Текст книги "Искатель, 2011 №9"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Анатолий Галкин,Владимир Соколов,Леонид Пузин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Он махнул ей пистолетом – «можете одеться» – и указал куда-то туда, где примерочная и костюмы на длинной вешалке. Мария Петровна покорно кивнула и сползла с кровати, стаскивая с Бублика последнюю простыню. Атому ничего не оставалось, как сесть и потянуться за трусами. Самое время для начала допроса.

– Ты что же это, Борис Трофимович, убежал от меня? Мы ведь дружно жили.

– Так я не убежал. Меня на Черном озере прямо с дачи украли.

– Возможно! Но на платформе ты меня увидел – и прыг в вагон... Ну, ладно! Проехали этот эпизод... К тебе сейчас приходила Ирина?

– Ирина?.. Приходила!

– Что ты ей сказал?

– Ничего... Клянусь тебе, Егор Петрович, молчал как рыба на льду.

Лубяко хотел сказать театральное «Не верю!», но сделал привычное – снял ствол с предохранителя и передернул затвор. Простое действие, а очень впечатляет!

Было приятно наблюдать, как у полуголого Бублика расширились глаза и задрожали руки... За всеми этими развлечениями Егор совершенно забыл о Марии. Он не следил за ее действиями. Да и неудобно подсматривать, как одевается сорокапятилетняя женщина.

А дама старшего бальзаковского возраста натянула лишь одну деталь одежды. И сразу внимание Марии Шуманас привлек болван. Это такая дубинка вроде булавы. Узкой частью ее вставляют в дырку стола, а на широкую надевают парик. Для шитья или ремонта. Маша взяла болван двумя руками и, как дубину, подняла над головой.

Скользя босыми ногами она подошла к Лубяко со стороны спины. Раньше она и дрова никогда не рубила! А уж бить мужика по башке – тут вообще нужна особая сноровка.

Мария промахнулась... Болван пролетел мимо головы и, чуть задев левое плечо, скользнул по руке.

Спортивная сноровка заставила Егора отскочить вправо и в прыжке развернуться лицом к противнику. Он падал спиной на широкую кровать. Еще в полете он успел прицелиться в силуэт и выстрелить. Пуля попала туда, где в поясной мишени десятка.

Мария замерла на две секунды и рухнула на гору тряпичных обрезков.

Поднявшись с кровати, Лубяко развернулся так, чтоб не видеть полуобнаженное женское тело с кровавым пятном между грудей... Он вынул из пистолета магазин. Передернул затвор и выбросил патрон из ствола. Взял лоскут и начисто протер оружие. Потом он окликнул Бублика и бросил «Макаров» ему.

Борис машинально схватил летящее оружие и начал лапать его, оставляя отпечатки, где только возможно. А когда почувствовал, что ствол горячий, – отбросил на кровать.

Очевидно, Лубяко этого и хотел. Он взял пистолет платочком и аккуратно вставил магазин на место. Потом эту страшную улику бросил рядом с телом.

– Одевайся, Борис Трофимович. Тебе нельзя здесь оставаться. Сейчас поедем к Афонину, конфискуем приборчик, и я вывезу тебя в Москву... И зачем ты эту Шмулькис убил? Нормальная была женщина. Симпатичная, но с очень импульсивным характером... Кстати, о девушках! Внизу в машине тебя Василиса дожидается. Мы вместе поедем... Это чтоб ты глупостей больше не делал.

Бублик вскочил с кровати. Он хотел дать Лубяко гневную отповедь, но слова застряли в глотке и наружу вырвалось лишь недовольное ворчание. Борис Трофимович надел рубашку, а потом снова сел и нацепил второй носок.

Еще час назад Маша объясняла ему актерское умение жить в предлагаемых обстоятельствах... Это очень правильно! Если ты не можешь ничего изменить, то живи и радуйся! Показывай всем, как тебе уютно в новой роли... Бублик взглянул на Лубяко и попытался ему улыбнуться.

24

Кузькин лежал на диване и тихо стонал. И не столько от боли, сколько от жгучего позора. Так получилось, что оперативный штаб сосредоточился здесь, в квартире дома номер семь дробь три по улице Мышкина.

