Текст книги "Искатель, 2011 №9"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Анатолий Галкин,Владимир Соколов,Леонид Пузин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Неожиданно кончился дикий лес и началась цивилизация – развалины фермы, огородики, кучи мусора... К платформе можно было подойти незаметно. Но она была настолько пустынна, что, взойдя на этот помост, три беглеца смотрелись слишком ярко, как солисты на голой сцене. Из декораций – только скамейка в центре.

Нетрудно догадаться, что платформа именовалась «Черное озеро». Но не было ни билетной кассы, ни расписания.

Электричка еще не появилась, но где-то за лесом послышался ее томный гудок. И одновременно с этим приятным звуком противно взвизгнули тормоза, и два черных джипа развернулись на пыльной пристанционной площадке. Первым беду заметил Бублик. Он присел, согнулся и в таком виде доковылял до скамейки. Прилег на нее и стал неотличим от нормального бомжа.

Из каждого джипа вышло по четыре человека. Среди них были лишь двое знакомых – охранник Жора и господин Лубяко. И у всех на лицах была надменная, торжествующая улыбка. Типа того, что: «Попались, цуцики! От нас никто не уйдет».

Они двумя группами заходили с обоих концов платформы. Через минуту они сомкнутся в центре и проведут захват.

Электричка появилась вдали, но шла малой скоростью. Она причалит через две минуты, когда беглецы будут повязаны. Муромцев не хотел стрелять. Он слишком хорошо умел это делать, а у него ствол с двумя обоймами. Зачем в мирное время гора трупов?

Опять заскрипели тормоза. Паша глянул и обомлел: слева от джипов пристроились знакомые авто – голубой «Форд» Кузькина, старый «Шевроле» Хилькевича и серенькая «девятка» Ирины Багровой.

Муромцев обнял Риту и грозно скомандовал: «Прыгай и беги к голубой машине!..» У них оставались секунды, но этого хватило.

Марго перелетела через загородку платформы и по кустам понеслась к «Форду». А Паша на бегу успел сделать четыре выстрела по колесам джипов. Он умел очень метко стрелять!

Боевики Егора Лубяко тоже начали прыгать вниз. Но они опоздали на несколько секунд. А с пробитыми шинами они опоздали навсегда. Через сто метров погони джипы сели на обода и отказались двигаться.

А в это время у платформы остановилась электричка. С шипением открылись двери. Бублик встал со скамейки, отряхнулся и юркнул в один из вагонов.

Вскоре поезд поравнялся с шоссе, по которому двигалась кавалькада из «Форда», «Шевроле» и серенькой «девятки». Они ехали спокойно – никто за ними не гнался... И за Бубликом никто не гнался...

20

Интуиция, как и зависть, бывает белая и черная. Первая та, которая рассказывает про все положительное, про все хорошее, что будет в будущем. А вторая заранее знает о полном провале любого дела.

Тимур Аркадьевич Вершков считал себя оптимистом. А кроме того, он не просто знал группу Муромцева, он курировал всю Службу особого назначения. И потому был в ней уверен.

К концу первой недели белая интуиция Вершкова начала темнеть, а после звонка из Генеральной прокуратуры все вообще стало беспросветно темным. Он позвонил Потемкину, приказал собрать всю группу и сам выехал в Ветлугу.

Если рассматривать объективно, то успехи в бригаде Муромцева были. Но Вершков и слушать ничего не хотел. Он изначально был настроен на разнос и головомойку. Он приехал не слонов раздавать, а вставлять дыни. Ребятам нужна крепкая встряска!.. Хорошая нахлобучка еще никому не повредила.

– Доигрались? Допрыгались? Я лично должен вас от прокуратуры отмазывать!.. У нас, между прочим, правовое государство. И незачем врываться в коттедж мэра и бить его братков... В округе полно дач простых граждан. Так нет – вас тянет туда, где политики живут... Что молчите, Муромцев? Отвечайте!

– Я в коттедж к Афонину не врывался. Меня туда вместе с женой Сидорова привезли. Скрутили, как котят, и бросили на одну кровать.

– Вот эти подробности меня не интересуют!.. И как это вас, опытного бригадира, смогли скрутить? Выходит, мы не такие умные, как кажемся... Не то плохо, что вы пощипали Афонина, а то, что результат нулевой.

