Текст книги "Атаман (СИ)"

Автор книги: Владимир Василенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Едут! Большой обоз с Итатки идёт. Конца-края не видно!

Новость эта, кажется, здорово обрадовала старосту. Весь его страх и недоверие моментально сдуло. Он даже в улыбке расплылся, демонстрируя широченную щербину между передними зубами.

– А, ну так что ж вы молчали-то, барин! Добро пожаловать, стало быть! Полипка, спускайся! И зови наших, пусть помогут ворота отворять!

– Вот это другой разговор, – усмехнулся и я. – Ну, а пока – покажи, как тут у вас всё устроено. Да с гостями вашими побеседуем. Посмотрим, что там за птицы.

Глава 5

Отправляясь в дальний поход в Сайберию, нужно быть готовым ещё и к тому, что здесь царит полнейшее беззаконие. Большинству из тех, кто живёт здесь, плевать на наши титулы и звания. Они не признают власти императора российского, как, впрочем, и любой другой власти. И даже Слово Божье здесь чаще всего – пустой звук, поскольку нести его здесь некому. Местные племена так и не выбрались из тёмного кровавого язычества.

Здесь всё решает сила и личный авторитет. Однако всё же – видно, чтобы не перегрызть друг друга окончательно – местные выработали некий свод неписаных правил. Они называют это «лесным законом» или «законом тайги». Правила эти подчас жестокие, варварские. Но, пожив здесь, начинаешь понимать, что каждое из них написано кровью.

Из путевых дневников князя Аскольда Василевского

Как я понял из объяснений Фёдора, постоялый двор для Торбеевской заимки был этаким «градообразующим предприятием». Постоянно здесь жили всего несколько семей, но места было с избытком – хватало, чтобы разместить несколько десятков человек. В основном здесь останавливались на день-другой, отдохнуть с дороги. Но кто-то задерживался на пару недель, а то и на больший срок. Расплачивались с местными кто чем – дичью, пушниной, эмберитом и прочими дарами тайги. Куда реже – звонкой монетой.

При этом о конкретном роде занятий у таких постояльцев спрашивать было не принято. Мало ли кто в тайге промышляет. Государевы люди. Вольные охотники да изыскатели. Аборигены из местных племён. Беглые каторжане. А то и откровенные разбойники. В таких местах все равны, если придерживаются так называемого «лесного закона».

Это набор неписаных правил – своего рода кодекс для всех, кто отправляется в Сайберию. Особенно он актуален в глубинных районах, где царит вечная стужа, а подобные зимовья – словно островки жизни посреди промёрзлой пустыни.

– Это в городах человек человеку – волк, – объяснял мне Велесов. – В тайге же порой живой души неделями не встретишь. Потому все друг за дружку держатся. В душу не лезут. Разойтись стараются мирно.

Я, правда, пока не особо доверял всем этим рассказам о таёжном братстве. Демьян хоть и бывалый волчара, но порой ему свойственна некоторая сентиментальность. Тем более что Кабанов-старший, к примеру, рассказывал совсем другие байки – про то, что встреча неравноценных отрядов в Сайберии зачастую может закончиться тем, что сильные отбирают у слабых припасы и оставляют на верную смерть.

К тому же, мне не нравилось поведение местных. Староста деревни явно чего-то не договаривал, а прибытие нашего каравана его здорово обрадовало – словно избавляло от какой-то проблемы.

Входить в главный зал корчмы пришлось, сильно пригибаясь – дверной проем был низкий, заиндевевший по углам. За дверью обнаружились узкие полутёмные сени со скрипучим полом, следом – ещё одна дверь, обитая чем-то вроде войлока. Она вела уже в основное, отапливаемое помещение.

Вошёл я вслед за Фёдором, и тот тут же засуетился, торопливо захлопывая за мной дверь. Вслед за нами внутрь ворвалось целое облако белёсого морозного пара.

Зал был большим – квадратов на семьдесят. По сути, весь бревенчатый сруб был внутри разделен только лёгкими перегородками, потолочные балки дополнительно поддерживались толстыми вертикальными столбами. В середине располагалась здоровенная беленая печь с полатями над ней. Кухня, отделённая от остального зала чем-то вроде широкой барной стойки. Справа, у стены – полки с какими-то припасами. Слева – столы и лавки. На бревенчатых стенах кое-где растянуты звериные шкуры, на одном из столбов напротив входа торчали здоровенные лосиные рога.