Всю ночь здесь были Ирина Багрова и слегка шокированный Хилькевич. В пять утра примчался Муромцев, а в шесть – полковник Потемкин.

Паники в первый момент не было. Была лишь легкая растерянность и ожидание провала. А после обнаружения трупа в костюмерной сыщики взбодрились и начали работать. Даже Кузькин встал в строй. Он сказал, что делает это, «превозмогая боль».

В театре трудилась бригада местных ментов и ветлугинской прокуратуры. Следователи опросили вахтеров и узнали, что в полночь погибшая поднялась наверх с неизвестной женщиной. Слепили ее фоторобот – получилась Ирина Багрова. Никакого Бублика, а тем более Лубяко никто в глаза не видел.

Стали искать приметный для Ветлуги «Пежо» цвета мокрый асфальт. Первый раз это авто видели на рассвете около коттеджа Афонина. А чуть позже машину Лубяко заметил гаишник на дороге, ведущей в Москву. Он точно запомнил, что кроме водителя в иномарке было двое пассажиров – мужчина и женщина. Если так, то дальше «Пежо» влился в поток транспорта и растворился в нем. Теперь их надо искать в Москве. Всех троих – преступного Лубяко, непутевого Бублика и несчастную конопатую Василису... И еще одно – зачем они ночью заехали к Афонину? Только за ним, за черным кейсом. А значит, и прибор сейчас в Москве!

Все чувствовали, что обстановка накаляется. Действие начинало ускоряться, а значит, и развязка близка.

В полдень позвонил и сразу же приехал Сидоров. Он сообщил, что в мэрии ждут его и кого-то из руководства Службы особого назначения. Таковых здесь был только один – полковник Потемкин Петр Петрович.

Провожая их, Ирина посоветовала купить по огромному букету и поздравить мэра с избранием. «Это так – для надежной конспирации».

Они вместе вошли в мэрский кабинет. И сразу букеты пришлось отложить в сторону – рядом с Афониным стоял прокурор города. Он был в форме и всем своим видом показывал, что он на службе и при делах.

Но разговор начал новоиспеченный мэр. И обращался он к Сидорову не как к старшему по званию.

– Очень жаль, Дмитрий Дмитриевич, что наша первая встреча омрачена претензиями.

– Чьими?

– Моими! У меня к вам крупные претензии... Недавно ваша жена со своим любовником майором Муромцевым захватили мою дачу на Черном озере. Они связали охрану и жили в доме несколько дней.

– Это ложь, Афонин!

– Это правда, генерал!.. У меня все их ходы записаны. Есть куча свидетелей, и у всех показания от зубов отскакивают... Но это не все! В это же время группа сотрудников Службы господина Потемкина напала на мой коттедж и нанесла охране телесные повреждения.

– Надеюсь, без трупов обошлось?

– Не шутите так, Сидоров... Я уверен, что все это связано с выборами. Меня хотели запугать и опорочить. Я даже знаю кто – Твердохлебов. Он из Партии власти, а эти всё могут... Итак, все документы по нападению на моих людей я передаю прокурору, и сегодня он возбудит все, что надо. И второе – в пятницу в нашей студии прямая передача «Турнир». Я вызываю всех вас к барьеру...

Назад ехали в сумрачном настроении... Если не вернуть Бублика с его кейсом, то все дальнейшее в глубоком тумане. А Бублик где-то в Москве. И Василиса его там. Хуже, что и Лубяко там. Этого профи голыми руками не взять. Он тихо ляжет на дно и изобретателя с его невестой спрячет.

Уже подъезжая к дому семь дробь три по улице Мышкина, полковник Потемкин принял решение – сегодня же все едут в столицу. В Ветлуге останется он сам. Для связи и вообще для порядка...

25

Лубяко не стал прятаться на окраине. В первый же день он сделал три важных дела. За дикие деньги снял квартиру на Новом Арбате. И не где-то у земли, а на десятом этаже. Здесь антенна будет повыше, чем в штабе на башенке.

Со слезами продал свой «Пежо» цвета мокрый асфальт. Просто сбросил засвеченную машину за бесценок.