– Не совсем так, товарищ генерал! Результаты есть. И не такие плохие.

– Ты о чем говоришь, Муромцев?.. Или я не все знаю? Тогда докладывай, Павел Ильич. Только конкретно – без этих своих «мыльных опер».

– Понял... Доказано, что Афонин выборы выиграл незаконно. Найдена антенна на его штабе, и чем дальше от этого места, тем у него меньше голосов.

Вершков скривился, как от зубной боли. Потом вскочил и начал бегать вдоль стены. Было видно, что он распаляется, готовясь продолжить выволочку. Но вдруг остановился и сказал весьма примирительно:

– Антенна, Паша, это не доказательство. Нам нужен изобретатель! Пусть нам расскажет, как он для Афонина гипнотизировал народ. Нам нужен Бублик, а он от вас укатился.

– Да, он от нас ушел. Но он ушел и от мэра... Сейчас прибор у Афонина, но теперь это как пустой ящик. А значит, противник будет искать Бублика. И мы будем искать... Кто найдет первым, тот и победил.

Муромцев затих, и в кабинете повисла тишина. Каждый хотел предложить свой способ поимки беглого гения, но после генеральского разноса головы работали плохо. У всех, кроме самого Вершкова. Он и предложил первый план:

– Я слышал, что у Бублика была невеста по имени Василиса. И мне говорили, что он к ней имел серьезные намерения. Он даже копил деньги на свадьбу. Оттого, возможно, и продался Афонину... Я прав, Павел Ильич?

– Все верно, товарищ генерал.

– И мне доложили, что криминалист Хилькевич установил с этой Василисой тесный контакт... Установили, Вадим Иванович?

– Установил. Но не такой уж тесный! Чистая дружба, и никакой другой близости.

– Это вы все успеете... Я предлагаю поселить Хилькевича с Василисой в квартире Бублика. Будем ловить на живца.

План был нормальный, но Вершков не знал всех тонкостей... Ирину Багрову не зря называли Багирой. Это не только из-за созвучия фамилии. Это из-за упорного характера – раз она положила глаз на Вадика Хилькевича, то уж своего не упустит.

Багира резко встала. Отодвинутый ею стул покачнулся и с грохотом завалился на спинку.

– Я против, товарищ генерал! Нам нельзя опускаться до сводничества... И вообще – эта Василиса конопатая, толстая и наглая.

– Согласен с вами, Ирина Романовна. Но вы меня не дослушали. Я предложил подселить Хилькевича не одного, а с кем-нибудь из оперативников. Например, с вами... А внизу в машине две-три ночи подежурит товарищ Кузькин... Вы согласны, майор?

– А я могу не согласиться?

– Конечно, нет!

– Тогда я согласен... Всю ночь просидеть в машине – это тихий ужас!

21

Ветлуга гордилась своим театром. И это правильно – если в городе нет своего очага культуры типа музея, зоопарка или казино, то это не город, а большая деревня.

А в Ветлуге было все, включая драматический театр. Его построил местный купец Ферапонтов для своей дочки. Очень хотелось девочке быть артисткой, а папаша был добрый и прогрессивный. Он считал себя патриотом и не стал покупать театр в Лондоне, а построил его в родной Ветлуге. Все это было в тот год, когда в Одессе бузили на «Потемкине», а в Москве кидали булыжники на Красной Пресне.

Дочка Ферапонтова была вертлява и не очень талантлива, но всегда получала главные роли. А сам театр жил и развивался. Уже к Первой войне с немцами здесь сложилась отличная провинциальная труппа. При строительстве социализма театр стал замшелым и тусклым, но как-то выжил. А вот в последнее время воскрес.

Опять появились купцы с шальными деньгами, а у каждого свои девочки, которые хотят петь, играть и вести закулисные интриги. Понятно, что в театре забыли про Шекспира, но и без Вильяма получалось ярко и весело. Как в «Сильве» или в «Мистере Икс». Некая смесь кабаре и цирка.

