Текст книги "Искатель, 2011 №9"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Анатолий Галкин,Владимир Соколов,Леонид Пузин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Это ты, Муромцев?.. Ты просил волосы Бублика? Я не смогу их найти. Это не квартира, а бордель. Все волосы перепутались... Ты представляешь – сейчас на подушке Бублика лежит голова Хилькевича и еще какой-то конопатой дуры.

Паша оценил, как хорошо работает в Ветлуге мобильная связь. Сквозь бормотание Багровой он услышал женский вопль: «Сама дура!..» А потом знакомый мужской голос: «Ты ошиблась, Иришка. Мы тут просто разговаривали...»

11

Маргарита Сидорова часто мечтала выйти замуж за генерала, дипломата или, на худой конец, за бизнесмена... Сбылась мечта идиотки! Вот теперь она генеральша! Но кто мог подумать, что это будет так скучно.

Три года назад она с подругой приехала покорять Москву. Конечно, и в ее родной Одессе много солнца, много песен. Во-обще-то там, у моря, было даже лучше, чем на Тверской. Лучше во всем, кроме одного – всех одесситов затюкал вопрос с «ридной мовой». Или ты ее знаешь, или нет – это две большие разницы! Если ты хохлушка, то будьте любезны, тогда мы вас везде «ласкаво просимо». А если нет, то иди работать уборщицей в порт. Или на спичечную фабрику.

В Москве Рита с подружкой сняли комнату и ежедневно уходили на промысел, на ловлю женихов.

Они крутились в центре города рядом с Думой, возле министерств и перед входом в известные фирмы, которые качают нефть и газ.

Маргарите повезло первой... Он шел, размахивая ключами от машины. Он был в сером костюме – стройный, голубоглазый и немного седой. Понятно, что он в два раза старше, но на другой вариант она и не рассчитывала.

«Жених» подошел к черной машине, открыл дверцу и начал усаживаться за руль. Рита подскочила вовремя! Она спросила у него то, что за последний месяц спрашивала у всех: «А вы не скажете, как мне доехать до МГУ?»

У нее был очень милый одесский акцент. А еще она была наивная, симпатичная и очень молодая. Таким трудно отказать!

– Садитесь, девушка. Я еду в ту сторону – подвезу вас.

– Ой, спасибо... А то я недавно в Москве. Совсем запуталась. У нас в Одессе все вдоль моря, а у вас кругами, кругами.

– А зачем вам в МГУ?

– Поступать хочу, на журналистку учиться.

– Но уже сентябрь. Экзамены давно закончились.

– Жаль... Придется на будущий год поступать. Я очень до знаний жадная – так к наукам и тянет... Меня Маргаритой зовут. А вас?

– Борис Борисович.

– Ой, как я рада... А вы женаты? Вот я, так совсем нет! И никогда, ни с кем, ни разу и ни чуть-чуть.

– Это редкость в наше время... Формально, Риточка, у меня есть супруга. Но она живет в Москве, а я работаю в Ветлуге. Вот такая семья – спим врозь... Я руководитель очень крупной фирмы – генерал Сидоров.

– Настоящий генерал?

– Настоящий... У меня в Ветлуге квартира огромная и коттедж прямо на Оке. Живу богато, но скучно. Нигде нет уюта и женского тепла... Решайте, Риточка. Если в МГУ, то мне за мостом надо направо поворачивать. А если ко мне в Ветлугу, то прямо.

– Прямо едем!.. Я вам так скажу, Борис Борисович, теперь у вас будет столько женского тепла, что вам просто жарко станет. Как в полдень в Аркадии.

Через год Сидоров развелся со старой женой. И почти сразу Рита Довгань стала Маргаритой Сидоровой и госпожой генеральшей... Сбылась мечта идиотки! Она и не представляла, что будет так скучно.

Она круглый год жила в городке из десяти коттеджей. Их домик был полной чашей. Все для жизни есть, но скука смертная! Особенно поздней осенью, зимой и весной. Летом хоть сад, огород, грибы, купанье в Оке. И вообще – чуть побольше народа всякого.

Вот сейчас она и начиналась – поздняя осень. Теперь восемь месяцев сиди у ящика и смотри «Поле чудес».

