Текст книги "Атаман (СИ)"

Автор книги: Владимир Василенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Стылый, опрокинувшись на спину, продолжал шевелить руками, но это была уже агония – череп у него был раздроблен, как лопнувший арбуз. Кто-то из казаков гарнизона, выскочив вперёд, высадил ему в грудь несколько пуль из револьвера. Выстрелы в туннеле прозвучали оглушительно, и после них ещё долго звенело в ушах.

Все собравшиеся замерли, напряжённо глядя на останки чудовища, будто ожидая, что они снова зашевелятся.

– Да всё, готов! – без особой уверенности пробормотал один из мужиков, сопровождающих Кречета.

– А их точно можно убить? – спросил Погребняк. – Разное ведь болтают…

– Можно, как видите, – сказал Кречет и кивнул на нарты. Там из-под тряпья торчали скрюченные серые руки, ноги – останки ещё нескольких стылых были свалены в кучу, как хворост. – Хотя и не так-то просто. Живучие, сволочи. Но самое паскудное – что они ничего не боятся. Ни боли, ни смерти…

Он вдруг замолчал, вскидывая подбородок и замер в ожидании. Смотрел он куда-то за наши спины, и я невольно обернулся.

Стрельцов. В суматохе мы и не заметили, когда он подошёл. Стоял он чуть позади нас, опираясь одной рукой на стену. И, судя по выражению лица, он всё успел увидеть.

– Ну что, комендант? – повысив голос, резко спросил Кречет. – Теперь-то ты мне веришь?

Тот лишь потрясённо таращился на жутковатые трофеи. Голова его моталась из стороны в сторону, как у китайского болванчика. Не дождавшись ответа, атаман повстанцев обратился к нам.

– Вы спрашиваете, зачем я привёл сюда всех этих людей? Всё просто. Эти стены – может быть, их последняя надежда на спасение. Орда Стылых уже на подходе.

Ворота крепости мы открыли уже через несколько минут. И внутрь потянулся нескончаемый караван. Испуганные, замёрзшие, уставшие люди шли, шли и шли, пригибаясь под натиском разошедшейся метели. Некоторые вели под уздцы мохнатых сибирских лошадёнок, запряженных в сани. Но больше было таких, что тащили груз на небольших нартах или вовсе на спине. Дети были так плотно укутаны в тёплые вещи, что видны были одни глазёнки. Те, что постарше, тоже тащили какие-нибудь узлы. Маленьких, наоборот, приходилось нести – сами они не могли идти по глубокому снегу.

Кречет не обманывал – это были самые настоящие беженцы, со всех окрестных деревень и улусов. Все, от мала до велика, с теми пожитками, что успели забрать с собой.

На то, чтобы впустить и расквартировать всех, могло уйти полночи, а то и больше – даже сам Кречет не мог сказать точно, сколько именно людей отозвались на его призыв. Занимались размещением казаки гарнизона. Мы же пока собрали большой совет в комендатуре, в кабинете Стрельцова.

Останки Стылого – того самого, с оторванными ногами – лежали сейчас на куске брезента прямо в центре комнаты и взгляд всех собравшихся то и дело невольно цеплялся за них. Над трупом вилась заметная морозная дымка – от кристаллов ледяного эмберита, прорастающих из-под кожи. Чёрный лёд был довольно мощный – по полу так и тянуло холодом, не спасал даже разведённый в камине огонь.

Однако этот жуткий трофей был важным элементом для всех наших дальнейших разговоров. На его фоне все распри как-то резко становились неважными, отходили на второй план.

– Ну, а дальше вы уже знаете. Главное, чего я опасался – что комендант не поверит мне даже сейчас… – заканчивал свой рассказ Кречет.

– И что бы ты тогда делал? – проворчал Погребняк.

– Да так… Были кое-какие задумки, – едва заметно усмехнувшись, ответил атаман. – Мне не составило бы особого труда открыть ворота изнутри. Но это ведь только полдела. Дальше пришлось бы их как-то удерживать, и резни с гарнизоном было бы не избежать. А мне бы хотелось избежать крови.

– Ну надо же, какое благородство… – бесцветным тоном пробормотал Стрельцов.