У печи хлопотали две женщины – одна постарше, вторая лет двадцати. Обе дородные, круглощекие, в длинных сарафанах и фартуках, волосы убраны под платки. За самым большим столом расположилась довольно шумная компания. Которая мне с первого взгляда не понравилась.

Впрочем, это было взаимно.

Гостей было человек десять, и до моего прихода они, похоже, крепко выпивали и спорили между собой. Ещё с улицы я расслышал обрывки фраз, в том числе упоминание Тегульдета. А ещё – повторяющийся вопрос про то, зачем кто-то куда-то ходил.

Но стоило мне войти, как повисла тишина. Все, как по команде, развернулись в мою сторону. Даже женщины у печи замерли, вытаращив глаза.

Я зашагал к столам, на ходу расстегивая куртку. В зале было темновато, но я с порога переключился в боевую форму, так что звериным зрением видел каждого, даже тех, кто расположился в углу, поодаль от остальной компании. И чем больше деталей я подмечал, тем меньше мне они нравились.

Много оружия. Ружья, похоже, у каждого, причем держат они их рядом, под рукой. У многих ещё и револьверы. А уж всяких железных пырялок – и вовсе без счёта. Двое из незнакомцев – нефы.

У одного Дар проявляется даже внешне – сам грузный, почти шарообразный, кожа тёмная, серого оттенка, густая шевелюра и бакенбарды топорщатся острыми сосульками. Приглядевшись, я понял, что это не волосы, а что-то вроде толстых игл или костяных пластинок. Сама аура немного похожа на Укрепление с явной примесью какого-то другого Аспекта. И необычный облик – не трансформация в боевую форму, характерная для Детей Зверя, а постоянный апгрейд.

У второго – Аспект Телекинеза, но тоже с какой-то примесью. По мощности, конечно, слабее, чем был у Вяземского, и тем более сейчас у меня. Но кто знает, как он вообще проявляется.

Что ещё удивило – почти все одеты по-военному. Кители потрёпанные, почти все лычки и прочие знаки различия спороты, но в целом заметно, что одежда эта им привычна и давно стала второй кожей.

Из всей компании выбивался один парень – молодой, вихрастый, одетый поверх рубахи в жилетку из овчины мехом наружу. Он, хоть и сидит со всеми, но один трезвый и какой-то взъерошенный. Похоже, это вообще один из местных. И допрашивали как раз его.

– Я же сказал – ворота запереть! И никого до утра не пускать! – зыркнув на Фёдора, процедил здоровяк, обросший костяными шипами.

Похоже, он у них за старшего. Вон и сидит во главе стола. Остальные расположились на лавках по обе стороны от него.

– Ну, это ты зря, уважаемый, – спокойно парировал я, не дав старосте и рта раскрыть. – В такой мороз отказывать путникам в ночлеге… Не по-людски это.

Говорил я на ходу, по-прежнему неспешным шагом приближаясь к их столу. Наконец, встал у торца, прямо напротив мутанта.

– Ты меня учить вздумал, юноша? – прищурившись, недобро усмехнулся главарь.

Насчёт «юноши» он, конечно, зря. Этому телу лет двадцать с небольшим, но выгляжу я сейчас старше, про это мне часто говорят. Не знаю, с чем это связано – с количеством поглощенной эдры и Аспектов, с перенесенными нагрузками или с тем, что сквозь телесную оболочку каким-то образом начинает «просвечивать» мой настоящий возраст.

Впрочем, сколько лет этой серой морде, тоже сказать сложно. Он неф, и возможно, для него и сорокалетние – так, юнцы зелёные.

– Что ж поделать. Учу, раз приходится, – спокойно отозвался я, пожав плечами.

Напряжение в воздухе сгустилось ещё сильнее. Позади меня охнула одна из хозяек, выронившая посуду – что-то глиняное шмякнулось, расколовшись на кучу обломков. Но даже сквозь этот шум я расслышал из-под стола характерные металлические щелчки взводимых курков. Сидели незнакомцы все в тех же позах, но у многих рук не было видно из-под столешницы. Как минимум двое целились мне сейчас в ноги, а тот, что справа, ближе к главе стола, кажется, и вовсе навёл на меня ружьё.