12

До выборов мэра Ветлуги оставалось три дня, а воз чуть сдвинулся и опять застрял.

Муромцеву удалось узнать, что, нарушая все инструкции, Бублик работал с двумя кейсами – с настоящим и с макетом для испытаний. А значит, в машине вполне мог сгореть второй, поскольку они были почти неотличимы.

Далее, генетика подтвердила, что обгоревший труп совсем не от Бублика. Значит, изобретатель где-то рядом и химичит со своей адской машиной.

Главная информация та, которую добыл Хилькевич с риском для личной жизни. Не могла Василиса сочинить фразу про дойную корову. А если бегство Бублика организовал Афонин, то все становилось на свои места.

В Ветлуге всего три человека пытались стать мэрами. Твердохлебов от партии власти, Инюшев от коммунистов и Афонин от разночинцев, от тех, кто и против белых, и против красных... Ходили слухи, что Владимир Викторович – ставленник очень крутых ребят. Говорили, что местная братва финансирует Афонина из общака.

Все так, но если не пойман, то и не вор! С чем идти к кандидату в градоначальники? С пустыми домыслами? С фразой про корову? С опознанием хромого Валеры? С рассказом, как пьяный сторож запустил шампанским в окно?

Нет, до выборов Афонин фигура политическая. К нему на кривой козе не приедешь! Нужны железные факты и улики.

Паша Муромцев это понимал, но решил сходить ва-банк. Он вломился в предвыборный штаб на улице Героев Перекопа, пробился к самому Афонину и потребовал разговора наедине.

– Мы подозреваем, господин кандидат в мэры, что вы похитили и убили Бориса Бублика.

– Убил! И в землю закопал... А что значит – мы подозреваем? Кто это такие – «мы»?

– Это генерал Сидоров и группа следователей из Москвы... У нас все улики есть.

– У вас есть улики, а у меня есть связь с «убитым» Бубликом... Через час пусть ваша следственная группа соберется в кабинете Дмитрия Дмитриевича. А я попрошу Бориса позвонить генералу и все объяснить... Пусть каждый поговорит с живым изобретателем. Пусть все поймут, что нечего тут расследовать.

До выборов оставалось три дня... В кабинете Сидорова сидели пятеро и напряженно смотрели на желтый телефонный аппарат с маленьким советским гербом на диске. Паша почему-то решил, что будет звонок на обычный городской телефон. Но вдруг зазвучала веселенькая мелодия Моцарта. Генерал вытащил из кармана свой сотовый и начал разговор.

Все затихли и прислушались. Сразу стало ясно, что на трубке настоящий Бублик, но через двадцать секунд Дмитрий Дмитриевич стал вялым. Он уже не беседовал, а произносил невнятные междометия так, как будто был под гипнозом.

Потом он протянул мобильник Павлу, приговаривая: «Все хорошо. Бублик жив. Он гостит у тети... А никакого кейса вообще не было. Это фантастика... Следствие надо прекратить...»

Муромцев машинально потянулся за трубкой, взял ее, но, дослушав монолог Сидорова, размахнулся и запустил мобильником в стенку. Бросок был от души! Умный «Сименс» разлетелся на блестящие осколочки, микросхемы и кнопочки.

Владелец сотового не прореагировал. И вообще – он выглядел жалко. Не генерал, а какая-то зомби бессвязная.

Паша подскочил к Сидорову и начал, как шаман, водить руками вокруг головы, очищая карму с аурой.

– Как они вас долбанули, товарищ генерал!.. Они хотели всех нас в транс ввести. Сидели бы мы сейчас, как чукчи в мыльной опере... Вы отдыхайте! Мы отвезем вас сейчас на квартиру, а вашей жене я что-нибудь совру. Кстати, она знает что-нибудь о Бублике?

– Знает... Я три раза привозил его в свой коттедж... Мы работали над чертежами прибора. Он обещал закончить и передать его мне. Но вдруг убежал.

– Постойте, генерал! Раньше вы этого не говорили.

– Раньше я вам врал. А теперь мне все по барабану... Я очень хочу спать.

Он заснул уже в машине. Муромцев был уверен, что генерал проспится и даже не вспомнит своих признаний. Гипноз – это страшная сила!

