Текст книги "Днепровский вал [СИ от 09.10.2012]"

Автор книги: Владислав Савин

Москва, Кремль, 6 августа 1943

– Значит, суд надо мной, границу на сентябрь тридцать девятого и еще территорию на востоке? Комаровский был в здравом уме, оглашая это? И кто же будет выполнять его требования?

– Товарищ Сталин, у поляков, вернее у шляхты, краеугольным камнем мышления является, что Польша, это если не центр мира, то нечто, обязательно учитываемое в мировой политике даже великих держав. Это идет у них еще с времен "либерум вето", и настолько въелось, что сами они даже не замечают. Потому например, Сикорский мог требовать от Черчилля год назад, чтобы он прервал с нами отношения и объявил войну, ну а "Бур" Комаровский искренне убежден, что его мнение благородного шляхтича более чем весомо.

– Вам виднее, товарищ Василевский. Однако ведь в реальности "Рассвета" этого обращения не было?

– Суть была та же самая, "декларация действием", если можно так сказать. К тому же возможен вариант, что Комаровский превышает свои полномочия. В польском праве есть такое уникальное понятие, как "рокош" – мятеж шляхтича против законной власти, если сам он считает это нужным. Причем одной из уважительных причин всегда считалась возможность занять высшее положение – и если у мятежника хватило сил и ума там удержаться, содеянное им считалось абсолютно благим и законным. Если Комаровский был назначен лондонским правительством всего лишь военным руководителем восстания, и решил пойти по стопам Пилсудского? Какие-то штафирки, сидящие далеко – и полководец, командующий армией в центре событий. Вполне могла закружиться голова от перспектив – но для этого надо крикнуть громче.

– Позиция союзников?

– Пока молчат, товарищ Сталин. Вероятно, ждут дальнейшего развития событий.

– Ну мы-то примерно знаем, что будет дальше. Может быть союзники и попробуют разыграть "польскую карту" в политической игре против нас, при обсуждении послевоенного мироустройства. Но вот сейчас ничего конкретно сделать нам они не могут, как не стали в мире "Рассвета". А сейчас их положение хуже, так что мы нужны им больше, чем поляки. Каковы военные перспективы восстания?

– Неважные. По разведывательным данным, в районе Варшавы сосредотачивается танковый корпус СС, еще пехотные дивизии из армии резерва, и прочие части в усиление. В то время как войска нашего Первого Украинского фронта находятся в ста двадцати – ста пятидесяти километрах к востоку. И они нуждаются в пополнении, особенно боеприпасами, но если будет приказ…

– Приказа не будет, товарищ Василевский. Нет нужды спешить, надрываясь и неся лишние потери. На общих основаниях, исходя из чисто военной необходимости. Ведь в мире "Рассвета" мы все равно освободили Варшаву лишь через полгода, в январе? И мы знаем, что Комаровский нас предаст, и нас же во всем обвинит – так зачем торопиться?

– Будем ли мы оказывать помощь повстанцам, сбросом оружия и продовольствия?

– Товарищ Берия, что с варшавской организацией Армии Людовой? СССР не бросает своих в беде.

– Были предупреждены, товарищ Сталин. Но часть все равно осталась, заявив что разделят судьбу Варшавы, какой бы она ни была.

– Что ж, они выбрали сами… Оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты доставлять будем. Чем больше повстанцы убьют немцев, тем легче после будет нам. И чем меньше в Польше останется антисоветски настроеных, тем лучше будет нам после. Когда будем строить в Польше народную власть.

– Наш политический курс по отношению к Польше? Какие инструкции давать в войска?

– Пока никаких, кроме чисто военных. Мы не потерпим в своем тылу никаких независимых от нас вооруженных формирований, равно как и любой деятельности, идущей во вред нашим усилиям на фронте. И безжалостно карать всех пособников фашизма, замеченных в сотрудничестве с оккупантами. В мире "Рассвета" мы поддерживали сильную Польшу как противовес разделенной Германии. Если здесь нам удастся занять всю Германию, зачем нам нужна единая Польша? Ведь например кашубы, это особая народность, как и мазурчане, силезцы, наверное можно еще найти?