Я примирительно поднял руки перед собой.

– Но кажется, мы не с того начали, господа. Позвольте представиться – князь Богдан Аскольдович Василевский. Особый Экспедиционный корпус Священной дружины.

Можно было бы для пущей важности козырнуть эмблемой, но к походной одежде я её не пристёгивал. Впрочем, и без этого у всех присутствующих лица заметно вытянулись. Сам главарь сидел, не шелохнувшись, только странно дёрнул щекой.

– Не слышал про такого, – буркнул он. – Ни про князя, ни про корпус.

– Значит, давненько не бывали в Томске. Вы-то кто будете? Я слышал, тут говорили про Тегульдет? Не оттуда ли, часом?

Пауза затянулась, все сидящие за столом зыркали то на меня, то на главаря. Даже, кажется, протрезвели немного. Наконец, шипастый еле заметно помотал головой, и все как-то разом расслабились. Но продолжали молчать.

– Может, и оттуда, – нехотя отозвался главарь, не спуская с меня глаз. – А вам-то это зачем… ваше сиятельство?

– Мы как раз туда путь держим. По заданию губернатора.

– Давно пора! – с какой-то странной злобой буркнул один из мужиков, щедро плеснув себе в кружку чего-то мутного из стеклянного бутыля. Следом за ним оживились и остальные – кто-то тоже за выпивкой потянулся, кто-то за закуской. Но на меня поглядывать не переставали.

– Угадал, князь, – тоже, кажется, чуть расслабившись, кивнул главарь. – Мы из гарнизона Тегульдетского острога. А путь у нас обратный – в Томск. В увольнение едем.

– Вот как? – хмыкнул я.

Странно. А Стрельцов в своих донесениях жалуется, что людей ему катастрофически не хватает, кое-как удаётся острог удерживать. А тут – целую дюжину бывалых бойцов отпустил. А то и полторы. За столом сейчас не все, остальные, похоже, уже набрались так, что отправились спать. Двое вон точно храпят на лавках в углу.

Позади хлопнула входная дверь, донеслись тяжелые скрипучие шаги сразу нескольких человек. Я не оборачивался, лишь переключился на пару мгновений на Аспект Ткача и взглянул через Око, закрепленное на спине. Я этому трюку научился уже давно, когда только начал экспериментировать с новым Аспектом, полученным от Албыс. В буквальном смысле завёл глаза на затылке. Очень удобно. С помощью этой штуки можно наблюдать за людьми, которые думают, что ты их не видишь. Это интересно. Я бы даже сказал, познавательно.

Наши. Демьян, с ним Илья, средний из братьев Колывановых, и смуглый угрюмый волчара по имени Ахмад. Видно, они были в той передовой группе, которую я заметил с воздуха. Значит, основной караван тоже уже вот-вот подтянется.

– Это со мной, – небрежно бросил я, потому что мутант с шипастым лицом и сидевший по правую руку от него второй неф снова напряглись и незаметно потянулись к оружию.

Шипастый кивнул и снова повернулся ко мне, окидывая изучающим взглядом.

– Ясно. И что, большой отряд-то у тебя, князь? Нам, похоже, потесниться придётся?

– Ничего, разместимся как-нибудь. Караван у нас большой, всё равно сюда все не влезем. Лагерем встанем рядом. А то, что вы из Тегульдета, очень даже кстати. Говорят, там сейчас неспокойно? Вот и хотелось бы узнать всё из первых рук.

Шипастый, снова нервно дёрнув щекой, покосился на подошедшую троицу волков и изобразил некоторое подобие улыбки.

– Расскажем, отчего ж не рассказать-то. Да вы располагайтесь, в ногах правды нет. Отдохните с дороги.

– Некогда рассиживаться, – проворчал Демьян. – Обоз у ворот, сначала разместиться надо. Темнеет уже.