И, наконец, купил по доверенности неприметный красный «Лексус». Покупка в ГАИ не оформлялась, а значит, на этом Лубяко не поймать. Как говорится, он в списках не значился.

Снятая квартира имела мебель, посуду и почти все, что нужно на первых порах. Вечером на кухне они наспех отметили новоселье и разбежались по своим комнатам – Бублик с Василисой отправились в маленькую спальню, а Лубяко занял гостиную с диваном и двумя креслами.

Засыпалось плохо, но еще хуже спалось. Ведь прошли ровно сутки после драмы в костюмерной ветлугинского театра. Егору приходилось и раньше убивать людей. Совсем недавно он взорвал бомжа. Но это совсем другое дело! Совсем не то, что стрелять в легко одетую женщину. И выстрел был не дальний, а почти в упор – полтора метра, не больше.

Самое неприятное, что у нее такое чистое имя – Мария. И лицо у нее было симпатичное, спокойное и яркое. Это плохо, что он хорошо ее запомнил! Вот физиономия бомжа стерлась из памяти. Как и его имя... А здесь – Марья-красавица с чарующей литовской фамилией. Как же ее – Шумкас, Швыдкас, Шмулькис?

К часу ночи Лубяко успокоил себя тем, что выстрел был случайным. Эта мегера чуть не убила его деревянной дубиной! Он падал на кровать, а пистолет выстрелил сам собой... Так оно и было. Эта гадина сама нарвалась...

Утром Лубяко начал работать. Он три раза обошел Новый Арбат, заходя в каждый банк и открывая там валютный счет. Одновременно он выискивал жертву. Выбор пал на фирму со странным названием «Петролеум». Эта нефтяная фирма держала офис в переулках Старого Арбата. Но Егор проверил – головной особняк виден из окон снимаемой квартиры.

Красный «Лексус» стоял в переулке без хозяина, а Лубяко устроил засаду в тридцати метрах от фирмы. Время было обеденное, и из шикарного здания с эмблемой из трех нефтяных вышек выбегали сотрудники. Все клерки очень похожи друг на друга, хотя здесь были люди разного пола и возраста.

И вот наконец появилась подходящая фигура. Лубяко в каком-то кино слышал про взгляд незамужней женщины. Так вот у этой было все незамужнее – и глаза, и прическа, и одежда, и походка.

На вид она была несколько старше Егора. Но ровно настолько, что вполне могла надеяться на него, как на случайно подвернувшегося принца.

Она явно не относилась к руководству, но и была не из технического персонала. Какой-нибудь бухгалтер, юрист, референт.

Лубяко прижал к груди кожаную папку с кипой бумаг и рванулся навстречу. Он несся прямо на нее, но в последний момент, избегая столкновения, отпрыгнул в сторону. Ноги его заплелись, Егор взмахнул руками, выронил папку, и документы вывалились к ногам бальзаковской дамы. И ей ничего не оставалось, как наклониться и помочь в сборе бумажек. Лубяко заговорил сразу, понимая, что у него не больше десяти секунд. За это время надо женщину заинтриговать и оставить при себе.

– Ах, простите, я такой неуклюжий... Вероятно, у меня вид полного идиота?.. Я вас не испугал?

– Все хорошо. И не волнуйтесь вы из-за пустяков.

– Нет, я очень неловкий и даже нескладный... Авы замечательная женщина. Любая бы начала ворчать, злиться, ругаться... У вас удивительно нежные и добрые глаза. Вы просто божественная!

– Вы преувеличиваете. Я не одна такая.

– Нет, вы единственная!.. Если бы я раньше встретил женщину, хоть в чем-то похожую на вас, я бы на ней женился. Но пока – холостой... Меня Егором зовут. А вот там мой «Лексус». И раз я вас задержал, разрешите подвезти в любую точку мира.

– Спасибо, Егор, но я не тороплюсь... У меня перерыв на два часа. Думала прогуляться, пообедать... Меня зовут Вероника.

– Потрясающее имя!.. Мы не можем так расстаться, Вероника. Наша встреча – это судьба... Поехали обедать в самый лучший московский ресторан.

– Так нам, Егор, и ехать никуда не надо. В пяти минутах от нас «Прага». Я в журнале читала, что она в числе первых по рейтингу.

