Текст книги "Искатель, 2011 №9"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Александр Юдин,Анатолий Галкин,Владимир Соколов,Леонид Пузин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Друзья! Сегодня первое публичное выступление мэра Афонина... Мы, ветлужане, готовы сплотиться и идти за своим лидером... Вам слово, Владимир Викторович!

Лидер вышел на авансцену на ватных ногах и с потухшим взглядом. Он долго собирался с духом и наконец произнес:

– Простите меня, люди добрые! Врал я вам... Вот сидит господин Твердохлебов, так это он выиграл выборы. Пусть теперь вами руководит Максим Леонидович. А я подаю в отставку. Не имею морального права занимать высокое кресло. Выборы были липовые!.. Я не мэр, а фуфло!

На этой исторической фразе Афонин спустился со сцены в зал и в полной тишине прошел к выходу.

Режиссер перевел камеру на ведущего программы, и тому ничего не осталось, как говорить. Молоть все, что ложится на язык:

– Вот теперь мы все поняли, кто наш настоящий мэр... Мы все ждали, когда наступит справедливость. И она наступила!.. Сегодня первое публичное выступление господина Твердохлебова... Мы, ветлужане, готовы сплотиться и идти за своим лидером... Вам слово, Максим Леонидович!

31

Муромцев ожидал, что в Ветлугу приедет кто-то из руководства. Или полковник Потемкин, или сам Вершков Тимур Аркадьевич. Он генерал – и Сидоров, заказчик операции, тоже генерал. Пусть бы они между собой и разбирались, что делать с Бубликом, куда девать его гениальные мозги, уничтожать ли черный кейс.

К вечеру позвонил Вершков. Он был всем доволен, но в Ветлугу не собирался. Генерал шутил, намекал на банкет по поводу награждения, советовал Муромцеву дырявить пиджак под орден... На деловые вопросы Паша получил простой ответ: «Приводите все к нулевому варианту, к тому моменту, когда Бублик еще ничего не изобрел».

Интуиция говорила Муромцеву, что так просто им из Вет-луги не уехать, что добром все это не кончится.

Ночевали все вповалку в квартире Бублика, в доме номер семь дробь три по улице Мышкина... К девяти утра в огромной гостиной с буфетом и комодом стали собирать завтрак на всю компанию. И вот в это самое время в дверь позвонили. И не скромно, не ласково, а настойчиво и злобно.

Паша поправил пистолет, висевший под мышкой, и открыл замок. За дверью стоял генерал Сидоров, а за ним шестеро охранников из фирмы «Волна». Крепкие ребята, и все при оружии.

Дмитрий Дмитриевич вошел с самой добродушной улыбкой. Муромцеву тоже пришлось изобразить гостеприимство:

– День добрый, товарищ генерал... Проходите к столу.

– Спасибо, но я на минуточку. Хочу вас всех поздравить с успехом. Хочу поприветствовать нашего дорогого Бублика... Пора на работу, Борис Трофимович. Будем вместе доводить наш прибор. Я, кстати, заберу его – он у нас на балансе числится.

И Сидоров нахально схватил с комода черный кейс и бросился к двери. Охрана на лестничной площадке ощетинилась, и задержать генерала было уже невозможно.

В дверном проеме он обернулся и радостно пообещал:

– Спасибо за службу! Сегодня всей бригаде выпишу премию. По три генеральских оклада каждому...

Дверь захлопнулась, и у всех стало тревожно на душе. Сидоров – хороший человек, но только когда у него нет черного кейса.

Муромцев подошел к широкому окну. Внизу на площадке стояли три черные «Волги» с включенными двигателями.

– Скажите, Бублик, вы говорили, что в приборе есть система самоликвидации.

– Есть.

– И что надо делать?

– Надо набрать на сотовом телефоне определенную комбинацию и послать сообщение.

– Диктуйте, Борис Трофимович!

Паша достал мобильник и стал нажимать кнопки, повинуясь командам Бублика. Народ быстро уяснил ситуацию и подтянулся к окну.