Бублик хорошо понимал, что ему нельзя возвращаться в квартиру на улице Мышкина, дом семь дробь три. Там его кто-нибудь, но поймает. Или этот Паша из непонятных спецслужб, или Лубяко с бандитскими замашками... Удивительно, но изобретатель любил свободу. Против белых, против красных – за вольную волю!

В Ветлуге было одно местечко, где Бублик мог надежно спрятаться. Борису Трофимовичу было далеко за тридцать пять. Почти сорок!.. Он был ученым, но он не был монахом.

Пятнадцать лет назад молоденький Бублик познакомился с костюмершей из театра. Мария Петровна в то время бежала из Прибалтики, прихватив с собой лишь загадочную фамилию Шуманас. Здесь в Ветлуге ей дали комнатку над сценой и хорошую работу с маленькой зарплатой.

Уже тогда Маша была старше Бублика на семь лет, а сейчас и того больше. С ней было хорошо. Они встречались почти ежедневно – жили и не тужили.

Борис не думал о других взаимоотношениях. Мария – это старший товарищ! Это друг и, понятное дело, радость телесного общения... А появившаяся недавно Василиса – совсем другое! Это будущая семья, любовь, дети...

Костюмерша Шуманас настояла, чтоб их отношения были полной тайной. Бублик был не против – а зачем ему лишние приключения на поясницу?.. Все эти годы он бесплатно обслуживал телевизоры и другую электронику директора театра. А за это имел постоянный пропуск в храм Мельпомены.

По знакомым боковым лестницам он поднялся под крышу театра. Туда, где была уютная костюмерная мастерская и комнатка в прибалтийском стиле... Мария стояла лицом к двери и отглаживала гусарский мундир.

– Где ты пропадал, Борис? Тебя десять дней не было. А по твоему рабочему телефону говорят что-то непонятное. Про твою секретную командировку, про то, что ты заболел или сбежал.

– Все правильно... Мне, Маша, надо пожить у тебя недельку. Ты не против?

– Я не против. Я очень соскучилась... Послушай, Бублик, а оставайся здесь не на недельку, а навсегда. Или давай к тебе переедем.

– Ко мне нельзя. Меня там наверняка ждут, как того профессора на Цветочной улице... Я тебя прошу, Мария, зайди завтра на мою квартиру и принеси кое-какие приборы, одежду и всякое такое... Только делай все, как в шпионских фильмах.

– Это как?

– Маскируйся. Обходи засады. Смотри, чтоб за тобой хвоста не было.

22

Впервые в жизни Лубяко получил солидную должность. Вчера вечером мэр назначил его своим помощником по вопросам безопасности. А сегодня утром он уже получил корочки – удостоверение с золотым гербом на обложке, с печатью, фотографией и всякими завитушками внутри.

На медленной скорости Егор ехал вдоль длинного забора фирмы «Волна». В ранней молодости он три года работал охранником на фабрике. Кто такие несуны – Лубяко не просто знал. Он их изнутри чувствовал. Эти мелкие воришки есть везде. А значит, они есть и здесь, на фирме генерала Сидорова.

В трех местах опытный глаз обнаружил подкопы под забором и тропинки, ведущие в лес. Егор отогнал машину за кусты и замер, ожидая добычу. Долго ждать не пришлось!

Лубяко заловил первого несуна, потом второго. И тут понял свою ошибку – уж слишком огромная фирма! Эти двое «языков» готовы были рассказать все, но они даже не слышали о Бублике. Они были из других отделов и из других секторов фирмы... Егор решил дождаться третьего и уехать. Найдутся и другие способы выхода на изобретателя кейса.

Третий появился через четверть часа. Сумрачная фигура в телогрейке и ватных штанах пролезла под забором, пропихивая вперед себя коробку. Вроде как из-под женских сапог. Там в месте пролаза не было грязно. Добрые люди еще утром постелили на дно свежий чистый картон. Фигура встала, отряхнулась и быстрым шагом направилась в лес. Коробку она несла за ручку, как удобную сумку.

Лубяко выскочил из укрытия и бросился догонять несуна. Тот услышал сзади топот и бросился бежать, очень странно виляя бедрами.

В последний момент Егор прыгнул и схватил злодея за рукав телогрейки. Они оба упали и катались по опавшей листве, как медвежата.