– Ну, тогда после и поговорим,– хлопнув ладонями по коленям, поднялся со своего места главарь. – Мы пока тоже свои пожитки в одну избу стащим, чтобы вам место освободить. Да и вообще, мы сами недавно с дороги, умаялись. А время позднее…

Вслед за шипастым начали собираться и остальные, суетливо прихватывая со стола початые бутылки спиртного и краюхи хлеба. Вихрастый парень, которого вояки допрашивали перед тем, как я вошёл, под шумок ускользнул с лавки и скрылся где-то за кухней.

Всё это выглядело скорее как бегство. Да и в целом компания была крайне подозрительная. Но я пока не стал на них давить. В конце концов, никуда они с заимки не денутся. Лишь попробовал задать пару вопросов, пока не смылись.

– Ну, а если в двух словах? Вроде как бандиты вас там донимают?

– Хуже, – буркнул второй Одарённый – хмурый коренастый мужик с широкой седой прядью в бороде. – С лиходеями-то разговор короткий – петлю на шею, да до ближайшей сосны. Но Ванька Кречет – не просто бандит. Хитрая сволочь. По всей округе народ баламутит, басни свои плетёт про таёжное братство.

– Угу, – поддакнул заплетающимся языком кто-то из шайки. – И с чулымцами наверняка спелся. Ясное дело – коли сам безбожник, то и с дикарями этими якшается.

– После, после поговорим, – прервал их главарь, протискиваясь мимо стола. – Не отвлекайте его благородие.

Роста он оказался невысокого, ноги необычно короткие, так что фигурой больше напоминал шар. Однако двигался достаточно легко и, подозреваю, силищей обладал необыкновенной.

– Ты только сам-то не представился, – напомнил я. – Буду в остроге – от кого Стрельцову привет передать?

– Передай, передай, – криво усмехнулся он. – От есаула Реброва. И от всего его отряда.

– Ага. То-то он рад будет! – тихо хихикнул кто-то из его людей, думая, что я не услышу.

Демьян хмурым взглядом проводил Реброва и его головорезов и тихо сказал:

– Зачем один вперёд полез? Народец тут разный попадается.

– Да брось. Чего они мне сделают-то? Но ты прав – ребята мутные. Илья?

Колыванов шагнул ближе, вопросительно приподняв рыжую бровь. Лицо у него в такие моменты становилось ещё более похожим на хитрую лисью морду.

– Ты последи за ними, – тихонько, вполголоса, распорядился я. – Только незаметно, как ты умеешь. Может, через Пухляша. И они тут одного местного паренька пытали о чём-то. Патлатый такой, в овчиной жилетке. Узнай, чего хотели.

– Сделаем, – беспечно пожал плечами Илья, уже жуя кусок хлеба, прихваченный со стола.

– Ты сам-то как – здесь хочешь ночевать, или в ковчеге? – спросил Демьян.

– Да, пожалуй, снаружи. Здесь и так тесновато будет.

– Вот и правильно. А насчёт этих… Не беспокойся. У нас не забалуют.

Илья, услышав это, хохотнул.

– Ага. Я б на это посмотрел!

– Да я и не беспокоюсь, – тоже улыбнулся я.

Действительно, попробуй забалуй против вооруженного до зубов отряда, к тому же состоящего по большей части из Одарённых. Меня больше заинтересовало то, о чём успел проболтаться один из этих вояк. Это шло вразрез с донесениями Стрельцова, коменданта Тегульдетского острога. Там тоже упоминался некий бандит по кличке Кречет, но совсем в другом ключе. Якобы он собрал большую банду, держит в страхе всю округу и даже пару раз совершал налёты на саму крепость, но гарнизону удалось отбиться.

Что-то не сходится. А подобные нестыковки всегда влияют на меня, как запах дичи на натренированного охотничьего пса. Рефлексы ищейки, передавшиеся мне из прошлой жизни.

Впрочем, целый день пути по морозу меня всё-таки здорово вымотал, так что я вместе со всеми начал устраиваться на ночлег. А это и само по себе было целым мероприятием – нужно было подтянуть все повозки поближе к заимке, выстроить их кругом, разбить лагерь, состоящий из переносных меховых чумов, спрятать в укрытие лошадей, собак и мамонтов и, наконец, хорошенько накормить и напоить их. На всё, про всё ушло больше двух часов, и заканчивали мы уже в полной темноте. Кабанов был этим весьма недоволен, и его ворчливый голос, кажется, доносился из каждого уголка лагеря.

