Текст книги "Поэмы (1922-февраль 1923)"
Автор книги: Владимир Маяковский
Жанр:
Поэзия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Вот смешно-то!"
И снова
в тостах стаканы исчоканы,
и сыплют стеклянные искры из щек они.
1200 И снова
пьяное:
"Ну и интересно!
Так, говорите, пополам и треснул?"
"Должен огорчить вас, как ни грустно,
не треснул, говорят,
а только хрустнул".
И снова
хлопанье двери и карканье,
и снова танцы, полами исшарканные.
1210 И снова
стен раскаленные степи
под ухом звенят и вздыхают в тустепе.
Только б Стою у стенки.
не ты Я не я.
Пусть бредом жизнь смололась.
Но только б, только б не ея
невыносимый голос!
Я день,
я год обыденщине пр_е_дал,
1220 я сам задыхался от этого бреда.
Он
жизнь дымком квартирошным выел.
Звал:
решись
с этажей
в мостовые!
Я бегал от зова разинутых окон,
любя убегал.
Пускай однобоко,
1230 пусть лишь стихом,
лишь шагами ночными -
строчишь,
и становятся души строчными,
и любишь стихом,
а в прозе немею.
Ну вот, не могу сказать,
не умею.
Но где, любимая,
где, моя милая,
1240 где
– в песне! -
любви моей изменил я?
Здесь
каждый звук,
чтоб признаться,
чтоб кликнуть.
А только из песни – ни слова не выкинуть.
Вбегу на трель,
на гаммы.
1250 в упор глазами
в цель!
Гордясь двумя ногами,
Ни с места! – крикну. -
Цел! -
Скажу.
– Смотри,
даже здесь, дорогая,
стихами громя обыденщины жуть,
имя любимое оберегая,
1260 тебя
в проклятьях моих
обхожу.
Приди,
разотзовись на стих.
Я, всех оббегав, – тут.
Теперь лишь ты могла б спасти.
Вставай!
Бежим к мосту! -
Быком на бойне
1270 под удар
башку мою нагнул.
Сборю себя,
пойду туда.
Секунда -
и шагну.
Шагание Последняя самая эта секунда,
стиха секунда эта
стала началом,
началом
1280 невероятного гуда.
Весь север гудел.
Гудения мало.
По дрожи воздушной,
по колебанью
догадываюсь -
оно над Любанью.
По холоду,
по хлопанью дверью
догадываюсь -
1290 оно над Тверью.
По шуму -
настежь окна раскинул -
догадываюсь -
кинулся к Клину.
Теперь грозой Разумовское з_а_лил.
На Николаевском теперь
на вокзале.
Всего дыхание одно,
а под ногой
1300 ступени
пошли,
поплыли ходуном,
вздымаясь в невской пене.
Ужас дошел.
В мозгу уже весь.
Натягивая нервов строй,
разгуживаясь всё и разгуживаясь,
взорвался,
пригвоздил:
1310 – Стой!
Я пришел из-за семи лет,
из-за верст шести ста,
пришел приказать:
Нет!
Пришел повелеть:
Оставь!
Оставь!
Не надо
ни слова,
1320 ни просьбы.
Что толку -
тебе
одному
удалось бы?
Жду,
чтоб землей обезлюбленной
вместе,
чтоб всей
мировой
1330 человечьей гущей.
Семь лет стою,
буду и двести
стоять пригвожденный,
этого ждущий.
У лет на мосту
на презренье,
на см_е_х,
земной любви искупителем значась,
должен стоять,
1340 стою за всех,
за всех расплач_у_сь,
за всех распл_а_чусь. -
Ротонда Стены в тустепе ломались
н_а_ три,
на четверть тона ломались,
на ст_о_...
Я, стариком,
на каком-то Монмартре
лезу -
1350 стотысячный случай -
на стол.
Давно посетителям осточертело.
Знают заранее
всё, как по нотам:
буду звать
(новое дело!)
куда-то идти,
спасать кого-то.
В извинение пьяной нагрузки
1360 хозяин гостям объясняет:
– Русский! -
Женщины -
мяса и тряпок вяз_а_нки -
смеются,
стащить стараются
з_а_ ноги:
"Не пойдем.