Сидоров уже подходил к машинам, когда Муромцев завершил набор и послал сообщение. Все напряглись и подались вперед, стараясь не пропустить самое главное. Прошло три секунды... Четыре... Пять!..

Генерал уже открыл дверцу и наклонился, садясь в машину, когда кейс взорвался. Это было похоже на новогоднюю петарду, на сноп салюта, возникший не в небе, а в метре над землей... Задрожали стекла, залаяли собаки, загудела сигнализация дворовых машин...

Охрана Сидорова мгновенно загрузила шефа в машину и сама бросилась на свои места. Три черные «Волги» синхронно развернулись на узкой площадке и рванули вперед. Прямо как в фильме про «Мертвый сезон».

Муромцев недоверчиво взглянул на Бублика:

– Послушай, изобретатель! А ты не переборщил со взрывчаткой?

– Все в порядке, Павел. Один грохот и искры. Никаких ранений не будет. Максимум – три синяка на генеральской заднице.

– Это нормально! А то я испугался, что мы его совсем прибили. Это бы получилась не мыльная опера, а триллер-ужастик... Собирайтесь в Москву, Борис Трофимович. Вместе с Василисой. На несколько ближайших лет вам Ветлуга противопоказана.

Чемодан собирала Василиса... Они уединились в спальне и торопливо обсуждали свою будущую жизнь. Бублик говорил все больше о практических вопросах, а она о любви:

– Боря, а ты детей любишь?.. Я уже не такая молодая, и с этим мы не должны откладывать.

– Как приедем в Москву, так и займемся... А прибор я за месяц восстановлю. Мне никаких чертежей не надо – у меня все в голове... У меня и другие задумки есть! Представь, Василиса, в эфире нет никакой рекламы, а люди толпами бегут в магазин за нужной зубной пастой... Все решается на уровне подсознания! Хочешь, я тебе схему прибора набросаю?

– Хочу... Боря, а сколько детей у нас будет? Хорошо бы двое – мальчик и девочка...

Вечером, подъезжая к Москве, Кузькин в своем голубом «Форде» настроился на радио «Криминальная волна».

«Сегодня днем мы передали не совсем точную информацию. Директор фирмы «Волна» Сидоров не убит, а легко ранен. Он вывихнул два пальца на правой руке и получил несколько осколков в мягкую часть тела... Как нам сообщает корреспондент «Вечерней Ветлуги» Феликс Скулов, у местных сыщиков уже есть основная версия – это не терроризм, а бытовая разборка на почве ревности. Дело в том, что недавно жена генерала Маргарита три дня скрывалась на даче бывшего мэра Афонина. И жила она там не одна, а с симпатичным москвичом...»

Кузькин выключил радио. Дальше он не мог слушать!.. Это Муромцев у них «симпатичный»? Как врут журналисты! Он же курносый, скуластый и уши торчат...

Леонид ПУЗИН

МУТАНТ И ЧУДОВИЩЕ

Молодой астрофизик Юрий Чертков, рассеянно окинув взглядом фотографии участка звездного неба, полученные на трехсотпятидесятисантиметровом телескопе за пять лет наблюдений, лишний раз удостоверился, что угловое смещение таинственного «слепого пятна» увеличивается год от года. Стало быть...

Вообще-то, как астрофизика Черткова интересовало не столько перемещение, сколько природа открытого десять лет назад астрономом-любителем Яном Шварцем загадочного объекта. Но поскольку за восемь лет регулярных наблюдений все предположения о природе «слепого пятна» не шли дальше малоубедительных гипотез, то исследователям оставалось только следить за его перемещением. Да и то лишь фотографии последних шести лет позволяли сделать вывод, что угловая скорость наблюдаемого объекта выше угловой скорости ближайших звезд – до этого наблюдения за «слепым пятном» велись преимущественно любителями и, соответственно, вызывали мало доверия у профессионалов. И только когда пять лет назад тот же Шварц заявил, что угловая скорость открытого им объекта увеличивается, астрономы трех серьезных обсерваторий начали регулярно фотографировать «слепое пятно». И после двух лет наблюдений пришли к выводу, что, как это ни странно, Шварц прав. Следовательно...