– Да глубже, глубже колья вбивай! Не видишь – ветер крепчает? Сорвёт полог к едрене матери – ночью с голым задом будешь по морозу бегать! Ну а ты куда смотришь? Не видишь, перекосило у тебя центральный столб?

Он вообще больше всех сокрушался, что нам сильно сдвинули сроки экспедиции. По его планам, мы должны были ещё месяца два тренироваться в Томске – как раз в разбивке лагеря в разных погодных условиях и прочим мелочам. А так придётся учиться сразу в боевых условиях.

Впрочем, мне кажется, Боцман сгущает краски. По-моему, справлялись мы очень даже неплохо. На берегу рядом с Торбеевкой образовался целый посёлок, по размерам не уступающий самой заимке. И устроились мы в нём не хуже, чем та часть отряда, что укрылась за частоколом. Походные чумы были на удивление тёплыми и уютными, так что в них можно было находиться без верхней одежды. А вскоре по всему лагерю ещё и разносился аромат еды, готовящейся на «самоварках» – переносных казанах, работающих на жар-камне.

Ну, а в салонах ковчегов и вовсе царил комфорт, граничащий с роскошью. Электрические светильники, скатерти, чай в бронзовых подстаканниках, сервированная по всем правилам этикета еда. Разве что посуда не фарфоровая, а металлическая, небьющаяся.

На «Чудотворце», отведённом под штаб, салон был больше, чем на остальных ковчегах, и разделён на два отсека. Тот, что поменьше, мы превратили в отдельную каюту для нас с Радой. Да и основное помещение на ночь делилось складными перегородками на этакие «купе», обеспечивая не только уют, но и некоторое уединение.

Но сейчас мы пока убрали лежанки, разложили в центре большой стол и устроили что-то вроде праздничного ужина. Отмечали первый день пути, расслаблялись и просто наслаждались теплом и покоем. Лилия Николаевна и Варя приготовили вкуснейшую густую похлёбку и пироги с мясом. Жак, как обычно, красочно жестикулируя, делился впечатлениями, развлекая остальных. Даже Боцмана умудрился пару раз рассмешить. Ну, это если знать, что вот этот странный звук, похожий не то на чих, не то на короткое хрюканье – это и есть его смех. Путилин даже сейчас работал, что-то кропотливо записывая в потрепанный дневник.

Снаружи мельтешил снег – Дарина оказалась права, к вечеру сильно потеплело. Но вместе с тем налетела метель, которая, скорее всего, продлится до самого утра, а может, и дольше. Кабанов с Велесовым ворчали по этому поводу, опасаясь, что это может нас замедлить. Судя по обрывкам их разговоров, завтра придётся вставать на пару часов пораньше и выдвигаться ещё затемно, иначе не успеем за день добраться до следующего перевалочного пункта. Иначе придётся разбивать лагерь в чистом поле.

Я почти сразу ушёл из-за общего стола и расположился за отдельным столиком возле иллюминатора, углубившись в чтение старых путевых заметок Василевского.

За последние пару месяцев я и так изучил тот архив вдоль и поперёк. Но сейчас к нему добавились и кое-какие записи, переданные Аристархом Орловым, и это была возможность получить, как говорят врачи, «второе мнение».

Большая часть записей Орлова, как и у Аскольда, представляла собой личные дневники и зарисовки. Особый интерес у меня вызывали те из них, что представляли собой что-то вроде судового журнала, которые обычно ведут капитаны кораблей. В экспедициях такие журналы тоже велись – каждый день отмечался пройденный путь, коротко описывались происшествия.

Читая всё это, я пытался восстановить картину тех далёких дней, когда старший Орлов и старший Василевский участвовали в совместных экспедициях. В конце концов, нам ведь предстояло повторить их путь. С той лишь разницей, что там, где они остановились, для нас будет только начало.

Время летело быстро – я и не заметил, как остальные уже начали готовиться ко сну. Я и сам уже начал клевать носом, а потом и Рада, отобрав у меня дневник, утянула в каюту.

