Текст книги "Искатель, 2011 №9"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Анатолий Галкин,Владимир Соколов,Леонид Пузин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– «Буран», – подсказал Артур Мартынофф.

– Верно, «Буран», – согласился Джим-тоник и подозрительно прищурился: – Ты точно не коллекционер?

– Точнее не бывает. Но историей интересуюсь.

– Пусть так, верю.

– Ну, ну! – подстегнул его Артур. – Рассказывай дальше.

– Дальше, – зевнул Наследник. – Уж не знаю, вспомню ли – мозги совсем засохли.

– Папаша Спок! – крикнул писатель. – Принеси Джиму еще порцию джина и закусить. Остальным тоже повтори.

– Челнок этот, – продолжил Джим, размочив мозги, – в отличие от прочих дядиных экспонатов, не был раритетом. Его построили по специальному заказу Пола. Но с использованием подлинных чертежей тех времен, когда на подобных штуковинах и впрямь летали. Правда, только до орбиты и обратно. Дядя же велел своим конструкторам сделать так, чтобы его челнок смог выдержать и межпланетный перелет. Для дядиного удовольствия мне пришлось наизусть зазубрить всю эту машинерию, так что слушайте и удивляйтесь. – Джим прикрыл глаза. – «Буран» был оснащен твердофазными ядерными двигателями. Сколько их было всего, не помню. Зато хорошо помню, что до практического применения этих двигателей человечество так и не дошло – с появлением УПС-порталов в них отпала всякая необходимость. Но стендовые испытания проводились. Это все мне Пол рассказал. Еще на челнок установили пару плазменных двигателей – резервных. Но эти могли пригодиться только в космосе.

– Поразительно! – воскликнул Мартынофф.

– Сам удивляюсь, – согласился Наследник Джимми. – Название корабля едва вспомнил, а казуистика эта до сих пор от зубов отлетает. Сюрпризы памяти! Только и это еще не все. Дядиной идеей фикс стал реальный межпланетный полет на «Буране», можете себе представить? Причем он жаждал осуществить полет самолично! Оказалось, он давно замыслил это дело и все хорошенько обмозговал. Пол решил слетать с Мегеры на Горгону, ближайшую к Мегере планету в системе. Полет, по его расчетам, должен был занять восемь с половиной мегерских месяцев. То есть шесть юлианских. И эта бредовая мысль совершенно овладела его сознанием.

– Восемь с половиной, – уточнил писатель, – это туда и обратно?

– Только туда. Горгона достаточно обжитая планета, и обратно дядя Пол намеревался упс-портироваться вместе с «Бураном» через грузовой портал. Пола Крестовского можно конечно считать одержимым и все такое, но безумцем он не был. Полет даже в один конец – предприятие весьма и весьма рисковое. Ведь человеческая цивилизация до Пола никогда не осуществляла пилотируемых межпланетных перелетов. Да и, насколько мне известно, никакая другая – тоже.

– Нет, – не согласился Артур Мартынофф, – девильские кракены успели неплохо освоить межпланетное пространство. К тому времени, как мандрагваздеры проложили к ним первый УПС-портал, они уже вовсю бороздили свою планетную систему.

– Пусть так, – отмахнулся рассказчик, – но кракены не гуманоиды. Я же имел в виду гуманоидные цивилизации. Ладно, продолжаю. Можете мне не верить, но поначалу я честно отговаривал дядю от этой опасной затеи. Дядюшка, говорил ему я, что ты творишь? У тебя дома УПС-портал, на Горгоне тоже – зайди и выйди! А он: «Джим, родной мой, в этом вся соль. С тех пор как у разумных существ в Обитаемой Вселенной отпала необходимость решать задачи космического масштаба, наука стагнирует, наши цивилизации деградируют, а носители разума превращаются в пассивных гедонистов».

– Это точно, – вздохнула магичка Шварцлох, – нормальных мужиков почти не осталось.