Всматривающемуся в ряд фотографий Юрию Черткову вдруг пришла в голову совершенно абсурдная мысль: «слепое пятно» не газопылевое облако, каковым ему надлежало быть по мнению большинства астрономов, а «абсолютно черное тело». Казалось бы, ничто не давало оснований для этого нелепого предположения – газопылевое облако должно иметь очень низкое альбедо, поглощая большую часть попадающих на него излучений, – но молодой астрофизик вдруг ни с того ни с сего уверился: «слепое пятно» поглощает не большую часть, а все излучения. Во всем диапазоне электромагнитных волн. Стало быть...

Однако, рассчитав на мощном компьютере массу имеющего десять миллионов километров в диаметре – а, по оценке большинства астрономов, «слепое пятно» было именно такого размера – «абсолютно черного тела», Чертков обозвал себя беспочвенным фантазером. Чтобы объект с массой примерно в одну двухсотую солнечной и находящийся вблизи внешних границ облака Оорта имел наблюдаемое угловое ускорение, для этого явно недостаточно гравитации нашего Светила. Необходимы дополнительные – либо внешние, либо внутренние – силы. А поскольку дополнительным внешним силам взяться было неоткуда, то...

Само собой, о том, что приближающееся к Земле «слепое пятно» является космическим кораблем пришельцев, соответствующие издания затрубили с момента его открытия. И даже когда астрономам удалось рассчитать примерные размеры этого «корабля», количество энтузиастов хоть и уменьшилось, но не существенно. Зато возросло число сторонников «облака-убийцы» – чему очень способствовали регулярно появляющиеся в периодической прессе сенсационные сообщения о нацеленных на бедную Землю сотнях «астероидов-убийц». Не говоря уже о «пророках», проповедниках, кликушах и шарлатанах всех мастей, с присущей подобным гражданам безапелляционностью объявивших «слепое пятно» знамением близкого конца света и, разумеется, заработавших на посеянном ими страхе очень недурственные дивиденды.

Казалось бы, сухие цифры не оставляли места фантастической гипотезе Юрия Черткова, тем не менее молодой астрофизик не спешил отказаться от бредовой идеи: предположив, что «слепое пятно» является «абсолютно черным телом», он невольно попал под обаяние своего вымысла. Однако, будучи профессионалом, Чертков несколько раз перепроверил результаты расчетов, изменяя заданные параметры, – все равно ничего не получалось! Даже уменьшив массу «слепого пятна» в сто раз, астрофизик не смог объяснить его траекторию одним лишь притяжением Солнца.

Более того, вернувшись к общепризнанной гипотезе о газопылевой сущности «слепого пятна», Чертков получил очень неоднозначные результаты. Наблюдаемое угловое ускорение объяснялось гравитационным воздействием Солнца только в том случае, если плотность – и, соответственно, масса – таинственного образования была совершенно ничтожна. Но в таком случае, почему оно заслоняет звезды? Ведь это только по земным масштабам десять миллионов километров значительное расстояние, по космическим – сущая ерунда. Чтобы газопылевое облако диаметром десять миллионов километров не пропускало свет расположенных позади него звезд, оно должно быть как минимум в тысячу раз плотнее, чем удовлетворяющее условиям задачи. Однако в этом случае его ускорение не может быть вызвано одним только притяжением Солнца. И?..