Засыпали мы, как уже привыкли за последние недели – в обнимку. Я осторожно сжимал в ладони её тонкие пальцы, ощущал её дыхание на своей груди. И, как часто бывало в такие моменты, невольно вспоминал Самусь, Осокорь и выжженную просеку в тайге, оставшуюся после того страшного удара. Я всё видел своими глазами, но до сих пор в голове не укладывалось, что эта хрупкая голубоглазая девушка – источник такой чудовищной разрушительной силы. По большому счёту, это она главное оружие против Ока Зимы. А я – лишь её телохранитель.

Хотя в последнее время мне обычно хватало часа три-четыре, чтобы отлично выспаться, в этот раз я провалился в забытье крепко и надолго. Рада меня с трудом растормошила и кажется, даже разок дала оплеуху.

– Да просыпайся ты, Богдан!

– Что… Где… – промямлил я, продирая глаза. – Уже выезжаем?

– Нет ещё. Но тут Илья тебя зовёт. Говорит, срочно!

Я замер на несколько мгновений, переваривая услышанное. Взглянул на наручные часы. Слабо светящиеся стрелки показывали что-то около половины шестого.

Быстро натянув штаны и толстую вязаную кофту, я выглянул из каюты. Илья стоял в дальнем конце салона, у выхода, теребя в руках свою пушистую лисью шапку. Остальные ещё спали, так что я сначала на цыпочках подобрался к нему вплотную, а потом уже прошипел шёпотом:

– Ты чего в такую рань-то?

– Ты уж извини, князь. Но ты просил за теми вояками приглядывать…

– И что там с ними?

– Да пока не понял толком. Надо, чтоб ты сам взглянул.

– А до утра не потерпит?

– Не-а. Пурга немного стихла, но всё равно, ещё чуток – и все следы заметёт.

– Какие следы-то?

Колыванов вздохнул.

– Резня там какая-то, князь. Куча трупов.

Глава 6

Это может показаться удивительным, но лучшее оружие в Сайберии – это вовсе не огнестрел. Местные племена вообще к нему относятся скептически – слишком громко шумит при выстреле, пороховые газы резко пахнут, боеприпасы – на вес золота. Да и к тому же на сильном морозе ружья и пистолеты часто дают сбой. Металл становится хрупким. Влага, попавшая в механизм, может привести к тому, что он заклинит. Даже сами патроны срабатывают хуже, чем нужно.

Так что на охоте сибирские дикари всё ещё используют традиционные инструменты – луки, пращи, копья, рогатины, всевозможные ловушки. Как в древние времена, смекалка, меткий глаз и твёрдая рука – это главное, что человек может противопоставить силам природы.

А ещё – Дар. Здесь, в тайге, чем ближе к Оку Зимы – тем влияние эдры сильнее. И выживают тут только самые сильные и приспособленные. Поэтому даже потомственный нефилим должен соблюдать осторожность. Это в цивилизованных краях мы – сверхлюди, аристократы, хозяева жизни. Здесь мы – заблудившиеся овечки, которые на каждом шагу могут стать чьей-нибудь добычей.

Из дневников княза Аристарха Орлова

На то, чтобы собраться, у меня ушло несколько минут, и за это время Илья быстро обрисовал мне ситуацию.

Рассказывать, впрочем, было почти нечего. Ребров со своей бандой действительно стащили свои пожитки в самую маленькую избу и заперлись там на ночлег. Сам Илья тоже успел поспать, но ближе к утру была его очередь выходить в караул. Метель к тому моменту ослабла, так что он даже пустил полетать Пухляша – свою ручную сову-неясыть. С её помощью заодно разведал окрестности заимки.

И заметил странное. Слабый, уже почти заметённый след от саней, ведущий на запад.

– Ну, я растолкал местных, поспрашивал. Поначалу отнекивались все, но потом Полип признался, что он слышал, как эти гаврики ночью отпирали ворота. Собрали, значит, свои манатки и сбежали под шумок.

– Во сколько?

– Да не носят тут часов, князь, – усмехнулся он. – Но, как я понял, не так давно. Час прошёл, может, даже меньше.

– И к чему такая спешка? Ночь, метель. Охота же им по такой погоде шастать.

