Текст книги "Искатель, 2001 № 04"

Автор книги: Владимир Гусев

Соавторы: Журнал «Искатель»,Лоуренс Чандлер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Скажите, а баллончики с нервно-паралитическим газом у вас можно купить?

– Нет.

– Почему?

– Их продают только нервным политикам, перед заседаниями Думы, – пошутил продавец, на секунду оторвавшись от чтения, и Стас понял, что такие баллончики в российских магазинах купить невозможно.

– А пистолет с резиновыми пулями любой может купить?

– Только работник органов, – буркнул продавец и снова начал читать газету.

В одной из витрин были выставлены пневматические пистолеты, стреляющие шариками калибра четыре с половиной миллиметра, но Стас, взглянув на них, мысленно хмыкнул. Такой шарик для толстого Кукловодова – что слону дробина.

Ну, и где брать оружие? Разве что на каком-нибудь армейском складе…

Стас вышел из магазинчика, поискал глазами отцовскую машину. Стоит, родная.

– Мужчина, вы, я вижу, пистолетами интересуетесь? – спросил кто-то сзади вполголоса. Стас повернул голову. Мужчиной его пока еще никто не называл. Может, это кого-нибудь другого?

Нет, обратились именно к нему. Спрашивал тот самый невзрачный мужичок в кожаной «лужковской» кепке, низко надвинутой на лоб, который крутился в оружейной лавке.

– Интересуюсь, – подтвердил Стас, стараясь говорить басом.

– У меня недавно сын был, приезжал из Германии. Он подарил мне пистолет, стреляющий газом и резиновыми пулями, – торопливо начал пояснять мужичок, бросая быстрые взгляды по сторонам. – Обстановка, говорит, в России криминальная, это тебе, мне то есть, для самозащиты. Лучше бы он мне дойчмарок оставил побольше, они бы меня лучше защитили! А «пушка» эта… Вы не думайте, я вам дешевле продам, чем в магазине, а разрешение и после можно получить.

– Я же не работаю в правоохранительных органах, – начал объяснять ему Стас.

– Вы что, не знаете, как это делается? Берете разрешение на «газовик», а ходите с этим, универсальным. Обойма вставлена с газообразующими патронами, а с резиновыми лежит отдельно. Если милиция придерется – у вас все по закону, запахло жареным – обойму поменяли, и все в ажуре!

– Мне нужен девятимиллиметровый «Вальтер», – решил отделаться от мужичка Стас. Неизвестно, что он собирается подсунуть. А шесть с половиной тысяч – деньги не маленькие, неизвестно еще, сколько расходов предстоит сделать, прежде чем он сумеет освободиться от «заказчика».

– Как раз «Вальтер» мне сын и привез, – обрадовался мужичок. – И кобура есть, и запасные обоймы, и две коробки с патронами – одна с газовыми, другая с резиновыми – полный комплект. Вы не думайте, я не обманщик какой. Просто мне деньги нужны, на работе пятый месяц зарплату задерживают. Дойчмарки, которые оставил сын, вот-вот кончатся, а в следующий раз он приедет только через полгода.

– А если он окажется бракованным, этот ваш «Вальтер»? – все еще сомневался Стас. – Магазин дает, наверное, гарантию. А вас – где потом искать?

– И не думайте! Не придется! – обиделся мужичок и даже замахал на Стаса маленькими ручками. – Это же германское производство, надежность стопроцентная! У вас деньги с собой?

– Нет, – соврал Стас, хотя утром отстегнул от своей части гонорара семьсот баксов и время от времени с удовольствием щупал тоненькую, но все-таки пачечку пятидесятидолларовых купюр, покоившихся в потайном кармане джинсовой курточки.

– И у меня товар, естественно, дома. Но если мы встретимся у входа в метро через два часа…

– Не встретимся. У меня нет времени, – возразил Стас. – Давайте у вас дома через полчаса.

Мужичок внимательно посмотрел на него, усмехнулся.

– В первом подъезде вот этой двенадцатиэтажки, у входа на чердак, через двадцать минут – устроит?

– Не этой, а той, и не в первом, а во втором подъезде.

– Можно итак.

– Почем товар-то?