– Так точно, товарищ Сталин, найдем. А что делать с товарищем Берлингом?

– Ему решать. Мы ведь не собираемся отнимать у него честно заслуженные награды, воинское звание? И гражданство дадим, если он попросит. Лично товарища Берлинга мы любим и уважаем, как других товарищей из его армии, ну а польская государственность здесь при чем? Если он решит против – что ж, очень жаль, но это будет его выбор.

– Считать ли меморандум Комаровского запрещенным к оглашению на территории СССР или напротив, опубликовать его в нашей прессе?

– А отчего бы не огласить, Лаврентий? Пусть наш народ знает правду. И никогда, даже через много лет, не будет слушать всяких там. Ведь где молчание, там сплетни, и часто грязные. А поляки, если они не понимают, то тем хуже для них! Вам так дорога ваша вольность, ну так и защищайте ее сами! "Красная зараза" здесь к вам не придет.

– Простите, товарищ Сталин?

– Песня была такая, из той истории, которую в той Варшаве сочинил некий Щепаньский, если только он нам здесь попадется… Что ж, если хотят быть вольными… Ну а мы в это время решим свои дела. Что у нас в Прибалтике, товарищ Василевский?

(текст песни, лучше всего выражающий отношение варшавских повстанцев к СССР, в нашей реальности. Автор Юзеф Щепаньский, участник боев в Варшаве, там же и погиб.

 
Мы ждём тебя, красная зараза,
чтобы спасла нас от чёрной смерти,
чтоб четвертованный край наш встретил
«освобождение» твоё, как проказу.
 
 
Мы ждём тебя, сброд великой державы,
в скотство введённый властей батогами,
ждём, что потопчешь ты нас сапогами,
зальёшь пропагандой своею лукавой.
 
 
Мы ждём тебя, лиходей вековечный,
собратьев наших убийца кровавый,
не жаждем мести, расплаты, расправы,
а с хлебом и солью выйдем навстречу,
 
 
Чтобы ты знал, ненавистный спасатель,
какой тебе смерти в награду желаем,
как в кулаке свою ярость сжимаем,
прося твоей помощи, хитрый каратель.
 
 
Чтобы ты знал, дедов-прадедов кат,
тюрем сибирских страж пресловутый,
как проклинает твою доброту тут
весь люд славянский, мнимый твой брат.
 
 
Чтобы ты знал, как нам страшно и больно,
детям Отчизны Свободной, Святой и Великой,
вновь оказаться в оковах любви твоей дикой,
той, что смердит нам столетней неволей.
 
 
Непобедимые красные полчища встали
у стен озарённой пожаром Варшавы,
тешится стая могильщиков болью кровавой
горстки безумцев, гибнущих в грудах развалин.
 
 
Месяц прошёл от начала Восстания,
громом орудий ты радуешь нас временами,
знаешь – как страшно себе не найти оправдания,
совесть загложет, что вновь посмеялся над нами.
 
 
Мы ждём тебя – не ради повстанцев спасения,
а ради раненых – тысячи их в муках мрут,
много детей тут, кормящие матери тут,
а по подвалам гуляет уже эпидемия.
 
 
Мы ждём тебя – но войска твои всё не спешат,
ты нас боишься – мы знаем о том, безусловно,
хочешь, чтоб пали мы здесь, как один, поголовно,
ждёшь под Варшавой, когда нас тут всех порешат.
 
 
Больше не просим – тебе самому выбирать:
если поможешь – многих от смерти избавишь,
ждать будешь – всех на погибель оставишь.
Смерть не страшна нам, умеем уже умирать.
 
 
Но, знай, победитель – из нашего общего гроба
новая сильная Польша родится когда-то —
та, по которой ходить не придётся солдатам
и повелителям дикого красного сброда.
 

И при ТАКОМ отношении к нам, еще смеют нас упрекать, что не пришли им на помощь? Впрочем, с точки зрения шляхтича, холоп ОБЯЗАН спасать пана, не думая о себе – даже если пан только что высек его на конюшне.

