалы и оборудование, Тейхман – Вы ответственный за их составление. Ширмер!

– Я здесь, мой адмирал! – вышел вперед обер-верфь-директор и начальника арсенала в Бресте, вице-адмирал Ширмер [6]6
  (должность реальная, человек соответствует)


[Закрыть].

– Вы знаете потребность в материальной части артиллерии. Несете персональную ответственность за своевременность поставки и укомплектования. Надеюсь, не мне учить вас, какие запасы потребуется создать для полноценной боевой службы линейного корабля.

– Да, мой адмирал! Все будет исполнено!

– Вот так, господа. Тейхман, я вас жду через два часа с заявками. Да, вот еще что: мне не нравится имя корабля. "Ришелье"… Флагман Флота Открытого Моря не может носить имя какого-то французского монаха! Думаю, предложить на утверждение фюреру, согласно традиции германского флота, имя германского правителя или полководца.

– "Фридрих Великий" – выкрикнул Хюффмайер – тем более, что среди французов, кого он разбил, был какой-то Ришелье, может потомок?

Все собравшиеся склонили головы, в знак согласия.

– Я над этим подумаю – изрек Тиле – все свободны.

Интересно, сам Хюффмайер это придумал? Фридрих Второй, он же Великий, король Пруссии, успешно воевавший со всей Европой. И жестоко разбитый русскими, взявшими штурмом Берлин, после чего Пруссия не исчезла с карты лишь потому, что у русских умерла их императрица Елизавета, а новый правитель Петр оказался безвольным дураком. Говорят, что сам Фридрих после сказал, "потомкам своим завещаю, воюйте с кем хотите, только не дразните русского медведя". Может это все тот же полярный демон дает знак, чужими устами, ты будешь еще на этом корабле побеждать англичан, американцев, но даже не думай выступить против меня? Я поклялся убить тебя, демон – а ты лишь посмеялся надо мной, подключив к своей силе, чтобы показать, против чего мне придется воевать, и чего лишиться! Если у русских много таких как я – боже, что будет с Германией? И что будет со мной, когда придет мой срок платить по счету, или я ослушаюсь? Просто отнимет у меня силу, передав моему противнику, или сожрет меня сам, чтобы было сытнее?

К чертям – не думать об этом! А идти топить англичан. Против них, пока его сила меня не оставит, я непобедим!