– Вместе с кобурой и прочим – триста баксов.

– Мне нужна еще одна пушка, поменьше, дамская. Вашей жене сын ничего не оставил для самозащиты? – с невинным видом поинтересовался Стас.

– «Рек», девять миллиметров, весит всего четыреста грамм, тоже универсальный. На пять патронов. Весь комплект – двести баксов. А гранатомет тебе случаем не нужен?

– Пока нет.

– Жаль. Мне сын и его мог бы привезти. Не опаздывай. Я тоже ценю время, – усмехнулся мужичок и пошел совсем не в iy сторону, в которую показывал, говоря о своем доме.

Стас сел в машину, отсчитал пятьсот долларов, оставшиеся двести баксов положил под резиновый коврик. Потом подъехал к двенадцатиэтажке, взял с заднего сиденья пустую черную сумку, поднялся на последний этаж. Здесь он первым делом осмотрел лестничную площадку с люком в потолке, запертым на замок, прошелся по коридорчику, в который выходили двери шести квартир. Поразмыслив, Стас снял стеклянный плафон с единственной горевшей в коридоре лампочкой и, достав носовой платок, выкрутил ее. Лампочку он аккуратно вложил в плафон и пристроил его за батареей отопления на лестничной площадке – так, чтобы на плафон случайно не наступили, но в то же время быстро нашли. Потом встал на фоне обитой черным дерматином двери и стал ждать, надеясь, что не очень заметен для того, кто через несколько минут должен выйти из лифта. Стас же двери лифта видел хорошо и при малейшей опасности мог дернуть вниз по лестнице. Фигушки его мужичок догонит. Правда, если их будет двое и второй догадается спуститься на лифте и подождет внизу… Но вот-вот начнут возвращаться с работы люди, можно будет закричать, начать звонить в двери всех квартир на каком-нибудь этаже… Пятьсот баксов – сумма немаленькая, за них и убить могут. А в фильмах всегда, если кто покупает пистолет у каких-нибудь чеченцев или прочих кавказцев, у него деньги забирают, а самого из этого же пистолета и убивают. Мужичок, правда, вроде бы не чечен, но это снаружи. А внутри – кто его знает. Внутри все бандиты одинаковы, независимо от национальности.

Стас усмехнулся. Киллер, а такой трусливый. Но киллер без оружия – что рак без клешней и без панциря, его любой может обидеть.

Двери лифта раскрылись, и в коридор вышел мужчина в знакомой кепке. Один. Поднявшись на полпролета, он разочарованно хмыкнул. Стас, убедившись, что по лестнице снизу тоже никто не поднимается, взлетел на площадку, последнюю перед люком, ведущим на чердак.

– Товар принесли? – спросил он, подражая перекупщику наркотиков из какого-то фильма.

– Как договорились.

Мужичок вынул из большого, изрядно потрепанного полиэтиленового пакета с изображением двух девиц, безмерно счастливых оттого, что они одеты в итальянские костюмы, две разновеликие коробки, быстро вскрыл вначале одну, потом вторую.

– Пользоваться умеете? – протянул он Стасу «Вальтер». – Не бойтесь, не заряжен.

Стас ощутил в руке знакомую тяжесть, передернул затвор, нажал на спусковой крючок. Боек сухо щелкнул. Стас еще раз передернул затвор и осмотрел боек: не сточен ли. В каком-то фильме главный герой делал точно так же, покупая оружие.

– Вот кобура, вот патроны, – вскрыл мужичок одну из картонных коробок и показал нарядные золотистые гильзы без пуль, запечатанные красными пломбочками.

– Показывайте второй, – потребовал Стас.

По сравнению с «Вальтером» второй пистолет, «Рек», и в самом деле выглядел игрушкой, маленькой и легкой. Внимательно осмотрев его, Стас отдал мужичку баксы и уложил коробки в свою черную сумку.

– Спускайтесь первым и уходите подальше от дома, – предложил мужичок. – Оружие справное, но можете, ради спокойствия, проверить его где-нибудь в лесу. А будут неприятности – говорите, что вам приятель из Германии привез. Но лучше оформите разрешение. Вместе со штрафом как раз магазинная цена получится, – впервые усмехнулся мужичок. Зубы у него были гнилые. – Идите, идите, время дорого, – поторопил он Стаса.

