Текст книги "Днепровский вал [СИ от 09.10.2012]"

Автор книги: Владислав Савин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Обобщение боевого опыта. Из докладной записки капитана 1 ранга Большакова А.В

…следует отметить особенности вооружения, организации, тактики, боевой подготовки нашего противника, французской армии Виши, чрезвычайно наглядно проявившиеся в бою у Канева.

После поражения 1940 года на армию Виши были наложены ряд существенных количественных и качественных ограничений. Так, была запрещена артиллерия калибра свыше 75мм, средние и тяжелые танки, противотанковое вооружение, моторизация пехоты. Чтобы хоть в какой-то мере сохранить боеспособность, были всемерно использованы возможности, не подвергшиеся регламентации, как например оснащение пехоты автоматическим оружием. Также особое внимание уделялось физической подготовке солдат, способности совершать длительные пешие переходы, перенося груз.

В вооружении французской пехоты бросается в глаза чрезвычайно высокое насыщение пулеметами, в роте четыре взвода, в каждом из которых на 48 солдат было четыре станковых "гочкиса", 6–7 ручных MAS29 и 10–12 пистолет-пулеметов. Кроме того, были крупнокалиберные 13,2мм пулеметы в "ротах тяжелого оружия" пехотных батальонов. Основной тактикой было, действовать от обороны – правильно выбрать позицию, возможно после быстрого пешего марша, быстро окопаться, грамотно выбрать сектора обстрела, позволяющие маневр огнем и его концентрацию в любом опасном направлении, и заманить противника в "огневой мешок". Артиллерия, в силу своей легкости достаточно мобильная даже на гужевой тяге, должна была быстро выдвинуться на позицию, огневым налетом нанести противнику поражение, и уходить, не дожидаясь ответной контрбатарейной борьбы. Легкие танки предназначались для окончательного добивания врага, вклинившегося в оборону, после нанесения ему урона огнем. В то же время средства связи оставались устаревшими, радиосвязь явно была недооценена, основной считалась проводная.

Немцы знали об эти особенностях своих союзников и поставили их на позицию, где они могли быть использованы в полной мере. Река Днепр, разделяющая позиции французов и советских войск, казалось бы позволяла не бояться танкового удара, и делала линию фронта статичной. Предполагалось, что французы в состоянии не позволить наступающим высадить на берег тяжелую технику, а пехоте нанесут поражение огнем пулеметов и легкой артиллерии, и добьют своими танками.

В реальности же, обороняющиеся оказались совершенно не готовы к внезапной высадке прямо в траншеи специально подготовленных штурмовых подразделений, с первых же минут навязавших ближний бой, с применением гранат, штыков, и даже рукопашной. Артиллерия оказалась не готова быстро поддержать огнем атакованные части, так как отсутствовало целеуказание; в условиях нашего интенсивного контрбатарейного огня с аэрокорректировкой, французские батареи могли лишь дать один два залпа и немедленно менять позицию, не успев пристреляться. Танки оказались совершенно не готовы быстро выдвинуться в необходимое место, для полустатичной обороны этого не требовалось. В целом же, французы оказались абсолютно не способны действовать в быстром темпе современного маневренного боя.

С переброской на правый берег наших значительных бронетанковых сил, бой был по сути уже выигран, так как при наших правильных действиях, противопоставить им французам было нечего. 75мм пушки образца 1897 года, вполне терпимые для поддержки пехоты с закрытых позиций, оказались абсолютно непригодны в качестве противотанковых, из-за однобрусного лафета и поршневого затвора. 25мм и 47мм противотанковые пушки были совершенно неэффективны против Т-44 и Т-54. Эффективных противотанковых средств французская пехота не имела.

В то же время бой в Каневском лесу, при нашем наступлении к городу Канев, показал, что и в качестве легкой пехоты, егерей, оптимизированных для действий на танконедоступной местности, французская пехота сильно уступает штурмовым частям Советской Армии. И составом вооружения, у нас полностью АК-42, у французов же станковые пулеметы для боя в лесу оказались слишком неповоротливы, и отсутствием "ручной артиллерии", как наши "Рыси", и уровнем боевой подготовки, их обучали "правильному" огневому бою на открытой местности и дальней дистанции, а не внезапным боестолкновениям в условиях ограниченной видимости, что характерно для леса или населенного пункта. Однако и в качестве основной, "линейной" пехоты, французы не обладали должной боевой устойчивостью, за счет откровенной слабости поддерживающих артиллерии и танков. Станковые пулеметы эффективно выбивались огнем наших танков и самоходок, артиллерия терпела поражение от огня нашей артиллерии более крупных калибров. Но следует отметить, что в начале боя за город Канев наше продвижение было крайне незначительным, морская пехота без поддержки бронетехники была вынуждена залегать на окраине, несла потери. С учетом более чем четырехкратного численного превосходства французов на этом этапе, наше положение спасали лишь интенсивный артиллерийский огонь с левого берега Днепра и штурмовые авиаудары, по радиокорректировке из наших передовых частей.

