Текст книги "Наследник огня и пепла. Том I (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Вот только я пришел сломать им игру. Плавно перевести их шахматную партию с ножами в ночи и ядом в еде, в драку на топорах лицом к лицу. Они еще не поняли. Они ждут, когда я начну рассказывать о убийцах в своем доме.

– Как глава Собрания Благородных Семей Караэна и его окрестностей, я бы хотел внести предложение, – перебил я седобородого. Он что-то очень уж долго разглагольствовал. – Это не отнимет много времени.

Совет, словно проснувшийся от моих слов, зашумел, запыхтел и уселся. Я, разумеется, остался стоять. Проситель. Мой отец внося “предложение” в Городской Совет ожидал, что оно будет исполнено как приказ. Увы, оказывается власть мало унаследовать. Её еще нужно удержать. Я видел вмиг поскучневшие лица. Эти люди были настроены мне отказать в любой моей просьбе. Просто, чтобы обозначить мне мое место. Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Меня это устраивало.

– Я хочу изменить процедуру выбора в Городской Совет, – сказал я. И, все же не выдержав, улыбнулся, глядя на их вытянувшиеся лица.

Половина из тех, кто сейчас сидел передо мной, получили свой пост по наследству. Вторая половина – про протекции. Всем ведь было понятно, что в Городской Совет должны попадать только лучшие люди. А кто из них лучший, уважаемые люди сами решат. С жителями Караэна последний раз по этому вопросу советовались... Пожалуй, никогда. Я продолжил:

– Я полагаю справедливым, что те кто защищал отечество, способен сам определить достойных среди своих. Поэтому, я предлагаю, чтобы от каждых ста человек, что записаны в Серебрянной Книге был выставлен представитель. Так же и от каждых пятидесяти из Золотой Книги. Эти представители уже бы посовещались между собой и…

Закончить мне не дали. Приветствовавший меня седобородый, видимо местный спикер, вскочил и завопил тонким голосом:

– Это немыслимо! Это поругание традиций! Это… Это несусветная глупость!

Хорошо, что тут еще нет слова “ересь”. К первому вопиющему присоединились и остальные члены совета. Некоторые вскочили и орали, впрочем явно сдержаннее чем первый, другие просто стучали по столу. У меня набрались? Злобные рожи стражников придвинулись ко мне поближе, внимательно всматриваясь мне в уши.

– Раз я могу только глупости говорить! – немедленно вспылили я. Даже ножкой топнул, за неимением стола под рукой. – То я… То я… То я покидаю Караэн! И снимаю с себя все обязанности!

Я разворачиваюсь и иду к выходу под недоуменное молчание. Так-то изгнание из города для аристократа моего калибра – не смертный приговор. Но серьезное наказание. И на такое трудно решиться добровольно. Чаще предпочитали оставаться, даже если была серьезная угроза жизни. А уж изгнать главу Великой Семьи, коих в Караэне набиралась человек пять – Городскому Совету почти не реально. Хотя бы из-за противодействия других аристократов. А то сегодня выгонят его, завтра тебя – так дело не пойдет. Угроза гражданской войны, пожалуй, единственное чего Городской Совет все еще боится.

А я ухожу сам. Как дурак. Уже у двери я обернулся, заметив как члены городского совета недоуменно переглядываются.

– Исполнять обязанности главы Собрания Благородных Семей я оставляю Сеньора Дйева. Я же покину город еще до захода солнца! Вы поняли меня?

– Д-да, – ответил упакованный в меховые воротники, бархат и с толстенными цепями поверх одежды, очень потный мужичок. Сидел он на ближнем краю стола. Ну нет тут дорогих машин, приходится таскать все самое дорогое прямо на себе. Дикари. Этот явно моложе других – остальные, несмотря на теплый климат, в своих носимых ламборджини не потели. Что хуже, остальные промолчали. Я подождал секунд пять, но никто ему не поддакнул. Впрочем, это уже не важно – весьма условное “да” на назначение Дйева мной было получено. Все равно оно будет очень скоро оспорено, так что за особой весомостью я не гнался.