Наконец бывший самбист Лубяко перекинул несуна на спину, навалился всем телом и полез ему за пазуху, пытаясь нащупать документы. И нащупал!.. В последующие секунды Егор испытал крутой шок! Под ним лежала баба!.. Правильнее так – очень молодая женщина, пышущая здоровьем во все стороны. Она вяло брыкалась и пыталась укусить насильника за руку.

– Спокойно, гражданка! Я представитель мэра города. Провожу рейд против воровства... Что у вас в коробке?

– Руку с груди убери!.. Рейд он проводит. А сам туда же.

– Дура ты! Очень мне нужно... Я за документами твоими полез. Надо же мне знать из какого ты сектора.

– Из восьмого.

– А Бублик из какого?

– Это Борис Трофимович?.. Он тоже из восьмого. Он даже из нашего отдела. Я с ним в одном кабинете сижу... Меня Катя зовут.

– А я Егор.

– Послушай, Егорушка, ты или насилуй меня скорей, или слезай. Тяжело тебя держать.

Она хихикнула и попыталась пошевелиться под ним. Лубяко сразу вскочил и тоже криво усмехнулся – совсем не по делу спрашивать о Бублике в такой позе.

Они стояли на поляне и отряхивали с одежды чистые желтые листья. А рядом лежала большая коробка, как от женских сапог с высокими голенищами.

– Я думаю, ты украла ноутбук. Угадал?.. Ох, Катерина, ты была не права! На первый раз вам, гражданка, светят три года общего режима... Хочешь?

– Не хочу.

– Тогда выкладывай подробно о Бублике. С кем он общался, с кем жил, у кого может прятаться?

– Понятно... А я сама с ним жила. Но давно, два года назад, еще до Василисы. Мы с Борисом крепко поругались, а тут ему Васька подвернулась.

– Она его невеста?

– Вроде того. Я знаю, Егор, что в загс они еще не подавали, но жили вместе. На третьем этаже. Улица Мышкина, семь дробь три... У меня у самой от этой квартиры ключи остались. Храню как память... Думаю, что Васька и сейчас там живет. Возможно, и Бублик недалеко от своей квартиры.

– Где?

– В нашем театре. Мне Борис говорил, что там у него надежная подруга есть. Не знаю, артистка или билетерша, но точно, что она старше его и живет прямо в здании театра... Бублик о ней мельком говорил. Есть, мол, у меня такая, которой в любой момент можно на грудь поплакать.

– Значит, так, Катерина... Я отдам тебе украденный тобой ноутбук, а ты мне ключи от квартиры нашего дорогого Бориса Трофимовича. А еще ты будешь молчать о нашей встрече... Согласна? Или три года общего режима! Выбирай – первое или второе?

– Первое! Но ключи у меня дома. Поехали скорей, пока муж на работе. Его еще четыре часа не будет.

23

Засада – очень неблагодарное дело. Хорошо, если она завершилась быстро и успешно. А так... Хуже нет ждать да догонять.

Кузькин уже вторые сутки сидел в машине и тупо смотрел на подъезд дома номер семь дробь три по улице Мышкина. Иногда он выходил, разминался или делал вид, что чинит свой голубой «Форд».

Намного лучше было Василисе – ее практически заперли в спальне, и она развлекалась женскими романами про любовь.

Ирина и Хилькевич проводили время в огромной гостиной – в этой несуразной комнате со старинной мебелью. Со стен на них смотрели фотографии всех Бубликов за последние сто лет. Тот, который с бородой, – купец какой-то там гильдии. Возможно, он прикупил для семьи и этот комод, и этот буфет, и кожаный диван с прямой спинкой... Но квартира тогда занимала весь третий этаж. Семь комнат, не считая кухни, чуланчиков и каморок для прислуги.

Ближе к ночи Ирина зажгла свечи, создавая уют. Они сели на диван с круглыми подлокотниками и деревянными полочками над головой. Но душевного разговора так и не получилось. Мешали старые скрипучие пружины, выпиравшие во все стороны. А больше всего мешала Василиса. Не она сама, а факт ее присутствия в соседней спальне...

В полночь лязгнул дверной замок!