Юрий Чертков задумался – черт! Или это дурацкое «слепое пятно» является огромным пузырем из светонепроницаемой пленки, или оно способно двигаться автономно! Или... то и другое вместе?! И тогда, значит, не так уж и не правы бульварные газетенки, вот уже десять лет трубящие о приближающемся к Земле корабле пришельцев? Да, но космический корабль диаметром в десять миллионов километров?., а почему бы и нет! Ведь если допустить, что «подпространственные» мгновенные перемещения на любые расстояния так и останутся уделом фантастов, то звездолеты должны быть именно таких – планетарных – размеров. Чтобы на них могла поместиться если не вся раса охочих до перемены мест отважных безумцев, то ее значительная часть. В противном случае межзвездные путешествия – даже с субсветовой скоростью – теряют смысл: чем могут осчастливить далеких потомков слетавшие на расстояние хотя бы в тысячу световых лет, не постаревшие «живые ископаемые»? Да... но десять миллионов километров... не слишком ли это много для любого космического корабля? Самых что ни на есть планетарных масштабов? Это сколько же, чтобы его построить, потребуется планет размером с Землю?

Поймав себя на нездоровой тяге к гигантомании – ведь он чуть было не занялся расчетами сверхзвездолета! – астрофизик Чертков мысленно выругался и вернулся к дикой гипотезе «абсолютно черного тела». Однако сколько компьютер ни пересчитывал все мыслимые – и даже не мыслимые! – значения его массы, ни одно из решений не удовлетворяло наблюдаемому угловому смещению «слепого пятна». Как, впрочем, и общепринятая гипотеза «газопылевого облака» – чтобы перекрывать свет расположенных за ним звезд, такое облако должно было иметь плотность в тысячу раз большую, чем позволяла его зафиксированная на фотопластинках траектория. Разумеется, если не допустить действия иных, кроме солнечного притяжения, внешних или внутренних сил...

Оставив пришельцев фантастам, мистикам, демагогам и элементарным жуликам, а свою вздорную гипотезу, что «слепое пятно» является «абсолютно черным телом», отложив до лучших времен, Юрий Чертков сосредоточился на случайно обнаруженном им противоречии: несоответствии плотности газопылевого облака наблюдаемому угловому ускорению. Из чего, по мнению астрофизика, могла получиться добротная научная статья. Однако прежде чем приняться за расчеты, Чертков зашел в Интернет – нет ли соответствующей публикации на данную тему? Не собирается ли он ломиться в открытую дверь?

Прошел дождь, и выбравшийся из крытого еловым лапником шалаша Олег смотрел на играющую на солнце всеми цветами радуги крупную каплю, набухающую на кончике мокрого березового листа. Во время и сразу после грозы большинство птиц, зверей, лягушек и прочей живности находилось в эмоциональном оцепенении, и экстрасенсорная система юноши-мутанта отдыхала.

Впрочем, юношей Олега можно было считать весьма условно, исходя из его внешнего вида; в действительности невысокому, худому, имеющему едва ли не детские, без малейших признаков растительности черты лица мужчине было не меньше тридцати пяти лет. А возможно – несколько больше: очень молодая мама, родившая сына через полтора года после чернобыльской катастрофы, оставила мальчика на руках у бабушки и в поисках лучшей доли подалась в город Путивль.

(Да, да – в тот самый Путивль, на стене которого тысячу лет назад княгиня Ярославна оплакивала своего безрассудного мужа князя Игоря и от чьей былой славы остались лишь оплывшие земляные валы да «жаркое по-древнепутивльски» в местном ресторане.)

Бабушка Олега не прижилась в наспех построенном барачном поселке для эвакуированных и, когда внуку исполнилось два с половиной года, тайком вернулась в брошенную родную деревню, из семнадцати домов которой к этому времени в более или менее сносном состоянии сохранилось лишь два. Заведя корову, поросенка, трех коз и вскопав огород, отнюдь не старая сорокачетырехлетняя женщина зажила не сказать, чтобы припеваючи, но на фоне случившегося распада страны – вполне терпимо. Опять-таки именно из-за этого распада ни центральные, ни местные власти не докучали нелегальной репатриантке – чиновникам всех мастей, озабоченным дележом вдруг поплывшей им в руки бывшей народной собственности, стало не до отдельных несознательных граждан. Арадиация?.. что же! Она не имеет ни вкуса, ни запаха, да и вообще – по мнению подавляющего большинства грамотных сельчан – была придумана злокозненным начальством для вящего одурачивания трудового народа.