– Видать, боялись чего-то. Я того паренька тоже тряхнул чуток. Ну, про которого ты говорил. Он вчера в лес выходил, силки на зайцев проверить. А этот Ребров докопался до него, как дурак до мыла – зачем ходил, кого видел. Да и вообще, когда они на заимку ввалились, выглядели так, будто за ними черти гонятся.

– Хм… Там такие головорезы, что сами кого хочешь напугают.

– Вот-вот. Так что, думаю, не зря они среди ночи сбежали, когда точно никто не ждёт. У них всего пара саней, груза немного, лошади отдохнули. Так что ещё засветло могли бы до Томска добраться.

– Но уже не доберутся, как я понимаю? – проворчал я, натягивая потуже шапку и, наконец, вслед за Ильёй протискиваясь в тамбур.

Снаружи было темно и ветрено, но по сравнению со вчерашним показалось даже тепло. Пожалуй, и двадцати градусов мороза нет – даже снежинки на щеках успевают таять.

– Ага. Верст на пять-шесть успели отойти, а там их и накрыли. Я даже успел через Пухляша разглядеть немного саму потеху. Но уже самый конец.

– И чем там дело кончилось?

– Из людей Реброва вряд ли кто-то выжил. Сани перевёрнуты, лошади убиты, сами вояки тоже вповалку… Хотя, может, кто-то и уцелел. Глянуть надо.

– Глянем. Ты кому ещё рассказал?

– Дядьке Демьяну. Он уже собирает отряд. На собачьих упряжках быстро туда домчим.

– Отлично. Но я-то всяко быстрее…

Подхватив себя Аспектом Ветра, я взмыл в воздух и уже на высоте метров десяти включил защитный пузырь. Наш лагерь и огороженная частоколом заимка темнели внизу бесформенными пятнами, лишь кое-где подсвеченными эмберитовыми фонарями. Самое большое пятно света – на краю лагеря, уже за периметром выстроенных в круг саней. Даже с такого расстояния я сразу узнал характерную фигуру Демьяна – мощную, почти квадратную, со шкурой седого волка на плечах и спине.

Из объяснений Ильи я понял, что отряд Реброва двинул кратчайшим путём к Томску. А маршрут тут был один, по которому вчера следовали и мы сами.

Место побоища я действительно заметил в нескольких километрах от заимки, но мог и запросто пролететь мимо, если бы не знал, где искать. Пурга почти утихла, но по реке всё ещё мела позёмка, и сверху тёмные холмики тел и перевёрнутых саней уже были едва различимы под слоем снега. Я покружил немного, пытаясь разглядеть следы, но Илья был прав – они были уже почти полностью стёрты ветром и снегом.

Приземлился я, не скрываясь – ухнул вниз так, что порывом ветра взметнул снег и оставил после себя воронку диаметром в пару метров.

Итатка здесь делала крутой изгиб, будто обнимая массивный каменный утёс на правом берегу. Этот берег был существенно выше левого и сплошь зарос густым хвойным лесом. Схватка произошла уже за утёсом – то есть люди Реброва сначала обогнули его, и уже потом попали в засаду.

На льду так и остались валяться несколько длинных брёвен с обрубками веток – этакие переносные «ежи», преграждавшие путь. Они тоже уже были присыпаны снегом так, что были едва различимы. Но, возможно, так было и в момент нападения – замаскировали, чтобы не было заметно издалека.

Щурясь от ветра, несущего в лицо крупный колючий снег, я осторожно обошёл место схватки по кругу. Фонарик на электрическом эмберите, закрепленный на левом плече, создавал желтоватое покачивающееся пятно света – раздражающе маленькое и тусклое. Я пожалел, что не захватил с собой что-нибудь помощнее.

Переключился в боевую форму, и все чувства обострились. В первую очередь – обоняние. В ноздри ударил различимый даже на таком холоде свежий запах крови. Бойня и правда прошла совсем недавно.

Сани перевёрнуты набок, рядом, как вывалившиеся потроха, темнеет разбросанный груз. Похоже, его тщательно обыскали. Но даже если и разграбили, то унесли только самое ценное и компактное. Или конкретно то, что искали. Остальное просто валяется как попало.