Багрова подскочила к столу, схватила пистолет и задула свечи. Потом она нащупала Хилькевича и потянула его в угол, за буфет.

Кто-то вошел, зажег свет в коридоре и начал шуровать по шкафам. Через несколько минут этот кто-то вошел в темную гостиную и начал искать выключатель. Он включил свет и сразу подставился. И главное, это был не он, а она... Вошедшая женщина стояла спиной к Ирине в двух метрах от нее.

Багрова сделала шаг и протянула вперед ствол. Он ткнулся в спину женщине, точно между лопатками.

– Руки вверх!.. Теперь два шага вперед и лечь лицом в ковер.

Женщина выполнила все и ждала, уткнувшись в грязный ворс бывшего персидского ковра. Ирина обыскала лежащую – ничего, кроме ключей и пустых сумок.

На всякий случай Хилькевич надел на задержанную наручники. Он же помог ей сесть на диван с торчащими пружинами. А Ирина начала допрос:

– Кто вы такая?

– Я костюмерша из театра, Мария Шуманас.

– Как?

– Шуманас... Это от мужа фамилия. Он в Вильнюсе, а я в Ветлуге... На самом деле я Макарова Мария Петровна.

– Понятно... Пришли за вещами для Бублика? Где он?

– Не знаю... Он очень просил не говорить, где он прячется.

– И не говорите!.. Я сейчас пошлю два десятка милиционеров на обыск всего театра. И в первую очередь будут искать в вашей костюмерной... Найдут?

– Найдут... Борис действительно у меня. Он очень напуган. Его все ищут, а он не виноват. Честное слово!

Багрова поняла, что у нее есть шанс. Если на Бублика наброситься всей командой, то он замкнется и сбежит, как сбежал от Муромцева... Если к этому гению придут две женщины, то он непременно размякнет и расколется...

Хилькевич остался стеречь Василису. И вообще – засаду никто не отменял!..

А две женщины пошли в театр.

Ирине предстояло проскочить мимо Кузькина, дремавшего в голубом «Форде». Для этого она нацепила куртку Бублика, его берет и толстые очки... Пронесло! Костюмерша прикрывала Багрову, и они проскочили во внутренний дворик дома. А там до театра рукой подать. Даже ближе!

Осенняя Ветлуга была очень неуютной. После полуночи освещение отключили. Стало сумрачно и зябко. Не холодно, но промозгло. От общей сырости стыли руки, ноги и другие части тела.

В театр вошли через служебный вход. Вахтерша открыла на голос Марии Шуманас и сразу ушла в свою каморку, где светился телевизор, издававший томные вдохи.

Во всех театральных коридорах горел дежурный свет – тусклые светильники величиной с кулак. За сценой пахло таинством и магией. Понятно, что это запахи старого дерева, лака, пыльного бархата, ржавых ступенек. Но все вместе – это неподражаемый аромат кулис.

Мария вела куда-то наверх, но не по парадным лестницам и не по запасным. Они поднимались по конструкции, больше похожей на строительные леса.

Где-то внизу просматривались декорации и всякий театральный реквизит. А они ползли по металлическим ступенькам вперед и вверх... Где-то над сценой была площадка, а за ней дверь.

Они вошли, и моментально в глаза брызнула ослепительная яркость десятка ламп. Ирина зажмурилась, понимая, что еще минуту придется привыкать к этому светопреставлению. А пока она будет слепым котенком, Бублик вполне может опять сбежать.

Пришлось начать беседу вслепую:

– Вы здесь, Борис Трофимович?

– Здесь!

– Очень приятно... Меня Ириной зовут. Вы меня не бойтесь – я ваш друг.

– Я и не боюсь. Мне надоело и бегать, и бояться... Я люблю уют и женскую ласку. Правда, Маша?

Мария подала голос, но было невозможно разобрать, что она говорит – подтверждает или возражает.

Глаза начали привыкать к свету, и первое, что увидела Ирина, – широкая кровать с двумя подушками. Ей стало жаль эту женщину со странной литовской фамилией. Наверняка Бублик обсуждает с ней Василису, советуется про возможную свадьбу. Если так, то он никакой не гений, а банальный подлец. Волокита, бабник и ловелас!.. Донжуан лохматый.