На квартире Паша оставил Ирину с Хилькевичем. Пока объект дрыхнет, пусть эти голубки тихо выясняют отношения. Багрову понять можно, но Вадим пострадал на боевом посту. Он же не из-за баловства... Он герой! Он бросился на Василису, как на амбразуру...

Кузькин обещал проследить за Афониным, а самому Муромцеву предстояло ехать к молодой генеральше. Интуиция зашевелилась и начала шептать, что многое крутится вокруг Маргариты. И надо быть мастером, чтоб понять эту женщину.

Коттеджи стояли не прямо у воды, а на высоком лесном берегу. Их было больше десятка. За общим забором виднелись только крыши с башенками и флюгерами.

Паша был уверен, что жена генерала встретит его с распростертыми объятьями. Он видел Риту несколько дней назад, когда Сидоров затащил всю группу к себе на шашлыки. И все это мероприятие продолжалось чуть больше трех часов.

Два-три случайных взгляда, и Муромцев понял – генеральша на него запала. И не потому, что он такой неотразимый красавец. Это – само собой!.. Тут дело в другом – скучно ей.

Одесса, она не Вологда и не Пенза. В ней все сверкает и бурлит: знаменитый Привоз, пляжи Лонжерона, окрестности бронзового Дюка... Одесса – это вечный карнавал! Только в Бразилии демонстрируют филейные части, а здесь гордятся игрой ума, жуликами, юмором и самогонкой из абрикосов.

Паша позвонил ей за пять минут до приезда. И только потому, что нужен был ее звонок на пост охраны – здешних сторожей не впечатляют удостоверения Службы особого назначения. У каждого кулика свое болото!

Рита встречала гостя у калитки. Уже вместе они открыли ворота, и красный «Рено» Муромцева заехал на площадку перед домом. Он видел, что хозяйке понравился этот маневр – стало быть, гость заехал не на минутку, а основательно. Значит, будет общение, будут разговоры, шутки, намеки. В любом случае – это веселее, чем сидеть у телевизора или смотреть на холодную и мокрую речку.

Снаружи дом был примитивен, как рисунок первоклассника. Красная коробка с зеленой крышей. А еще – окошки в два этажа, широкое крыльцо и три трубы наверху. Никаких закруглений, башен и балкончиков.

Зато внутри начиналась генеральская роскошь – холл из светлого мрамора и зеркала в бронзе.

Было заметно, что Рита суетится. Она старалась держаться поближе, много щебетала и хихикала... Но кофе сварила отличный!

– Удивляюсь вам, Рита. Вы заперли себя здесь, как графиня Монте-Кристо... Вам надо блистать в элитной тусовке. Москву покорить, конечно, трудно, но вся Ветлуга могла быть у ваших ног.

– Так уж и вся?

– Не вся, но половина. Все мужчины Ветлуги. А женщины завидовали бы и кусали локотки... Неужели вам здесь не скучно?

– Скучно, Павел! Но мужу меня собственник и ревнивец... Он знает, что вы ко мне поехали?

– Сложный вопрос...

Муромцев решил максимально запутать ситуацию. Всем известно, что хорошую рыбу ловят в мутной воде... Рита ждала ответа, а Паша держал паузу. Он выбрался из своего мягкого кресла, прошелся по гостиной и приблизился к генеральше со стороны спины. Это так романтично! Он наклонился к ее плечу и начал что-то шептать на ухо.

– Я сожалею, Рита, но ситуация выходит из-под контроля. Все перепуталось, как в мыльной опере. Сегодня ваш муж не приедет ночевать. Но не это самое страшное. Всех нас ждет катастрофа, если вы не вспомните детали. Вы знаете Бориса Бублика?

– Знаю, Павел... Это такой лохматый изобретатель. Он был у нас в конце лета. А потом стал часто бывать – каждую неделю... Но они с Дмитрием запирались в кабинете, а я им только кофе таскала.

– Подслушивала?

– Совсем немножко. Только в самом начале... Тогда и подслушивать не надо было. Они во весь голос говорили.

– Теперь, Рита, о самом главном... Кому ты говорила о разговорах мужа и Бублика.

– Никому!!!