Он сидел на своём месте, поставив локти на стол и глядя поверх сцепленных пальцев на труп Стылого. Кажется, он до сих пор не мог поверить в происходящее и находился в какой-то прострации. Впрочем, возможно, всё ещё давал знать о себе магический яд от стрелы Карагай. Я, конечно, выжег из него эту пакость, но кто знает, может она уже успела привести к необратимым изменениям в психике. По крайней мере, взгляд у коменданта был какой-то шальной, будто у пьяного.

– Скорее здравый расчёт, – спокойно отозвался Кречет, услышав его ремарку. – Когда придут эти… Нам понадобятся все, кто способен держать оружие. Грызться между собой неразумно. Я всё это время достучаться до тебя пытался, Артамон. Если бы мы начали действовать раньше, то успели бы лучше подготовиться к вторжению. Теперь-то ты это понимаешь?

Стрельцов не ответил. Скрипнув стулом, тяжело поднялся и прошёлся по комнате, неосознанным жестом зябко потирая ладони. В комнате и правда становилось прохладнее с каждой минутой – от трупа Стылого несло, как из открытой дверцы морозильника. Комендант окинул останки тяжелым взглядом. Кажется, даже хотел прикоснуться к ним, но передумал.

– Из-за твоего упрямства и недоверия мы потеряли кучу времени, – продолжил Кречет. – Я вовсе не собирался объединять людей против тебя. Я просто хотел предупредить их об опасности.

Комендант молчал, и Погребняк с Тагировым за него тоже не заступились. Есаулы вообще сидели, как мешком пришибленные, и лишь иногда переглядывались между собой.

– Что ж… – первым прервал затянувшееся молчание Путилин. – Давайте сменим тему. Теперь уже неважно, кто прав, кто ошибался. Ничего уже не изменишь. Лучше перейдём к более насущным вопросам. Сколько у нас времени?

– Сутки, – пожал плечами Кречет. – Может, больше. Или меньше. Они движутся довольно медленно. А сегодняшняя пурга нам даже на руку.

– А сколько их?

– Тем более трудно сказать. Но похоже, тысячи и тысячи.

– Откуда ты знаешь? – спросил Погребняк. – И где вы вообще раздобыли этого красавца?

– Обнаружили небольшой отряд, штук пять, на реке. К востоку отсюда. Они сильно обогнали основную орду. Похоже, разведчики. Одного, как видите, даже смогли захватить живьём. Ну, а по поводу основных сил… Я сам видел их издали дней десять назад, когда они только стягивались на берегу Чулыма. А сейчас чую их приближение. Слой снега большой, но… они производят много шума.

Говоря это, он поднял руку ладонью вниз и слегка потряс пальцами.

– Твой Дар? – уточнил я. – Можешь чувствовать передвижения по дрожи земли? Даже на таком расстоянии?

– Они тащат с собой что-то тяжеленное. Будто целую скалу волочат. Кстати, если бы не это, смогли бы двигаться прямо по реке, и были бы здесь на пару дней раньше. Но на лёд они не вылезают, а тащатся по берегу.

Тагиров, присев рядом с останками Стылого, с гримасой отвращения потыкал пальцем ему в грудь.

– Твёрдый. И холоднючий. Всё равно, что туша мороженая…

– Что это вообще за твари? – спросил Путилин. – Что о них известно? В архивах Дружины есть упоминания о Стылых, но сведения очень обрывочные. В основном легенды, которые в ходу у племён Сайберии. Что-то о Культе Чёрного Льда. О людях, которые устали бороться с холодом, и потому сдались ему. Впустили его в своё сердце, превратившись в ледяных мертвецов.

– Они не мертвецы, – вдруг негромко сказала Дарина.

Сидела она чуть в стороне, за спинами остальных, и голос её услышали только потому, что в кабинете царила напряжённая тишина. Путилин выпрямился, вскинул подбородок, находя взглядом шаманку.

– Вам есть что рассказать по этому поводу, сударыня? Тогда самое время.

Дарина поднялась со стула и вышла на середину комнаты. Продолжила она, медленно обходя жутковатый трофей по кругу и не сводя с него глаз.