Тем не менее непризнанная радиация существовала: распадались нестабильные изотопы, поражая «осколками» (в первую очередь – нейтронами и фотонами высоких энергий) иммунную, лимфатическую, кроветворную, нервную и прочие тонко настроенные системы живых существ. Всех – от блохи, комара, до лягушки, курицы, щуки, козы, волка, медведя, человека.

Сосредоточившись на капле, наконец-то сорвавшейся с кончика березового листа, Олег не сразу почувствовал положительный эмоциональный фон, идущий от выползших на поверхность земли и блаженствующих во влажном тепле дождевых червей. По счастью, этот слабенький фон едва затрагивал экстрасенсорную систему молодого человека, оставляя Олегу время для короткого отдыха. Увы, очень недолгое время – спустя каких-нибудь пять минут после того, как унеслась грозовая туча и выглянуло солнце, запели птицы, зашуршали мыши, зашмыгали белки, зашевелили ушами зайцы, насторожились олени, изготовились к охоте лисы и волки, а в ближайший малинник ввалился медведь. Общий эмоциональный фон резко возрос, а когда неподалеку от Олега куница впилась в горло зазевавшейся тетерке, юношу захлестнули две различно окрашенные психические волны: боли и ужаса – от агонизирующей птицы, торжества и удовольствия – от насыщающегося свежатиной удачливого зверка. Сердце молодого человека на мгновение сбилось с ритма; однако, интерферируя, эти психические волны не усилили, а погасили друг друга, и через две-три секунды душевное равновесие Олега полностью восстановилось.

Скоротечная летняя гроза уходила на северо-восток, затаившиеся на время лесные жители дружно покидали свои убежища и торопились войти во всеобщий биологический круговорот: хватая пищу, жадно раскрывались рты, пасти, клювы; чуткие ноздри, глаза и уши искали добычу, вместе с тем пристально следя за возможными охотниками. Ощущения голода, насыщения, удовольствия, страха, боли, полового влечения порождали все более мощные психические волны, заставляя эмпатическую систему Олега вибрировать со все возрастающей частотой. Наконец резонансные колебания, слившись и взаимно погасив друг друга, образовали привычный для юноши-мутанта психоэмоциональный фон – Олег облегченно вздохнул. Хотя настройка эмпатической системы происходила сама собой, не требуя от юноши волевых усилий, всякий раз этот повторяющийся каждое утро процесс вызывал ощутимую душевную боль – к сожалению, молодой человек не мог ничего поделать с данной, не всегда приятной особенностью своей психики: так распорядилась природа. Впрочем, случающийся по два-три раза в день легкий эмоциональный шок не шел ни в какое сравнение с теми душевными потрясениями, которые Олег испытывал, непроизвольно улавливая чувства и переживания не десятков тысяч бессловесных тварей, а хотя бы трех-четырех человек. В последнем случае юноша-мутант едва ли не буквально терял голову и готов был бежать от представителей своего вида хоть за тридевять земель. И бежал. Начиная с семнадцати лет, с того времени, когда эмпатические способности Олега усилились до такой степени, что сделали невозможным пребывание мутанта в самом немногочисленном человеческом сообществе.

В конце концов беглец очутился на принадлежащей Красноелинскому охотничьему хозяйству глухой таежной заимке – номинальным егерем.

Жаркое солнце быстро высушило траву. Олег взял короткую косу и стал умело окашивать теснящие лесную прогалину березовые стволы – на самой поляне трава была скошена позавчера, и вечером ее следовало собрать в копны. Между деревьями часто попадались подберезовики, подосиновики, а иногда и белые – юноша-мутант осторожно срезал их косой и складывал в подвешенную к поясу холщовую сумку. Когда сумка наполнялась, Олег относил грибы в шалаш и пересыпал их в большую, им самим сплетенную из ивняка корзину – знатные получатся и суп, и жаркое! Не говоря о том, что сушеные и соленые грибы составляли очень существенную часть в питании не совсем добровольного отшельника. Являясь естественным вегетарианцем – еще бы! попробуйте убить живое существо, чувствуя его страдания как свои! – Олег старался разнообразить стол за счет бескровных даров леса. Кроме того, он держал двух коз и возделывал огород, на котором росли капуста, картошка, лук, огурцы, морковка и укроп с петрушкой. С раннего детства приученный бабушкой к крестьянской работе, юноша-мутант успешно справлялся и с огородом, и с животными – помимо коз у Олега имелась очень не лишняя в сельском хозяйстве отшельника пожилая кобыла.