Дудки!
Мы – проститутки".
1370 Быть Сены полосе б Невой!
Грядущих лет брызг_о_й
хожу по мгле по Сёновой
всей нынчести изгой.
Саж_е_нный,
обсмеянный,
саж_е_нный,
битый,
в бульварах
ору через каски военщины:
1380 – Под красное знамя!
Шагайте!
По быту!
Сквозь мозг мужчины!
Сквозь сердце женщины!
Сегодня
гнали
в особенном раже.
Ну и жара же!
Полу– Надо
смерть немного обветрить лоб.
Пойду,
пойду, куда ни вело б.
Внизу свистят сержанты-трельщики.
Тело
с панели
уносят метельщики.
Рассвет.
Подымаюсь сенскою сенью,
синематографской серой тенью,
1400 Вот -
гимназистом смотрел их
с парты -
мелькают сбоку Франции карты.
Воспоминаний последним током
тащился прощаться
к странам Востока.
Случайная С разлету рванулся -
станция и стал
и н_а_ мель.
1410 Лохмотья мои зацепились штанами.
Ощупал -
скользко,
луковка точно.
Большое очень.
Испозолочено.
Под луковкой
колоколов завыванье.
Вечер зубцы стенные выкаймил.
На Иване я
1420 Великом.
Вышки кремлевские пиками.
Московские окна
видятся еле.
Весело.
Елками зарождествели.
В ущелья кремлёвы волна ударяла:
то песня,
то звона рождественский вал.
С семи холмов,
1430 низвергаясь Дарьялом,
бросала Тереком
праздник
Москва.
Вздымается волос.
Лягушкою тужусь.
Боюсь -
оступлюсь на одну только пядь,
и этот
старый
1440 рождественский ужас
меня
по Мясницкой закружит опять.
Повторение Руки крестом,
пройден– крестом
ного на вершине,
ловлю равновесие,
страшно машу.
Густеет ночь,
не вижу в аршине.
1450 Луна.
Подо мною
льдистый Машук.
Никак не справлюсь с моим равновесием,
как будто с Вербы -
руками картонными.
Заметят.
Отсюда виден весь я.
Смотрите -
Кавказ кишит Пинкертонами.
1460 Заметили.
Всем сообщили сигналом.
Любимых,
друзей
человечьи ленты
со всей вселенной сигналом согнало.
Спешат рассчитаться,
идут дуэлянты.
Щетинясь,
щерясь
1470 еще и еще там...
Плюют на ладони.
Ладонями сочными,
руками,
ветром,
нещадно,
без счета
в мочалку щеку истрепали пощечинами.
Пассажи -
перчаточных лавок початки,
1480 дамы,
духи развевая паточные,
снимали,
в лицо швыряли перчатки,
швырялись в лицо магазины перчаточные.
Газеты,
журналы,
зря не глазейте!
На помощь летящим в морду вещам
ругней
1490 за газетиной взвейся газетина.
Слухом в ухо!
Хватай, клевеща!
И так я калека в любовном боленьи.
Для ваших оставьте помоев ушат.
Я вам не мешаю.
К чему оскорбленья!
Я только стих,
я только душа.
А снизу:
1500 – Нет!
Ты враг наш столетний.
Один уж такой попался -
гусар!
Понюхай порох,
свинец пистолетный.
Рубаху враспашку!
Не празднуй труса! -
Последняя Хлеще ливня,
смерть грома бодрей,
1510 Бровь к брови,
ровненько,
со всех винтовок,
со всех батарей,
с каждого маузера и браунинга,
с сотни шагов,
с десяти,
с двух,
в упор -
за зарядом заряд.
1520 Станут, чтоб перевесть дух,
и снова свинцом сорят.
Конец ему!
В сердце свинец!
Чтоб не было даже дрожи!
В конце концов -
всему конец.
Дрожи конец тоже.
То, что Окончилась бойня.
осталось Веселье клокочет.
1530 Смакуя детали, разлезлись шажком.
Лишь на Кремле
поэтовы клочья
сняли по ветру красным флажком.
Да небо
попрежнему
лирикой зв_е_здится.
Глядит
в удивленья небесная звездь -
затрубадур_и_ла Большая Медведица.