– Пусть так, урезонивал его я, но что изменит твоя авантюра? «Буран» построен на основе первобытных космотехнологий десятивековой давности. Это ж огромный риск лететь на таком антиквариате! Но Пол, знай, гнул свое: «Как ты не понимаешь, племянник? Я должен совершить полет на Горгону именно на таком, как ты его называешь, антиквариате. Это, можно сказать, сюжетообразующий элемент! Я совершу то, что мы, люди, обязаны были сделать еще тысячу лет назад. Кроме того, своим полетом я подам пример, зажгу сердца...» Ну и прочее «бла-бла-бла» в том же духе. Короче, отговорить его я не сумел. И вот тогда – только тогда, подчеркиваю! – у меня зародилась мысль. Поначалу это была крохотная такая, считай, шутейная мыслишка. Но она росла, росла...

– И выросла в козла, – закончил за него цверг Альбрих.

– И превратилась в огромную всепоглощающую МЫСЛЬ, – не обращая внимания на реплику, продолжал Бедолага Джим. – Вот он, твой шанс, крутилось у меня в голове, не упусти его. Сама судьба дает его тебе в руки. Что за шанс, спросите вы, наверное?

– Разделаться с дядей и завладеть наследством, – мстительно разрушил интригу сэр Генри Питгон.

– Ну... пусть так, – вынужден был признать Джим. – А кто меня осудит, учитывая все обстоятельства?

– В Кукише точно никто, – заявил цвергский министр, насмешливо сморкаясь в бороду.

– Послушайте, – неожиданно обратился к нему Марты-нофф, – не могли бы вы прекратить постоянно сморкаться?

– Это еще почему? – вытаращил глаза Альбрих.

– Меня ваше сморкание отвлекает... и вообще.

– Да-а, – покачал головой цверг, – с культуркой у тебя слабовато. Только заявился, а уже хамишь. А туда же – писатель.

– Хор-рош собачиться! – прикрикнула Белокурая Бестия чуть заплетающимся языком. – Вечно так – перепьются и давай... Пусть Джим-тоник рассказывает, дальше самое смешное.

– Кому смех, а кому грех, – вздохнул Джим и стукнул пустым бокалом. – Рассказывать, что ли?

Точно из-под земли вынырнул папаша Спок и вопросительно взглянул на Артура. Тот кивнул.

– На орбиту «Буран» должен был вывести двухступенчатый ракетный носитель, – подавляя икоту, продолжил Наследник Джим. – И снова сюрприз из прошлого: я до сих пор помню, что первая ступень имела кислород-керосиновые двигатели, а вторая – кислород-водородные. За каким чертом, спросите, я это запомнил? Сам не знаю. Но суть не в этом. Перед самым стартом один знающий человек (по чьему заданию, объяснять, полагаю, не надо?) как следует покопался в бортовой навигации. Короче, долететь до Горгоны у дяди Пола шансов не имелось. Он был обречен сгинуть в глубинах Вселенной. И шансов на спасение у него тоже не было, ведь к тому времени во всем Обозримом Космосе не осталось ни единого управляемого космического аппарата. Кроме дядиного, разумеется. Орбитальные спутники и все такое можно не считать. Покончив с делами и дождавшись старта, я лег в анабиозную камеру, запрограммировав пробуждение через сто тридцать один год. Чтобы, значит, проснуться по-прежнему молодым, но уже богатым.

– Зачем же на такой долгий срок? – удивился Артур Мар-тынофф. – Неужто Пол Крестовский мог прожить в автономном полете сто тридцать с лишним лет?

– Сразу видно, что ты не знаком с гражданским законодательством Мегеры. Оно весьма строгое. А семейное и наследственное – в особенности. Так вот, если тело так и не обнаружено, официально умершим человека могут признать лишь по истечении ста тридцати лет. Причем не мегерских, а условных юлианских.

– Бред какой-то!

– Когда мой дедушка, будучи в отпуске, нырнул со скалы в море, да так и не вынырнул, моей бабушке пришлось ждать ровно сто тридцать лет, чтобы вторично выйти замуж. Разводить в отсутствие одной из сторон суд по закону не имел права, вот и пришлось дожидаться официального признания вдовой. Так-то! Но суть опять же не в этом.