Стас вызвал лифт, вышел на третьем этаже, сбежал по лестнице. Торопясь и от этого не сразу попадая в замочную скважину, открыл дверцу и поспешно завел машину. Ему не хотелось, чтобы мужичок увидел и запомнил ее номер. Но и ждать, пока тот уйдет, было опасно: сбытчик контрабанды мог неправильно его понять. А в том, что это оружие контрабандное, Стас уже не сомневался.

Вернувшись домой, Влада обмолвилась с мамой парой дежурных фраз, ушла в свою комнату, бросилась ничком на кровать и зарыдала, стараясь, впрочем, чтобы мама ее не услышала.

Стас не может ей помочь. Ей никто не может помочь. Безжалостные «заказчики» ловко замели все следы. И через неделю или две снова заставят Твиксов убивать, упиваясь своей безнаказанностью и неуязвимостью.

– Ладусик, что с тобой? – спросила заглянувшая в дверь мама. – Что случилось?

– Да так… Грустно что-то… – подняла Влада от подушки зареванное лицо.

– Какая-то отчаянная у тебя грусть. Ты что, влюбилась, что ли?

– Не знаю… Сама не понимаю, – начала Влада лихорадочно искать объяснение своим слезам.

Мать села на постель, положила руку на плечо дочери.

– Этот твой Стас… Он что, посмел не влюбиться в тебя?

– Нет, не посмел… Только он некрасивый, мама! Вернее, красивый, но какой-то немужской красотой: у него «миловидное лицо», как у девочки, мне такие совершенно не нравятся. И узкоплечий, и выше меня совсем на чуть-чуть… Если идти с ним по улице – никто из девчонок на него не оглянется Наоборот, все будут смотреть на меня и губы кривить: что она в нем нашла?

– Тогда плюнь и забудь, – решительно сказала мать. – Чтобы из-за какого-то недомерка моя красавица-дочь плакала?

Влада перестала всхлипывать и посмотрела на мать.

Она что, серьезно? И это говорит человек, который чуть ли не с детства внушал ей, что главное в парне не внешность, а надежность и порядочность?

– Плюнуть-то я могу, а вот забыть… – протянула Влада, добавляя про себя «как поскользнулась в луже крови»…

– Он что, не такой, как твои прежние мальчики? – по-своему поняла ее слова мама.

– Совсем не такой, – подтвердила Влада. – Понимаешь, и Алекс, и Виталик – они, конечно, из породы «заглядеться можно». Алекс танцует бесподобно, а Виталик галантен, как галантерейный магазин. Они все знают и все умеют, причем в постели – тоже. Только я для них – красивая игрушка, средство для подтверждения собственной исключительности, и только.

– Они для тебя – тоже в чем-то подобное средство? – осторожно предположила мать.

– Ну… Наверное… Хотя Алекса я, кажется, любила. Только Стас в этом смысле – в сто раз лучше! – усмехнулась Влада. С мамой всегда так: она умеет завести разговор, от которого слезы сами собой высыхают.

– Потому что для него ты не просто исключительная, а – единственная. Не средство, а цель, так? – четко сформулировала мама то, о чем Влада лишь смутно догадывалась.

– Ну да, типа этого… Он и в постели не трахает меня, изображая Тома Круза или Ди Каприо, а… Ну… Мы как бы вместе это… грешим, – затруднилась Влада в выборе нужных слов. – Стас как бы… ну, типа исчезает, растворяется… Старается угадать, чего именно мне в данный момент хочется… И мне не стыдно ему это подсказать. И хочется самой угадать его «ора роса» – помнишь, была реклама таких колгот, упиравшая на «тайное желание»?

– Помню, – усмехнулась мать. – Я тебе не рассказывала, но папа мне их немедленно подарил. И мне пришлось догадываться, какое же тайное желание у него появилось.

– Ты догадалась?

– Скорее, допыталась.

– И какое же?

– Пусть это останется нашим с папой секретом, ладно? – тихо сказала мать, и у глаз ее собрались лучики морщинок. Влада давно уже сидела рядом с нею, прижавшись к теплому плечу.