Последний ответ был даже не криком, а визгом. На женском языке он означал: «Я говорю, нет! Хотя на самом деле да. Но я никогда не сознаюсь».

А Паша и не стал больше спрашивать. Он открыл сумку, вытащил нечто вроде пульта от телевизора. Приладил круглую антенну, надел наушники и начал подниматься наверх, туда, где кабинет... Маргарита пошла за ним, как мышка за дудочкой.

Он сразу засек, что жучки в кабинете есть. Но быстрый успех – не победа!.. Паша ходил, изображая сложный поиск.

На пятой минуте он вытащил из-под стола брусочек величиной с половинку карандаша... Еще через три минуты под лампой нашел белую медальку на липучке.

– Это ваши жучки, Маргарита? Вы их установили?

– Нет, не я.

– Тогда кто?

– Не знаю.

– Жаль, Рита. Не хотите вы сотрудничать со следствием. Но десять лет за шпионаж вам обеспечены... Вы же знаете, что ваш муж возглавляет секретный институт. На этой фирме куют щит родины... Или вы не наш человек?

– Я – наша! Я – патриотка! Я еще в Одессе говорила только на русском языке... Догадываюсь, кто мог это сделать, но очень боюсь, что муж разозлится.

– Напрасно, Рита! Я ничего не скажу генералу про ваших любовников.

– Любовников? Да он был всего один... Я вам так доверяю, Павел. У вас такие глаза, что вам невозможно врать. Вот скажите, это измена, если всего один за три года? Которые каждый месяц налево прыгают – те шалавы. А как я – это случайность.

– Согласен, Рита... Так кто он?

– Он в здешней охране работал... Вначале мы с Егором просто гуляли по берегу и трепались обо всем. Я ему и рассказала о Бублике и о приборе, который он сочиняет... А в сентябре Егор бывал у нас дома. Ну, тогда, когда мужа не было... Только обещайте, Паша, что это между нами.

– Обещаю... А как фамилия твоего Ромео?

– Он говорил, но я забыла... На «л» начинается и на «о» заканчивается.

– Ламброзо, что ли?

– Ха! Крутая шутка... Нет, Егор с Украины. И фамилия его Лысако или Ломако.

– Нормально, Рита. Найдем мы твоего Левако... Поздно уже. Надо ехать. Я бы и здесь переночевал, но неудобно без хозяина.

– Ничего страшного, Паша! Мы же не в одной кровати спать будем?.. Или как?

13

Дом номер девять на улице Героев Перекопа готовился к празднику. Все как в американском Белом доме – флаги, шарики, шампанское... До выборов оставалась одна ночь!

Штаб Афонина выходил на центральную площадь. Здание старинное в три этажа с башенкой наверху. Архитектура веселенькая – смесь готики с модерном.

Все сотрудники штаба знали, что в ближайшие сутки на третий этаж лучше не соваться. Это генеральская зона, это голова движения и ее мыслительный центр.

Там наверху было шесть комнат и всего три человека – мудрый Афонин, лохматый Бублик и суетливый Лубяко.

К полуночи стало меньше нервозности, но появились усталость и тупое безразличие... Троица разместилась в углу огромного зала, подальше от балкона и окон. А перед этим Егор обеспечил секретность совещания – он пластырем заклеил замочную скважину и возле двери разместил два включенных магнитофона. Теперь не подсмотреть и не подслушать!

Бублик сидел с воспаленными глазами. Последнюю неделю он работал, как папа Карло. Ни сна, ни отдыха измученной душе.

Во время беседы Лубяко молчал. Он не чувствовал себя «шестеркой», но всему свое время... Чего спешить, как голый в баню?.. Всю эту операцию с выборами Егор придумал сам, а значит, и доходы Афонину придется платить поровну – на три части.

С Маргаритой Лубяко познакомился от скуки. К сентябрю коттеджи опустели... Однажды он обходил участки, а тут она стоит. И глаза такие ждущие, такие просящие... В постели Егор называл ее королевой Марго.

А Рита любила трепаться. Невозможно беседовать без собеседника. Это идиотизм, когда ты говоришь в одиночку. Это сдвиг по фазе... А когда есть партнер, можно болтать без умолку. Вот оно – женское счастье!