Я скрылся за дверью и быстрым шагом двинулся назад. За мной в кильватер пристроился Сперат – его оттерли у входа в зал Городского Совета и он явно нервничал. Но сейчас успокоился.

– Вы быстро, – осторожно сказал он. Видимо, ему было безумно интересно, что там произошло. Тем более, что даже удаляясь от дверей зала, мы слышали нарастающий радостный гул. Члены Городского Совета явно веселились, смакуя мою идиотскую выходку, которая буквально лишала меня инструментов влияния в городе. Я слышал сдавленные смешки, а потом уже и просто издевательский хохот.

Я тоже улыбнулся. Мне не нужны были союзники в городе. Я все равно не смог бы отличить их от подлецов, которые меня предадут при первой же возможности – печальное лицо сестры на секунду встало перед глазами.

Нет. Мне были нужны враги. С врагом все становится куда проще. Для меня. Ведь начинается игра в которой я, похоже, восходящая звезда. Называется “умри последним”.

К тому же, легко плести интриги сдержанно, когда есть общий могучий враг. Посмотрим, что станет с Караэном, когда Змей выползет из его прогнившего нутра и отправится прочь. Я даю этим идиотам год до того, как они начнут резать друг друга.

Однажды, в моем мире, французы так ненавидели аристократов, что подняли восстание, превратившееся в революцию. Революция, это когда меняется строй. Они убили всех своих аристократов и начали войну со всеми соседними. А лучшие люди Франции были избраны во власть и стали строить лучшее будущее для всех французов. Это была хорошая попытка – революционный девиз "Свобода, равенство, братство" – до сих пор на слуху.

Вот только, всего через двенадцать лет, устав от воровства и некомпетентности, французы радостно приветствовали коронацию нового монарха. Правда, Наполеон стал Императором – быть королем для него было слишком мелко.

Я намеревался пройти по следам великих. Уйти и подождать, пока все не рухнет. А потом подождать еще немного. А потом вернуться, ведя за собой верных и видя лица горожан, полные надежды. И тогда я выжгу каждую гниду, которая может хотя бы подумать против меня. И стану именно таким владыкой Караэна, к каким я привык в своем мире.

Неограниченным и единовластным правителем.

А после этого уже и о прогрессорстве можно подумать. Надо всерьез местных Королёвых и Мичуриных напрячь. Я хочу магическую Бентли. Коняшки, они, конечно, существа милые. Умные. Красивые даже. И привязываешься к ним. Но неудобные. А как они воняют...

Начать надо с паровоза. За железными дорогами будущее... Если это резко сократит время оборота товаров и стоимость их доставки, то запустит нечто, похожее на промышленную революцию. И Караэн станет центром империи просто в силу естественных законов природы. Как Англия, когда-то. Конечно, будут проблемы. Если получится создать аналог паровозов, те же бурлаки окажутся "за бортом". И, возможно, фермеры – земля вокруг Караэна быстро станет слишком дорогой, ведь её будут застраивать заводами. А еду будет дешевле возить... Да из того же Королевства Фрей. А нужно ли нам это? Нет, продовольственная безопасность это как ремень безопасности в машине. Всегда мешает, ломается, одна морока. И только однажды может жизнь спасти. То есть должен быть в рабочем состоянии всегда. Значит, промышленные районы из долины выносим. А куда?

Путь до дома я провел в действительно важных размышлениях.

Глава 25. Уйти, чтобы вернуться

Путешествие по новому городу, вдоль старых стен, всегда событие. Не зря местные так тратятся на одежду. Интернетов нет, заводов тоже пока не изобрели. Люди либо заняты ремеслом во дворах, либо просто тусят на больших улицах. Поэтому каждое появление рыцарей в городе, это как парад на красной площади. Мальчишки запоминают гербы, лошадей, доспехи. Поэтому мы со Сператом и были, как говорится, «при параде». В доспехах, с оружием, лошади в дорогой упряжи. По пути горожане смотрели на меня с улыбками. Я с удивлением понял, что для меня одобрение города важно. Это тебе не безликий лайк в инстаграме. Каждое улыбающееся лицо грело душу. И наоборот. Если горожане вдруг станут хмурыми и неприветливыми, то настроение испортится гарантированно.