Таким образом, основные выводы. Первое, это огромная роль взаимодействия разнородных сил. Даже штурмовые спецподразделения при бое в лесу вынуждены были вызывать артиллерийский огонь или штурмовую авиацию, встретив узел сопротивления, или сосредоточение вражеских сил для контратаки. При общевойсковом же бое отсутствие взаимодействия равнозначно поражению, даже при своем формальном превосходстве в силах – как в Каневе, где французы имели численный перевес до самого конца боя.

Второе, это важность бесперебойно работающей связи. Причем в динамике боя использование проводной связи затруднено, если вообще возможно. А потеря связи с частями в боевой обстановке нередко равноценна потере самих частей. Что опять же показал Каневский бой, где нам удавалось бить противника по отдельности, при отсутствии между его подразделениями помощи друг другу.

Третье, это возросшая скорость современного боя, а значит, сокращение времени принятия решений. И резко возросшие требования к подвижности войск. Опять же примером Каневский бой, где мы явно переигрывали французов по темпу.

Четвертое, это требования к боевой подготовке пехоты. По сути, французы готовили свои войска к ситуации, когда поле боя, это ровный плац, огороженный забором, а противник это исключительно пехота. В реальности же следует отметить, что роль огневого подавления врага на дальней дистанции окончательно взяли на себя артиллерия и минометы, которым пехотный огонь служит лишь дополнением. А бронетехника резко повышает боевую устойчивость пехоты, и в наступлении, и в обороне, и потому является неотъемлемым элементом боя на танкодоступной местности, взаимодействие со своей бронетехникой и борьба с техникой противника должны быть неотъемлемой частью боевой подготовки.

(приписано карандашом на полях. Однако, для РККА 1941-42, французы были бы очень опасным противником!)

Берлин, Принц Альбрехт-штрассе, 8. Этот же день, 4 июня

– Герр рейхсфюрер, заключенный номер…

– Отставить, группенфюрер Рудински! С сегодняшнего дня ты полностью восстановлен в чине и правах. Фюрер доволен твоей работой, так что еще и чем-нибудь тебя наградят. Ну а я искренне рад, старина, что ты снова в строю.

– Если бы так, Генрих… Тех заговорщиков выловить было рутиной. Кто, с кем, о чем, при каких обстоятельствах. С чистой совестью можно докладывать, что по делу "1 февраля" все виновные, сочувствующие и потенциально опасные выявлены и изъяты. А вот по тем, кто слил нам эту информацию…

– Однако вижу, что тебе удалось что-то раскопать? Я весь внимание.

– Удалось, Генрих. Вот только лучше бы нам этого не знать. Хотя я тщательно все перепроверил, ты меня знаешь. Я все же был хорошим полицейским.

– Опять что-то сверхъестественное?

– Взгляни. Это кадры из фильма, который русские показывают своим солдатам, отчего те звереют и готовы рвать нас зубами. И гражданскому населению, отчего они в массе готовы тотчас же схватить и выдать в НКВД любого, кто усомнится в правоте русского дела. И вроде даже в Америке, отчего янки видят в нас кровожадных людоедов. Блестящий ход русской пропаганды, вот только отчего-то никому не пришло в голову определить где, когда и при каких обстоятельствах был снят этот фильм. А я сумел это сделать, и мне стало страшно. Вот, посмотри.

– Что это?

– Это кадр из фильма. А рядом снято лично мной, в том же ракурсе, с той же точки. И даже, по возможности, с теми же людьми. Ничего не замечаешь? Найди различие.

– Аушвиц? Все одинаково, вот только этого барака нет, снесли?

– Нет, Генрих, еще не построили. Комендант, и все начальствующие лица заверили меня, что там никогда не было барака, но вот в планах построить, есть.

– Русская инсценировка. Снято где-нибудь под Москвой. А антураж совпал, вышло случайно. Похожая местность, бараки, проволока. А уж переодеть актеров…

– Я тоже так подумал сначала, Генрих. Но я же не случайно упомянул про людей. У меня на лица фотографическая память. Если это инсценировка, то как тогда я сумел найти среди персонала нашего Аушвица тех, кто попал в кадр? Я даже расставил их так, как в русском фильме, не всех конечно, но тех кого опознал. И что интересно, они дружно уверяют что не помнят, чтобы их снимали! А ведь в фильме они смотрят прямо в объектив! Тайная съемка – как? Кто-нибудь слышал о скрытых миниатюрных кинокамерах, это же не фотоаппарат? И этот случай не единственный, Генрих, вот, я нашел еще восемь таких же! Как это можно объяснить?