1540 Зачем?
В королевы поэтов пролезть?
Большая,
неси по векам-Араратам
сквозь небо потопа
ковчегом-ковшом!
С борта
звездолётом
медведьинским братом
горланю стихи мирозданию в шум.
1550 Скоро!
Скоро!
Скоро!
В пространство!
Пристальней!
Солнце блестит горы.
Дни улыбаются с пристани.
ПРОШЕНИЕ НА ИМЯ......
ПРОШУ ВАС, ТОВАРИЩ ХИМИК,
ЗАПОЛНИТЕ САМИ!
Пристает ковчег.
Сюда лучами!
Пр_и_стань.
1560 Эй!
Кидай канат ко мне!
И сейчас же
ощутил плечами
тяжесть подоконничьих камней.
Солнце
ночь потопа высушило жаром.
У окна
в жару встречаю день я.
Только с глобуса – гора Килиманджаро.
1670 Только с карты африканской – Кения.
Голой головою глобус.
Я над глобусом
от горя горблюсь.
Мир
хотел бы
в этой груде г_о_ря
настоящие облапить груди-горы.
Чтобы с полюсов
по всем жильям
1580 лаву раскатил, горящ и каменист,
так хотел бы разрыдаться я,
медведь-коммунист.
Столбовой отец мой
дворянин,
кожа на моих руках тонка.
Может,
я стихами выхлебаю дни,
и не увидав токарного станка.
Но дыханием моим,
1590 сердцебиеньем,
голосом,
каждым острием издыбленного в ужас
волоса,
дырами ноздрей,
гвоздями глаз,
зубом, исскрежещенным в звериный лязг,
ёжью кожи,
гнева брови сборами,
триллионом пор,
дословно -
1600 всеми п_о_рами
в осень,
в зиму,
в весну,
в лето,
в день,
в сон
не приемлю,
ненавижу это
всё.
1610 Всё,
что в нас
ушедшим рабьим вбито,
всё,
что мелоч_и_нным роем
оседало
и осело бытом
даже в нашем
краснофлагом строе.
Я не доставлю радости
1620 видеть,
что сам от заряда стих.
За мной не скоро потянете
об упокой его душу таланте.
Меня
из-за угла
ножом можно.
Дантесам в мой не целить лоб.
Четырежды состарюсь – четырежды
омоложенный,
до гроба добраться чтоб.
1630 где б ни умер,
умру поя.
В какой трущобе ни лягу,
знаю -
достоин лежать я
с легшими под красным флагом.
Но за что ни лечь -
смерть есть смерть.
Страшно – не любить,
ужас – не сметь.
1640 За всех – пуля,
за всех – нож.
А мне когда?
А мне-то что ж?
В детстве, может,
на самом дне,
десять найду
сносных дней.
А то, что другим?!
Для меня б этого!
1650 Этого нет.
Видите -
нет его!
Верить бы в загробь!
Легко прогулку пробную.
Стоит
только руку протянуть -
пуля
мигом
в жизнь загробную
1660 начерт_и_т гремящий путь.
Что мне делать,
если я
вовсю,
всей сердечной мерою,
в жизнь сию,
сей
мир
верил,
верую.
Вера Пусть во что хотите жданья удлинятся -
вижу ясно,
ясно до галлюцинаций.
До того,
что кажется -
вот только с этой рифмой развяжись,
и вбежишь
по строчке
в изумительную жизнь.
Мне ли спрашивать -
1680 да эта ли?
Да та ли?!
Вижу,
вижу ясно, до деталей.
Воздух в воздух,
будто камень в камень,
недоступная для тленов и крошений,
рассиявшись,
высится веками
мастерская человечьих воскрешений.
1690 Вот он,
большелобый
тихий химик,
перед опытом наморщил лоб.
Книга -
"Вся земля", -
выискивает имя.
Век двадцатый.
Воскресить кого б?
– Маяковский вот...
1700 Поищем ярче лица -
недостаточно поэт красив. -
Крикну я
вот с этой,
с нынешней страницы:
– Не листай страницы!
Воскреси!
Надежда Сердце мне вложи!
Кров_и_щу -
до последних жил.
1710 в череп мысль вдолби!