Улица Караэна, ведущая к ратуше, работала как аналог соцсети и постоянная обратная связь с власть имущими. Вот только городской совет уже давно передвигался по ней исключительно в закрытых паланкинах и с охраной. А что если запретить паланкины? Прямые запреты работают плохо. Надо всегда стимулировать в нужном месте, а не по рукам бить. Ввести налог на паланкины? Только подчеркнет их элитарность. Зайти с другой стороны, и разрешить паланкины для продажных женщин? Чтобы ассоциации были позорненькие.

Под мои размышления о законотворчестве, мы прибыли в поместье Итвис. Утопающий в зелени дом показался мне родным, а кланяющиеся слуги и вовсе заставили сердце тревожно забиться. Магн никогда особо не любил Караэн. Но вот поместье Итвис он... Не то что любил. Оно для него было вроде как Родина. Он чувствовал связь своей судьбы с судьбой семейного клана Итвис вообще и этого старого здания в частности. На эту связь накладывалось чувство долга перед предками и ответственность перед потомками. Мне надо будет найти время и провести беседы со своими родственниками, возможно получится их встряхнуть и поставить в единый фронт семьи. Раскол Итвис все сильнее ослабляет наш клан.

На "родине" я планировал задержаться минут на сорок – пока уложат еду и одеяла на заводных лошадей. Я же занялся раздачей ценных, руководящих и направляющих указаний. Указания предварительно были записаны моей собственной владетельной рукой и запечатаны в именные конверты. Запечатаны – значит запечатаны. Двадцать грамм коричневого воска и на нем оттиск Змея, пожирающего младенца. Массивная серебряная большая печать теперь всегда была в сумке Сперата. Это не для красоты, просто на уровне местных технологий подделать такую печать довольно трудно. Для наметанного взгляда даже крохотное отклонение в паре чешуйках воскового змея бросится в глаза.

Кроме функциональности, все же, это очень красиво смотрится. Не хуже письма из хогвартса, только бумага грубее. Я не ожидал что эти письма так же обрадуют адресатов, но рассчитывал, что они им помогут. Это же удобно, когда есть списочек дел. Меня этому еще мама научила. Когда в детстве в магазин со списком продуктов посылала и домашние дела на холодильнике писала. И проконтролировать, опять же, потом легче будет.

Конечно же, меня задержали. По моим ощущениям, как минимум, часа на два.

Самый большой список дел был у Гвены – ей предстояло выяснить кто же так отчаянно дрался с моими наемниками на площади у фонтана, в идеале поименно и с биографической справкой, собрать досье на Инобал вообще и Аста в частности, выведать что-то про членов Городского Совета и главное, организовать в Караэне мою собственную сеть влияния. И уже в конце стояла торопливая приписка про покушение – благо главарь убийц у нас был в подвале и с ним можно было беседовать вдумчиво и не торопясь. Последнее обстоятельство заставляло демоницу буквально облизываться.

Манеры у местных дикие – увидев письмо они тут же его вскрывали. И начинали переспрашивать. Вообще никакой субординации и корпоративной этики. Или это просто у суккубы хамство в крови. В общем, она тут же письмо вскрыла и довольно бегло пробежалась по нему глазами. Она умнее, чем хочет казаться. Забавно, но с Гвеной я закончил быстрее всех. Потом вручил письмо стоящей рядом Эглантайн. Та, не иначе как под влиянием дурного примера, тоже тут же вскрыла адресованное ей письмо.

У неё задач было всего две – помочь суккубу окрутить весь город и придумать магическую защиту для поместья. Мало ли, а вдруг сможет. Сказки про неё зловещие ходят. Направить бы её способности, да в мирное русло... Вот пусть с поместья и начнет. Но это так, на всякий случай. Я рассчитывал, что после того как я покину город, источник опасности для обитателей поместья Итвис исчезнет.

Эля уперлась, как баран – хотя рога и не просматривались. Она отказывалась остаться в поместье. Ей ведь было назначено свыше сопровождать меня везде. В конце концов её я просто запер. Эолу тоже, хотя та просто молчала и смотрела на меня как кот из Шрека. Разобравшись со своими бабами, мне пришлось выслушать истерику от Леона. Мой свеженазначенный начальник охраны, конечно, провалился по всем пунктам. Он не просто допустил, что убийцы проникли в дом. Он еще и сам наглотался вина с сонным зельем.