– Хочешь сказать, русские изобрели машину времени, как у Уэллса?

– Если бы так, мы бы уже не разговаривали бы с тобой здесь и сейчас. Представь, что такая машина появилась бы у нас, и мы бы открыли окно в 1918 год, танковые группы вермахта идут на Париж и "юнкерсы" над Лондоном! А русские всего лишь поразительно быстро учатся воевать, эволюционируют, но не скачут мгновенно. На фронте не замечено пока ни образцов техники, ни войск, резко отличных от того, что у них было вчера.

– А большая подводная лодка?

– А почему не армады несокрушимых танков, или эскадры самолетов, летающих со скоростью тысяча километров в час? Где решался исход войны, в Арктике, или под Сталинградом? Даже если эта "машина времени" как-то привязана например к магнитной широте, и работает лишь ближе к полюсу, что мешало наладить регулярный грузопоток, и кстати, зачем тогда русским были бы нужны конвои от янки и британцев?

– Это если в том будущем победили русские. А если там правит победивший Рейх, и мы имеем дело с группой какого-нибудь Сопротивления, решившего переиграть историю?

– Генрих, мы оба знаем про план "Ост". Ты веришь, что в побежденной России остались бы какие-то лаборатории, научные институты, профессора и студенты?

– Предатели и заговорщики из того Рейха?

– А зачем им это было нужно, Генрих? Ведь если в результате изменится история, то исчезнет и тот будущий мир, а значит и они. Я говорил с людьми из Аненербе, не раскрывая им, понятно, зачем. Кстати, там много шарлатанов – но есть и очень толковые люди. Так один знаток восточной философии рассказал мне, что такое "Дао". Европейцу трудно это понять, ну представь себе поток, плетение бесконечных нитей, из прошлого в будущее. Мы видим лишь одно их сечение, в момент "сейчас". А божество видит все плетение, и может менять. Как некий китайский полководец проиграл решающее сражение оттого, что был нарушен обряд его похорон.

– Опять?!! Снова этот арийский бог?

– Да, Генрих! Как он влияет на события, помогает русским? Вселяясь в солдат, делает их берсерками, а в генералов, удивительно прозорливыми? Так понятие "прозорливость" включает в себя видение будущего, ну хотя бы в ограниченных пределах, как я раньше не мог этого понять, сделать такой простой вывод! Те, кого коснулся арийский бог, становятся провидцами. Они знают наши планы раньше, чем мы сами их примем. Они знают на кого из своих можно опереться, кто надежен, талантлив, а кто нет. И еще много всего – каков цвет волос еще нерожденного ребенка, спросил философ – а какое будет военное искусство Третьей Великой войны, если эту считать второй?

– Подожди. А как же фильм? Знания передаются прямо в разум, а пленка?

– Ну, Генрих, а как на спиритических сеансах духи запечатлевают на бумаге слова? Откуда мы знаем, что доступно для Бога – может быть в его власти превратить стопку чистой бумаги в книгу или пакет чертежей? А катушку пленки, в отснятый фильм?

– Ну и что ты предлагаешь?

– Есть у меня одна мысль. У русских должна быть какая-то организация, орден посвященных. И эта организация должна возникнуть в известное нам время, где-то прошлой осенью или зимой. Или резко изменить свой статус, увеличить влияние. Ты понял, о чем я?

– Их православная Церковь?!

– Да, Генрих! С чего бы иначе русские большевики, закоренелые атеисты, вдруг так резко сменили свое отношение к ней, и именно в это время? И Сталин приблизил к себе Патриарха, вернул ему его резиденцию, а Церкви множество церковных зданий и монастырей? И православные священники стали появляться в войсках, благословляя их на бой – вот только после такого в русских солдат и офицеров стал вселяться дух берсеркеров и нечеловеческий ум? Орднунг должен быть везде, все существующее обязано для большей эффективности иметь четкую иерархию, установленную форму. Патриарх принимает Божественную Силу, и передает ее епископам, ответственным за тот или иной район, те благославляют священников, которые делятся с солдатами. И мы имеем то, что имеем сейчас! Рейх не разучился воевать, что показал Запад. Но как воевать против такого противника?

– Ну, Руди, это уже кое-что. И ты я вижу, придумал что-то, чтобы нарушить у русских этот орднунг?