Я, невольно поморщившись, прошёл мимо мёртвой лошади с разодранной шеей и брюхом. Раны странные – будто крупный зверь порвал. Хотя Илья вроде упоминал, что нападавшие – люди.

А вот и человеческий труп – лежит в снегу лицом вниз, в спине торчит штук восемь стрел. По фигуре и по остаткам эдры в теле я узнал самого Реброва. Наклонился, подсвечивая фонарём, но потом снова отшатнулся – картина открылась неприглядная. Умер есаул точно не от стрел – добивали его чем-то тяжёлым в голову. Причем помирал долго и мучительно – живучий был, зараза.

В целом, похоже, что схватка здесь развернулась очень ожесточённая. Брызги крови уже были занесены снегом, но кое-где на вертикальных поверхностях были всё ещё видны – например, на днищах перевёрнутых саней, на боковинах вываленных ящиков. И пятна там были такие, будто расплёскивали из ведра.

Характер ран был смешанный. Я разглядел и аккуратные круглые отверстия от пуль, и засевшие в телах стрелы, и колотые раны. Было много рваных – явно от зубов. Оборотень? Или просто парочка крупных натасканных на добычу псов-волкодавов?

Увы, следы остаточной эдры после применения сверхспособностей сейчас сложно было разглядеть – нынешний снегопад снова здорово «фонит». Почти все осадки этой зимой начали выпадать такие вот «заряженные» эдрой. Так что сейчас я магическим зрением мог разглядеть даже меньше, чем обычным – верхний слой снега сплошняком светился и мерцал.

Сделав полный круг, я вернулся к Реброву и, с трудом перевернув его, расстегнул куртку. Пошарил по внутренним карманам в надежде отыскать хоть что-нибудь, что поможет больше узнать обо всей этой компании. Обнаружилось много чего. В подкладке куртки – увесистая мошна с серебряными монетами. Ещё в нескольких потайных карманах – небольшие золотые самородки и кристаллы какого-то редкого эмберита, крохотные, но удивительно тяжёлые.

В общем, наныкал добычи, как хомяк за обе щёки. Остальные, скорее всего, тоже. Но никто их даже не пытался обыскивать. Значит, всё-таки не ограбление…

Невдалеке замелькали пятна света, и я увидел быстро приближающиеся собачьи упряжки. Уже через минуту меня догнал небольшой отряд во главе с Демьяном и Ильёй.

– Ну, что тут? – приподнимая повыше эмберитовый фонарь, проворчал Велесов.

Ездовые псы, почуяв кровь, хрипло лаяли, наклоняя лобастые головы к самой земле. Их оставили чуть в стороне с одним из бойцов. Вперёд пустили только двоих питомцев Ильи – ими он управлял так, будто они были его дополнительными конечностями. Сам Колыванов, на плече которого, нахохлившись, сидела сова, лишь покачал головой.

– Не успели всё-таки… Что, живых не осталось?

– Похоже, что нет, – буркнул я, оглядываясь.

– Так может, успеем хотя бы поймать лиходеев? Они вряд ли далеко успели уйти…

Илья снял с плеча Пухляша и, качнув рукой, подбросил его вверх. Птица, издав недовольный звук, похожий не то на шипение, не то на хрип, взлетела. Илья же прикрыл глаза. Я заметил, как глазные яблоки его закатились и задрожали под закрытыми веками.

– Вверх по реке их нет. Даже если на быстрых нартах были бы – вряд ли успели бы уйти дальше пары вёрст.

– Значит, на восток ушли, – кивнул я, оглядываясь на правый берег реки. – Там проще затеряться.

– Ага. Там дальше тайга густая, на много вёрст…

– Попробую сейчас сверху разведать, – предложил я. – Правда, по такой погоде хрен что разглядишь…

Снегопад опять начал усиливаться, в воздухе словно мельтешил гигантский рой белых пчёл. Я включил защитный пузырь и уже собрался взлетать, но вдруг со стороны перевёрнутых саней донёсся оклик Демьяна.

– Один живой! Богдан, сюда!

За санями, под кучей какого-то тряпья и правда обнаружился тяжело раненый, но живой член отряда. Без шапки, со сплошь залитой кровью правой стороной головы. Его, похоже, оглушили и бросили, сочтя за мёртвого. А возможно, он и сам притворился.