По мне, за такие слова кирзовым сапогом по наглой панской морде – и то будет слишком мягко. – В.С.)

Этот же день, Палестина (еще не Израиль)

Иншалла! Все в руках Аллаха, и жизнь твоя, и смерть.

Андерс сплюнул. Этот сброд, именуемый "арабским легионом ваффен СС" довел бы до нервного припадка любого европейского офицера! Сплошь голодрань из каирских подворотен – владеющих оружием бедуинов брали отдельно, в кавалерийскую дивизию СС "Саладин", а в подразделениях, перешедших из египетской армии, наличествовали свои командиры. Эти обезьяны – да, с таким же успехом "штурмбанфюрер" Насер мог наловить и вооружить африканских обезьян – еще кое-как усвоили, что по команде всем надлежит стоять мордами в указанную сторону, или так же двигаться, чтобы при этом идти в ногу, держа строй, и речи не шло. Еще им вдолбили, как заряжать винтовку, и что надо направить ствол в сторону противника и дернуть вот здесь, чтобы выстрелило – правильно же выставить прицел по дистанции и определить целик, взяв упреждение, для их тупых мозгов было непосильной задачей. Доверить им что-то сложнее винтовки было безнадежным делом, при попытке научить метанию гранат в первый же день подорвались больше десятка, после чего гранаты из вооружения благоразумно изъяли. Зато почти у каждого на поясе болталось что-то острое, иногда приближаясь размером к короткому мечу. И под командой его, потомственного шляхтича, дивизионного генерала польской армии, которому сам российский император Николай когда-то вручал диплом Академии Генштаба Российской Империи, вместе с погонами штабс-капитана – две сотни этих, как там сказал Киплинг, "наполовину бесов, наполовину людей".

Русских Андерс ненавидел. Но в то же время считал Георгиевский крест, полученный "за храбрость" в ту Великую Войну, одним из самых высоких подтверждений воинской доблести. И хорошо представлял, что будет, если это воинство встретится в бою с русскими, об этом не хотелось и думать, если учесть что сейчас творится на Остфронте – а ведь дойчи в этот раз сделали то, что не удалось им в ту войну, промаршировав по Парижу! И если Лис Роммель двинется в Иран, где стоят русские – одна надежда, что прежде удастся сбежать, и лучше к англичанам.

Но для этого надо оправдать доверие новых пока что хозяев. Благо что объект для уничтожения, всего лишь какие-то еврейские колонисты. Ну, им не привыкать – умрете ради того, чтобы мне выбраться отсюда! Иншалла!

Всё в руках Аллаха. И оттого усилия хоть как-то обучить этих человекообразных разбивались, даже не о лень, о невероятный фатализм. Если Он все равно сделает так, что ты будешь жив, или умрешь, зачем изнурять себя обучением, бегая по жаре, или копая окопы? Раз так, надо лишь ловить медовые капли удовольствия, что посылает Он тебе, и не думать ни о чем ином. И переломить это было невозможно. Полсотни самых свирепых немецких фельдфебелей с плетьми и правом расстрела на месте – тогда может и был бы результат, лет через пять, считая что даже европейского новобранца до уровня хорошего пехотного солдата надо готовить год. В конце концов, какое ему, Андерсу, дело до этих скотов, сколько их выживет после первого же боя, а хоть все сдохнут, Насер-высер наловит в Каире еще.

Всё в руках Аллаха. Господи, если бы я знал! Что в отличие от христианской веры, где в наш просвещенный век достаточно лишь символически считать себя верящим, и даже посты соблюдать не обязательно, в этом чертовом исламе все гораздо строже, регламентировано до мелочи, и нарушить, это богохульство со всеми последствиями? Пять раз в день молиться, это ладно, Но что по их учению, пророк Магомед предписал, как правоверному мусульманину ходить в сортир? Оказывается, сначала надлежит определить направление на Мекку, сесть к ней задом значит оскорбить Аллаха, но сесть лицом, как на молитве, значит тоже показать неуважение, остается только боком, левым или правым, хорошо хоть это не уточняется! И еще множество тому подобного, но нарушишь, и ты "кафир", неверный, хорошо хоть камнями не побьют, но просто выгонят из Легиона, опять ногами мины обезвреживать! А это грех самоубийства, так что потерпим пока, Бог христианский милостлив, простит – как только вернусь домой, покаюсь, и клянусь, не будет у Аллаха большего врага чем я! Но для этого надо вернуться…