Через час они были не просто друзьями. За свою жизнь Вероника не привыкла к комплиментам. Ей никто их не говорил, да она бы и не слушала. Некогда! До двадцати пяти лет она училась, получила красный диплом. Потом аспирантура, потом три года в министерстве, потом приглашение в богатый «Петролеум»... Везде она трудилась как зверь. И поэтому у окружающих мужчин даже не возникало желания сказать ей что-то приятное, ласковое, красивое.

Только в самом начале она понимала, что Егор преувеличивает ее достоинства. Не такая она и красавица, хотя симпатичней, чем жена английского принца... И не такая уж она добрая. Хотя однажды специально купила мясо для бездомных собак... Вот с умом у нее действительно все в порядке. И с трудолюбием. И с чувством юмора.

Вскоре Вероника перестала оценивать комплименты. Она слушала и растворялась в них. Егор стал казаться самым близким человеком. Она была готова отдать ему все, что имела. Отдать всю себя...

Последние часы работы Вероника просто искрилась. У нее горели глаза и внутри все пылало и жаждало. Ровно в семь Егор будет ждать ее на том самом тротуаре... На «их месте»!

Так получилось, что она сама пригласила его к себе домой.

Сама!.. И не на чашку чая, а до утра. Или даже на несколько дней. Или навсегда?

Егор сказал ей, что приехал с Урала и еще не знает, где остановиться. А она сказала, что у нее двухкомнатная квартира на площади Гагарина, что готова потесниться. В тот момент она действительно не думала про это самое! Она прикидывала, как разместить гостя в одной из комнат. И только потом, оставшись одна, Вероника почувствовала – они не смогут спать врозь. А значит, сегодня произойдет то, что могло с ней случиться еще двадцать лет назад... Как глупо прошли эти годы! Но она же не виновата, что не встретила Егора тогда. А никто другой ей не был нужен! И никогда не будет нужен!

Вероника улыбнулась, представляя, как ее любимый бегает сейчас по магазинам. Он обещал для их первого ужина скупить в Москве все деликатесы. Егор упомянул устрицы, миноги, трюфели... Она терпеть не может всю эту гадость, но сегодня будет есть с удовольствием!

Думая о нем, Вероника впадала в состояние блаженства. Вернувшись на работу, она вспомнила о Егоре и впервые назвала его «любимым». И потом все пошло по нарастающей!.. Странно, но до сих пор она думала, что для этого нужно съесть три пуда соли. Она глупо считала, что для любви нужен год знакомства... Она была дурой! Теперь Вероника точно знала – влюбиться можно и за три часа. Было бы в кого!

Она вдруг вспомнила про его просьбу. Так, мелочь, сущий пустяк!.. Завод Егора продает какие-то трубы. И для переговоров ему понадобился список всего руководства «Петролеума» с номерами их сотовых телефонов... Она сделает это за пять минут. Это так просто ей, секретарю-референту директора фирмы...

26

Пять разноцветных машин мчались по северной окраине Южного Бутова. Впереди на красном «Рено» мчался Муромцев, а замыкал кавалькаду Лев Кузькин на голубом «Форде».

За рощей они свернули направо и в тупике уткнулись в ворота болотного цвета. Здесь, в коттедже на северной границе Южного Бутова, располагался один из филиалов Службы особого назначения.

Из всех кодовых названий к особняку прилипло непонятное – вилла «Икар».

На площадке перед коттеджем уже стояла знакомая черная машина, и все сразу приуныли. Если приехал сам генерал Вершков, то надо ждать разноса по полной программе. Но Тимур Аркадьевич совсем не жаждал крови. Сегодня не было никаких причин для злости. Утром светило солнышко, жена была ласковой, поясница почти не болела. А еще – по делу о черном кейсе наметился результат!

Как и обычно, все собрались в кабинете Потемкина. Как и обычно, на председательском месте уселся Вершков. Как и обычно, генерал говорил для всех, но пристально смотрел только на Багрову.