Эглантайн авторитетно заявила, что вино было отравлено смертельным ядом, но он испортился от времени. Ферментировался. И превратился просто в сильное снотворное. Вот тебе и натуральный продукт, без ГМО и консервантов. Бочонок прислали от лица одного из моих владений. Гвена уже отправила туда слугу и тот вернулся, доложив, что там вообще вина не делают. То есть, чистая подстава. Это выдавало малую осведомленность недоброжелателя, приславшего бочонок, о внутренних делах Итвис. Отравитель так же не знал про параною Старого Змея – все вино и пиво, которое он не купил лично, слугам было приказано выливать.

Закупался отец Магна в проверенных местах, снимал пробу один раз перед покупкой. Обычно просто угощал тех, кого не жалко. И еще один раз перед тем, как запереть напитки в погребе. А ключ от погреба хранился у него. То, что подавалась за стол членам семьи, цедили в кувшины из бочек под его присмотром. Магн раньше считал это старческим заскоком, сейчас я склонен был согласиться – такие меры безопасности оказались не лишены смысла.

Разумеется, слуги не стали заморачивать меня всякими мелочами по поводу неизвестно от кого присланного бочонка вина, а поступили как было заведено. А именно – вместо того, чтобы его вылить, они разлили его по бокалам и употребили на сиесте. Сразу видно, коллектив дружный – досталось всем, даже детям по полстакана.

Кстати, наш новый пленник гневно отверг свою причастность к отравленному бочонку. Он, дескать, предпочитает лично видеть как тускнеет взгляд его врагов. Эти предпочтения не помешали ему немедленно воспользоваться ситуацией, когда отправленный им разведчик донес, что в поместье все спят. Про отравленный виноград он ответил длинным монологом с обилием местных идиоматических выражений. Но быстро сбился на повторы. Эля, как оказалась, немного “понимает” людей, и уверенно заявила, что и это не его рук дело. Вообще бывший владелец волшебного меча выглядел человеком агрессивно настроенным и совершенно не готовым к диалогу. Я попросил нашего кузнеца приковать его к стене так, чтобы он не смог до себя дотянуться. И так, чтобы он немного неудобно висел. Удивительно, как могут испортить жизнь мелкие неприятности. И люди готовы на многое пойти, чтобы от них избавится. Но это было не только пыткой. Еще это была и предосторожность – глава ассасинов, как никак. Надо к нему со всей осторожностью. Вдруг прикончит себя, чтобы нам ничего не говорить.

А поговорить было о чем – его бригада убийц мне очень не понравилась. Какие-то они очень уж единообразные. И местами волшебные. Явно умеющие действовать сообща, но я нутром чувствовал – между собой малознакомые. Я уже понимал, когда группа сыгранная. То есть, собрали тех кто под рукой случился. Убийцы мало того, что все вместе собрались – а любой знает, что если малознакомые люди договорились собраться больше чем втроем, то наверняка кто-то да не сможет – они еще и имели представление кто главный и что делать. Похоже на организацию.

А вот с вазой и отравленным виноградом дело совсем другое. И метод куда более продуманный – явно целили в меня, а не накрывали бочонком весь дом. И подход иной – не сторожили, как убийцы, выбирая удобный момент. А ударили целенаправленно, выбрав время и место. Я подозревал, что действовал один профессионал. Пробраться незамеченным в мои покои, спилить массивные ставни так, чтобы никто не заметил, протащить с собой хрупкую и массивную стеклянную вазу…

Итак, на меня было совершенно сразу три покушения. Почему именно сейчас? Видимо, это было связано с показательной казнью проворовавшегося члена совета. С одной стороны, бочонок вполне мог и не иметь целью меня убить. Слишком уж много ненадежных допущений. Больше шансов, что от яда бы загнулся слуга или дегустатор. Бочонок, это было, скорее, предупреждение. Поэтому и яд просроченный – не сильно заморачивались. Человек сделавший такое безалаберный и полагающийся больше не удачу, не склонный просчитывать последствия далеко на перёд.