Деревня, хорошие дома, сады среди холмов, поле рядом. Называется… а какая разница, как указано, и довольно, все равно через пару часов ее тут не будет, хе-хе! Место тут подлинно райское, вот только желающих жить в этом раю еще больше, а оттого конкуренция, пока евреи веками жили здесь, промышляя торговлей и ростовщичеством, это считалось терпимым, но когда они стали приезжать из Европы, пусть пока и в малом количестве, покупать землю и сами работать на ней, это сразу вызвало жгучую ненависть арабского большинства [15]15
  (Прим. – это так! Идея, «самим работать на земле, чтобы стать народом, а не прослойкой», была популярна у самых первых поселенцев Палестины, кто ехали сюда, а не в благословенную Америку – В.С.)


[Закрыть]. Еще в тридцатые здесь были кровавые столкновения арабских банд и отрядов еврейской самообороны, сейчас же с обеих сторон бушевал огонь ненависти. Земли на всех не хватит – кто-то должен уйти! Арабы не читали «Майн Кампф», и не разбирались в идеях национал-социализма. Но Гитлер был против евреев, и этого им было достаточно.

Сначала был приказ окружить деревню со всех сторон, чтобы никто не убежал. Хотя бежать было некуда, здесь не было русских лесов, зато крайне враждебное арабское население – поймают, убьют. Но убежавшие могли унести имущество, которое легионеры уже считали своими трофеями, этого нельзя было допустить. Потому третья рота, Андерс вспомнил ее командира, Лавитский, тоже из наших, оказавшаяся на дороге, переходящей в улицу, уже входила в деревню, когда остальные роты еще ползли через поля. И легионеры с завистью смотрели на своих удачливых собратьев, им достанутся все сливки, в смысле трофеев. Сейчас эти обезьяны наплюют на строй и на приказ, и рванут напрямик в деревню, не отстать в грабеже!

И тут от домов ударил шквал огня. Видно было как мечутся и падают легионеры посреди улицы, по ним стреляли со всех сторон, "стэны" и как минимум два пулемета. И еще пулеметы прошлись косой по полю – и арабы, не дожидаясь команды, бросились наутек, вместо того чтобы залечь, развернуться в боевой порядок, открыть ответный огонь и перейти в атаку. Оказывается, война не только грабеж, здесь еще и убивают, мы так не договаривались, аллах нас возьми!

Из третьей роты не уцелел никто, в остальных потери оказались на уровне десяти процентов, по два десятка из двухсот. Арабы укрылись за холмом, что делать дальше было неизвестно. Во всяком случае, у Андерса не было ни малейшего желания с саблей наголо вести этих баранов в атаку. Да и не добегут они, ишаку понятно, что при первых же выстрелах бросятся назад. Солнце медленно ползло по небу, шло время.

Подъехала машина, раздался визгливый голос. Если сам высер, как подобает главе, предпочитал руководить из тыла, то его заместитель Анвар Садат любил поиграть в "боевого командира", мотаясь по передовым частям. С ним командир батальона, араб, как и один из ротных, и капитан Рудковский, ротный-один. Понять, о чем эта обезьяна визжит по-своему, нельзя, но смысл и так ясен, отчего деревню не взяли? Батальонного плетью, по роже, замахивается и на меня? Шляхтича будет бить орангутанг?! И головорезы из личной охраны рядом. На кого хозяин укажет, с живого кожу сдерут, или на кол… слухи ходили, может лишь слухи? Рука к кобуре… нет, нельзя! Надо сохранить себя, ради будущей Польши! Нет, все же не решился. Рудковский тоже дернулся, орангутанг заметил. Говорит теперь по-английски – чтоб деревня была взята. Ведите своих людей в атаку, а я посмотрю.