– Плохо работаем, друзья! Вот только Ирина Романовна нас радует. По тем кодам, которые она добыла у Бублика, мы вчера вечером засекли кейс где-то в районе Нового Арбата... А это значит, что некогда нам долго совещаться. На Гоголевском бульваре уже стоит автобус с техникой. Отдохните пять минут и пулей в Центр. Сегодня надо взять злодеев... Если они начнут работать с кейсом, то мы определим их с точностью до квартиры... Все поняли задачу?

Все дружно кивнули, что-то проворчали и начали готовиться к короткому отдыху, и только Хилькевич поднял руку. Прямо как первоклассник перед учителем.

– Разрешите спросить, товарищ генерал?

– Спрашивай, Вадим.

– Когда захватим прибор Бублика, можно, я изучу его во всех деталях? Очень любопытная штука.

– Нельзя!.. Надо все вернуть в исходное состояние.

– На каком уровне, товарищ генерал?

– А на таком, как будто Бублик ничего не изобретал... Нельзя будоражить общество страхом гипноза. Нашего избирателя нельзя пугать черными кейсами... Сделайте так, чтоб прибор напрочь исчез! Чтоб духа его не было!

27

Егор боялся пошевелиться. Он хотел уйти, как английский лорд. А для этого надо было выскользнуть из-под ее руки, быстренько одеться и смыться, пока она еще спит.

Было уже девять утра, а это означало, что сегодня Вероника впервые опоздает на работу. Всю свою жизнь она просыпалась до звонка будильника. Вероятно, она и во сне всегда думала о работе, о своем рабочем столе, о сейфе, о бумагах. Но это было раньше. А вчера вечером она взлетела на вершину счастья, и этой ночью ей снилась только любовь. Было так хорошо, что не хотелось покидать эту сказку...

Лубяко не встал с кровати, а сполз с нее. На мохнатом ковре совсем не слышно шагов, а шторы закрыты наглухо, пропуская лишь узкие полоски света.

В центре комнаты он оглянулся и замер... Вероника повернулась на спину. Редкие солнечные лучи переливались на ее теле. Она спала, но лицо было живым и губы чуть заметно шевелились. Возможно, она шептала его имя.

Натягивая штаны, Егор думал об одном – а не дурак ли он? Вот взял бы да и остался здесь навсегда! Такая прекрасная женщина стала бы счастливой... И он сам мог бы... Нет! Не мог! Он авантюрист, а не примерный семьянин.

Уходя, Лубяко проверил в кармане самую большую ценность – список руководства «Петролеума» со всеми телефонами, включая номера сотовых.

Егор тихонько прикрыл дверь. Пусть Вероника поспит. Это понятно, что она вчера утомилась. Но странно, как она забыла про Совет директоров. Сегодня в «Петролеуме» соберется все его руководство – три десятка очень богатых персон. Просто не люди, а денежные мешки с мобильниками в карманах.

Лубяко ни минуты не сомневался, что Бублик и его конопатая Василиса сидят в квартире тише воды и ниже травы. А куда им деться? После того что случилось в костюмерной ветлугинского театра, им обоим лучше сменить документы и затеряться на каком-нибудь Дальнем Востоке... Вот в этом Егор обещал помочь. А значит, они ждут его, как ангела-хранителя! Как последнюю соломинку, которая удержит их на плаву...

В квартире была полнейшая тишина... Егор вошел в гостиную и улыбнулся. Картинка напоминала тургеневские времена – парочка старосветских помещиков дремала на диване. Прямо как в дворянском гнезде. Они сидели обнявшись и прильнув друг к другу... Нет, этих голубков он должен спасти! Вот сегодня он снимет два-три миллиона баксов, завтра купит для ребят новые паспорта, и пусть едут в Хабаровск или в Находку... Им даже можно выдать их долю – по двадцать тысяч каждому! Или даже тридцать штук на двоих...

Лубяко глянул на часы – Совет директоров в фирме «Петролеум» должен начаться через час. Это значит, что персоны из списка уже в здании или на пути. Егор заорал, как сержант в казарме:

– Подъем! Построиться в две шеренги... Пора работать, ребята. Сегодня, возможно, самый главный день в нашей жизни.

– А что надо делать, Егор Петрович?

– Вам двоим – самая легкая работа. Ты, Василиса, звонишь мужикам вот по этому списку, а ты, Бублик, в этот момент внушаешь им нужные действия.