Убийцы – уже хорошая заявка на результат. Подкараулив меня ночью или даже днем на улице, учитывая что я завел манеру ездить в сопровождении одного Сперата, а не как отец, с отрядом – они вполне могли добиться успеха. Это жесткий и сильный ход, и он явно сделан совсем другим человеком. Жестоким и прямолинейным.

Но лично меня больше всего напрягала ваза с виноградом. Это был самый ловкий и опасный удар. Я бы обязательно погрыз ягоду. Учитывая, что виноград тут больше дикий, то вкус у него может быть и горький, и кислый, и какой угодно. Климат жаркий, персики надоели, так что виноград я бы жрал горстями, несмотря на горечь от яда. Точно бы отравился. Если бы не ведьмин биосканер. Реально, чудом пронесло.

Леон вздыхал, расстроенно рычал и бил себя закрытую латами грудь кулаком, прося немедленно лишить его жизни. Даже без Эли я понимал, что он лукавит. И ожидает снисхождения.

– Ты ошибся. И сам чуть не умер. Я прощаю тебя. И оставляю тебя на прежней должности! – официально объявил я. С Леоном с глазу на глаз поговорить не удалось, так что вокруг было полно свидетелей. Я вручил ему письмо где в общих чертах был приказ перевести поместье на осадное положение. – Это ты откроешь и прочтешь наедине…

– Но я не умею читать, – Леон, теперь уже с непритворным ужасом, глянул на письмо в своих руках.

– Попросишь Вокулу. А в наказание за твою ошибку… – я подвесил зловещую паузу. Леон был уверен, что я его не убью. Но вот выгнать, например, вполне мог. Он явно волновался. Сжал руками письмо, помяв бумагу. Но смотрел твердо, подняв подбородок. И стремительно бледнел. Забавно, в бою, перед лицом магии и стали, действует спокойно и хладнокровно, а перед начальством бледнеет. – В наказание я хочу, чтобы ты попросил у каждого, кто чуть не погиб прошлой ночью, прощения. И еще, спроси как бы они проникли в поместье, если бы были на месте наших врагов. И сам постоянно думай об этом.

– Хорошо, мой сеньор. Но все же, может вы поручите защиту вашей жизни кому-то более… Опытному? – тяжело вздохнул Леон. Ему не нравилась его должность. Он не видит в ней перспектив, только ответственность. А значит, он идеально для этой должности подходит.

– У тебя есть дети? – спросил я.

– Д-да… Сын и… и еще один сын… – Леон растерялся от вопроса. – Они живут у родни жены, недалеко от Караэна…

– Перевези их сюда. Можешь отдать им любую спальню, кроме моей, – велел я.

– Зачем? – напряженно спросил Леон. Опустил “мой сеньор” и вообще весь как кот взъерошился. Ему есть от чего забеспокоиться. Я ж из Инобал. С меня станется взять их в заложники.

– Тут тебе легче их будет защитить. Не забывай, твоя должность важна, а значит опасна. В том числе и для твоей семьи. К тому же, твоим сыновьям стоит начать привыкать к жизни сыновей маршала семьи Итвис.

И пока Леон подбирал слова, я ушел. По статусу Леону маршалом быть не положено. Но это поправимо. Улучшу момент, дождусь когда он сделает что-то приличное и возведу Леона в рыцари.

Оставался разговор, который обещал быть самым трудным. Я спустился вниз, в нору к своему казначею. Вокула ко мне сегодня так и не вышел. Дуется.

Я вошел в памятную мне еще по первому дню комнату. Вокула встал из-за заваленного пергаментными листами большого стола и молча поклонился, как и остальные присутствующие. Жестом приказал писарям убраться. Я сам закрыл за ними дверь. Подошел к Вокуле. Положил адресованное ему письмо рядом с ним. Мельком глянул на бумаги. Таблицы и графики. Я не так много ему показывал, но Вокула все схватывал на лету. Очень похоже, что следующая отчетность будет на порядки более читабельной. И куда более наглядной.

– Тут мои указания, – постучал я кончиками пальцев по письму. – Откроешь когда будешь один, прочтешь и исполнишь.