Когда до захода солнца оставалось около часа, Олег, сметав в копны скошенную позавчера траву и натаскав в шалаш свежего сена – кто не знает, лучшее средство от комаров! – занялся приготовлением ужина, одновременно нанизывая на тонкие лыковые бечевки собранные днем белые грибы. В котелке над костром варился суп из подосиновиков, подберезовиков и перловки, в другом котелке закипала вода для чая, на пристроенной сбоку от костра на горячих углях чугунной сковородке жарились те же грибы с картошкой – благодать! Лишенный радостей секса – и не столько вызванным радиацией недостатком мужских гормонов, сколько невозможностью быть рядом с другим человеком дольше пятнадцати-двадцати минут, – юноша-мутант находил им замену в прочих маленьких радостях жизни: вкусной еде и особенно в своей уникальной способности сливаться со всем сущим – деревьями, травой, облаками, зверями, птицами и даже ползучими гадами.

Поужинав и вымыв в ручье посуду, Олег забрался в шалаш и растянулся на пахнущем чабрецом, зверобоем и мятой душистом сене. В широкий лаз смотрела купающаяся в закатных лучах Венера, неподалеку от шалаша, позвякивая колокольчиком, переступала с места на место стреноженная Машка – списанная из охотничьего хозяйства хромая кобыла; эмоциональный фон терял свою интенсивность, смежались веки, юноша-мутант засыпал.

Погасла поздняя июльская заря, почерневшие деревья вплотную обступили поляну с одинокой разлапистой елью, под которой притулился шалаш Олега; Машка, набившая брюхо сочной травой, дремала, прислонившись боком к стволу старой березы. Вдруг юноша-мутант беспокойно заворочался на застеленном стареньким солдатским одеялом сене и резко проснулся. В чем дело? Что спугнуло его, как правило, крепкий сон? Уж не забыл ли Михаил Потапович – молодой четырехлетний медведь – бессловесно, на эмпатическом уровне, заключенное в прошлом году соглашение о разграничении участков? Не вторгся ли, напугав ненароком Машку, в чужие владения?

Прислушавшись, Олег не услышал никаких подозрительных звуков: в первую очередь – лошадиного храпа и топота, сопровождаемых заливистым звоном колокольчика. Конечно, Машка, пасясь, могла забрести в глубь леса, на участок Михаила Потаповича, и там подвергнуться нападению беспокойного соседа, но, во-первых, с какой стати страдающая ревматизмом пожилая кобыла пустилась бы в дальние странствия, когда вокруг предостаточно и сочной травы, и свежего сена? А во-вторых: на крупных животных медведи нападают только ранней весной, встав из берлоги, и уж никак не в июле – когда в лесу уйма ягод, грибов, меда и прочих медвежьих лакомств.

Однако зверь есть зверь, и поручиться за миролюбие Михаила Потаповича на сто процентов Олег бы не поручился, мало ли что могло прийти в лобастую медвежью голову...

На миг шевельнувшись в уме, подобные мысли скоро оставили юношу-мутанта: вздор! Гадать о возможной опасности – хуже не придумаешь! Опасность надо или увидеть, или услышать, или почуять носом, или... вот именно!

Ночной психоэмоциональный фон леса был значительно слабее дневного, и Олег без труда уловил волны сытости, благодушия и спокойствия, исходящие как от дремлющей в двадцати шагах от шалаша кобылы, так и от спящего на своем участке – на расстоянии полутора километров – медведя.