Свет совсем перестал раздражать, и Багрова огляделась. Кроме того, что тут была спальня, эта огромная комната использовалась под мастерскую, примерочную и склад с десятками готовых костюмов.

Бублик не собирался бежать. Он сидел в резном кресле из старого театрального реквизита. Рядом стояло такое же... Ирина подошла и села.

– Вы знаете, Борис, что из-за вашего прибора уже погиб человек? Это бомж – его взорвали вместе с машиной и вашими документами.

– Я об этом знаю.

– Но это пока маленькие цветочки. Ваш кейс – он как атомная бомба. В дурных руках не только демократию угробит, все вокруг, в мировом масштабе... Подумайте, Борис, как нам найти эту штуку. Я знаю, Боря, что вы очень умный. Вы гениальный, Боренька!

Было смешно смотреть, как мужик млеет. Он прищурился, слушал в два уха и блаженно улыбался... Любит, гад, ласку! А кто ее не любит? Доброе слово и Бублику приятно...

– Я даже не представлял, Ирина, что все пойдет вразнос. Думал, помогу Афонину, добуду деньги на свадьбу, а потом сдам прибор Сидорову... Найти кейс можно. Смотрите сюда!

Бублик вытащил кучу бумаг и стал популярно объяснять Ирине устройство черного ящика. Кроме всего прочего внутри кейса был обычный сотовый телефон, и в момент работы по коду можно было засечь его нахождение.

Самое важное Багрова узнала в конце разговора. Говоря это, гений теребил лохматые волосы и выглядел как нашкодивший ребенок.

– Не знаю, как это получилось, но я, Ирина, вставил в кейс систему самоликвидации. Надо набрать вот этот телефонный номер, потом звездочку, тройку, решетку и код. Дальше все вспыхнет и внутри расплавится.

– А если рядом человек, он тоже расплавится?

– Не думаю! Хотя... Вы не волнуйтесь, Ирочка, до этого не дойдет. Афонин вообще боится техники. Лубяко знает лишь основы. С прибором только я могу работать и Сидоров. Но он же генерал... В последний раз Дим Димыч сказал мне, что в Москве ему за этот прибор миллиард баксов предлагали. Наверное, пошутил... Или нет?

24

Если ты скрываешься, то и твоя машина должна быть незаметной. В такую погоду самый подходящий цвет авто – мокрый асфальт. Лубяко припарковал «Пежо» на повороте перед улицей Мышкина. Яркое освещение уже отключили, и иномарка сливалась с влажной дорогой и кучами осенних листьев на бульваре.

Уже подходя к дому номер семь дробь три, Егор заметил голубой «Форд».

Кузькин поставил свою машину под единственный в округе фонарь. Даже в полночь небесная синева американской эмали сверкала во все стороны. Таких авто в Ветлуге вообще не было. Но Лубяко видел где-то этого голубого... Точно! Он стоял у платформы «Черное озеро». И на этом «Форде» бежала Маргарита со своим приятелем!

Засада опасна только тогда, когда о ней не знаешь. А Лубяко уже все понял. Он пошел к машине Кузькина не прямо, а со стороны кустов. Даже если бы Лев не дремал, он не увидел бы противника.

У Лубяко был с собой пистолет, но голый – без глушителя. Один маленький выстрел сразу разбудит всю улицу Мышкина. Ветлуга же не Москва – здесь редко стреляют... И потом, стрельба – это кровь. А Егор любил работать чисто.

Он под кустами подполз к «Форду» и вытащил из кармана короткую черную скалку с двумя рожками на срезе. Это то, что иногда называют словом шокер – электрошок.

Лубяко лежал у багажника, сжимая в правой руке оружие, а в левой свой сотовый телефон. Он нажал несколько кнопок, и мобильник заиграл бравый «Турецкий марш» Моцарта... Бросок! И, царапая корпус о мокрый асфальт, телефон скользнул вперед и лег в районе водительского сиденья.

Только что на улице Мышкина была кромешная тишина. А сейчас из-под голубого «Форда» неслась чарующая мелодия уроженца города Зальцбурга. Это, как минимум, любопытно! Особенно когда Моцарт играет где-то под твоей пятой точкой.