– Да, мой сеньор, – Вокула склонился еще ниже, так и не подняв на меня глаз.

Я помялся. Одно из моих поручений требовало обсуждения. Я не был уверен, что Вокула его исполнит.

– Я хочу, чтобы большая часть моих земель, и земель конфискованных мной у… – я забыл имя казненного мной человека, хотя искаженное страхом и болью лицо в памяти отпечаталось, как на фотографии.

– Раздать украденные земли, значит посеять зерна ненависти в одних и жажду наживы в других. Ведь беззаконие всегда ведет… – Вокула все же не выдержал и начал меня поучать.

– Хорошо, – прервал я его, улыбнувшись. – Поступай по справедливости. Конфискованные земли можешь вернуть владельцам.

Вокула склонился еще ниже. Вряд-ли он что-то видел выше пряжки моей перевязи с оружием. Интересно, он долго так стоять может? Его предшественник, покойный Джакоб, как мне помнится, тоже мастерски умел вот так, согнувшись, подолгу стоять. Они тренируются здесь, что ли?

– Я хочу чтобы ты раздал большую часть земель за городом, тем кто дрался с армией моего брата, – решил все же уточнить я. Когда я сам решил так поступить, мой внутренний Магн ужаснулся. Аристократы намертво связывали себя с земельными владениями. В Королевстве Фрей, насколько я знал, даже титулы были привязаны к количеству земельных наделов. Я продолжил:

– Часть отдай тем, кто сражался верхом. Начни с паренька, которому я дал рыцарский титул…

– Эскер, – подсказал Вокула.

– И его друзьям. Тех, на кого он укажет. Но не увлекайся. Дай также землю тем, кто бился со мной у канала. Пехотинцам. И тем из Серебрянной книги, кто по словам других людей, отличился в сражении. Ах да. Еще я хочу, чтобы ты выдал земельные наделы пяти наемникам Фредерика и ему самому. Тем, кто был с ним с самого начала. Нычка, Гриф... Выяснишь сам. Постарайся, чтобы эти пятеро получили владения поближе к Караэну.

– Для владетельного рыцаря будет неправильно получить менее двух югеров. Не уверен, что рядом с Караэном у нас есть достаточно большие участки. Надо будет подумать. Я бы советовал дать Фредерику поместье. Ему и Саксу Поло, который открыл вам ворота. Все должны знать, что вы щедро награждаете тех, кто вам помогал. С другой стороны, поместье это роскошь. А любая роскошь приносит только статус, но не прибыль. Так вы закуете их не только в хрупкие цепи благодарности, но и в золотые цепи постоянной нужды в деньгах, – на свой лад согласился Вокула. Даже распрямился слегка.

– Странно, что тебя не удивил мой приказ, – сказал я.

– Я давно уже говорил мастеру Джакобу, что сейчас земля уже не так важна, как раньше. И что от части владений легко можно избавиться. Он был склонен согласиться, но ваш покойный отец и слышать ничего не хотел. Говорил, что пока золото нельзя есть, он хочет иметь только пашен, сколько сможет удержать.

– В этом есть смысл, – кивнул я. Голод тут явление редкое, но все же случается. – Поэтому я бы хотел, чтобы ты оставил одно загородное поместье в семье. И земли вокруг. Выбери где земли побольше и она поплодородней.

– Разумеется, – кажется, что Вокула даже немного обиделся, что я говорю ему очевидные вещи.

– С тем, что нам принадлежит в городе, пока ничего особенно не делай. И не выходи за стены этой крепости. Я приказал Леону не выпускать тебя без большой охраны, и только в самых крайних случаях… А тебя я попрошу. Слышишь Вокула, никуда не выходи из-за этих стен! Тебя могут попытаться выманить и убить.

Это потому, что я оставляю его тут, в темном углу, как паука. Вокула будет сидеть и плести паутину интриг, следуя поставленным мной целям. Я надеялся, что это у него получится не хуже, чем у моего отца. Вот только никто не любит пауков.

– Я понял, мой сеньор, – Вокула тяжело вздохнул. Он наконец распрямился, но глаза так и не поднял. Я внимательно изучил его лицо.