Поднимать этих скотов пришлось буквально пинками. Сначала они высунувшись, начали стрелять, чем только предупредили оборонявшихся. Андерс конечно, сам в атаку никого не вел, предпочитая стоять и орать, вперед. Как и ожидалось, арабов встретил огонь нескольких пулеметов, после чего было беспорядочное бегство. Господин Садат, вы видите, там превосходящие силы противника, хорошо вооруженные, на подготовленных позициях. Тот в ответ лишь процедил, ждать, и исчез.

Через три часа, солнце уже склонялось к закату, подошли немцы, взвод средних танков, пять машин, мотопехотная рота, и батарея легких гаубиц – после арабов, Андерс с восторгом смотрел на умелые действия настоящих солдат. Немецкий гауптман с НП обозрел деревню, сделал пометки на карте, и брезгливо бросил, не путаться под ногами, лишь смотрите чтобы никто не сбежал. Все было кончено быстро, у евреев не было тяжелого вооружения, снаряды разносили дома в пыль, танки расстреливали огневые точки, хотя одну "тройку" оборонявшиеся умудрились подбить связкой гранат. Когда по условленному сигналу арабы вошли туда, где раньше была деревня, все было уже кончено. Полтора десятка людей, в основном женщины и подростки, стояли на коленях в пыли.

– Это все, оставшиеся в живых – сказал гауптман – забирайте. Но впредь запомните, что армия фюрера не обязана делать за вас вашу работу.

Арабы рассыпались по деревне, кляня усердие своих союзников – ни одного целого дома не осталось, и надо было рыться в куче мусора и обломков, чтобы найти что-то ценное. Женщин оттащили в сторону, это немцы могли брезговать "самками еврея", ну а арабы небрезгливы. Одна из них кричала, по-польски? Андерс всмотрелся, может быть он и встречал когда-то эту, в Варшаве? А впрочем, рыцари бывают лишь в романах, эту жидовку никто не гнал в Палестину, где дикое население живет по шариату, как тысячу лет назад.

Андерс отвернулся, на глаза ему попался оборванный лист газеты, текст на английском, дата позавчера. "Варшава восстала", о матка боска, неужели это случилось?! И он в это время здесь, в этом богом забытом краю, тьфу, как раз там бог родился, но сейчас это несущественно! Русские гонят немцев, и Варшава восстала, не давшись в руки красным "освободителям"! Верно было сказано, с немцами мы потерям лишь свободу, а с русскими душу – согнув шею, мы останемся собой, с надеждой скинуть ярмо, а эти проклятые московиты опутают нас своей лживой верой, отравят ядом своих идей, ведь не случись революции, он, Владислав Андерс, служил бы русскому царю, делал карьеру, был бы сейчас наверное, русским генералом! Варшава восстала, генерал Коморовский объявил о том на весь мир! Боже, почему я не там – нет, не в армии Берлинга, этот проходимец решил что генеральский чин стоит Отечества, все равно какому царю служить – но не нужна Польше такая "свобода" на русских штыках, вырваться из одного рабства, чтобы попасть в другое, еще более изощренное. Отчего я не в Варшаве – проклятый Сталин, что сделал он, чтобы с нами так обернулась судьба?

Пусть немцы и русские подступают с обеих сторон, как в тридцать девятом. Мы будем драться насмерть, это не Эль-Аламейн. Ради того, чтобы Польша жила, оставшись сама собой. Может быть, нас разобьют, и мы захлебнемся в крови. Может быть… да и скорее всего.

Но другого шанса у Польши не будет!

Этот же день. Лондон, Даунинг-стрит

– Что ж сэр Уинстнон, вы все же решили действовать по второму варианту? А ведь я вас предупреждал!

– Ну сколько раз вам повторять, Бэзил, называйте меня просто по имени! И простите, но я ничего не решал. План был, на случай "если", а вот то, что этот случай настал, заслуга исключительно бешеного "Лиса" Роммеля, черт бы его побрал!