– Вы с ним как дети, ма! Шепчетесь о чем-то без меня, скрытничаете…

– Просто мы стараемся оградить тебя от своих взрослых проблем. Придет время – у тебя появятся свои. А пока – живи, радуйся жизни. И учись хорошо, – лукаво улыбнулась мама, произнеся начало самой любимой папиной фразы с папиной же интонацией.

– Это – моя главная на сегодняшний день забота! – закончила Влада фразу вполне серьезно, зная, что если она начнет пародировать голос папы, мама рассердится.

Знала бы вот только мама, какие проблемы возникли у ее единственной дочери… И какая забота для нее стала главной…

На другой день, прямо с утра, Стас повез Владу за город. Вначале они выехали на Киевское шоссе, потом свернули на лесную дорогу и в конце концов остановились на пятачке между деревьев. Не на красивой полянке, не на берегу лесного озера, а чуть ли не в самых дебрях. Влада плотно сжала колени и приготовилась выставить вперед локти. Этот мальчишка что, решил взять ее силой? Почувствовал себя крутым парнем, подумал, что подельница теперь от него никуда не денется… Еще бы: они теперь намертво связаны друг с другом, как говорится – кровью!

Только не своей, а чужой.

– Вот, держи, – протянул ей Стас маленький пистолетик в кобуре. – Будем тренироваться.

– Где ты его взял? – расширила глаза Влада, наблюдая, как Стас надевает наплечную кобуру со знакомым «Вальтером».

– Они не настоящие, газовые, но могут стрелять резиновыми пулями и при стрельбе в упор очень опасны: девять миллиметров. Горло могут прострелить насквозь. Твой стоит двести, мой – триста баксов. Мы потом обговорим с тобой финансовые дела, потому что придется купить еще кое-какие штучки, да и машина требует денег.

– Не будем мы ничего обговаривать, – нахмурилась Влада. – Эти деньги – кровавые. Я их просто отдам тебе, а ты трать, как сочтешь нужным.

– Договорились. Но я потом представлю тебе полный финансовый отчет, – очень серьезно сказал Стас. – Между нами все должно быть честно.

– Как хочешь, – не стала спорить Влада, занятая подгонкой ремешков кобуры. – И на предмет чего мы будем тренироваться?

– Выйти на «заказчиков» тихо, стандартными следственными методами…

– Которыми мы не владеем!

– …Мы не можем. Единственный способ – захватить Кукловодова. Он, я уверен, и в следующий раз повезет нас на тренировку перед очередным заданием.

– Какую тренировку?! Мы с тобой уже почти профессионалы! Нам просто позвонят по телефону, прикажут убрать того-то и там-то и скажут, где лежит приготовленное для нас оружие. Все! – рассердилась Влада. Стас вроде и не дурак, но иногда не понимает элементарных вещей. Не зря его в университет не приняли.

– Влада, ты сердишься? Значит, ты не права! – перефразировал Стас латинское изречение и улыбнулся. – Тренировка, несомненно, будет. Мы удачно справились с первым – грязным, конечно – заданием не потому, что за три недели стали профессионалами. Дело в другом: мы много раз, во всевозможных вариантах, убивали «Карлоса» и его телохранителей и были готовы к любому повороту событий. А у наших противников была одна-единственная попытка, к тому же наступившая совершенно неожиданно. Это и гарантировало успех. И «заказчики» прекрасно секут ситуацию.

– Еще бы… Они ее и создали, – вынуждена была согласиться Влада. – Ты, наверное, прав. Мы пришли к финишу первыми, потому что стояли на старте стометровки и ждали сигнала. Противники же… Кто-то шиповки зашнуровывал, кто-то разминался… А ведь «забег» длился десять секунд, не дольше.

– Значит, за нами еще раз приедет Кукловодов. Мы должны захватить его, разоружить и выяснить, на кого он работает.

– Все так просто… – усмехнулась Влада. – Захватить, когда он толще и тяжелее нас обоих, вместе взятых, разоружить – при тех же условиях. И, самое простое, выяснить! И все это – под дулами газовых пшикалок?!

– Резиновые пули – штука серьезная. Ими и убить можно. Кукловодов знает, что нам терять нечего. И что мы хорошо стреляем – тоже знает. Так что захватить его мы – после тренировок, конечно, – сможем. Равно как и разоружить. А вот допросить… Боюсь, без пыток он ничего не скажет.

– Мерзость какая…

– Тебе его жалко? – в упор спросил Стас.

– Нет, – ни на секунду не задумалась Влада. – Он же нас не пожалел.

– Хорошо бы Кукловода как-то вырубить часа на два-три, за это время отвезти в тихое место, связать или сковать наручниками, а потом уже спокойно с ним работать. Я попробую достать у друзей баллончик с нервно-паралитическим газом, но этой гадостью можно нечаянно и самому надышаться. Второй вариант – ударить его пистолетом по голове, но я не знаю, с какой силой нужно наносить удар. Как бы не убить ненароком.

– Ты? Кукловода? Убьешь одни ударом? – не поверила Влада. – Да если даже ты изо всей силы звезданешь, он в лучшем случае оглянется на тебя, но скорее всего даже этого не сделает. Сравни себя и его!

– Толщина черепа у всех примерно одинакова, так что перед кирпичом все равны. Ну ладно, критиковать проще всего, а какие-нибудь конструктивные идеи у тебя есть?

– Есть. Его нужно усыпить.

– Решили как-то мышки повесить на шею кошке колокольчик, чтобы, значит, можно было легко от нее прятаться… – начал Стас нараспев рассказывать детскую сказку.

– Я считала, тебе действительно это нужно, – пожала плечами Влада.

– Извини. Я не думаю, что Кукловод захочет добровольно глотать снотворное.

– Кто сказал, что добровольно? И кто сказал, что глотать?

– Я.

– Да будет тебе известно, о темный и нечестивый Стас, что моя мать работает, периодически, в НИИ фармакологии и медаппаратуры. И у них есть очень интересные разработки. Например, быстродействующее снотворное без побочных эффектов, разработанное для космонавтов, или новая модель инвестора.

– Разобъясни темному и нечестивому, о мудроокая госпожа, как выглядит этот инвестор и что им закусывают, шампанское или коньяк?

– Первые инъекторы – тогда они, правда, как-то по-другому назывались – использовали еще в прошлом веке, чтобы, значит, уберечь все трудоспособное население от заболевания гриппом во время эпидемий. Это такой водяной пистолет с крохотной, только чтобы кожу пробить, иголочкой, а вместо воды – ампула с вакциной. Но потом возникли проблемы со стерильностью – через эти иголочки, хоть они и не соприкасались с кровью, передавался гепатит и другая зараза – и все перешли на одноразовые шприцы. Но зато на основе первых инъекторов были созданы новые, для космонавтики и армии, более совершенные и удобные. С их помощью солдат может самостоятельно ввести себе противошоковый препарат, а космонавт – какое-нибудь лекарство или то же снотворное. Когда мой отец переходил на работу из института в банк, у него был такой стресс, такая бессонница, что мать принесла с работы и инъектор, и доступное только космонавтам и президентской семье снотворное. По-моему, оно еще у нее есть.

– И как им пользоваться, этим инъектором?

– Очень просто: вставляешь ампулу с лекарством, подносишь к предплечью или, пардон, голой попе больного, протираешь кожу ваткой, смоченной спиртом, и стреляешь в упор из маленького пистолетика. Из него высовывается коротенькая иголочка, пробивает кожу, струйка лекарства проникает в мягкие ткани. Вот, собственно, и все.

– То есть я должен буду снять с Кукловодова штаны, надраить ему до блеска задницу…

– «Стрелять» из инъектора можно даже через одежду, но возможны неприятности из-за нестерильности.

Стас подпрыгнул на сиденье так, что «Волга» начала раскачиваться.

– Влада, ты не только прекраснейшая из дев, когда-либо рождавшихся под луной, но также мудрейшая из них! А теперь давай потренируемся. Для начала я предлагаю по пять раз шмальнуть резиновыми пулями, чтобы почувствовать новые пистолеты.

– Почему только по пять?

– Патронов у нас маловато, а где купить, я пока не знаю. В магазине их продают только ментам.

Стас прикрепил к стволу дерева мишень, и они сделали по пять выстрелов. «Рек» показался Владе не таким удобным, как «Браунинг», но она решила, что это просто с непривычки.

– Огневая подготовка закончена, – объявил Стас. – Начинаем отрабатывать захват. Итак, ситуация: я – Кукловодов, ты сидишь здесь, на переднем сиденье. Я говорю – с заднего сиденья – слово «однако». Ты выхватываешь пистолет, я тоже приставляю свой к затылку Карабаса.

– Кого, кого? – не поняла Влада.

– Карабаса. Жил-был в одной сказке злой кукловод с длинной черной бородой, и были у него куклы – Буратино, Мальвина и другие. Герман Фрицевич думает, что он – кукловод, управляющий нами, как марионетками. Наверняка, кстати, и имя, и фамилия у него вымышленные. На самом деле он – бандит и подонок. У всех бандитов есть клички. Настоящей мы не знаем, пусть будет Карабас. Как ты помнишь, наверное, в конце сказки…

– Буратино и Мальвина избавились от Карабаса и нашли в подвале папы Карло замечательный театр. Но это в сказке.

– А мы ее сделаем былью. Как ни крути, пока мы с тобой действительно куклы. Но куклы, понимающие, что они куклы, и стремящиеся оборвать веревочки, с помощью которых ими управляют – это уже не совсем куклы! А Карабас – он подлец и бандит, и больше никем никогда не будет. Сам выбрал роль негодяя. Что ты на меня так смотришь?

– Да больно мудрено ты говоришь. И почему тебя, такого умного, в университет не приняли?

– Не нравится, не слушай. Хотя нет, слушай, я еще не все объяснил. Так вот, если Карабас дергается в мою сторону – ты стреляешь ему в плечо, если ему покажется мало – еще и в другое, но только не в лицо и не в висок. Если он нападает на тебя – стреляю я. Хоть он и здоровый, одновременно с двоими ему не справиться. Изображать Карабаса буду я, мою роль играть некому, так что придется тебе представить, что я тоже где-то здесь и даже, быть может, могу чем-то тебе помочь.

– Вначале нужно, чтобы Карабас остановил машину где-то на обочине.

– Остановит, – уверенно сказал Стас. – Я еще не знаю, почему, но остановит. Ну, начали? Однако!

Они тренировались до обеда. Отрабатывали разные варианты: Влада впереди, Стас впереди, оба на заднем сиденье. После того как Влада выхватывала пистолет, Стас иногда по пять минут изображал недоумение, возмущение или откровенно издевался над «деткой» или «Твиксами» и лишь потом бросался на Владу. «Выстрелить» она успевала лишь в половине случаев. Потом то же самое отрабатывал Стас.

– Я есть хочу, – пожаловалась Влада, когда ей окончательно опротивело выхватывать пистолет и держать под прицелом Стаса.

– Ну что же, будем считать, что людоеда мы сегодня обманули, – вспомнил Стас Игру. В сумке у него оказались бутерброды, фанта, шоколадка и чай в термосе.

– В следующий раз обед буду готовить я, – обиделась Влада. – Бутерброды замечательные, но… Не мужчинское это дело, как говорит мой папа.

– Бутерброды мама готовила, не я. Но предложение принимается, с благодарностью! – повеселел Стас. – Кстати, у тебя есть это… косметичка? Большая, роскошная?

– Конечно! Только я редко беру ее с собой. Обхожусь зеркальцем, тушью и – изредка – помадой.

– Тебе и этого, в принципе, не надо, – усмехнулся Стас. – А вот косметичку ты в следующий раз захвати. Она мне пригодится.

– Ты решил брови выщипать? Или ресницы подкрутить?

– Мне это тоже не надо, – усмехнулся Стас. – Но по другим, совершенно противоположным причинам.

– То есть?

– Ты и ненакрашенная остаешься красавицей. Мне же может помочь только пластическая операция.

– Тогда зачем тебе косметичка? – не стала спорить Влада. Не такой уж Стас и урод. Правда, на девочку похож… Ему бы прыщики вывести, подстричься по-другому и… Странно. Оказывается, никаких других рецептов для парней не существует. Ну разве что прикид поменять. Хотя нет, можно еще плечи подкачать. Ну хоть чуть-чуть!

– Мобильный телефон из нее сделаю, – серьезно сказал Стас. – Если нам не удастся захватить бородатого и мы все-таки вынуждены будем участвовать в новых «сборах» – телефон нам может пригодиться!

– А ты сумеешь? – засомневалась Влада.

– Запросто! – тряхнул головою Стас.

И Влада почему-то ему поверила.

Косметичку, вместе с вложенными в нее долларами, Влада вынесла Стасу, когда он привез ее домой.

Стас не знал, сколько им отпущено времени, и старался использовать каждый час. Купив в тот же вечер самый миниатюрный мобильник «Моторола», умещающийся на ладони и в сложенном виде похожий на пудреницу, и внеся абонплату за два месяца вперед, Стас, наскоро поужинав, отправился в их с отцом мастерскую, оборудованную в одной из лоджий, которыми была богата их квартира.

Вначале Стас хотел встроить телефон в футлярчик маникюрного набора, выбросив из него всевозможные щипчики, ножнички и пинцетики. Но потом обнаружил, что гораздо лучше телефон вписывается в роскошный макияжный набор. Конечно, при тщательном обыске телефон обнаружат. Но если красивую пластмассовую коробку не станут открывать…

А если станут? Или – засекут телефон при первом же разговоре?

Тренировки на сборах научили Стаса: никогда нельзя рассчитывать только на один вариант развития событий. Вернее, всегда нужно быть готовым к неудаче – и иметь на этот случай отработанный до последнего движения, до малейшего жеста другой вариант. А если и он окажется тупиковым – должен быть еще и столь же хорошо подготовленный вариант третий.

Вполне возможно, что захватить Карабаса им не удастся. Тогда придется тянуть время, участвуя в сборах и готовясь к побегу… в милицию.

Стас криво усмехнулся собственным мыслям, начал раскладывать по местам инструмент – насчет порядка у них с отцом было заведено строго.

Ситуация у Твиксов была, как у барона Мюнхгаузена, метавшегося на берегу реки от крокодила ко льву и обратно. Правда, ему удалось добиться того, что один зверь проглотил другого. Здесь почти то же самое: мафия и милиция сейчас примерно равны по силам. Отец, например, считает, что милиция – тоже огромная бандитская бригада, работающая на самую главную мафиозную семью страны и ее бригадиров-олигархов. Но прием Мюнхгаузена вряд ли сработает. Если натравить друг на друга мафию и милицию, каждый из зверей первым делом подставит другому мелочь по имени Твикс. А потом, порычав для приличия друг на друга, звери мирно разойдутся. При этом один из них будет облизываться…

Подавятся! Оба!

Только нужно тщательно проработать все варианты.

– Мам! Газеты сегодня были какие-то? Я за время сборов совсем от жизни отстал, хочу просветиться.

– Только твоя «Комсомолка» и папины «Известия», – отозвалась мать с кухни. – Возьми в кабинете, на столе.

– А отец где? Учебный год еще не начался!

– На совещании в президиуме РАН Скоро приедет. Ты же машину забрал?

– Забрал, мать. Думаешь, так просто в наше время работу найти?

Стас взял с отцовского стола газеты, ушел в свою комнату и лег на софу, задрав ноги выше головы. Отчаянно хотелось спать – все-таки потрудились они с Владой сегодня изрядно, – но Стас все равно отыскал статьи про убийство зама генпрокурора.

«Раненый зверь особо опасен», – называлась статья в «Известиях». Автор ее полагал, что после прихода нового министра внутренних дел, перво-наперво проведшего изрядную чистку в своем ведомстве, по организованной преступности был нанесен ряд серьезных ударов. И убийство замгенпрокурора – это месть ему за существенную поддержку, оказанную чрезвычайным следственным группам, и в то же время отчаянная попытка хотя бы на время задержать окончательный разгром.

Статья в «Комсомолке» называлась «Убит заместитель генерального прокурора. Кто следующий?» В ней осторожно – дабы не привлекли к суду – делалось предположение, что практически всю верхушку Министерства внутренних дел и прокуратуры ныне контролируют мафиозные структуры. И очередное убийство – всего лишь тайная разборка между двумя мощными группировками за право контролировать не район, не город и даже на область, а всю страну. И, хотя явно об этом сказано не было, получалось, что убитый – всего лишь одно из щупалец мафии, дотянувшееся до самого верха пирамиды власти.

Стас, дочитав статью, вначале обрадовался, предвкушая, как завтра объявит Владе, что прикончила она, возможно, высокопоставленного мафиози, но, вспомнив про убитых милиционера, охранника и шофера, помрачнел.

Еще в газетах приводились свидетельства очевидцев. По словам одной старушки, наблюдавшей произошедшее от угла переулка, убили восьмерых человек четверо бандитов в масках и с автоматами. Но тут же говорилось, что стреляли все же из пистолетов, а у бабуси слабое зрение. Какой-то пенсионер видел, как «всех шестерых» убила девочка, явно еще школьница. Но этому, конечно же, никто не верил. Тем более что тут же приводились и слова этой самой школьницы – пенсионер ее опознал, – которая, едва заслышав стрельбу, спряталась за угловой каменный столб ограды, окружавшей особняк, и ничего, по сути, не видела.

Стас обрадовался и огорчился одновременно. Обрадовался – потому что никаких, даже словесных, портретов киллеров у следствия нет и уже не будет.

А огорчился потому, что понял: хотя никаких нитей между убитыми и убийцами нет, их с Владой вполне могли запомнить случайные свидетели, видевшие их до того, как Твиксы надели маски. И тогда «заказчики» могли бы усомниться в своей неуязвимости. Со всеми вытекающими отсюда для киллеров последствиями.

Стас вернул газеты на стол в кабинете и устроился в удобном отцовском кресле. Он любил сидеть в нем, откинув голову на спинку, и скользить взглядом по корешкам книг, прячущихся за стеклами дюжины книжных полок. Думалось в отцовском кресле замечательно. Наверное, потому, что, как говорил отец, это место было «продумано», наподобие того как бывают «промолены» места, на которых стоят или стояли церкви.

Итак, основа успеха любой операции – оперативная связь – считай, налажена. Правда, у нее имеется два существенных недостатка. Во-первых, она не дублирована. Догадайся Кукловодов обыскать их перед тем, как посадить в свою машину – и связь тю-тю, вместе с «оружием». Оружием в кавычках, конечно, потому что у тех, кто привык к «настоящим» пистолетам, газовые и «резиновые» никакого доверия не вызывают. Во-вторых, связываться им с Владой на сегодняшний день не с кем. Если не считать родителей, которые о похождениях своих деток не имеют понятия.

Тогда зачем мобильный телефон? Чтобы набрать «02»?

Стас криво усмехнулся и закинул руки за голову.

Еще можно позвонить друзьям-приятелям. Алику Сморыго, вместе с которым поступали в МГУ (в отличие от Стаса, он поступил и сейчас на седьмом небе от счастья) или Сашке Гершту, у которого недавно умер отец. Сашка, золотой медалист, не стал никуда поступать и пошел работать продавцом в киоск – семье нужны деньги, чтобы поднимать младшего брата и сестру. Позвонить им и сказать: «Я тут вляпался в мокрое дело, вы потренируйтесь малёхо в тире, а когда я позвоню, добудьте стволы и приезжайте освобождать меня и мою чувиху, адрес я вам сейчас назову…»

Шара не канает. Облом полный.

Да, но можно позвонить Витьке Гультяеву, у которого отец работает в МВД аж полковником. Вернее, имеет звание полковника Может быть, Витька сможет как-то помочь? Например, попросит предка приехать с оперативной группой, вооруженной автоматами, с заданием перестрелять всех, кроме Стаса и Влады…

Ха-ха.

Впрочем…

Стас расцепил руки, придвинул к себе телефон.

Утопающий хватается и за соломинку…

В комнате у Витьки стояли два стола: один письменный, не единожды поцарапанный и даже прожженный в некоторых местах, другой компьютерный – новенький, аккуратненький, со множеством полочек, отделений и прочих прибамбасов. Этот стол содержался в идеальном порядке: компьютер, компакт-диски, колонки, джойстики…