– Какие?

– Простые!.. Каждый должен срочно снять денежки со своего счета и положить на мой. Вот здесь список на тридцать должников, их телефоны, банки, куда деньги переводить и суммы... Все понятно?

– Ясно.

– Тогда я пошел. У меня самая сложная работа – весь день в очередях у касс стоять. И сумку с собой таскать. К вечеру может больше пяти кило долларов набраться... Я буду звонить вам каждые четверть часа. Если все в порядке, то говорите условную фразу.

– Это вроде пароля?

– Верно, Бублик, самый настоящий пароль... Скажем, так: «Над всем Арбатом безоблачное небо». Это если все хорошо!

Лубяко спустился вниз и перед подъездом осмотрелся. Он пошел в сторону Кремля. Но не по широкому Новому Арбату, а дворами пробрался на Молчановку и три раза пересек ее, проверяясь на предмет хвоста. Все было чисто!

Около большого книжного магазина он влился в толпу и по подземному переходу прошел поближе к Старому Арбату, в район, где много банков и где домик фирмы «Петролеум».

Первый звонок Бублику обрадовал. Изобретатель не забыл произнести пароль и сообщил, что уже окучил троих нефтяных директоров.

Банковская система неповоротлива, но уже через два часа Лубяко получил первую порцию американских денег – десять пачек по десять тысяч в каждой... А через четверть часа ему выдали еще один вклад. Потом еще один...

28

Муромцев впервые ехал в автобусе без единого окошка. У него никогда не было боязни замкнутого пространства, но и приятных чувств он не испытывал – где-то там солнышко и бурлящий город, а ты сидишь тут, как килька в банке!

Кому нравилась эта поездка, так это Хилькевичу. У него горели глаза, когда он рассматривал сотни приборов и нагромождение проводов вдоль стен. Он задавал хозяевам машины вопросы на своем техническом языке, из которого Паша понимал только предлоги и междометия.

Автобус двигался неторопливо, останавливаясь и прислушиваясь. Вдруг под потолком вспыхнула яркая лампа и включились динамики. В этой огромной железной коробке на колесах зазвучал голос Бублика. Изобретатель монотонно внушал кому-то, что тот должен срочно перевести сто тысяч в другой банк на счет Лубяко Егора Петровича.

В автобусе все напряглись... Через минуту определили дом, где работал черный кейс, и даже примерный этаж – с восьмого по двенадцатый...

Муромцев по внутренней связи крикнул короткое «Стоп!», и громоздкая машина остановилась. Паша с удовольствием открыл дверь. Солнечный свет весело ворвался в автобус.

Все это происходило на Поварской улице. Рядом стоял голубой «Форд» Кузькина с ним самим и с Ириной Багровой.

Павел выполз на вольный воздух, вдохнул полной грудью, и его стал покидать стресс от сидения в темном ящике. Выходит, у него на самом деле есть неприязнь к замкнутому пространству – такая маленькая клаустрофобия.

До нужного дома было всего пятьдесят метров. Муромцев махнул рукой, и его бригада двинулась на штурм. На всякий случай они подходили к дому не строевым шагом, а с учетом конспирации. Кузькин с Ириной изображали влюбленную парочку, Хилькевич – алкаша с нетвердой походкой, а Паша гулял, как турист.

Снаружи дом напоминал бетонную коробку, а в подъезде все сверкало богатством, свежестью и уютом. Как в коттеджах из красного кирпича!

Консьержка попыталась встать грудью, но четыре удостоверения охладили ее пыл. Она сразу стала покорной, готовой на любые услуги. А что от нее надо было? Сущий пустяк!

Муромцев завел даму в ее каморку и выложил на столике три фото, добытые еще в Ветлуге, – Лубяко, Бублика и непутевой Василисы. Соблюдая конспирацию, консьержка ничего не произнесла. Она на маленьком листочке написала: «Вчера они сняли кв. № 109, десятый этаж. Марица».

Все было ясно, но Паша все-таки спросил:

– Красивое у вас имя. Вас зовут Марица?