Белокурая Бестия неожиданно зашлась смехом. Джим взглянул на нее с укором, но рассказа не прервал:

– По прошествии ста тридцати одного года, отойдя от анабиоза, я с удовлетворением узнал, что с дядей Полом вышло даже удачнее, чем задумывалось изначально. Он, как и положено, сбился с курса, но не затерялся в глубинах Космоса, нет. Вылетев за пределы нашей планетной системы, «Буран» взял курс прямиком на Старую Вёльву...

– Старая Вёльва? – перебил Мартынофф. – Кажется, так называют черную дыру где-то на окраине Треугольника.

– Точно. Так вот, пока я спал, дядин челнок благополучно в неё затянуло. То бишь факт смерти налицо. Впрочем, мне все одно пришлось идти в суд с заявлением о признании Пола Крестовского официально погибшим. Но это была лишь пустая формальность! В мечтах я уже тратил дядины миллиарды... Как вдруг судьба вновь щелкнула меня по носу. Да что там – щелкнула! Показала мне задницу, вот как! В суде неожиданно выяснилось, что дядя Пол застраховал свою жизнь на кругленькую сумму. В результате причитающийся мне куш вырос почти в полтора раза.

– Что ж в том плохого? – не понял писатель.

– Вот, слушай. Когда я уже торжествовал победу, в заседание явился следователь страховой компании. Эдакая гадкая, отвратительная рожа! Протокольная душонка! Крыса кабинетная! Чтоб ему... чтоб ему зачервиветь, кровососу!

Джим разом опрокинул в себя остатки спиртного. Отдышавшись, он продолжил:

– Так вот, явился следователь и предложил суду в режиме реального времени обозреть снимки, сделанные межгалактическим телескопом «Бубль» – тот как раз по касательной пересекал эргосферу Старой Вёльвы. А на этих треклятых снимках я и все прочие увидели дядин челнок. Да, да! «Буран» как ни в чем не бывало висел над самой Старой Вёльвой! И, похоже, не собирался в нее падать. Правда, выглядел он изрядно сплюснутым. Зато при должном увеличении можно было различить самого дядю Пола, приникшего к иллюминатору. О, это был гром среди ясного неба! Настоящая катастрофа! Разумеется, суд категорически отказался признать умершим лицо, которое совсем даже и не пропало. И которому едва ли не рукой можно помахать: «Привет, мистер Крестовский! Как вы там? Не скучаете?»

– Эффект гравитационного замедления времени? – догадался Артур.

– Именно! Уже потом адвокаты растолковали мне, что к чему: весь фокус, оказывается, в гравитационном поле дыры. Сила ее тяготения настолько чудовищна, что не выпускает наружу даже свет! Оттого-то с точки зрения внешнего наблюдателя все физические процессы падающего в дыру объекта идут все медленнее и медленнее. Пока вовсе не замрут. Иначе говоря, по мере приближения любого объекта к этому... как его дьявола?

– Горизонту событий, – подсказал писатель.

– Во-во, к горизонту событий черной дыры объект замедляется сильнее и сильнее. И в конце концов останавливается. На самом-то деле ничего подобного не происходит. Просто внешний наблюдатель никогда не сможет увидеть, как объект пересечет горизонт событий.

– Как же дело развивалось дальше? – поинтересовался Артур.

– Хреново развивалось. На родной планете я не нашел справедливости – всем известно, что в наших мегерских судах сидят одни маразматики-ортодоксы. Беда в том, что к мнению этих старых пердунов прислушиваются. И еще как! Куда бы я потом ни обращался, в какие бы двери ни стучал, везде и всюду получал отказ. Короче говоря, я потерпел неудачу во всех судебных инстанциях Обитаемой Вселенной! А что удивительного? Проклятый следователь всякий раз совал судьям снимки «Бурана»: вот-де Пол Крестовский, и никуда он не пропал, местонахождение его нам известно, и все такое... Так я дошел аж до Президиума Высшего Межцивилизационного суда Справедливости на Асгарте. Но и Президиум отказал в удовлетворении моей жалобы. А его решение обжаловать просто некуда. Так-то! Я уже и к специалистам ходил, к ученым всяким. Ведь когда-нибудь, спрашиваю, «Буран» свалится в Старую Вёльву? Пускай, говорю, случится это нескоро, пускай очень нескоро – я готов подождать! Скажите только, сколько? Сто лет? Двести? Пятьсот?! Они в ответ: ждать придется вечность.