– Да. Глава русской церкви носит пока титул не Патриарха, а Местоблюстителя, это ступенью ниже. Уже много лет – и вдруг Сталину, который очень не любит конкурентов по власти и влиянию, вздумалось утвердить его Патриархом, формально будет избрание их конклавом, но ясно, что это не более чем церемония. А русские начали наступление на Днепре, снова думаешь, совпадение? Если я прав, то повышение статуса главного русского священнослужителя означает усиление вмешательства Того о ком я говорю в дела этого мира! И что после будет с Германией, с немецким народом, со всеми нами?

– И мы можем как-то этому помешать?

– Да, Генрих! Отчего русские объявили во всеуслышание, церемония провозглашения Патриарха произойдет через три дня, седьмого числа, в Троице-Сергиевой Лавре, главном русском монастыре? Отчего Сталин, если уж ему так захотелось, просто не вызвал этого попа к себе и объявил, теперь ты Патриарх? Да потому что все русские верующие в это время будут молиться в своих церквях, а Тот, которого я не называю, скажет Патриарху, да пребудет с тобой моя Сила, еще больше! Я не представляю, зачем еще этот святой отец нужен Сталину, кроме как быть Голосом Его и проводником. А место где все это будет происходить, известное кстати как издревле средоточие Силы, монастырь там был уже шесть или семь столетий, идеальное для подобных обрядов – и оно находится всего в пятистах километрах от фронта! И есть надежда, что в этот вечер Он будет очень занят, а значит может просмотреть. Есть ли у тебя, Генрих, влияние на толстого Германа, чтобы он выделил пару бомбардировочных эскадрилий?

– Последствия будут… Помнишь, что началось, когда у Коха всего лишь распяли на церковных дверях какого-то священника сельской церкви?

– Плевать! Фанатизм русских не так страшен, как их непобедимость, переживем. Так можем мы быстро организовать авиаудар?

– Обижаешь, Руди. Ты сам сколько арестовал чинов люфтваффе, а толстяк не посмел возразить? СД пока может многое, даже очень. Германа я беру на себя, а вот от тебя мне потребуется помощь.

– Что я должен сделать?

– Нам очень повезло, что парни Германа и так должны были нанести русским глубокий визит. Но я полагаю, шанс повернуть войну, чтобы наш доблестный вермахт снова стал победоносным, как год или два назад, значит больше, чем Ярославль или Рыбинск? Мы нанесем удар, а вот ты проследишь на месте, нет в кабину "юнкерса" тебе не надо, возьмешь показания у всех на аэродроме. Меня интересует поведение русских, их ответные меры и реакция после. Определим опытным путем, насколько их бог, или не знаю что там еще, всемогущ и всеведущ.

– А если бы для пользы дела надо было лететь, ты бы мне приказал?

– Конечно, Руди. Мы ведь солдаты фюрера, и интересы Рейха для нас должны быть важнее, чем даже собственная жизнь?

То же место, 10 июня 1943

– Герман рвет и мечет, Руди. Знал бы ты, что мне стоило его прижать. Докладывай о результате!

– Все в записке, Генрих. Со всеми подробностями, фактами, цифрами и показаниями выживших. Мне нечего добавить. Все подтвердилось.

– Ну, я хотел бы сначала услышать от тебя квинтэссенцию, экстракт? Подтвердилось что?

– Что ж, изволь. Русские знали почти обо всем. А гауптштурмфюрер Вернер, ответственный за безопасность Сещинской авиабазы – тупой надутый индюк. За два года не суметь выкорчевать русское подполье! Зато, боясь за свою шкуру, докладывал что "все в порядке", все тихо и спокойно. А партизаны чувствовали себя как дома в запретной зоне авиабазы! Глава подпольной организации работал там полицейским. Самолеты взрывались в воздухе "от неизвестных причин", экипажи гибли, а этот кретин Вернер писал докладные про заводской брак!

– Ты его арестовал, Руди? Или снял с должности?

– Под рукой не было, кем его заменить. Так что я всего лишь поговорил с ним, но так, что у него едва не случился удар. Впрочем, если ты прикажешь, Генрих, я займусь Сещинской авиабазой сам. И выловлю все подполье, у меня к ним теперь, в некотором роде, личный счет.

– Однако, перейдем к конкретным событиям.