– Ты, кажется, мне хочешь что-то сказать? – предположил я.

– Вы ведь покидаете Караэн? – спросил этот, на удивление, проницательный человечек. Или у него уже есть шпионы, которые донесли в подвал эту новость.

– Да. Надолго, – кивнул я. И, после долгой паузы, велел замолкшему Вокуле. – Что ты там в себе держишь? Говори!

– Я просто грущу. Лишь только настали трудные времена, и вы предпочли бежать, а не сражаться. Надеетесь на то, что подданные восстанут, раздраженные бесчинствами ваших врагов в Караэне. Если нет другого выхода, хорош и такой. Плохо только, что ради него вы отказываетесь от других возможностей. Это как упасть в пропасть, в надежде что тебя оттуда вызволят, – Вокула впервые с начала разговора посмотрел мне в глаза. Они подозрительно блестели. И голос странно подрагивал. Он очень расстроен, почти до слез! Не ожидал от него…

– Я не планирую упасть, – осторожно ответил я. Сколько нужно Вокуле знать, чтобы это его морально поддержало? Наверное, немногое. А сколько ему можно сказать, чтобы он не догадался обо всем остальном? Ничего. Он размотает весь мой план, даже если захватит самый край ниточки. А полностью довериться этой машине по выявлению человеческих слабостей я не мог. Впрочем, сегодня он проявил человеческие чувства. Поэтому я просто сжал ему плечо и сказал, как можно более твердым тоном. – Веселее, мой друг. Я оставляю тебе целый Караэн. Можешь вертеть тут всеми, как только захочешь. И я планирую однажды вернуться.

Вокула снова склонился в глубоком поклоне, а я вышел из комнаты. Странный он все таки. Надо будет его Эле показать.

Прощания отняли у меня больше времени и сил чем я планировал, но не смогли заставить меня изменить планы. Солнце уже стало припекать и горожане начали расходиться на сиесту, чтобы переждать в тени самые знойные часы. И именно в это время я выехал из поместья и наткнулся на Грифа в сопровождении десятка всадников.

– Сеньор Фредерик приказал нам сопровождать вас, – сказал молодой наемник, тщательно следя за тем, чтобы не смотреть на свой фламберг, который так и болтался на моем боку. – Куда бы вы не отправились.

– Возвращайтесь к сеньору Фредерику и сообщите, что я отменил приказ, – сказал я. Отстегнул фламберг мертвеца и протянул его наемнику – И, кстати, это ваше. Спасибо вам за меч, он меня очень выручил. Ещё одно, Гриф. Если захотите продать этот меч… Знайте, он дороже, чем вы думаете.

Оставив позади недоумевающего Грифа, я двинулся в сторону города. Вскоре меня догнал Сперат и протянул мне меч того самого убийцы. Вернее, самоубийцы, учитывая что он сам воткнул этот меч себе в бок. Убийцы заглянули к нам очень кстати, пополнили семейный арсенал, а то там валялся только кожаный маскарадный костюм Пса.

Я не стал отказываться, хотя меч лежал и чувствовался непривычно. Баланс чуть смещён к острию. Удобнее рубить, но фехтовать сложнее. Впрочем, я явно стал сильнее, поэтому это почти не мешало. А без меча на боку я чувствовал себя не то, чтобы голым. Даже не знаю, с чем сравнить. Очень уязвимым. Как будто босиком, а вокруг полно битого стекла. Поэтому я с благодарностью принял от Сперата и такой клинок, тут же повесив его на бок.

Мы ехали к воротам, ведущим в сторону гор. Тем самым воротам, через которые я две недели назад вывел армию. Жуткий был денёк. Постараюсь впредь держаться от битв подальше. Не понравилось мне это благородное дело.

Я вдруг обратил внимание, что встречающиеся мне на пути горожане тыкают в меня пальцем, шепчутся между собой. А потом кто-то крикнул в отдалении:

– Эй, посмотрите-ка, кто там едет!

Я напрягся. Уж больно это напоминало начало травли.

– Это же Магн! Золотой Змей Караэна!