– Мало кому из жителей Сайберии доводилось сталкиваться со Стылыми вплотную. И уж тем более про них мало знаете вы, дети лета. В легендах их и правда часто называют ледяными мертвецами. Ведь они не дышат. Сердце у них не бьётся. Вместо крови – насыщенный эдрой соляной раствор. Плоть, как вы видите, пронизывают кристаллы чёрного льда. Самые крупные и важные – вот здесь, возле сердца и солнечного сплетения…

Она немного наклонилась, указывая на торчащие из груди трупа куски эмберита.

– Не дышат, сердце не бьётся… – скептически пробормотал Тагиров. – Но при этом не мертвецы?

– Это скорее… иная форма жизни, – сказав это, Дарина горько усмехнулась. – С точки зрения варманов – высшая форма. Стылых они создают по своему образу и подобию. И со временем именно эта раса заселит ваш мир.

– Варманы? – переспросил Погребняк.

– Те, кого сибирские племена называют варман туурами, «хозяевами тайги», – пояснил я. – Их главное логово – в Оке Зимы.

– И что они тогда делают здесь, в трёх днях пути от Томска?

– А вот это хороший вопрос…

Все, как по команде, взглянули на Дарину.

– Вы же помните ту историю в Самуси? – ответила она, чуть помедлив, и обращаясь в первую очередь ко мне и Демьяну.

– Такое забудешь… – проворчал Велесов.

– Я ещё тогда удивилась, что Баранзар, один из вождей варманов, забрался так далеко на запад. Думаю, и нынешняя напасть не обошлась без него. Похоже, он набирал сторонников Культа Чёрного Льда где-то здесь, на самых границах Томской и Тобольской губернии. Копил силы…

– И на что способны эти Стылые? К чему нам готовиться? – вопросы у Путилина, как всегда, были не в бровь, а в глаз.

– Мне как-то доводилось сталкиваться с целой стаей… – задумчиво проговорил Демьян, поглаживая бороду. – Мы с Аскольдом нарвались на них прямо в тайге. И верно Кречет говорит – главная их опасность в том, что они, как чурбаны – ничего не чувствуют, ничего не боятся. Не устают, не спят, могут идти за тобой хоть сутками. Одно хорошо – они довольно тупые и медлительные. Числом берут. В той стае, что за нами гналась, было больше сотни…

Дарина протестующе покачала головой.

– Помню тот случай. Я тогда отбила вас с помощью огня. Но тогда вы нарвались на бродячих Стылых, отбившихся от своего Резонатора или изгнанных от него. Они не так опасны. Без Резонатора Стылые действительно быстро деградируют, а потом и гибнут.

– Бродячие? Резонатор? – переспросил Путилин. – А можно поподробнее?

Шаманка вздохнула, скользнув взглядом по собравшимся. Кажется, ей не хотелось распространяться на этот счёт при Кречете и представителях гарнизона.

– Рассказывай всё, как есть, – подбодрил я её. – Нам нет смысла утаивать что-то от этих людей. Мы сейчас в одной лодке.

– Что ж… Культ Чёрного Льда действительно в ходу среди племён Сайберии. Его поддерживают сами варманы. И вы правы, Аркадий Францевич, основная идея – в том, что не нужно противостоять Оку Зимы и тому холоду, который оно несёт. Нужно стать их частью.

– И превратиться в такое вот чудовище? – скептично спросил Кабанов, кивая на Стылого. – Неужто кто-то соглашается?

– Да. Большинство идут на такой ритуал добровольно. И таких людей гораздо больше, чем вы думаете. Кроме того, для создания низших Стылых годятся и свежие трупы. Вот тут согласие уже не требуется.

– Так значит, всё же про оживших мертвецов – не такое уж заблуждение? – уточнил Путилин.

– Это правда! – угрюмо прогудел Велесов. – В дальних походах давно принято беречь последний патрон в особом кармашке. Когда чувствуешь, что уже не выберешься – лучше пустить себе пулю в висок, чем потом превратиться… вот в такое.