– Слушаюсь. Итак, 4 июня на Брянско-Орловский аэроузел перебазировались девять бомбардировочных групп из семи эскадр, под общим руководством командира 1-й авиадивизии генерал-лейтенанта Бюловиуса, на аэродроме Сеща были вторая и третья группы 55й бомбардировочной эскадры "Грайф", вооруженная Не-111. По первоначальному плану удар должен был наноситься всеми боеготовыми машинами по городу Горький, чтобы нанести максимальный ущерб, используя эффект внезапности, резервными целями в этот вылет и основными в последующие удары были назначены Ярославль и Рыбинск, для фиксирования результатов была специально выделена разведывательная эскадрилья, оснащенная Дорнье-217.

Однако из-за переноса времени удара на трое суток, эскадры сидели на земле в ожидании. И русские партизаны будто взбесились, если раньше они больше ограничивались разведкой, то теперь за эти три дня были отмечены шестнадцать случаев нападения и убийства военнослужащих люфтваффе, причем старались выбирать летный состав! Апофеозом были обстрел территории аэродрома из 76-миллиметрового орудия, скрытно доставленного и замаскированного в лесу, выпущено двадцать снарядов, два самолета сгорели, шесть повреждены, убито и ранено одиннадцать человек наземного состава – и массовое отравление в летной столовой, здесь было хуже, семнадцать человек умерли, больше тридцати в госпитале, яд подсыпала официантка, которая успела скрыться, отрава действовала не сразу. А когда вечером 7 июня, в 20.00 бомбардировщики начали подниматься в воздух, уже в 20.35 была зафиксирована работа неизвестного передатчика, очень короткий кодовый сигнал.

Для каждого самолета эскадры был определен индивидуальный маршрут к цели, однако светлая ночь позволяла лететь даже в разреженном строю соединения. И еще до линии фронта машины стали вдруг взрываться, детонировали бомбы, экипаж не успевал ни выпрыгнуть, ни сообщить по рации. Погибло всего восемь бомбардировщиков, зато это весьма пагубно подействовало на моральный дух остальных, трудно идти в бой, когда знаешь что можешь также взорваться в любой момент. К подвеске бомб был привлечен весь наземный состав, включая русских и поляков из вспомогательных подразделений. Я дал приказ арестовать их всех, надеюсь Вернер разберется, хоть и дурак.

Для полета был выбран маршрут, огибающий Москву с юга. Линию фронта, отмеченную отсветами перестрелок, бомбардировщики стали пересекать в строю звеньев. И наткнулись на подготовленный рубеж ПВО – сплошное световое поле прожекторов и массированный огонь зениток. Затем появились русские ночные истребители, атаки их становились все настойчивее. Что интересно, основная ударная группа сумела выйти на Загорск в относительном порядке, с приемлемыми потерями – а вот тех, кто шел на Горький, отвлекающим ударом, ждал ад. Вернувшиеся рассказывали, что такого не встречали никогда – причем у русских были радары, и не один, это подтвердили разведчики, зафиксировавшие их излучение, они также утверждают, что согласно радиоперехвату, против нас там действовали ночные эскадрильи, отличившиеся под Сталинградом, они каким-то образом находили цели даже в темноте. Из шестидесяти трех бомбардировщиков "горьковской" группы сбито тридцать два, потери увеличивало еще то, что поврежденные вынуждены были тянуть домой через московскую зону ПВО, подвергаясь и там атакам истребителей и обстрелу, и на цель, горьковский автозавод, точно не смог выйти ни один. А вот по монастырю в Загорске бомбовый удар был нанесен точно по плану, восемьдесят шесть самолетов, внизу все горело, русские истребители стали интенсивно атаковать уже на обратном пути, из этой группы сбито девятнадцать, считая тех, кто и до цели не долетел. После чего дальнейшие вылеты на Ярославль и Рыбинск были отменены – если там нас ждало то же, что над Горьким, то результат операции явно не оправдывал потерь!

– А патриарх с малым числом прислужников оказывается, покинул лавру за час до налета, спешно отправившись в Москву. И наутро произнес по радио речь, причем вместе со Сталиным, сразу после него. Как он назвал там всех нас – черным воинством сатаны? И еще русские сумели разговорить кого-то из сбитых пилотов, что целью была именно лавра. Отчего фанатизм русских солдат на фронте возрос и без всякого арийского бога. Или все это тоже было частью его плана, если он все заранее знал?

А самой главное, старина Руди, судя по тому что творится на Днепре, вся эта операция нисколько не убавила Силы Того, о которым ты говоришь! И мне еще предстоит объясняться со взбешенным толстяком Германом, который грозит апеллировать к фюреру, кстати у меня снова лежит на тебя полдюжины доносов, и остается лишь гадать, сколько их было адресовано не мне.

И вопрос без обиды, кого назначить основным виновником, если дело дойдет до фюрера? Чья это была идея?

Впрочем тебе, Руди, не привыкать. И поверь, мне искренне жаль.