– Пойдем со мной, – предложила магичка Шварцлох, сочувственно потрепав Бедолагу Джима по голове, – и вечность покажется тебе мгновением.

Артуру ни с того ни сего стало бесконечно грустно. Даже тоскливо. И вовсе не от того, что его расстроили злоключения Джима. Скорее, напротив. Какая смелая, какая радужно-чистая мечта погибла, с горечью думал он. И все из-за глупой жадности ничтожного интергалактического хлюста. Ему захотелось немедленно напиться.

– Что же теперь? – спросил он.

– Что теперь? – с усмешкой переспросил Джим. – Теперь я сижу здесь, в Кукише. Коротаю вечность.

– У всего есть конец, – философски изрек министр в изгнании, – когда-нибудь и вечность кончится.

– Надежды – сны бодрствующих, – едва слышно прошелестел клюквенный куст.

Владимир ЛЕБЕДЕВ

КУДА ИСЧЕЗ ПАВЛИНИЙ ТРОН?

Необычная история Павлиньего трона, вывезенного Надир-шахом из Индии и ставшего символом иранской монархии, впервые меня заинтересовала, когда я прочел о нем в книге французского ювелира и путешественника Жана-Батиста Тавернье «Шесть путешествий», вышедшей в 1676 году в Париже. Он первый из европейцев увидел и был поражен сверкающим самоцветами шедевром индийских мастеров.

Затем я познакомился с результатами поисков Павлиньего трона бельгийского коммерсанта мсье де Баке, отыскавшего документы о погибшем судне «Гроувенор», перевозившем драгоценности, награбленные англичанами в Индии, в том числе и Павлиний трон.

И, наконец, мне посчастливилось посетить сокровищницу иранских шахов в Тегеране, где среди удивительных ювелирных изделий высился... Павлиний трон. Правда, непонятно, каким он был по счету – ведь (по приказу шахов) их было изготовлено целых семь штук.

Создание шедевра

Павлиний трон, олицетворяющий собой величие и богатство Моголов, был изготовлен для могольского императора Джахан-шаха в 1629 году. Во все концы Индии шах разослал глашатаев на верблюдах и лошадях. Они призывали лучших художников явиться во дворец для выполнения работы, требующей величайшего мастерства.

Перед явившимися художниками шах Джахан высыпал груды драгоценных камней и предложил создать трон с верхушкой, неотличимой от настоящего павлиньего хвоста.

Мастера приступили к тонкой ювелирной работе. Они подбирали по тонам и оттенкам сапфиры и изумруды, обрамляя их отборным жемчугом и алмазами. Иногда у художников возникали споры: какими самоцветами украшать подлокотники, спинку и ножки трона. После жарких дебатов умельцы приходили к заключению, что ценность Павлиньего трона должна заключаться не в стоимости камней, а в их художественном подборе.

По окончании работы во дворце шаха был устроен пир, а также торжественное шествие по столице. На белого слона водрузили сверкающий Павлиний трон, на котором восседал сам шах Джахан. Впереди слона шли трубачи и барабанщики, а за ними на породистых лошадях, в высоких седлах ехали празднично наряженные вассальные раджи и султаны. При виде такого шествия народ падал ниц и поднимал руки к небу, как бы прося у богов благоденствия императору и его воинству.

Свидетельство очевидца

По описаниям европейцев, Павлиний трон был шедевром ювелирного искусства.

В 1676 году в Париже вышла книга «Шесть путешествий, совершенных Ж.-Б. Тавернье в Турцию, Персию и Индию», в которой французский ювелир Жан-Батист Тавернье делится с читателями впечатлениями о своих поездках, в частности о посещении в индийской столице Агре шахского дворца Аурангзеба. Тавернье с восхищением рассказывает о сказочной роскоши падишаха Индии, которую он лицезрел: дворец был переполнен алмазами, золотом, изумрудами, рубинами, сапфирами и жемчугами. Ауранзеб ел только из золотых тарелок, украшенных алмазами и другими драгоценными камнями; пил из хрустальной посуды с крышками из золота, на которых сверкали самоцветы.