– Да, в этом есть резон, – уступила Дарина. – Для проведения ритуала важно, чтобы у исходного материала был целый мозг – головной и спинной. А в холоде тела сохраняются долго, так что опытный жрец Чёрного Льда может использовать их даже через несколько недель после гибели. Впрочем… Это всё же скорее исключение. Живые последователи для Чёрного Льда гораздо важнее.

– Почему? – спросил я.

– Смерть и заморозка повреждают мозг. Так что из мертвецов получаются лишь низшие Стылые. Как раз тупые, медлительные, неуклюжие. Скот, который годится лишь для самой грубой работы. При этом они навсегда останутся на этой ступени.

– Что за ступени? – спросил я. – То есть Стылые как-то развиваются со временем?

– Да, ритуал по обращению в Стылого – это лишь начало пути. Дальше каждый из них служит хозяину, и в награду в его тело вживляют новые кристаллы Чёрного льда. Делают его всё сильнее. Обратите внимание на этого. Это уже не простой раб. Вторая ступень. Возможно, даже третья.

– С ним действительно пришлось повозиться, – подтвердил Кречет. – Гораздо сильнее и живучее остальных.

– Сильнее, – кивнула Дарина, перебирая на груди костяные ожерелья. – А ещё – быстрее. Живучее. Умнее. На высших ступенях они уже умеют использовать эдру, как нефилимы. Но самое страшное даже не это. Благодаря Резонатору они умеют действовать сообща. Как муравьи или пчёлы. Они – как одно большое целое. Их хозяин может видеть их глазами, действовать их руками, слышать их ушами…

Теперь мне стало понятно, что же так испугало Дарину там, у ворот. Кречет, сам того не подозревая, притащил к самой крепости этакую камеру наружного наблюдения. Впрочем, этот жмурик наверняка мало что успел разглядеть…

– Значит, чтобы разбить такую орду, нужно уничтожить Резонатор? – тут же ухватил суть Путилин. – Что он собой представляет?

– Обелиск из Чёрного Льда. Но это не просто кусок ледяного эмберита. С помощью рун и дополнительной оправы из него создаётся очень сложный и мощный артефакт.

– То есть та глыба, которую они тащат – это и есть Резонатор? – спросил Кречет.

– Если честно… Не знаю, – призналась Дарина. – Мне всего однажды довелось видеть Резонатор одного из культов. Он был высотой в человеческий рост. И его хватало, чтобы управлять тремя сотнями Стылых на расстоянии в десять вёрст. Я… боюсь представить, на что тогда способен артефакт размером со скалу. Это… явно уже нечто большее… И скорее всего, создано самими варманами, а не шаманами культа.

– Всё-таки Баранзар? – пробормотал я. – Но ведь мы убили его ещё осенью…

– Возможно, он действовал не один. И, вообще, это не просто вылазка ради разведки. Все эти знамения, о которых мы слышали в последние месяцы… Ранние холода. Нашествия чудовищ из тайги. Согнанные с насиженных мест племена из дальней Сайберии…

– Ледяные демоны пошли в наступление, – мрачно подытожил Путилин.

– Я надеюсь, что ошиблась, – дрогнувшим голосом отозвалась Дарина.

– Целая скала из ледяного эмберита… – задумчиво почесал щёку Кабанов. – Она при таких размерах даже летом может заморозить вокруг себя тайгу на версту вокруг. Может, и правда из-за неё и погода меняется? Не говоря уже о том, что эти колдуны её ещё больше усиливают…

– Ваши опасения вполне обоснованы, – кивнула шаманка. – И то, что орда движется с этой глыбой – пока добрый знак. Потому что самое худшее начнётся, когда они её укоренят.

– Да куда уж хуже-то? – не выдержал Погребняк.

– Они, скорее всего, ищут подходящее место, – продолжила Дарина, не обращая внимания на него. Она смотрела куда-то мимо нас, погружённая в свои размышления. – Это должно быть пересечение линий силы… И тогда Резонатор начнёт набирать мощь с каждым днём…

Она вздрогнула и замолчала – где-то внизу, на первом этаже, вдруг раздался выстрел. Это было так неожиданно, что все находящиеся в кабинете встрепенулись и повскакивали со своих мест.