– Ну, будем считать… Однако что творится с военным искусством? Похоже, наступление снова берет верх над обороной, и самые неприступные позиции рушатся в самое короткое время, при минимальных потерях атакующих? И Нил, и Днепр, что будет дальше?

– Дальше будет крах Британской Империи, Бэзил. Если мы с вами не найдем выхода.

– Индия? Ну, положим не так еще все плохо. Второй вариант, это все же не катастрофа. Ведь если мы выиграем войну, то все равно возьмем весь банк. Японцы, немцы, не говоря уже о каких-то турках, просто вынуждены будут вернуть захваченное. Вот усмирить население будет проблемой, как я уже сказал. Помните меморандум какого-то раджи, попавший в газеты, "больше не считаю себя вассалом Британской Империи, поскольку Империя не выполнила обязательство защитить меня от врага"? А ведь таких раджей десятки, а еще миллионы мелких владельцев земли, до которых дошло, что им вовсе не надо платить налог в казну Империи – про авторитет белого человека, разбитый необратимо, я уже не говорю. По сути, нам придется вновь завоевывать наши владения на Востоке, даже если мы собирались предоставить им независимость. Уйти хозяином, сохраняя ценные привилегии, и быть вышвырнутым пинком, это слишком разные вещи? Но ведь после этой войны против Еврорейха, разве какие-то индусы и малайцы будут нам противником? Мы покорили их однажды – покорим и еще раз.

– Базил, вы стратег, но не политик. Предвижу ваш вопрос, если в Индии так плохо, отчего мы не спешим бросить туда войска из Ирана, уступив свою долю в этой стране русским? Пусть они сдерживают "Лиса", очень может быть, это у них выйдет лучше нас. Так я отвечу: потому что русские для нас будут страшнее! Нет, они не ударят нам в спину, не нарушат союзнического долга – вот только из Ирана уже не уйдут. Если они разобьют "Лиса", то ведь не остановятся, погонят его назад до Суэца, и усядутся и там. И это будет лишь одной из бед, вторая же в том, что Индия рядом! Где, да будет вам известно, Бэзил, во всей смуте уже прорисовываются несколько крупных игроков, и один из них, это коммунисты, как вы думаете, что будет, если у них окажется еще и общая граница с Советами? Сбывается кошмар, которого мы страшились двадцать лет назад: коммунистический Китай, коммунистическая Индия, и еще коммунистическая Европа! Что тогда останется бедной Британии – молиться на неодолимость Английского Канала?

– Считаете, Сталин будет воевать за мировое господство? Против нас, и смею надеяться, США?

– Базил, вы опять не поняли! Дьявольская особенность ситуации в том, что американцы будут играть против нас! По логике, какая разница с кем торговать, с коммунистическим или иным Китаем, если ему потребуется капитал и товары для восстановления? Не понимая главного, что правила на этих рынках будут устанавливать не они. И будет иная война, торговая, и кто бы в ней ни победил – Британской Империи в том мироустройстве места не будет. А выиграют ли американцы, это вопрос – у них экономическая мощь, зато русские, или контролируемые ими силы, будут устанавливать законы игры.

– Ну, Уинстон, если вы считаете, что я не политик… Тут же чистая политика, и ничего кроме нее.

– Нет Бэзил, мне нужен ваш совет именно как стратега, аналитика. Касаемо русских – как такое возможно? Это как если бы второразрядный боксер, избиваемый на ринге чемпионом, вчистую проиграв первый раунд, вдруг начал бить чемпиона так, что только брызги летят? При том что боевые качества чемпиона не подвергаются сомнению – наше положение хуже некуда на всех других фронтах. Вы правильно заметили, победитель возьмет весь банк. Взгляните на карту, что будет если завтра русские возьмут Варшаву, а послезавтра Берлин? Кто тогда будет диктовать Еврорейху условия сдачи? С точки зрения стратегии, возможен ли бросок русских в Европу, как сто тридцать лет назад?