Уже при второй встрече Марго сообщила бойфренду о гениальном Бублике, который изобрел прибор, который управляет людьми, которые говорят по сотовому...

Только через сутки Лубяко сообразил, что мелькнул его шанс в этой жизни. Но на первом этапе нужен денежный человек... Из кандидатов в мэры подходил только Афонин. Твердохлебов был слишком трусливым, а Инюшев – слишком принципиальным.

Владимир Викторович имел свой недостаток – он был сумрачен и недоверчив. Он загорелся только после эксперимента с хромым Валерой. Вот тогда посыпались деньги и началась гонка за лидером...

Во время беседы Лубяко молчал... Афонин вел последний допрос изобретателя.

– Мощности большие нужны? Дом здесь старый. Как бы пробки не перегорели.

– Нет, передатчик берет не больше, чем электроплитка. Важно, чтоб антенна повыше была – для охвата всех слоев населения.

– Красиво говоришь, Борис Трофимович... «Всех слоев населения». Получается, что теоретически я могу все сто процентов взять?

– Да, но это если теоретически... Я ввел изменения, которые позволяют воздействовать на любой сотовый телефон. Но у некоторых вовсе нет мобильников.

– Ты прав, Бублик, народ живет бедно.

– И еще – максимум за час до акта голосования должен быть разговор по сотовому.

– С кем?

– С кем угодно! Важно, чтоб был выход в эфир и чтоб внушение не рассосалось... По всем опросам, за вас сейчас четверть избирателей. Я сделаю вам сорок процентов.

– Мало... Но для победы вполне достаточно... Ты что, Лубяко, молчишь? Готовь антенну! Ты у нас самый молодой? Вот сейчас полезешь на башенку и прикрепишь провод на самую макушку. Чем выше, тем лучше!

Егор никогда не думал, что боится высоты. Да и какая здесь высота?.. Он стоял на крыше, на самом краю трехэтажного здания. Здесь над фасадом построена башенка с куполом и шпилем. Если смотреть на нее отдельно – это детский домик на площадке, где песочница... Но если глянуть вниз – сразу мороз по коже и мурашки по спине.

Он зажал провод в зубах и пополз наверх, всей грудью обнимая шершавый купол... Добравшись до шпиля, Лубяко испытал победный восторг. Он стоял на вершине с антенной, как Егоров с Кантарией! «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем...»

Их разбудили старые добрые марши. Про то, как утро встречает прохладой, про кочегаров, плотников и всякое такое... Афонин неторопливо встал с дивана и поморщился – молодежь надо звать на выборы новыми ритмами. Он попытался вспомнить подходящую мелодию, но в голову лез не самый современный шлягер про «три кусочека колбаски»...

Внизу уже ждали кандидата стилист, гример и парадный костюм. А через час Афонин должен предстать перед телекамерами на центральном участке. Надо проголосовать и при этом сказать что-то яркое про народное благо, про гадких олигархов и про утрату моральных основ.

Перед уходом из штаба Афонин обернулся к Бублику и произнес:

– Начинай работать, Борис Трофимович. Электорат уже к урнам потянулся... Сегодня наша судьба решается – и моя, и твоя!

Это было сказано красиво и вдохновенно.

Бублик приободрился... Понятно, что он любил жизнь, любил деньги, любил общаться с девушкой по имени Василиса. Но это были побочные радости. Удовольствия второго сорта! Больше всего его волновал научный успех. Ему нравилась всемирная слава. Ему хотелось изобрести такое, чтоб круче, чем на Нобелевскую премию... И вот час настал!

Борис сел за стол, надел наушники с микрофоном, подсоединил куда-то антенну и открыл кейс с экраном и клавиатурой. Он начал давить на кнопки с такой же яростью, как Курчатов при испытании первой бомбы... А что? При полном успехе он вполне может войти в пятерку самых великих. Очень даже неплохая компания: Ньютон, Эйнштейн, Королев, Курчатов, Бублик...

Лубяко был рядом, но думал о бытовухе... Война войной, а завтрак готовить надо!

Он заваривал кофе, резал колбасу и думал о приятном... Вот станет Афонин мэром, а управлять делами будет он, Егор Лубяко... Через год с помощью Бублика они прихватят пару крупных банков и переедут в Москву в качестве министров или спикеров... А потом он заберется так высоко, что выше некуда...