– Конечно, нет! Это мой псевдоним. Я так подписывала сообщения в начале восьмидесятых... Со мной на связи был Артур Матвеевич. Чудесный мужчина, хотя и майор КГБ... Вы с ним не встречались?

– Не приходилось...

Кузькин сразу понял, что дверь в сто девятую квартиру очень удобна для штурма. Первое – нет ни телекамеры, ни глазка. И вообще – дверь не стальная, а из деревянных планок. Если разбежаться, то ее можно вышибить плечом.

Но начать решили с мирных переговоров. Встали сбоку от двери, обнажили стволы, и Муромцев нажал кнопку звонка, продумывая ответ на вопрос «кто там?».

Но в квартире никто и не собирался ничего спрашивать. Просто щелкнул замок и распахнулась дверь. На пороге стояла молодая женщина – конопатая и немного взволнованная.

– Вам кого?

– Нам Бориса Бублика.

– Так он сейчас очень занят.

– А для нас он всегда свободен. Мы его друзья... Лубяко в квартире?

– Нет, Егор вышел в город... Я только сейчас вас всех узнала! Вы прямо из Ветлуги приехали?.. Проходите в квартиру.

Они ворвались внутрь, ожидая сопротивления. Но все было тихо, мирно и спокойно. В гостиной зазвонил телефон. Бублик отошел от своего черного кейса и посмотрел на вошедших. На трех богатырей с пистолетами.

Телефон продолжал звонить, и Борис взял трубку:

– Да, это я. У нас все хорошо... А что погода? Погода ужасная. Над всем Арбатом тучи! Гром и молния...

29

Лубяко только что вышел из очередного банка с отяжелевшей сумкой. Он стоял в арбатском переулке, разговаривал с Бубликом и щурился от осеннего солнца. При чем здесь тучи? Какие молнии?..

Когда он сообразил, сотовый телефон издавал уже короткие гудки – Бублик нахально отключился. Или его отключили!

Думать было некогда! Лубяко побежал к Староконюшенному переулку, где притаился красный «Лексус»... Хорошо, что Бублик со своей конопатой подругой не видели его новой машины. Хорошо, что они ничего не знают о Веронике, живущей на площади Гагарина.

По дороге он выбросил в урну сотовый телефон. А недалеко от машины просунул в решетку водостока паспорт на имя Егора Лубяко.

Новый паспорт он сделал на благозвучную фамилию Полевой. Документ давно был при нем. Он носил его в тайнике под днищем сумки. Жаль, что не удалось зайти еще в два банка – был бы ровно миллион баксов.

Егор оставил машину во дворе с видом на Нескучный сад. Сам подъезд, где жила Вероника, был с другой стороны. Присев на лавочку, гражданин Полевой ждал ее до восьми вечера.

Она шла с тяжелыми сумками, и он бросился помогать.

В первый момент Вероника отпрянула, но сразу же узнала Егора, и ее грустное лицо начало расцветать. Он не звонил ей до вечера, и она решила, что ее любимый никогда не вернется. В метро, возвращаясь домой, она печально улыбнулась – теперь ее можно вставить в книгу рекордов по разделу «Самая короткая любовь».

И вот он опять стоит рядом! Такой красивый, такой добродушный, такой любимый...

Они собрались ужинать, и Егор предложил сесть за стол посемейному, в домашней одежде. Он шепотом намекнул Веронике, что готов помочь ей снять строгое платье и набросить халатик...

Когда они пошли в спальню, Ника почувствовала дрожь в коленках и восторг во всем теле... Егор только начал ее раздевать. Дальше она вошла в раж. Вероника сама сбрасывала с себя все. Одновременно ей удавалось срывать одежду с любимого. А еще они целовались... Делалось все в ознобе и суматохе. Это было нелепо, трудно, но очень приятно...

Через час они впервые заговорили. Стеснительным голосом Ника призналась:

– Я самая счастливая женщина на свете. Стоило столько ждать, чтоб дождаться такого как ты... И вообще – сегодня странный день. Чудесный и чудной! Столько важного случилось в первый раз.

– И что же такого у нас впервые?

– То, что произошло ночью, – это у меня впервые.

– Точно! Я это заметил.

– А утром я впервые ощутила себя брошенной женщиной.