– Что ж, Уинстон, кажется я знаю ответ на этот вопрос. Мне случалось разговаривать в Париже с одним русским эмигрантом, бывший офицер, писал "Историю русской армии". И он сказал мне такую фразу: угроза, которая европейца ломает, русского предельно мобилизует. И когда европеец готов капитулировать, русские как раз начинают по-настоящему воевать. Такой национальный характер, психология – вспоминая их историю, я должен согласиться, что так это и есть.

– Фанатизм все же никогда не выигрывал войн.

– Почему-то все забывают, что фанатизм это не только стойкость солдат, но и обострение сообразительности командиров. Ум, разом отвергающий все каноны ради целесообразности – вспомните нельсоновское "разорвать строй"! И похоже, судя по действиям немцев в Европе в сороковом, мы действительно сейчас присутствуем при новом витке военной мысли, стремительные маневренные операции мотомехчастей, этого не знала прошлая Великая Война. А у русских, так уж случилось географически, оказалась самая большая практика, сначала они были биты немцами, но затем сумели перенять у них все лучшее, а теперь явно и превзошли своих учителей. Геббельс вопит об ордах дикарей – но мы-то знаем, что у русских были интеллектуалы, не уступающие европейским, в том числе и в военной области, вспомните Суворова, одного из двух полководцев мира, не проигравшего ни одного сражения, жаль что военной науке не довелось увидеть его битву с Наполеоном, которого однако разбили его ученики. Мы же, воспитанные на традициях еще той Великой войны, отстали безнадежно. Так что мой вывод – сейчас русские являются самыми искусными в ведении сухопутной войны. И если Еврорейх не сделает такого же рывка, он проиграет.

– У Гитлера есть выигрышная стратегия?

– Пожалуй, есть. Любой ценой добиться передышки, даже ценой заключения сепаратного мира с русскими, пусть и ценой территориальных уступок. И попытаться максимально быстро усвоить урок – новое оружие, обучение войск. Для этого есть все возможности – промышленная мощь всей Европы, и людской ресурс. А подготовившись, снова начать войну. При динамичном характере боевых действий, я не удивлюсь, если маятник качнется в другую сторону, и немцы снова подойдут к Москве. Иначе же – думаю, что у Еврорейха шансов нет. Если русские сумели обогнать немцев на "усвоении материала", то не вижу причин, отчего бы этот процесс изменил бы направление. Но насколько я понимаю, поражение русских не входит в наши интересы?

– Не входит. Но их полная, и единоличная победа не входит еще больше. И пожалуй, не вредно было бы слегка их придержать. Вот только американцы мешают и здесь. Вы знаете, что по некоторым данным, в Москве среди верхушки образовались партии "ястребов" и "голубей", а Сталин держит позицию рефери? И американцы поддерживают "ястребов", жаждущих скорее смести с доски Еврорейх.

– Ну а мы, конечно, "голубей"?

– Их глава, Литвинов, с давних времен имеет симпатию к нашей стране. Вот только "ястребы" это армия, по понятным причинам имеющая сейчас больший авторитет. Однако же, для чего я говорю это вам, чтобы вы учли, политика здесь смешивается со стратегией. При серьезных военных, или даже политических трудностях, есть надежда что "голуби" возьмут верх. И это было бы идеально, нам ведь не нужен еще одно немецкое наступление на Москву, нам достаточно, чтобы русские притормозили сейчас, сохраняя свою силу против Еврорейха.

– Догадываюсь, к чему вы клоните, Уинстон. Варшава?

– Да, Бэзил. Карта слабая, но единственная. Если бы мы удерживали Гибралтар и Мальту, если бы победили в Северной Африке, то могли бы рассчитывать на высадку в Италии или на Балканах, а там и во Франции, черт побери, до Берлина ведь ближе от Рейна, чем от Вислы! Но мы едва держимся за клочок Португалии, и усилить нажим оттуда решительно невозможно – а русские вот-вот ворвутся в зону наших интересов, и нам нечего этому противопоставить. Нечего, кроме поляков. Ведь если русская армия окажется на территории суверенного независимого государства, признанного нами и США, то будет как-то стеснена в своих действиях, даже несмотря на то, что государство пока имеет место быть лишь теоретически. Но ведь Польша сама по себе весит не так много, значит надо требовать больше?