А Борис Трофимович не мечтал, а работал. Он сидел над клавиатурой и голосом гипнотизера шептал в микрофон: «Мне нравится Афонин. Только он мой кандидат. Лишь он даст мне все, что я хочу... Надо голосовать за Афонина. Он сделает меня богатым. Он даст мне кучу денег. Целый мешок долларов. Или два мешка...»

В городе было пятнадцать избирательных участков – не много, но и не мало. К полудню потянулись пенсионеры и домохозяйки.

Лубяко направился к соседней школе. Плакаты с ликами кандидатов были сорваны еще вчера. Уже сутки народ жил без агитации.

Люди шли не толпой, а редкими группами. Выходили с участка с другой стороны, и Егор пошел туда. Ему очень хотелось зафиксировать хоть один случай голосования под знаком Бублика.

Народ выходил молча, как после исповеди. Если и говорили, то о конфетах и пряниках. О чем угодно, но не о деле... Лубяко ждал час, а упорным всегда везет.

Из участка вышла пара средних лет и очень среднего достатка. Вроде как инженер с учительницей. Она была возбуждена и все еще пыталась доказать, что нынешние большевики – это лучше, чем все остальное. Она приводила в пример своего папу с маленькой пенсией и маму с мизерным пособием. Ее муж помолчал и вдруг сознался:

– Ты знаешь, Маринка, а я за Афонина голосовал.

– Как так, Вася?.. Мы же обсуждали. И папа нам все разъяснил.

– Сам не знаю, Марина. Подошел к школе, а внутренний голос говорит, что Афонин лучше... Он нам даст много денег, мешок долларов.

– Ты что городишь, Василий? Афонин тебе даст? Этот бан-дюган беспробудный только воровать умеет... Нет, я сейчас папе позвоню!

И она позвонила! Достала сотовый и прямо со ступенек школы сообщила отцу о политической ошибке мужа. Заложила его, как Павлик Морозов... Разговор длился две минуты, но Лубяко заметил, что мадам Марина затихает. Глазки потухли и перестали искриться.

– Отец сказал, Василий, что ты не прав!.. Но я подумала и решила, что надо было и правда за Афонина голосовать. Он такой добрый, такой милый... Внутренний голос мне подсказывает, что он действительно даст нам по мешку долларов. Или по два...

Лубяко глянул в глаза двум этим зомби, и его начал бить колотун... Это страшно, когда нормальные люди вдруг превращаются в болванов, в тупых кур на насесте, в баранов перед закланием.

Егор двумя пальчиками вынул из кармана мобильник. Он хотел зашвырнуть его подальше, но пожалел – отключил вызов и засунул на дно сумки. В самый дальний угол...

Как представитель штаба, Лубяко весь день мотался по городу. Кустарные опросы на выходе с участков давали странную картину: Афонин громогласно лидировал в центре. Там, откуда просматривалась башенка со шпилем, куда дрожащий Егор вчерашней ночью прилаживал антенну...

В семь вечера выборы продолжались, хотя пик голосования прошел. Все готовились закрываться и считать голоса... В штабе Афонина готовились к банкету.

Еще три дня назад добрый Владимир Викторович сообщил, что пьянка состоится при любом раскладе. Победим – пьем шампанское с радости, проиграем – зальем горе водкой... Организаторы заготовили оба продукта, понимая, что к утру ни одной полной бутылки не останется. Ни того, ни другого...

Лубяко поднялся в зал на третьем этаже. Там сидел все тот же Бублик во все той же позе. Он склонился над ноутбуком и монотонно повторял в микрофон: «Только за Афонина! Это классный мужик. Все встаем с диванов и бежим голосовать... С Володей все станете богатыми. Он всем даст денег! Вот лично я уже получил аванс. И не маленький...»

14

Очевидно, Кремль не сразу врубился в ситуацию.

За последние годы страна потеряла сотни тысяч секретов. И умные мозги текли на Запад не тонкой струйкой, а бежали рекой. Лились, как Волга полноводная... А тут один-единственный прибор свистнули. Да еще пропал какой-то Бублик из Ветлуги. В масштабах России это пустяк. Ну, хорошо – два пустяка.