Я свое, земное, не дожил,
на земле
свое не долюбил.
Был я сажень ростом.
А на что мне сажень?
Для таких работ годна и тля.
Перышком скрипел я, в комнатенку всажен,
вплющился очками в комнатный футляр.
Что хотите, буду делать даром -
1720 чистить,
мыть,
стеречь,
мотаться,
месть.
Я могу служить у вас
хотя б швейцаром.
Швейцары у вас есть?
Был я весел -
толк веселым есть ли,
1730 если горе наше непролазно?
Нынче
обнажают зубы если,
только, чтоб хватить,
чтоб лязгнуть.
Мало ль что бывает -
тяжесть
или горе...
Позовите!
Пригодится шутка дурья.
1740 С шарадами гипербол,
аллегорий
буду развлекать,
стихами балагуря.
Я любил...
Не стоит в старом рыться.
Больно?
Пусть...
Живешь и болью дорожась.
Я зверье еще люблю -
1750 у вас
зверинцы
есть?
Пустите к зверю в сторожа.
Я люблю зверье.
Увидишь собачонку -
тут у булочной одна -
сплошная плешь, -
из себя
и то готов достать печенку.
1760 Мне не жалко, дорогая,
ешь!
Любовь Может,
может быть,
когда-нибудь
дорожкой зоологических аллей
и она -
она зверей любила -
тоже ступит в сад,
улыбаясь,
1770 вот такая,
как на карточке в столе.
Она красивая -
ее, наверно, воскресят.
Ваш
тридцатый век
обгонит стаи
сердце раздиравших мелочей.
Нынче недолюбленное
наверстаем
1780 звездностью бесчисленных ночей.
Воскреси
хотя б за то,
что я
поэтом
ждал тебя,
откинул будничную чушь!
Воскреси меня
хотя б за это!
Воскреси -
1790 свое дожить хочу!
Чтоб не было любви – служанки
замужеств,
похоти,
хлебов.
Постели прокляв,
встав с лежанки,
чтоб всей вселенной шла любовь.
Чтоб день,
который горем старящ,
1800 не христарадничать, моля.
Чтоб вся
на первый крик:
– Товарищ! -
оборачивалась земля.
Чтоб жить
не в жертву дома дырам.
Чтоб мог
в родне
отныне
1810 стать
отец
по крайней мере миром,
землей по крайней мере – мать.
[1923]
ВАРИАНТЫ, РАЗНОЧТЕНИЯ и ЧЕРНОВЫЕ НАБРОСКИ
Люблю (стр. 85)
Черновой автограф строк 6, 14-80, 119-126, 134-157, 177-238, 243-246,
250-262, 267-280 в записной книжке 1922 г., No 10: Заглавие и названия
главок отсутствуют.
6 очерствевает
14-21 I Под старость с испугу
прямится мажется
Морщины щеками облезлыми множатся
И под гусячею кожицей кажется
душа сама кулаченкой кукожится
II Под старость спохватятся
Женщина мажется
Мужчина в гимнастике мельницей машется
Но поздно морщинами множится кожица
Минуту любовь поцветет и скукожится
22 Мне тоже любовь равно дарована
25 отцами муштровано
30 ругалась мама
32 Отец грозился поясом выс<т>рекать
33-34 I А я с моей трехрублевкой фальшивой
II А я разживясь трехрублевкой фальшивой
35 играл с солдатьем на задворках в трилистика
41 пока под ребрами не заноет
43 В аршин был весь-то
В аршином весь-то
44-46 а тоже бьется серденышком малым
47-49 откуда в этом аршине место
54 И юноше тоже занятий масса
55 грамматике учим дурней и дур мы
56-57 Меня ж из четвертого вышибли класса
58 швырять во все московские тюрьмы
59-61 В уютном вашем крохотном мирике
62 Для спален рождаются чахлые лирики
После 62 фыркаю
Бутыркою
63 Кака<я> ж любовь в болонках лириках
64-67 Любить как я учитесь в Бутырках
68 Что толку в каком-то Булонском лесе
69 Что толку в восторгах от видов на море
70-71 Люблю я бюро похоронных процессий
72-73 В глазке моей 103 камеры