– А где комендант? – спохватился Путилин.

Стрельцова и правда не было видно – все так отвлеклись на объяснения Дарины, что и не заметили, как он вышел.

Погребняк первым выбежал из кабинета, распахнув двери с такой силой, что чуть не сорвал их с петель. Рявкнул что-то на стоящих в коридоре караульных. Мы с Путилиным и Тагировым догнали его уже на нижнем этаже – есаул вихрем несся по комендатуре, заглядывая во все двери.

– Кто стрелял⁈ Где атаман?

– Сюда! Сюда, Макар Фомич! – выскочил из-за угла перепуганный молодой солдат. – Там…

Стрельцова мы обнаружили в его покоях – в том самом кресле у камина, где я ещё несколько часов назад обнаружил у него магического паразита на плече. И даже сидел он почти в той же позе, сильно откинувшись назад, почти лёжа.

Застрелился он не из револьвера – его мы бы, наверное, и не расслышали со второго этажа. Да и, учитывая свой Дар, он, похоже, решил действовать наверняка. На груди его стволом вверх лежало старинное охотничье ружьё, из дула которого до сих пор вился сизый пороховой дымок. Калибр у него был такой, что три пальца в ствол можно было засунуть. Тяжеленная пуля не просто побила голову, а снесла половину черепа. Мы все тут были уже люди бывалые, однако, заскочив в комнату, невольно отшатнулись от открывшейся картины.

– Евсеич… – через ком в горле выдохнул Погребняк. – Да как так-то… Зачем?

Позади нас звучали торопливые шаги – все участники совета подтягивались к комнате. Дарина, взглянув на коменданта, ахнула и отвернулась. Кабанов озадаченно крякнул и полез за папиросой. Тагиров выругался и, выскочил обратно в коридор – похоже, ему стало дурно.

Повисла тягостная пауза – все были растеряны и не знали, что делать. Из Погребняка будто хребет вынули – он стоял над телом Стрельцова с опущенными плечами, неосознанно сжимая и разжимая кулаки. Аура Дара снова заворочалась в нём, вызывая мелкие спонтанные разряды.

Наконец, он оглянулся и, заметив среди прочих и Кречета, зло процедил сквозь зубы:

– А ты чего пялишься? Довёл старика! И что, доволен теперь?

– Нет, – спокойно ответил атаман. – Я догадываюсь, почему он так сделал. Кто-то в этом даже увидит попытку сохранить честь офицера. Но по мне, так это просто трусость.

Погребняк, сжав кулаки, с рычанием ринулся на него. Мы с Путилиным с трудом удержали есаула на месте. Мне даже пришлось надавить на него Мороком – против такого бугая это был самый безопасный и надёжный способ. Кречет же тем временем даже бровью не повёл.

– А в чём я не прав, Макар? – спокойно спросил он.

Погребняк снова дёрнулся на него, и мы уже общими усилиями выволокли всех в коридор.

– Так, отставить распри! – гаркнул Кабанов, припечатав сверху трехэтажной бранью. – Лучше делом займитесь!

– И то верно, – поддержал его Путилин. – Есаул Погребняк!

– Я! – неохотно отозвался тот, выпрямляясь.

– Общее командование обороной крепости я с этого момента принимаю на себя. Вас назначаю командиром гарнизона. Вашим заместителем – есаула Тагирова. Есть возражения?

Последние двое офицеров Тегульдета, переглянувшись, ответили после изрядной паузы:

– Никак нет!

– Тогда слушайте первые распоряжения. Коменданта похороним утром, сразу, как рассветёт. А потом… Вы знаете эту крепость, как никто другой. Так что проведёте полную инвентаризацию припасов и оружия. Времени даю – до полудня. Если в ближайшее время мы окажемся в осаде – мне нужно понимать, на что мы можем рассчитывать. Особенно с учётом того, сколько гражданских мы сегодня приютили. И, кстати, насчёт людей…

На этом он повернулся к Кречету.

– Этим займётесь вы. Так же завтра к полудню предоставите на заседание штаба полную информацию по тем людям, которых привели с собой.

– Поимённо? – улыбнулся Кречет.