Успокоившись, юноша-эмпат закрыл глаза, надеясь опять уснуть, но сон почему-то не шел, что-то мешало Олегу забыть о разбудившем его странном ощущении – необъяснимой, явившейся ни с того ни с сего тревоге. Почему? Ведь настроившись на общий психоэмоциональный фон, юноша-мутант убедился, что ничего угрожающего ему или его лошади и козам ночной лес не замышляет, и тем не менее...

Ворочаясь с боку на бок на мягком душистом сене, Олег долго не мог понять, что же все-таки мешает ему уснуть, как вдруг... да! Юноша-эмпат наконец-то догадался, в чем дело: общий эмоциональный фон значительно отличался от того, к которому он привык, – к знакомым ощущениям, идущим от десятков тысяч самых разнообразных живых существ, примешалось нечто абсолютно чужое, не соотносимое ни с чем земным.

Эмпатически «вслушавшись» в это проецируемое непонятно кем и откуда, не человеческое, не звериное и вообще не земное чувство, никогда ничего не боявшийся юноша-мутант вдруг похолодел от страха: да что же это такое, Господи?! Идущее откуда-то очень издалека, из невообразимой бездны, ощущение вселенского голода! Идущее со всех сторон – будто бы голодает само Небо! Все Небо! Голодает до такой степени, что готово без малейшего колебания пожрать своих детей – планеты и звезды!

Прежде чем потерять сознание от непосильного эмоционального шока, Олег мысленно возопил: «Боже, спаси и сохрани Землю от этого вселенского Ужаса!»

ОНО ничего не ело три миллиона лет – с момента своего образования. В межзвездной среде, куда ЕГО выбросили гравитационные силы молодой звездной ассоциации, одна молекула водорода приходилась на черт знает какое количество кубических километров пустоты, так что, имея массу в одну сотую солнечной и собственную скорость около трехсот километров в секунду – не «разжиреешь». К тому же ЕМУ изначально жутко не повезло: отправившие ЕГО в космическое странствие гравитационные силы нескольких звезд сложились таким образом, что за три миллиона лет ОНО ни к одной планетной системе не приблизилось хотя бы и на полпарсека.

Если бы ОНО имело зачатки разума, то могло бы горестно посетовать на судьбу: и за что только МНЕ выпала эта незавидная доля?! Вместо того чтобы мерцать скромной звездочкой в последовательности «красных карликов», из-за невероятной комбинации гравитационных сил, жесткой радиации, флуктуации вакуума и собственной плотности, МЕНЯ угораздило обзавестись внешними и внутренними мембранами! И превратиться не в порядочную звезду, а в эдакое – единственное в своем роде – квазиживое чудовище! Которое ничего не знает, не умеет, но сосущая пустота которого требует вещества! Чужих атомов и молекул! Ну почему, почему вместо того, чтобы, как подобает всякой массе, сжаться под действием гравитационной силы и просиять в термоядерном экстазе, Я медленно «перевариваю» самое себя?! Почему во мне водород так соединился с углеродом, азотом и кислородом, что образовавшиеся мембраны, фильтруя и разделяя молекулы, не только противодействуют гравитационному коллапсу, но и порождают возбуждающие внутреннюю структуру электромагнитные колебания?! Вызывая тем самым мучительную сосущую пустоту!

После первого миллиона лет странствий, эта сосущая пустота преобразовалась в то, что, применительно к живым существам, мы называем потребностью в пище – в чужих атомах и молекулах. Когда на ЕГО пути вдруг оказывалось хотя бы очень разряженное газопылевое облако, то проникающие сквозь внешнюю мембрану частицы инородного вещества стабилизировали внутреннюю структуру, тем самым гармонизируя электромагнитные колебания. К сожалению, материи в таких облаках было совершенно недостаточно, и еще через миллион лет ОНО вынужденно совершило глубокую трансформацию, перейдя на автотрофное питание: ЕГО внутренние структуры усложнились, в разделенных мембранами ячейках образовались подобия ядер, объем уменьшился в тысячу раз, а плотность возросла в пятьсот. «Высвободившейся» в результате столь радикального преобразования почти половины начальной массы ЕМУ хватило на следующий миллион лет – увы. Для гармонизации электромагнитных колебаний в усложнившихся структурах требовалось очень много энергии, и ее нехватка стала вызывать уже не просто ощущение сосущей пустоты, а настоящее чувство голода. Таким образом, квазижизнь сделала важный шаг на пути к полноценной жизни: ОНО из разряда местоимений перешло в разряд существительных, став гигантской – более десяти миллионов километров в диаметре – «космической амебой». Страшно голодной, способной «переваривать» не только рассеянные газопылевые облака, но и плотные сгустки вещества – кометы, астероиды и даже целые планеты.