Когда на выборах победил Афонин, то наверху раскинули мозгами и сообразили, что грядет катастрофа. Кто-то даже предложил провести в Ветлуге полную зачистку. Объявить, скажем, что в городе птичий грипп, провести массовые обыски и выколупнуть Бублика с его прибором... А Афонина, как единственного заразившегося, отправить лечиться за Байкал.

Генерал Тимур Вершков с трудом убедил, что Служба особого назначения справится чисто и быстро. Как говорится – без шума, пыли и вирусов с крылышками... В Ветлуге работает бригада самого Павла Муромцева! А он не только кейсы находил!

Паша не знал, что его персону обсуждают так высоко. Все его сотрудники третий день искали любовника Риты Сидоровой. Тот, который с украинской фамилией – на «л» начинается, на «о» заканчивается. Не хохол, а какой-то неуловимый Джо.

Правда, установочные данные этого парня нашлись быстро. Егор Лубяко действительно в начале лета устроился в охрану коттеджей на берегу Оки. А десять дней назад скоропостижно уволился. И не осталось никаких концов – ни прописки, ни телефона, ни фотографии в личном деле...

Паша чувствовал, что Маргарита что-то ему недоговаривает. Она одесситка! Это очень хитрые создания. Своенравные, упертые и болтливые, где не надо. А где надо – скрытные сверх меры... Правда, и москвички такие же...

Вспоминая глаза этой королевы Марго, Муромцев почувствовал, что поспешил. Поторопился потому, что испугался. Генеральша прямо намекнула на совместную ночевку, и он постарался тихо слинять... Дурак! Мог бы и потерпеть одну ночь. Ведь самое важное для оперативника – информация, а не моральные принципы.

После выборов Паша решил нагрянуть к Маргарите внезапно и взять ее на абордаж. У него просто не было другого выбора.

Он бросил машину в овражке за километр от коттеджей. К цели Муромцев пробирался по влажному берегу реки. В трех метрах справа был обрывчик, а в двух метрах слева в тихой воде плескалась рыба. Иногда гладкую поверхность волновала стайка мелочи, иногда громко шлепал хвостом лещ или голавль... Паше захотелось бросить все и взять удочку. Захотелось сесть здесь в телогрейке и в соломенной шляпе. И чтоб рядом костерок и палатка.

Муромцев шел, увязая в прибрежной грязи... А вот и забор, который спускается к самой воде... А вот и дырка в заборе, которая удобна всем. Потому этот проход широк и больше похож на калитку.

Еще сто метров вдоль берега – и можно подниматься к дому генерала Сидорова. Муромцев наверняка знал, что до вечера хозяина не будет дома.

Он шел от реки, не скрываясь. Шел в полный рост, как белые офицеры шли в психическую атаку.

Рита была на балконе. Она, конечно, увидела его, сбежала вниз и выскочила на крыльцо. Паша даже не удостоил ее взглядом. Он поднялся по ступенькам и двинулся вперед в гостиную, оставляя за собой мокрые следы с ошметками травы и грязи.

У камина он развернулся и сел в пышное кресло из натуральной кожи. Рита даже не пыталась возражать. Она как-то прибалдела. Внешне действия Муромцева выглядели как хамство. Но в его осанке, в его взгляде ощущалась мужская сила и страшная крутизна.

Королева Марго даже не села в соседнее бежевое кресло. Она стояла перед Пашей, как лакей перед барином... Нет, натурально – у Риты была поза типа «чего изволите?».

– Значит, так, гражданка Сидорова, которая в девичестве Довгань. Значит, так. Нам стало известно, что в прошлый раз вы не все сказали.

– А что я такое не сказала?

– Очень многое... Даю тебе, Рита, последний шанс. Говори все и чистосердечно! Хватайся за соломинку!

– А с чего начинать?

– С самого главного.

– Это с фотографии, что ли?

– Именно с нее!

Понятно, что Муромцев понятия не имел, что существует какая-то важная для дела фотография. Но он держал марку! Паша понял, что схватил удачу за хвост, и упускать ее не собирался. Он играл гениально и с удовольствием.