– Вот это зря! Я просто будить тебя не хотел.

– Сегодня я впервые проспала на работу.

– Молодец, Ника. Так им и надо, нефтяным олигархам!

– А потом произошло удивительное. Впервые в «Петролеуме» сорвался Совет директоров. Приехали все, но вдруг начали разбегаться. Многим срочно понадобилось в банк... А возвращались все с дикими глазами, не понимая, что они сделали и зачем... Егор, а ты меня не бросишь?

– Нет, милая. Я пришел к тебе навсегда.

Про себя Лубяко подумал, что не так уж он и врет. Ему очень полезно лечь на дно и пожить у Вероники два-три месяца. Или даже до весны... А это почти что «навсегда».

30

О будущем телевизионном шоу говорил весь город. Народ радовался, что выбранный ими Афонин не замкнулся в своем кабинете, а готов предъявить себя во всей красе.

Мало того, что обещали прямой эфир, так саму передачу организовали в зале ветлугинского театра с приглашением всех слоев общества – от ученых с фирмы «Волна» до усатых торговцев с местных рынков.

На сцену мэр вызвал своих бывших соперников, генерала Сидорова, журналистов, адвокатов и избитых Кузькиным охранников... Народ с восторгом ждал этого шоу. Никто не верил, что при новом мэре жить будет лучше, но все ожидали, что жить станет веселее...

Три иномарки успели въехать в Ветлугу за два часа до представления. Первым ехал Паша на своем красном «Рено», затем Хилькевич на стареньком «Шевроле», а замыкал кавалькаду гордый голубой «Форд» с Кузькиным за рулем. Как и положено для таких переездов, ценный пассажир сидел в средней машине на заднем сиденье.

На Бублике была ковбойская шляпа, натянутая до ушей, черные очки и пестрый шарфик, прикрывавший подбородок.

Самым опасным представлялся участок улицы Мышкина. Здесь у дома семь дробь три могла быть засада... Но на кого? Местные менты давно уже не искали инженера Бублика. Для них он давно взорвался и сгорел в своих «Жигулях»...

Группа шла в квартиру не толпой, а конспиративно, как на сходку подпольщиков во времена царского режима.

Первым делом включили телевизор и настроились на местный канал. До начала шоу был еще час с хвостиком. Бублик разложил на столе свой черный кейс, а антенну общими усилиями протянули на балкон, с которого было видно крышу театра и часть его фасада.

Теперь оставалось только ждать... Багрова вытащила мобильник и набрала номер шустрого журналиста из «Вечерней Ветлуги»:

– Это Феликс Скулов? Приятно тебя слышать... Помнишь Ирину из «КК»?

– Здравствуйте, Ирочка! Вы так внезапно исчезли... А я в театре. Здесь сегодня яркое событие намечается.

– Слышала, Феликс. Могу посодействовать, чтоб твой материал всунуть на первую страницу... Но там действительно будет что-то интересное?

– Однозначно! Я весь сценарий знаю... Сначала прокурор заявит о возбуждении уголовного дела против майора Кузькина.

– Против него одного?

– Нет, Ирина. Против группы сотрудников из московской Службы особого назначения. Там и генерал Сидоров замешан, и его жена со своим любовником... Представляешь, они еще до выборов разгромили дачу Афонина и его охотничий домик. Есть куча свидетелей. На сцене будет десяток охранников в гипсе.

– А не сорвется это мероприятие?

– Нет, Ирочка! Уже все собрались... Вот я вижу, как мэр приехал... Вот Афонин выходит из раздолбанных «Жигулей», достает мобильник, отходит в сторонку...

Ирина дала отмашку, и Бублик начал колдовать над своим кейсом... А через пять секунд он уже монотонно говорил в микрофон, призывая Афонина покаяться и покинуть мэрскую должность.

Все, кто был в гостиной, хорошо знали о возможностях прибора. Но все, что было до сих пор, это мелкие цветочки. А вот чтоб чиновник сам ушел с должности – не верилось. Такого еще никогда не бывало!

Часть Ветлуги сидела в театре, а остальные прильнули к телевизорам... Заставка исчезла, и появилась бодрая фигура ведущего: