Текст книги "Коллаборационисты: мнимые и настоящие"

Автор книги: Владимир Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

1.5.5. Джавахарлал Неру

Кстати, тут вполне можно упомянуть и еще одного известного индийского политика того времени, близкого соратника Ганди Джавахарлала Неру. Вот что он в то время написал Босу в мае 1940 года, после поражения Франции: «Я думаю, было бы неверно для нас в этот специфический момент, когда Британия находится в опасности, воспользоваться ее бедственным положением и наброситься на ее горло». Примерно те же слова Неру произнес тогда же на публичном митинге в Лакнау.

У меня просто нет слов. Ничего себе борцы за независимость Индии от британского господства! Какая трогательная забота о колонизаторах! Не следует пользоваться сложным положением Британии, чтобы бороться за свою независимость! Надо понимать, что Неру был за то, чтобы бороться за независимость только тогда, когда самой Британии ничего не угрожало, и она могла спокойно заняться разбиванием голов мятежных индийцев. Да, особого были сорта эти «борцы за независимость»!

Бос ответил Джавахарлалу Неру следующим образом: «Давайте перестанем говорить о том, как спасать Британию с помощью Британской империи или Индии. Индия в этот серьезный момент должна в первую очередь думать о себе… Индийцы должны немедленно потребовать передачи им власти в форме временного национального правительства». По моим меркам, ясный ответ, но вовсе не радикальный. Тут нет ни слова про вооруженную борьбу. Однако и за это скромное возражение англичане тут же обвинили Боса в подстрекательстве к мятежу. И 2 июля посадили в тюрьму. Надо полагать, при этом англичане одновременно поблагодарили Неру за лояльность. Правда, вскоре Боса перевели из тюрьмы под домашний арест, откуда он 17 января успешно и удрал. А ведь на 26 января уже был назначен суд по обвинению в мятеже. Однако уже 28 марта 1941 года Субхас Чандра Бос очутился в Берлине.

А кстати, кем был этот Джавахарлал Неру? Как выясняется, он тоже поддерживал контакты с немцами. Более того, имел в Берлине своего представителя, которого звали Намбьяр. И этот самый Намбьяр в конечном итоге вступил в контакт с Босом, когда тот находился в Берлине. Более того, Намбьяр активно помогал Босу руководить Центром «Свободная Индия».

1.5.6. «Форвард Блок» и левое движение

А вот еще одна оценка Субхасом Чандрой Босом Индийского национального конгресса, Махатмы Ганди и его сподвижников: «Персонально я не возражал бы против попыток сторонников Ганди монополизировать власть или действовать в авторитарном стиле, если бы они были революционной силой. Но, к сожалению, гандизм перестал быть революционным. Нет никакой надежды, что он успешно поведет нацию к ее цели – национальной независимости».

И вот Субхас Чандра Бос подводит читателя к естественному выводу: ИНК и Махатма Ганди со своими сторонниками не способны добиться независимости страны. Следовательно, этим должно заняться другое политическое образование. И Бос его предлагает. Это «Форвард Блок», который был создан еще в мае 1939 года, вскоре после того, как Бос ушел с поста президента ИНК. Субхас Чандра Бос рассматривал именно эту политическую силу как центр консолидации всех левых сил страны. Речь при этом шла не о новой партии, а именно о блоке нескольких левых партий.

Однако процесс объединения столкнулся с серьезными проблемами. В силу разных причин, но партии левого толка никак не могли договориться о том, как именно и в какой форме они должны координировать свои действия.

А что Бос вообще понимал под левым движением? Какие именно ценности преследовали левые, в его понимании? В первую очередь это была идея антиимпериализма. То есть достижения настоящей независимости Индии. Тут Бос довольно ядовито отмечает: «а не независимости по Махатме Ганди» («not Mahatma Gandhi’s substance of independance»).

Затем, после достижения независимости Индии, левые должны были обеспечить устройство Индии по социалистическому образцу.

Настоящие левые, в понимании Боса, должны были бороться на два фронта. Во-первых, против империалистических сил. И, во-вторых, против союзников империализма внутри страны, то есть против правого крыла движения за независимость, готового пойти на сделку с империализмом. Понятно, что к этому правому крылу Субхас Чандра Бос всецело относил ИНК, находившийся в руках сторонников Махатмы Ганди. И тут оценка Боса вполне откровенна: «Гандизм предусматривает полный компромисс с империализмом, поскольку Сатьяграха Махатмы Ганди (или гражданское неповиновение) должна окончиться компромиссом. Но «Форвард Блок» не пойдет на сделку с империализмом».

Бос выступил против оценки Великобритании как революционной силы, боровшейся с нацизмом и фашизмом. По мнению Боса, эта была форма империалистической войны. К тому же, как отметил Бос, «Советский Союз, величайшая революционная сила в мире, заключил торжественный мир с нацистским правительством».

1.5.7. Советский Союз

Вот мы с вами и добрались до позиции Субхаса Чандры Боса в отношении Советского Союза. Насколько тут Бос был объективен? Великобританию он считал колониальной державой, что было вполне справедливо. И в первую очередь искал способ избавиться от ее господства. Понятно, что в таком случае борьбу против фашизма он считал вторичной и менее важной.

А как должен был Бос относиться к фашистской Германии, если его кумир, Советский Союз, заключил именно с этой страной пакт о ненападении? Ведь в начале 1941 года вопрос о союзе СССР с Великобританией не стоял в повестке дня ни в какой форме.

В заключение Бос излагает основные принципы и цели своего «Форвард Блока»:

1. Полная национальная независимость и бескомпромиссная борьба с империализмом, чтобы добиться этой цели.

2. Построение современного социалистического государства.

3. Создание крупного производства, способного возродить страну.

4. Социальная собственность и социальный контроль над производством и распределением.

5. Свобода личности в вопросах вероисповедания.

6. Равные права для личности.

7. Языковая и культурная автономия всех секторов индийского общества.

8. Применение принципов равенства и социальной справедливости в построении нового порядка в свободной Индии.

Нетрудно заметить, что политические и экономические взгляды Субхаса Чандры Боса были почти полностью социалистическими. Не исключено, что, если бы он действительно смог прийти к власти и осуществить свои идеи на практике, мы бы имели на месте современной Индии самое настоящее социалистическое государство. И к 1941 году в его взглядах совершенно точно не было ничего такого, что можно было бы расценить как враждебное Советскому Союзу. Да и потом ничего подобного не было.

1.5.8. Окончательное формирование идеологии Боса. Коммунизм и национал-социализм

Наконец мы переходим к документу, написанному Субхасом Чандрой Босом в 1944 году. Своеобразное подведение итогов его предыдущей жизни, а также окончательная оценка движения за независимость Индии. Эта работа называется «Фундаментальные проблемы Индии».

Бос обращается к довольно-таки глубокой истории индийского движения сопротивления, к 1857 году, к моменту ощутимого поражения от англичан. И ставит вполне логичный вопрос: почему борцы за независимость Индии с тех самых пор не ставили во главу угла вопрос об оружии, почему давали себя разоружить? По мнению Боса, именно отсутствие необходимого оружия и не позволяло так долго добиться независимости.

Интересна довольно умеренная оценка Босом политики Махатмы Ганди: «В развитие этой борьбы за независимость Индия позволила себе эксперимент – гражданское неповиновение и пассивное сопротивление, самым ярким представителем которого был Махатма Ганди. Хотя лично я полагаю, что этот метод не окажется успешным в достижении полной независимости, нет никаких сомнений, что он существенно помог поднять и объединить индийский народ и сохранить движение сопротивления против иностранного правительства». Согласитесь, довольно умеренная оценка, в ней есть даже положительные нотки. Эту оценку можно понимать так: лучше хоть что-то, чем вообще ничего.

Однако дальше Бос выражается более определенно. Он констатирует, что индийский народ перепробовал все методы сопротивления, кроме одного: «Был, однако, один метод, который нам следовало попробовать, и это – организация настоящей современной национальной армии». Да, долго шел Субхас Чандра Бос к этому выводу! Точнее, он с самого начала выступал за активную борьбу. Но одно дело – точечные силовые акции. И совсем другое – регулярная организованная вооруженная сила. Впрочем, Бос тут же поясняет, в чем дело. Невозможно было создать регулярные вооруженные подразделения внутри страны, учитывая степень

сопротивления британских войск и полиции. Но Вторая мировая война коренным образом изменила ситуацию. И такая армия была наконец создана – с помощью Японии.

Бос особо подчеркивает, что движение сопротивления в Индии формировалось под воздействием мирового опыта. Субхас Чандра Бос упоминает в этой связи Италию и Гарибальди, Китай и Сунь Ят-сена, ирландцев и русских нигилистов. Но есть у него и примечательные оценки СССР: «Затем в ходе последней мировой войны, когда в России свершилась революция и в результате возникло новое правительство – Советское правительство, работа этого правительства изучалась с особым интересом в нашей стране». И дальше: «Народ Индии был не столько заинтересован в коммунистическом движении, сколько в работах по реорганизации Советской России, в ее быстрой индустриализации и также в методах, с помощью которых Советское правительство решило проблему нацменьшинств. Именно эти структурные достижения Советского правительства изучались с особым интересом народом нашей страны».

Как мы видим, Бос постоянен в своим оценках нашей страны – она всегда была для него важным примером. То есть Бос с уважением и интересом относился к СССР. Но было ли такое отношение взаимным?

Тут следует, однако, отметить, что Субхас Чандра Бос изучал самым внимательным образом не только опыт СССР. Он интересовался и итальянским и немецким опытом фашизма (национал-социализма). И не считал, что этот опыт был во всем отрицательный.

Опять Субхас Чандра Бос возвращается к оценке Махатмы Ганди. Мое мнение как исследователя, что тут он стоит перед трудным выбором. Понятно, что методы ненасильственного сопротивления не находили у Боса понимания, он этого и не скрывает. Но кем считать самого Ганди? Оригинальной политической личностью, заблуждавшейся, но искренне защищавшей интересы индийского народа? Или вульгарным предателем и тайным сторонником британцев? Однако, как известно, не пойман – не вор. И Бос не решается на резкие оценки личности Ганди. Тем более, что население Индии считало Махатму Ганди именно борцом за независимость, а не тайным агентом Великобритании. Разве можно пытаться оспорить столь широко распространенное мнение?

Тут Бос поступает довольно-таки замысловато. Он сравнивает Ганди с Тагором. А также делит убеждения Махатмы Ганди на конкретные политические и философские. С философскими он не соглашается. А политические оценивает как половинчатые, но в конечном итоге направленные все-таки на самоопределение индийской нации.

По мнению Боса, Махатма Ганди отрицательно относился к западной идеологии. Настолько отрицательно, что не все представители индийского народа с ним соглашались. Одновременно Ганди отрицательно относился к использованию насилия, даже в борьбе с врагом за достижение независимости. Как констатирует Бос, современное поколение индийцев согласилось с лидирующей ролью Ганди в движении сопротивления. Но не согласилось с его неприятием западной идеологии и ненасильственными методами борьбы.

Как считает Бос, и Тагор, и Ганди оба полагали, что борьба за независимость должна вестись без применения силы. Они также придерживались одинаковых взглядов на индустриализацию страны. Оба были против современной высокоразвитой промышленности. И лишь по вопросу об отношении к западной идеологии они расходились. Ганди был против западного образа жизни, а Тагор – за.

Кстати, тут же сам Субхас Чандра Бос высказывает свое мнение об индустриализации. Он – за крупную современную промышленность. И не только потому, что она более эффективна. А потому, что такая промышленность позволяет изготавливать современное оружие, без которого независимость страны немыслима. Индия должна иметь современную промышленность, без которой не будет эффективной, сильной армии, способной защитить страну от внешней агрессии.

Рассуждает Бос и о будущем устройстве независимой Индии. Помимо индустриализации будет необходимо решить проблему занятости, ликвидировать неграмотность. А также найти общий для всей страны язык. Кстати, тут Бос выступал за использование латинского шрифта для всех языков Индии, а не санскрита, например. По мнению Боса, так было бы легче общаться и внутри страны, и с остальным миром.

Что касается индустриализации, то тут Бос очень ясно высказывается за социалистическую модель устройства экономики. По его мнению, если полагаться на частное предпринимательство, то индустриализация может затянуться на столетия. Это относится и к сельскому хозяйству. Без централизованного руководства сельскохозяйственное производство не будет эффективным.

Особо останавливается Бос на китайском опыте. И считает его в чем-то отрицательным. В частности, это касается создания коммунистической партии, которая, по мнению Боса, отражала чуждую иностранную идеологию, что привело к расколу внутри Китая.

Любопытно отношение Субхаса Чандры Боса к демократии. Он – против нее и за авторитарное устройство государства. Как он считает, только в таком случае можно будет провести экономические реформы на социалистическом базисе. Как полагает Бос, демократия – это система, создаваемая в интересах клики нескольких богатеев. А авторитаризм может служить широким массам населения.

Бос выступает за свободу вероисповедания. И одновременно полагает, что в Индии уже нет проблемы деления на касты. Страна уже перешла к такому общественному устройству, что касты постепенно сами себя изживают.

Национальный вопрос Субхас Чандра Бос хотел решать именно по модели Советского Союза: «Я должен также подчеркнуть, что если вы возьмете современную державу, такую как Советская Россия, и оцените, насколько гетерогенным является состав Советского Союза, вы поймете, что, если, несмотря на такой его гетерогенный характер, оказалось возможным объединить такое количество разных рас, исповедующих такие разные религии, и в результате удалось создать такую мощную державу, значит, нет никакой причины, по которой Индия, которая намного более гетерогенна, чем Советский Союз, не должна быть единой как одна нация».

Кстати, тут же Бос приводит в пример свою собственную Индийскую национальную армию. В ней, как он подчеркивает, нет различий по религиозным, кастовым или национальным признакам. А в Индии такие различия культивируются именно англичанами.

Интересно сравнение между фашизмом и коммунизмом, которое позволяет себе Субхас Чандра Бос: «К примеру, если вы возьмете конфликт между фашизмом (или тем, что мы называем национал-социализмом) с одной стороны, и коммунизмом с другой, я не вижу причин, почему мы не можем выработать синтетическую смесь обеих систем, которая будет использовать положительные черты каждой из них».

Можно ли после этого назвать Боса адвокатом фашизма? Я как автор данной книги не пошел бы так далеко. Одно дело – осуждать фашистов за геноцид, за Холокост и уничтожение других народов, а также за агрессию и разрушения. И совсем другое – критически оценивать государственное и общественное устройство фашистской Германии. Тем более, что бесспорным является факт: в тридцатые годы Германия совершила существенный экономический скачок.

Дальше Бос сравнивает национал-социализм и коммунизм. Вот его оценки. Обе формы общественного устройства – антидемократические и тоталитарные. Обе являются антикапиталистическими. Но есть и различия. Национал-социализм смог объединить нацию и существенно улучшить положение широких народных масс. Но он не смог радикально реформировать основу экономической системы, оставшейся капиталистической. Достоинством же коммунистической системы была плановая экономика. Однако коммунизм не позволял должным образом использовать идеи национализма.

Поэтому Бос полагал, что в Индии надо было строить систему, ориентирующуюся на социальные нужды широких слоев населения и одновременно на национализм. Именно в этом Бос видел преимущества модели, в которой смешивались бы социализм и национализм.

Кое в чем, надо отметить, Бос не хотел копировать опыт Советского Союза. Он считал неприемлемой для Индии классовую основу деления общества. Полагал ненужным эксплуатировать идею конфликта интересов различных классов. А также выступал против ведущей роли рабочего класса, тем более, что Индия была преимущественно крестьянской страной.

1.5.9. Правопорядок и мировой порядок. Роль Японии

Любопытно, что в этой же работе, в самом ее конце Бос пытается объяснить, почему он пошел на сотрудничество с Японией. По мнению Боса, Лига Наций оказалась малоэффективным механизмом поддержания международного порядка (international order), причем во многом из-за эгоистичной и недальновидной политики США, Великобритании и Франции. Надо тут отдать должное Субхасу Чандре Босу, он понимал разницу между международным правопорядком и международным порядком и осознавал суть идеи поддержания именно порядка. Как он считал, такой порядок следовало бы сначала обеспечить на какой-то ограниченной территории, в каком-то отдельном регионе. И затем, если бы удалось добиться дружбы и взаимопонимания между государствами этого региона, опыт можно было бы распространить на весь мир. То есть речь идет о пути от регионального порядка к мировому порядку.

Кстати, идеи Боса о зоне, находящейся под покровительством Японии, имели более или менее глубокие корни. Так, еще в 1930 г. Бос посетил Токио и принял участие в конференции, где обсуждалась идея паназиатского освободительного движения под эгидой Японии. В чем-то тема конференции перекликалась с японскими планами создания Великой сферы восточноазиатского совместного процветания ("восемь углов под одной крышей").

Итак, Бос полагал, что Япония взвалила на себя очень тяжелое бремя государства – спонсора по установлению такого регионального порядка. При этом он, надо отдать ему должное, отметил: «Могут быть люди, которые сомневаются, что может ли нация подняться на такой высокий моральный уровень, чтобы быть настолько дальновидной и бескорыстной, чтобы провести работу по установлению нового порядка». Сам Бос полагал, что это все-таки возможно. Если таким может быть отдельный человек, то почему такой не может быть целая нация?!

Я как автор данной книги нахожусь в сложном положении. С одной стороны, в СССР Японию того времени было принято называть «милитаристской Японией» и рассматривать чуть ли не как аналог фашистской Германии в Азии. Из чего следует, что Субхас Чандра Бос сотрудничал с режимом, который был осужден всем мировым сообществом. И все идеи Боса по поводу роли этого японского режима должны быть осуждены. А идеи «нового мирового порядка» – априори негодные и имеют фашистский оттенок.

С другой стороны, я вижу, что не все так просто c поддержанием мирового порядка. И склоняюсь к мысли, что Бос тут был, скорее, идеалистом, а не сторонником фашизма. Что, согласитесь, далеко не одно и то же. Давайте попробуем разобраться. Вопрос этот сложный и понимается разными людьми по-разному.

Международный правопорядок – это, если попытаться сказать простым языком, стабильное существование системы международных отношений в соответствии с нормами международного права. Если все государства более или менее придерживаются правил, установленных международным правом, и при этом международные отношения находятся хотя бы в относительно стабильном состоянии, значит, на этот период удалось обеспечить международный правопорядок.

«А как же может быть иначе? – спросит тут читатель. – Разве возможно действовать не в соответствии с международным правом? Ведь это запрещено, за это ООН будет применять санкции к нарушителю!» Эх, если бы все было так просто! Международное право – это набор правил, по которым удалось договориться соответствующим государствам. Удалось, например, договориться, что агрессия и ее угроза запрещены. Запрещено применение силы в международных отношениях. Есть понимание, что нужно соблюдать права человека. Но ведь жизнь-то не стоит на месте. Вновь и вновь возникают ситуации, которые еще не урегулированы международным правом. И далеко не всегда между государствами существует согласие и понимание, как именно нужно поступать в этой новой ситуации.

Например, право той или иной территории на самоопределение. Уже более или менее признано право нации на самоопределение. Но оно, во-первых, не является абсолютным правом и уравновешено правом государства на суверенитет и территориальную целостность. Во-вторых, уже в значительной степени сложилось понимание, что именно надо понимать под «нацией», а что – нет. Нация характеризуется вполне определенным набором четких признаков. Нет всех этих признаков или их части, или даже одного признака, и соответствующую общность людей нельзя считать нацией. В таком случае у нее и права на самоопределение не должно быть.

Но вот ни с того ни с сего возникает проблема независимости Косово. Жители Косово – это нация? Нет, никакая это не нация. Но Европейскому союзу и США очень захотелось, чтобы Косово было независимым. И в результате был произведен целый ряд манипуляций, в результате которых эта территория обрела независимость. Референдум не проводился, но было решение парламента. Признаков нации нет, но есть властное фактическое верховенство над определенной территорией. Есть признание со стороны ЕС и США. И недостает активного противодействия со стороны России. К тому же еще есть и решение международного суда. Вот и возникла новая международная реальность. Но эта реальность – еще далеко не международное правило. Международное право ее никак не регулирует. Эта реальность находится за пределами международного права. И соответствующее правило еще только ждет, когда его сформулируют и примут (или не примут).

То есть реальность есть – а международного правила, ее регулирующего, вовсе и нет. И так бывает сплошь и рядом. Как же быть? В таком случае международный порядок регулируют совсем другие правила, далекие от норм международного права. В таком случае на сцене появляется сила. Не нужно думать, что эта сила существует только в виде какого-то «кулачного права», в виде «дипломатии канонерок» и обстрелов из крупнокалиберного оружия. Под такой силой надо понимать любые формы принуждения. Это и дипломатическое давление. И способность удержать какую-то спорную ситуацию в стабильном положении так долго, пока не наступит молчаливое или иное международное признание. Это способность юристов убедить своих коллег из других стран в своей «правоте» (которой нередко на самом деле вовсе и нет). Это экономическое давление, бойкот, санкции. В конце концов это угроза применить силу. И только в крайнем случае это прямое использование вооруженной силы.

Вот именно о такой силе и идет речь. Причем понятно, что сила – это последнее средство воздействия на другие государства. И сила всегда стоит выше права. Именно сила – последнее средство, с помощью которого государство пытается обеспечить свои интересы.

«Но ведь применение силы в международных отношениях запрещено!» – еще раз воскликнет тут въедливый читатель. Да, запрещено. Но этот запрет далеко не абсолютный. И вообще, он во многом декларативный. Этакое благое пожелание, чтобы силу, особенно вооруженную, никто не использовал. Для начала, этот запрет не распространяется на пять стран – постоянных членов Совбеза ООН. Если одна из таких стран применит силу, за это можно осуждать, ругать, проклинать. Но нельзя наказать, так как реальное наказание возможно только через принятие Советом Безопасности ООН соответствующего решения. А это решение не может быть принято, если против него возражает соответствующее государство – постоянный член этого органа. То есть даже формально постоянные члены СБ ООН могут быть наказаны за применение силы только в том случае, если они сами того захотят.

Но и другие страны, а не только постоянные члены СБ ООН, могут применить силу. Либо их в этом поддерживает один из таких членов Совбеза ООН (например, США поддерживают Израиль). Либо международное сообщество в лице пяти великих держав не считает себя в силах вмешиваться и применять какие-то меры воздействия к соответствующей стране. Например, Индия не является постоянным членом СБ ООН. Но это настолько крупная страна, что она нередко поступает без особой оглядки на ООН. Например, Индия воевала с Пакистаном. И ООН никак не вмешалась в этот конфликт.

Еще есть группа стран, которые поступают так, как совсем не нравится мировому сообществу. Но в результате против этих стран в лучшем случае вводятся какие-то санкции, ограничения. Но прямо военная сила не применяется.

Еще раз повторимся: сила в международных отношениях применяется не только в виде использования вооруженных сил. Нередко это санкции, политический или экономический шантаж, давление, использование возможностей спецслужб. Наконец, это просто умение так вести переговоры, что противник соглашается на заведомо невыгодные для себя условия. И такое тоже не так редко случается.

Наверное, нельзя было не остановиться так подробно на вопросе о законности и возможности применения силы в международных отношениях. Если обойтись без этого, то автор этой работы запросто мог бы угодить под обвинение, что он пытается оправдать попытки установить фашистами и японскими милитаристами «новый мировой порядок». Я фашистов и милитаристов не оправдываю. А лишь разъясняю, что дело тут не в немцах и японцах. Речь идет об общих закономерностях существования международного сообщества государств, вне какой-либо связи со Второй мировой войной.

Обратимся к современной истории человечества. После распада СССР в мире осталась только одна сверхдержава, которая обладала особыми военными и экономическими возможностями и которая могла навязать свою волю остальному миру без оглядки на ООН. Речь идет о США. И действительно именно в этот период случились бомбардировки Югославии, была проведена операция «Буря в пустыне». А также осуществлялись более мелкие, но все-таки силовые операции по всему миру: от Сомали до Пакистана и Афганистана. Причем нередко без какой-либо санкции ООН. И слава богу, что наконец эта эра однополярного мира закончилась, не без помощи России и Китая.

Однако сила силой. А что же такое «мировой порядок», опирающийся на силу? Каждая нация стремится к собственному благосостоянию. Иногда бывает, что такому благосостоянию способствует развязанная где-то война. Но, как правило, бизнес предпочитает стабильность и порядок. Именно в таких условиях обычно и получаются самые высокие прибыли и результаты. Поэтому основа благосостояния – иногда мир, а иногда и война.

Не нужно при этом думать, что международный порядок предполагает справедливость. Вот ее-то он как раз и не предполагает. Международный порядок – это поддержание стабильного статус-кво. Например, колониальнозависимого положения каких-то стран. В условиях стабильности эксплуатировать такие страны очень даже удобно.

Еще пара завершающих штрихов. Стабильность и порядок обеспечиваются набором определенных средств. Например, в каком-то регионе создается и поддерживается баланс конкурирующих сил. Баланс – это тоже стабильность, правда, только до тех пор, пока этот баланс не будет нарушен. А можно обойтись без такого баланса сил и вместо этого обеспечить доминирование какой-то одной силы. Хотя, когда баланс, тогда возникают какие-то сдержки и противовесы, а в результате и определенная справедливость. В случае же доминирования одной силы запросто могут возникнуть и злоупотребления, и нарушения справедливого устройства.

Что лучше – однополярное или многополярное устройство мира? Трудно сказать. Как правило, несколько полюсов силы позволяют многим странам балансировать между ними. Возникает хоть какая-то справедливость в международных отношениях. Иногда удается бороться со злоупотреблениями одного полюса силы, опираясь на другой полюс. Но возможно и однополярное устройство мира. Двадцатилетний период единоличного доминирования США мы уже упоминали. Возможно и региональное доминирование какой-то державы. По сути, так с самых древнейших времен была устроена каждая империя, от Чингисхана и Римской империи до Османской империи. И не всегда существование империи означало только одно зло для населявших ее народов, в том числе и покоренных.

Да, несомненно, что милитаристская Япония использовала в период Второй мировой войны грубую военную силу для установления своего господства в Азии и Океании. При этом Япония нередко поддерживала свою власть путем исключительно жестоких средств. Мало того, у Японии были дружественные отношения с фашистской Германией. Соответственно, мы с вами осуждаем Японию за использование военной силы, агрессию, захват чужих территорий, сотрудничество с фашистами и всевозможные зверства. Но если отбросить все эти внешние атрибуты, то останется и определенный сухой остаток: Япония пыталась установить в соответствующем географическом регионе определенный международный порядок. Этот порядок всецело опирался на грубую силу и предполагал полное доминирование Японии.

Всегда ли такое японское владычество означало горе и бедствия для завоеванных народов? Позволю себе крамольное предположение: не всегда. Например, если бы Япония захватила Индию, для индийского народа ситуация могла бы измениться к лучшему. Конечно, с одной стороны, старого эксплуататора сменил бы новый. С другой стороны, такая смена могла тем не менее означать определенный шаг к независимому устройству Индии, к обретению ею большей самостоятельности, к увеличению роли самоуправления.

Так что тут вряд ли можно совсем уж безапелляционно осуждать Субхаса Чандру Боса как за то, что он считал политическое и военное доминирование Японии в Азии полезным, так и за прямое военное сотрудничество Боса с этой самой Японией. Кому что нравится. У разных политиков бывают разные политические убеждения и пристрастия. Босу очень нравился и Советский Союз. Хотя бесспорно, что в СССР того времени было предостаточно довольно жестокой практики по отношению к отдельным гражданам. Кто-то сидел в «шарашках». А кто-то и вовсе сгинул в лагерях, не принеся при этом никакой пользы свой родине. И что, мы будем осуждать Боса за эту его любовь к СССР? Он любил те страны, которые в то время реально существовали на политической сцене: фашистские Германия и Италия, милитаристская Япония, тоталитарный коммунистический