Шах милостиво разрешил Тавернье осмотреть драгоценности двора. Одни из них, по Тавернье, находились в особых ящичках, другие украшали Павлиний трон, третьи искрились на балдахине (навесе над троном). На нем было 108 кабошонов благородной шпинели, 160 изумрудов, много алмазов. На балдахине висел необычной формы алмаз от 80 до 90 каратов, окруженный рубинами и изумрудами. Он находился на стороне, обращенной к присутствующим в зале. Под сводом балдахина находился павлин, тело которого было сделано из золота и украшено эмалью и жемчугами. На груди птицы красовался большой рубин с нитками жемчуга. Хвост павлина был сделан из голубых сапфиров и драгоценных камней.

Павлиний трон – настоящее произведение искусства. По предположению Тавернье, он оценивался в 107 тысяч рупий (160,5 миллиона франков).

Главнейшие драгоценности Тавернье описал и взвесил. Так, помимо алмаза в 80–90 каратов, он отметил: большой алмаз «Великий Могол», большой алмаз грушевидной формы, розовый камень, жемчуга, рубины.

Если верить могольским живописцам, у трона, вопреки описанию Тавернье, спинки не было. Ею служила подушка (мутак). Павлины же из драгоценных камней, судя по миниатюрам, оставленным художниками, украшали только балдахин.

Похищение

При разграблении Дели Надир-шах вывез в Иран не только Павлиний трон, но и драгоценный диван с павлиньей атрибутикой. Видевший трон в Персии безымянный агент сообщал Кадушкину, русскому консулу в Исфахане, что при виде такого сказочного богатства было отчего сойти с ума: сам Павлиний трон весил чуть менее двух тонн чистого золота. Одних только оправленных в золото рубинов, изумрудов и бриллиантов вывезли на двадцати одном верблюде более пяти тонн, мелких алмазов – до полутонны, а жемчуг и вовсе не стали считать.

Приключения трона

Персидский правитель лишился павлиньих трона и дивана во время боев с курдами, которые, по всей видимости, разобрали трон на части и распродали их.

По другой версии, представители британской Ост-Индской компании вывезли его на Цейлон, а оттуда на «Гроувеноре» собирались переправить в Великобританию.

В дальнейшем персидские шахи не раз пытались воссоздать Павлиний трон в резиденции шаха Пехлеви – Гулистанском дворце в Тегеране. Наиболее роскошный был изготовлен в 1812 году по заказу Фатха Али-шаха и назывался «Трон Солнца».

Крушение на рифах

«Гроувенор» вышел из цейлонской гавани Коломбо в середине июня 1782 года и взял курс на мыс Доброй Надежды, расположенный на самом юге Африки. На судне, кроме команды, находилось около 150 пассажиров. Это были крупные чиновники и офицеры колониальных войск, возвращавшиеся вместе с семьями на родину после службы в Индии.

Плавание проходило спокойно больше полутора месяцев, но 4 августа начался жестокий шторм. В открытом море крепкому судну он был не очень страшен, а, по расчетам капитана, до африканского побережья оставалось не менее ста миль. Но вдруг послышался яростный рокот прибоя, и перед самым носом фрегата в водовороте на мгновение показались подводные рифы. Прежде чем прозвучала команда о повороте, раздался оглушительный треск корпуса выброшенного на скалы судна. Гигантские валы ломали мачты и срывали паруса, увлекали за собой людей и выбрасывали их на чужой берег.

После катастрофы

Всего уцелело лишь 135 человек. Но, к сожалению, в африканских лесах выжили единицы. Люди попытались добраться пешком до какого-нибудь поселения белых людей – без пищи, без одежды, без оружия. Тех, кто был не в силах идти дальше, оставляли. До голландского форта почти через полгода добрели лишь четверо совершенно обессилевших, потерявших человеческий облик матросов – единственные оставшиеся в живых.

Узнав о гибели «Гроувенора», британское правительство немедленно отправило к месту затонувшего драгоценного груза спасательную экспедицию из четырехсот человек. Но уже некому было помогать. У берега обнаружили лишь кое-какие обломки судна, обрывки одежды, пару пустых ящиков и дюжину разбросанных монет. Люди погибли, а груз ушел ко дну вместе с фрегатом, сброшенным волнами с коварных рифов.

Открытие мсье де Баке

Мсье де Баке, брюссельский банкир, внимательно рассматривал старинную гравюру. На ней было изображено тонущее судно, под которым виднелась надпись – «Гроувенор» 1782.

Рядом на широком столе лежали документы, которые агенты де Баке приобрели за бесценок у родственников недавно скончавшегося морского капитана Коксона: карандашный набросок залива с точными данными о местоположении погибшего судна и подробное описание его груза.

В описи перечислялись десять ящиков с алмазами и другими драгоценными камнями, 1450 слитков серебра, 720 слитков золота, огромное количество золотых монет и слоновой кости. Но главное, указывалось, что в трюме «Гроувенора» было нечто такое, «что должно ошеломить всю Англию». Так писал в Лондон незадолго до выхода в свой последний рейс капитан Коксон, командир фрегата «Гроувенор», самого быстроходного грузового парусника, принадлежавшего Ост-Индской компании.

Тайна трюмов «Гроувенора»

В трюме утонувшего судна по-прежнему покоились ящики с золотом, драгоценными камнями, а также легендарный Павлиний трон, доставки которого тщетно ожидал британский двор.

«Два павлина с распущенными хвостами, сделанные из чистого золота, украшают спинку трона, на котором некогда восседали правители Индии. Золотые ножки трона отделаны жемчугом и драгоценными камнями огромных размеров и ослепительной красоты. Двенадцать колонн поддерживают балдахин, золотая ткань которого сплошь унизана великолепными драгоценностями», – так описал этот трон в своих записках французский ювелир.

Весть о затонувших сокровищах очень скоро привлекла внимание кладоискателей и разного рода авантюристов. Через пять лет после катастрофы в бухту, получившую официальное название «залив Гроувенора», расположенную на восточноафриканском побережье в провинции Наталь, в двухстах милях от порта Дурбан, пожаловали первые искатели подводных кладов. Они ничего не нашли и вынуждены были уехать с пустыми руками.

Кладоискатели

Еще через 18 лет на месте гибели фрегата появились два шотландца. Им, на удивление, сопутствовала удача: они увезли с собой две тысячи золотых монет.

Успех шотландцев привлек внимание чиновников Британского адмиралтейства, и в 1842 году оно наконец снова занялось спасением клада. Десять месяцев опытнейшие малайские ныряльщики под руководством профессионалов-водолазов пытались подобраться к корпусу затонувшего судна, который к тому времени уже успел уйти под толстый слой песка. Операция закончилась неудачей и ее пришлось прекратить.

В 1905 году несколько коммерсантов основали в Йоханнесбурге – крупном промышленном центре Южной Африки – «Синдикат по розыскам «Гроувенора», акции которого сразу же стали пользоваться популярностью. Появившиеся к тому времени технические средства давали пайщикам надежду, что синдикату повезет больше, чем его предшественникам. Специалисты при помощи землечерпалки прорыли желоб, чтобы по нему вытащить на сушу затонувший корпус судна. Но организаторы операции не учли того, что морские волны постоянно наносят в желоб все новые горы песка. К сожалению, синдикат постигла неудача.

Вскоре после окончания Первой мировой войны в Йоханнесбурге была сделана еще одна попытка. На этот раз с берега прорыли тоннель, позволивший подобраться к судну снизу. Проходчики уже собирались применить специальный бур, чтобы вскрыть корабельный борт из прочного тикового дерева и проникнуть внутрь судна, как вдруг все работы пришлось прекратить. Дело в том, что банки отказали в дальнейшем кредите и не соглашались ни на какие уступки.