– Так меморандум Коморовского, это ваша инициатива, Уинстон?

– Да, черт побери! И недавнее назначение Коморовского на пост командующего АК, это тоже я. Нужен был кто-то более решительный и амбициозный, и я намекнул ему, что если он разыграет все как надо, отчего бы ему не стать вторым Пилсудским, диктатором немаленькой европейской державы, от моря до моря – а Миколайчик и прочие, кому они будут нужны? Я прямо сказал ему, что Британия поддержит его, и сделает все, чтобы повлиять на позицию США – но только в случае, если его требования не будут слишком скромны. Однако я полагал, что с него достаточно границы на сентябрь тридцать девятого, плюс на западе земли до Одера, еще Восточную Пруссию с Кенигсбергом, ну и кусок Румынии и Венгрии, кто будет после спрашивать проигравших? В написанном мною не было ни слова про Минск, Смоленск и Киев, как и про суд над Сталиным вместе с Гитлером, а также про колонии в Африке, это уже Коморовский в усердии перестарался, добавил от себя. Чем поставил и меня и Британию в идиотское положение – нельзя сейчас так задевать русских, не пришло еще время!

– Понимаю. А о том, что его требования признаны и поддержаны Британией, он объявить успел. И что же русские?

– Молчат. Вероятно, ждут нашего ответа. И мы молчим – ни в коем случае не подтверждаем, но и не опровергаем.

– Но русские, насколько мне известно, остановились почти на линии своей границы. Это ведь то, что мы хотели?

– Не то, черт побери! Пусть бы русские шли вперед – но по территории чужого, дружественного нам государства, пребывая таким образом под нашим контролем, консультируя с нами каждый свой шаг. А они стоят, зато взбешенный Гитлер двинул на Варшаву танковый корпус СС, и еще войска, сколько потребуется, чтобы стереть мятежников в пыль, неделя, две? После чего русские продолжат наступление, уже не сдерживаемые ничем, вы верите что Висла, а за ней Одер будут более неодолимыми рубежами чем Днепр? Мне нужен ваш совет, ваш талант стратега, мыслителя, аналитика – как мы можем помочь повстанцам? Желательно своими силами, не прибегая к помощи русских, или требуя таковую по минимуму.

– Что ж, Уинстнон, у меня есть два варианта фантастических и один реальный. Первый, устроить еще один Дьепский рейд, чтобы отвлечь немецкие войска от Варшавы, но план "Катерин" сейчас явно нереален, да и еще одной погубленной дивизии британский народ нам не простит. Второй, это воздушный десант в Варшаву, но каковы же должны быть его размеры, чтобы остановить танковый корпус? И третий, реальный – договориться с русскими на наших условиях. Пусть они идут до Варшавы, с почтением, как гости, и сами там разбираются с Ваффен СС, у них это отлично получается.

– И как же обеспечить, чтобы они отнеслись к "правительству" Коморовского с должным почтением? После того, как он во всеуслышание пригрозил Сталину скамьей подсудимых?

– Ну во-первых, можно ведь заменить, как Сикорского, найдется у нас более послушная фигура? А во-вторых, дополнить вариантом два, что будет, если русские найдут в Варшаве не только правительство во главе с этой фигурой, но и охраняющих его британских солдат? Ну по крайней мере, солдат в британских мундирах, подчиняющихся штабу в Лондоне? Вы поняли, кого я имею в виду? Они ведь не граждане Британии, если погибнут, наши избиратели не будут сожалеть.

– Все же мы слишком много в них вложили. Две тысячи великолепно обученных и оснащенных парашютистов.

– Война, Уинстон, что поделать. И солдаты тут, расходный материал для решения высших вопросов. Вы меня спросили, я дал ответ, решать вам. Но другой возможности я не вижу.

– И на чем же их высаживать? В немецкой зоне ПВО.

– Так же, как ночные бомбардировки. С "Ланкастеров", ночью. При условии что наши польские друзья на земле предварительно подготовят и подсветят безопасное поле для приземления.