Для того чтобы новообразовавшейся «амебе» стать по-настоящему живым организмом, ей пока не хватало двух важных особенностей: сколько-нибудь чувствительной к внешним воздействиям сенсорной системы и способности к репродукции. Увы, перейдя на автотрофное питание, ОНО за последний миллион лет исчерпало все внутренние резервы, и для следующей трансформации ЕМУ катастрофически не хватало вещества и энергии: «космическая амеба» умирала от голода у самых границ солнечной системы – рядом с облаком Оорта. И, умирая, эмпатировала чувство вселенского голода. Настолько сильного и вездесущего голода, что, несмотря на 20 тысяч астрономических единиц между ними, восприимчивому к ощущениям всех живых существ юноше-мутанту Олегу показалось, будто голодает само Небо. Голодает до такой степени, что готово пожрать своих детей – планеты и звезды.

Небольшая статья Юрия Черткова в «Вестнике астрономии» вызвала значительный резонанс в научных кругах. Многие видные исследователи задались вопросом, почему не им, а мало кому известному молодому астрофизику пришло в голову связать наблюдаемое угловое смещение «слепого пятна» с его возможной плотностью и, соответственно, с прозрачностью этого по космическим масштабам более чем скромного газопылевого облака? А ведь, казалось бы, достаточно самых элементарных познаний в небесной механике, чтобы наткнуться на сразу получившее название «парадокса Черткова» противоречие: при наблюдаемом угловом смещении «слепое пятно» должно было иметь очень небольшую массу. Но в этом случае почему оно напрочь перекрывало расположенные за ним звезды? Тогда как, исходя из его плотности, это приблизившееся к границам солнечной системы газопылевое облако должно быть достаточно прозрачным. Практически – невидимым. Или неверны первоначальные расчеты? И будто бы находящееся вблизи облака Оорта таинственное новообразование на самом деле много больше и много дальше, чем представлялось до сих пор?

Подобные окрашенные легкой завистью вопросы могли бы долго волновать некоторых ученых, если бы изменение угловой скорости «слепого пятна» не стало таким значительным, что при любой самой ничтожной массе газопылевого облака сделалось невозможным объяснить его новую траекторию лишь одним притяжением Солнца. Стало быть?..

...однако это самое сакраментальное «стало быть» находилось настолько далеко от территории, на которую, оставаясь в рамках науки, смели покушаться даже наиболее дерзкие исследователи, что подавляющее большинство серьезных ученых отказалось от всяких комментариев, сославшись на недостаток данных. Дескать, через два-три года, когда «слепое пятно» выйдет на устойчивую орбиту, его массу можно будет рассчитать с точностью, достаточной для того, чтобы делать хоть сколько-нибудь обоснованные выводы о сути этого таинственного новообразования. Ведь сейчас мы не знаем толком ни его скорости относительно Солнца, ни массы, ни плотности, не говоря о прочих важных параметрах. Ведь даже принятые большинством ученых размеры «слепого пятна» отнюдь не бесспорны, ибо опираются на косвенные данные, на покрытие им нескольких тусклых звезд – поскольку само новообразование, имея очень низкое альбедо, не отражает солнечного света. Во всяком случае – до сих пор не отражало. Однако не исключено, что, приблизившись к Солнцу... ну и так далее, и тому подобное.