А Марго пошла к шкафу и вынула большую коробку с предметами для рукоделия. Очевидно, там был тайник. Этот сундучок – такая вещь, куда генерал Сидоров не полез бы никогда. Со дна Рита достала пару фотографий.

– Только мужу это нельзя показывать. Я здесь не совсем одетая... Вот это Егор. А это я. Только ты, Паша, не смотри сюда – я стесняюсь.

– Я на работе, Риточка. Ты для меня свидетельница. Хотя и очень симпатичная... А где вы снимались? Я не узнаю комнаты.

– Так это не здесь. Это на квартире у Егора. Он в центре снял трехкомнатную.

– Так ты была у него?

– Даже два раза... Но согласись, Павлик, я не могла об этом сказать. У меня на фото такой вид, что хоть стой, хоть падай. Просто кошмар!

– Да, чистая мыльная опера... Говори адрес этого гада!

– Откуда я знаю адрес? Я ему писем не писала... А так найти могу. И дом помню, и этаж, и все остальное...

Они наспех перекусили. Рита переоделась, а Муромцев почистил обувь. Через час они уже мчались к Ветлуге.

Дом Егора Лубяко был в старой части города. Фасад кирпичной четырехэтажки не выходил прямо на улицу. Перед подъездом был палисадник, газон с обломками фонтана, а вдоль тротуара шел забор чугунного литья.

Свой приметный красный «Рено» Павел оставил в ближайшем переулке. Они с Ритой шли как влюбленные, обнявшись и низко головы наклонив. Это для конспирации. Брать Лубяко надо тихо, аккуратно и невзначай. Но это Муромцев думал о секретности операции. А Марго радовалась поездке в город. Она старалась приподнимать брови и поглядывать по сторонам то правым глазом, то левым. Вот он дом, где она провела приятные часы. Вот палисадник с разрушенным фонтаном. Вот калитка в чугунном заборе. А вот из нее выходит сам Егорушка.

Рита вывернулась, рванулась вперед и пулей проскочила тридцать метров.

– Здравствуй, Егор! А мы тут к тебе приехали... У Павла очень важное дело. Он уже три дня тебя ищет.

Реакция у Лубяко была отличная. И его машина стояла в удобном месте. Он отпихнул Маргариту и в три прыжка добрался до руля своей «Хонды».

Шансов не было, но Муромцев побежал в погоню. Почти догнал! Но Лубяко-то был на колесах – он вдавил педаль газа и улетел, обдав Павла газами и мелким гравием.

На обратном пути удалось схватить обиженную Маргариту за руку и потащить к красному «Рено». Тот завелся мгновенно – без слов и обещаний!

В центре города невозможно догнать машину, не зная, куда она поехала. За эту минуту «Хонда» могла три раза повернуть налево и встать между домами во внутреннем дворике. Вот и догоняй ее после этого! Ищи-свищи!

Очевидно, Рита заметила растерянность на лице Муромцева. Или заметила, или ощутила – женщины такие вещи нюхом чуют!

– Я думаю, Паша, что этот хам поехал за Черное озеро... Он как-то проговорился, что у него есть босс, а у того тайная дача за Черным озером.

– А почему дача тайная?

– Потому что она для всяких секретных дел... Егор намекнул, что после выборов он будет жить только там.

– После выборов? А кто этот босс у Лубяко? Уж не Афонин ли?

Муромцев не стал слушать ответ. Он рванул машину вперед. Он мчался красиво, как на празднике отчаянных гонок.

Уже далеко за городом на прямом Заречном шоссе они увидели хвост «Хонды». А еще через пять минут просто сели на этот хвост.

Паша вытащил пистолет и протянул его королеве Марго.

– Я выскочу на встречную полосу, поравняюсь, а ты стреляй по колесам... Ты, Рита, в шину сможешь попасть?

– Смогу!.. Только на что здесь надо нажимать?

Лубяко давно уже заметил погоню. Не дожидаясь обстрела, он свернул налесную дорогу. Там впереди маленькая полянка и там должна быть засада в кустах – пятеро ребят на двух джипах...

Он позвонил на дачу еще в Ветлуге. Егор понимал, что парень, который гнался за ним по булыжной мостовой, очень упорный и упертый. Такие не отступаются. Позвонил на дачу и договорился с охраной Афонина о деталях засады.