Кузькин открыл дверцу, а марш от этого стал только громче... Это более чем любопытно!

У большинства водителей под сиденьем банальная монтировка. Лев взял железяку, как булаву, и вышел наружу. Моцарт играл где-то под днищем.

Кузькин топнул правой ногой. Потом ею же пошуровал под машиной – результат нулевой! Австрийский гений продолжал издеваться, наигрывая свой старый хит с восточным колоритом.

Никто не любит полной непонятки! Это просто тихий ужас – кругом пустынно, а он играет из-под «Форда»... Лев еще раз оглянулся и для острастки взмахнул монтировкой... Пустой номер! Ни одной живой души. Ничего, кроме музыки...

Кузькин опустился на колени и принялся водить железякой под днищем. Вид у мужика стал очень модным – куртка задралась наверх, а джинсы натянулись, оголяя поясницу и чуть-чуть пониже ее...

Лубяко рванулся из-за багажника, приставил шокер к голой полосе и нажал кнопку. От разряда спина заискрилась, Лев дернулся и завалился на бок.

В инструкции шокера говорилось, что клиент очухается через четверть часа. Этого могло не хватить. А кроме того, все описание прибора было очень рекламным – таким обещаниям нельзя верить. Егор варварски оторвал под капотом «Форда» какие-то провода и ими скрутил руки Кузькина.

Хилькевич прислонил фотографию к чашке и долго смотрел, пытаясь запомнить невыразительное лицо лохматого человека. Странная личность этот Бублик! У него есть весьма соблазнительная невеста, а он прячется в театре у другой. А еще Василиса говорила, что до нее в этой квартире бывали всякие лаборантки и даже научные сотрудницы с фирмы «Волна». Почему у людей никогда не складывается, чтоб любовь случалась один раз и на всю жизнь.

Больше всего Вадим боялся конопатой Василисы, которая заперлась в спальне и до сих пор не выключила свет. Она действительно очень соблазнительная. Пусть излишне плотненькая и даже толстая... Если она поймет, что они в квартире только вдвоем, то может выйти из спальни и начать приставать.

Пусть бы поскорей пришел кто-нибудь! Или Бублик, сбежавший ото всех, как колобок. Или неизвестный Лубяко. А лучше всего – Ирочка Багрова. Она ушла так недавно, а он уже скучает... Вадим вдруг сформулировал отличное определение: любимая – это та, с которой ты не хочешь расставаться. Никогда! Ни на секунду!..

Скрежет дверного замка не испугал Хилькевича. Ведь ключи были у Ирины, а это значит, что она вернулась... Он вскочил так резво, что опрокинул стул, на котором сидел. А на этот звук выбежала конопатая Василиса.

Вадим устремился к двери, но притормозил... В квартиру вошла вовсе даже не Ирина. И не Бублик... Незнакомый мужчина был неприветлив и насторожен. В руке у него была небольшая черная дубинка.

Василиса подошла поближе, и Вадим вспомнил, что должен обеспечить безопасность этой женщины. Он, выпятив грудь, сделал шаг навстречу незнакомцу. Если это Лубяко, то его надо задержать! И Хилькевич полез в карман за пистолетом.

Он не успел! Вошедший выбросил вперед руку с черным пеналом.

Хилькевич успел понять, что это шокер. Он даже увидел разряд. Но только в первую долю секунды. Потому что во вторую долю Вадик вырубился и свалился на пол, как мешок с чем-то мягким и теплым.

Вероятно, Василиса подумала, что она будет следующей. Ее глаза наполнились ужасом, а все тело начало дрожать и извиваться.

– Ты что дергаешься? Боишься?

– Нет!.. Немножко... Очень боюсь.

– Ты кто такая?

– Я – Василиса.

– Понятно! Ты – невеста Бублика... А кто этот, что на полу?

– Это Вадик. Он секретный агент. Но не из ментов и не из ФСБ. Он из какой-то очень специальной службы... Он очнется или насовсем?

– Очнется. Но связать его надо. Ты, Василиса, ищи веревочку и рассказывай.

Конопатая толстуха начала выдвигать ящики комода, и сразу прошел страх. А с ним и дрожь.