– Если понадобится – то и поимённо, – отрезал Путилин. – Но для начала нужно хотя бы понять, сколько у нас бойцов, на что они способны. И сколько женщин, стариков и детей, которых предстоит защищать.

– Резонно. Но позвольте и небольшой вопрос к вам?

– Задавайте.

– У вас самих-то сколько людей? Насколько я понимаю – сотни полторы, в лучшем случае. Неужели это всё, чего смог добиться Стрельцов? Я ведь убеждал его, чтобы он выходил напрямую на губернатора. Требовал полноценной армейской операции. Пусть бы хоть сам в Томск ехал с докладом! Меня-то там никто бы не стал слушать…

– Собственно, и мы-то здесь не по запросу Стрельцова, – не стал юлить Путилин. – И вообще проездом. У нас своя миссия.

Кречет придвинулся ближе и, понизив голос, спросил:

– Хотите сказать… Что подкрепления не будет?

– Уж точно не в ближайшие дни. Нужно попробовать послать гонцов в Томск, но… Я бы не рассчитывал на быструю реакцию властей.

– Стылых – раз в пять больше, чем нас. И это только в той орде, что я видел своими глазами. Вы думаете, что сможете продержаться против них с такими ограниченными силами? Да, стены здесь, конечно, крепкие. Но что, если осада затянется? Припасов хватит ненадолго.

– А мы и не собираемся отсиживаться за стенами, – вмешался я. – Мы отыщем главаря Стылых. Надерём ему задницу. Разрушим Резонатор. А потом пойдём дальше, потому что у нас есть дела и поважнее.

Атаман повстанцев недоверчиво усмехнулся, переводя взгляд с меня на Путилина и Кабанова.

– Вы это серьёзно?

– Серьёзнее некуда, – отозвался Путилин. – Потому что мы здесь именно для этого. А в чём дело? Если боитесь – у вас ещё есть время, чтобы покинуть Тегульдет.

– Ну уж нет! Такое я точно не пропущу…

В глазах Кречета заплясал хорошо знакомый мне огонёк азарта. И это странным образом добавило мне симпатии к нему. Кажется, по меньшей мере в этом мы с ним очень похожи.

Вообще, я потихоньку прощупывал его с помощью Морока всё то время, что он находился в крепости. Прежде всего, чтобы убедиться, что он не затевает какой-нибудь каверзы. Насчёт этого, похоже, можно было не беспокоиться – камня за пазухой он не затаил. Но в то же время атаман вызывал некоторое беспокойство. Очень уж он непрост. Что-то в нём настораживало меня и в то же время заинтриговывало. Какая-то деталь, зацепка, которую я уже почуял, но не мог толком ухватить.

Да кто ты, чёрт побери, такой, Ванька Кречет?

– Я с вами, господа! – решительно тряхнув головой, атаман протянул руку, и мы с Путилиным и Кабановым по очереди пожали её. – Хреново, конечно, что помощи ждать неоткуда. Но и бежать от драки я не привык.

– А вот это по-нашему! – одобрительно крякнул Кабанов.

Кречет ушёл. Погребняк, Тагиров и несколько казаков из гарнизона суетились в комнате Стрельцова. В коридоре остались мы впятером – я, Кабанов, Путилин, Дарина и Демьян. Сгрудились теснее, будто баскетбольная команда перед началом игры.

– Вы, конечно, держитесь храбро, – нервно усмехнулась Дарина. – Но вы же понимаете, с чем мы столкнулись? И насколько это опасно?

– Я понимаю, что если мы не остановим эту орду здесь, то она уже через неделю-две может добраться до самого Томска, – ответил Путилин. – Так что у нас нет права на сомнения и душевные терзания. И отступать нам нельзя. В конце концов, мы все знали, на что идём. Верно?

Он обвёл нас взглядом. Демьян, как всегда, угрюмо насупившийся, молча кивнул. Кабанов расправил плечи, будто перед строем. И мы все вместе, не сговариваясь, почти хором ответили:

– Это дело для Священной Дружины!

© Владимир Василенко

Новосибирск, ноябрь 2025 – февраль 2026