В 1935 году созданный в Голландии консорциум решил осуществить новый современный проект: отгородить залив Гроувенора дамбой от моря, а потом выкачать из него воду мощными насосами. В бухту сбросили крупные обломки горных пород, но возвести дамбу не удалось. Насосы не понадобились.

Проект бельгийца

Банкир мсье де Баке был хорошо осведомлен обо всех этих попытках. Он знал также, что злополучный фрегат по-прежнему лежит на том месте, где затонул больше двухсот лет тому назад, а чтобы добраться до него, нужно «нырнуть» на глубину 13 метров, а затем преодолеть 27-метровый слой песка. И этот слой с каждым годом становится толще. Но и техника для подводных работ становится все современнее и лучше. Проект, разработанный по заданию бельгийского коммерсанта, предлагал прокладку к корпусу «Гроувенора» тоннеля и последующую очистку корпуса судна от покрывающего его песка при помощи самых мощных насосов.

На этом сведения о судьбе замысла мсье де Баке обрываются. Возможно, проект был успешно осуществлен в глубокой тайне и бельгийцу наконец улыбнулась удача. А возможно, в очередной схватке с морем человек снова проиграл и корпус «Гроувенора», набитый сокровищами, по-прежнему покоится на дне бухты, названной его именем.

Потерянные сокровища до сих пор будоражат исследователей и авантюристов, и можно сказать, что история Павлиньего трона в бухте Гроувенора на этом не заканчивается. Возможно, однажды, в один жаркий день удачливый водолаз нырнет в незнакомом месте, заметит странный блеск меж водорослей – и Павлиний трон вернется в мир, чтоб вновь радовать глаза ценителей блеском драгоценных камней.

В тегеранской сокровищнице шахов

Я прошел за ворота сквозь строй охранников. Они тщательно проверили и документы и наличие оружия.

И вот уже я иду по холлу к стальным дверям, понимая, что наконец-то допущен в сокровищницу самого могущественного в стране банка – Центрального банка Исламской республики Иран.

За этими тяжелыми дверями собраны драгоценности, золото и бесценные произведения искусства за двадцать с лишним веков правления шахов, халифов, султанов и даже шахиншахов.

Шахиншах Мухаммед, сын знаменитого Реза-шах Пехлеви, отдал повеление в 1960-е годы построить специально оборудованное помещение под землей, можно сказать, огромный подземный сейф, в здании Центрального банка.

Причем взять отсюда что-либо даже правитель страны может лишь по распоряжению парламента, утвержденному советом банка (жаль, что не было никогда такого постановления в советской и нынешней России, которое помешало бы нашим вождям разбазаривать национальные сокровища).

Когда последний шахиншах Мухаммед захотел сделать для своей жены, императрицы Фарах, легкую корону для приемов и заказал ее парижским ювелирам, он не смог вывести за рубеж ни одного драгоценного камня – не разрешил совет банка.

Корону пришлось изготавливать в Тегеране приезжим мастерам...

Последняя процедура перед стальными дверями: служащий в черном официальном костюме вручает специально отпечатанные «Правила посещения сокровищ Короны», где указывается, что запрещено проносить оружие, фотоаппараты и даже курить.

Все эти правила мы строго соблюдали, тем более что разрешение на фотографирование нужно было оформить заранее, собрав для этого уйму подписей.

Наконец двери раздвигаются – и передо мной распахивается черный большой зал, мерцающий, как южное ночное небо.

Это в витринах переливаются подсвеченные драгоценные камни...

Сразу оговорюсь: все обычно употребляемые для обозначения несметных богатств слова не в состоянии передать и сотой доли магического очарования этого собрания редкостей.

Можно было до бесконечности любоваться эгретами – украшениями на шахских головных уборах; поясами с гигантскими пряжками; одеждой – женской и мужской; кальянами, мечами и кинжалами; блюдами и подносами; шкатулками, переполненными перстнями; ожерельями, брошами и серьгами...

А теперь вообразите, что все эти изделия – только из золота и платины и усыпаны тысячами алмазов и изумрудов, рубинов и топазов!