Эту же фразу крикнули еще несколько раз, а потом голоса слились в неразборчивый гул. Со вторых и третьих этажей на дорогу передо мной стали падать разноцветные цветочные лепестки, а горожане… Кланялись. Эти люди гордились тем, что у них нет господина, которому надо кланяться. Это было не так – все кланялись на аудиенции перед моим отцом, будь там хоть трижды горожанин. Кланялись более богатому, кланялись тем, кто выше по статусу... Но на улицах люди обычно ограничивались вежливым жестом приветствия и не глубоким кивком.

Я даже придержал коня. По улицам, от меня расходилась волна восторга. Да, меня радостно приветствовали, выказывая просто максимальное уважение.

– Меч. Этот меч похож на “воловий язык”, – тихо сказал нагнавший меня Сперат. – Они думают, что вы носите меч горожанина.

Я улыбнулся и помахал рукой. Увы, все хорошее кончается, кончился и этот внезапный прилив признательности от горожан.

Мы без приключений миновали стражу у ворот и покинули город. Дорога, ведущая к предгорью, была пустынна. Только изредка по ней ехали телеги с ближайших ферм.

Я радостно и искренне улыбался. Чем дальше были стены Караэна, тем легче мне дышалось. Как будто я вырывался на свободу из черного, давящего, липкого и унылого плена. Плена в плену более сильной, древней и безумной сущности, которая диктовала мне свою волю. Как из Венома выдрался. В какой-то момент я оглянулся на Караэн и заметил, какое же печальное лицо у Сперата. Даже у заводных коней с поклажей, которых он вел в поводу, настроение было позитивное. А он кислый, как лимон.

– Эй, Сперат, что такой грустный? – крикнул я ему.

– Просто не привык убегать, – ответил он своим басом и испуганно глянул на меня. Понял что ляпнул от души и, нечаянно, правду. А с начальством надо от души лгать. – Простите мой сеньор, это не мое дело.

Я рассмеялся.

– Вот сразу видно, Сперат, что ты не из рыцарей. Что делают рыцари, если они атаковали врага, но не убили его? – спросил я.

– Они продолжают драться, – недоуменно ответил Сперат.

– Нет, мой юный оруженосец! – настроение было такое отличное, что я снова засмеялся.

– Я чуть старше вас! – обиделся Сперат.

– Рыцарь выходит из боя и ждет, пока оруженосец подаст ему новое копье. А потом выбирает удобный момент и бьет снова! – не обращая внимания продолжил я.

– То есть, мы берем разбег? – просиял Сперат.

– Вот, начинаешь понимать! – кивнул я ему. А потом отвернулся и улыбаясь поглядел в сторону гор. Где-то там жили горцы. Бандиты и головорезы, умудряющиеся выживать на границе с дикими землями. А еще дальше, упорные длиннобороды, чей хирд внушает опасения даже рыцарям. Они один раз мне помогли. Будет вежливо с моей стороны, сказать им спасибо. И спросить, не могу ли я чем либо помочь им. Вполголоса, не переставая улыбаться, я сказал сам себе:

– Нам просто нужны запасные копья. И много.

Эпилог

Древняя дорога между Отвином и Караэном, вымощенная желтым камнем, ночью казалась белой. Может, так лег свет ночного светила, может, так на неё действовала местность. Дикие земли подходили тут к к дороге вплотную и иногда происходило странное. И приходило странное. К счастью, по обе стороны дороги, идущей по искусственной насыпи, простиралось болото. И как бы не пугали внимательных наблюдателей светящиеся жуки размером с бутылку, или двигающиеся кочки, или ни на что непохожие звуки – все же из болот редко лезло что-то серьезней гоблинов да пиявок. Но иногда слишком самоуверенные путники пропадали. Чаще всего, ночью. А во время жарких дней, уровень воды в болоте падал и под отступившей тиной показывались человеческие или лошадиные кости и подгнившее дерево повозок. Поэтому торговцы сбивались в большие и длинные караваны в десятки и сотни телег, к которым прибивались путники идущие пешком или просто крестьяне на телегах. А охрана и возницы то и дело с подозрением обшаривали взглядом чахлые заросли корявых деревьев и зеленый ковер болота.