Между делом Василиса рассказала, что с Вадиком была некая Ирина. А затем пришла литовка – костюмерша из театра. Она сразу раскололась, что Борис у нее прячется. И вот совсем недавно эта Ирина пошла в театр «брать Бублика».

– Да, Василиса, хорошенькая у них спецслужба! Парня-лопуха оставили девицу караулить, а баба пошла на задержание мужика... Собирайся со мной, Василиса! Как говорится – с вещами на выход.

– А зачем?

– Поедем, красотка, кататься. Давно я тебя поджидал.

Когда они проходили мимо «Форда», было видно, что бедный Кузькин еще не очнулся. Он лежал, перемотанный проводами, на полу под задним сиденьем.

Лубяко спешил, но не торопился. Он вел Василису быстрым прогулочным шагом. На мокром асфальте «Пежо» нашелся с трудом.

До театра было не более трехсот метров, но пешком они не пошли – сели и поехали.

Лубяко причалил в переулке, где склад декораций и служебные выходы. Он почему-то попросил даму пересесть на заднее сиденье. Василиса пересела.

Она уже совсем перестала бояться незнакомца. По дороге он шутил и отпускал комплименты. На темной улице Мышкина парень несколько раз пытался ее обнять и вообще давал волю рукам. Это не совсем приятно, но вовсе не страшно... Вот и сейчас, усадив Василису на заднее сиденье, он протянул ладонь и погладил ее по щеке. Потом провел рукой по шее, потом по груди... Хам!

Она думала, что это грубая эротика, а Лубяко просто прицеливался, боясь промахнуться в темноте. Через секунду он поднес к нужному месту шокер и нажал кнопку. Разряд мелькнул таинственным голубым светом. Как маленькая молния, но без грома. И без шума, и без пыли.

Театр в Ветлуге был явным культурным центром. В правом крыле здесь до трех ночи работал ресторан под названием «Парнас», а в подвале располагался безымянный клуб с полумраком, с барменом и с восточными танцами.

Лубяко дважды бывал в этом подпольном заведении под скромной вывеской «Кафе». Хитрый хозяин повесил над входом красный фонарь, но ничего подобного внутри не было. Вернее, было – но не до такой степени.

Егор спустился по ступенькам и вошел в дымный зал. Что-что, а курили здесь покруче, чем в заморских ночных клубах.

Под потолком в полумраке крутился шар с зеркальными кусочками, и вокруг разлетались разноцветные лучики-зайчики. Они упирались в табачные облака, делая все сказочным, похожим на царство Кощея.

В этой дымовой завесе Лубяко незаметно проскочил мимо бармена и углубился в лабиринт подсобок. Пробираясь через коробки и ящики, он нашел дверь, которая вела наверх, в театральные коридоры.

За кулисами очень трудно заблудиться. Здесь на каждом повороте множество табличек со списками и стрелочками во все стороны. Сразу ясно, где сцена, где директор, а где костюмерная... Она наверху на четвертом этаже. Значит – под самой крышей.

Егор шел легко, стараясь не шуметь. Но это было лишнее – лестница была над рестораном, и сюда доносились звуки музыки.

Дверь в костюмерную была закрыта, а Лубяко не был виртуозом по части отмычек. Хотя имел их с собой и обучался этому искусству. Тут, как и на рояле, – кто-то может и Шопена сбацать, а другой одним пальцем выбивает собачий вальс. Но оба играют.

Егор старательно ковырял в замке набором хитрых железяк. Через три минуты он разозлился на них. Потом на дверь и на себя... Он присел и заглянул в замочную скважину.

Это был старый замок под толстый ключ. Обзор был полный, а вид – любопытный. Лубяко не считал себя ангелом, но даже ему стало стыдно подсматривать такие сцены.

Он встал, отошел к самому краю коридора, разбежался и ударил плечом в дубовую створку чуть повыше замка.

Плечо хрустнуло! Петли звякнули! Дверь ухнула и раскрылась!.. Егор ввалился в мастерскую, выхватил пистолет и направил его на две фигуры, лежащие на кровати.

Бублик замер, а Мария Шуманас сжалась, натягивая на себя простыню. Егор решил проявить благородство. Для допроса ему нужен был лишь изобретатель, а голая баба тут только помешала бы.