Если воображение бессильно это представить, назову вес лишь одной короны династии Пехлеви: 2 килограмма 80 граммов. А алмазов, жемчужин и изумрудов на ней – 3380. Впечатляет, не правда ли?

Признаюсь, что когда столько вокруг мерцающих драгоценностей и тебя долго водят вдоль витрин, называя ошеломляющие цифры стоимости всех этих шахских корон и одежд, то восприятие притупляется и ты уже перестаешь восторгаться всем этим великолепием.

Поэтому меня обрадовало, когда мы перешли к «штучным» экспонатам, имеющим свои истории и легенды.

Однажды Насер-Эд-Дин-шах увлекся изучением географии и заказал своему ювелиру изготовить глобус, но не простой, а из золота, где параллели и меридианы, моря и материки были бы сделаны из драгоценных камней.

И вот перед моими глазами – необычно яркий шар. На него затрачено 75 фунтов золота и 51 366 драгоценных камней.

Меридианы и экватор обозначены бриллиантами, континенты – рубинами, а моря и океаны – изумрудами. Все так сверкает, что даже глазам больно. Но мастер больше обращал внимание на искусство отделки, чем на географию, поэтому удивлять гостей этим чудом шах мог, но пользоваться глобусом по назначению было затруднительно.

Много бесценных вещей связано с именем легендарного Надир-шаха.

Вот его сабля, с которой он совершил поход в Индию. Ее называют «покорительницей мира» или «завоевавшей мир».

Рядом – щит из шкуры носорога. И то и другое после возвращения правителя из Индии было украшено камнями и эмалью.

У трона шахиншаха

История знаменитого трона Надир-шаха напоминает детектив. Об этом мне рассказал хранитель сокровищ Езатолла Малеки.

Наконец он подводит меня к сияющему драгоценными камнями трону.

– Видите, трон хорош, его иногда называют «Трон павлина», но, увы, все подлинные троны Надир-шаха исчезли сразу же после его смерти. Трон павлина был самым его любимым. По окончании индийского похода он приказал даже изготовить его копию. Трон, который вы видите, был сделан по заказу тщеславного Фатх-Али-шаха, любившего пускать пыль в глаза иностранным послам. Он был назван «Троном Солнца».

Этот трон, отделкой напоминающий расцветку павлиньего хвоста, был инкрустирован двадцатью семью тысячами драгоценных камней. На нем, к сожалению, восседал не прославленный Надир-шах, а его менее знаменитый преемник.

– А вот известный во всем мире алмаз «Дария-инур», – Малеки подводит меня к другой витрине. – Когда-то им владел Великий Могол Мухаммед-шах. Но его разбил в битве Надир-шах, он и взял эту драгоценность как добычу. После убийства Надир-шаха алмаз достался по наследству Шахроху, и так переходил от одного правителя к другому, пока не оказался в руках Ага-Мухаммед-хана – основателя династии Каджаров.

Малеки продолжает повествовать о необычных приключениях драгоценных камней, а я вглядываюсь в розовые переливы алмазов и думаю, сколько же крови впитали в себя эти камни, украшавшие некогда Павлиний трон.

ЗВЕЗДНЫЕ ВОИНЫ ШАМБАЛЫ

Перевал Будды

Шамбала – мистическая страна в Тибете. Впервые упомянута в буддийском тексте «Калачакра» (XI век), согласно которому Шамбала станет последней цитаделью в войне с полчищами варваров. Царем Шамбалы является Калки-раджа – десятое воплощение Вишну. Существует также предположение, что в Шамбале хранится весь генофонд человечества. Образ Шамбалы привлекал к себе различных теософов, в частности, Блаватскую, ученого Николая Рериха. Шамбала это состояние души, соединения человека с Богом. То есть найти Шамбалу означает достичь просветления.

В названии «Шамбала» не подразумевается конкретно какая-либо страна. Шамба или Чамба – одно из главных воплощений Будды, ла – перевал, иными словами – восхождение, совершенствование. Настолько высокое, что достигший его более не возвращается в круговорот рождений и смертей, не спускается в нижний мир.