Текст книги "Коллаборационисты: мнимые и настоящие"

Автор книги: Владимир Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

6.8. Признание независимости Литвы, Латвии и Эстонии

Понятно, что какая-то часть населения Литвы, Латвии и Эстонии стремилась к независимости этих союзных республик. Однако до прихода к власти Горбачева все попытки в этом направлении в лучшем случае сводились к мелким политическим акциям и успешно пресекались правоохранительными органами. Лишь во второй половине 80-х годов прошлого века соответствующая часть населения этих республик смогла создать легальные политические организации, с помощью которых движение за независимость стало более или менее значительным.

Затем высшие органы законодательной власти этих республик приняли решения, провозглашавшие государственную независимость. Тогда центральные власти СССР предприняли как формальные, так и практические шаги, чтобы этому воспрепятствовать. Однако затем их независимость была все-таки признана. Какова была роль лично Горбачева в том, что прибалтийские республики смогли выйти из состава СССР? Не было ли в его действиях (или бездействии) признаков того, что он поступал в ущерб интересам страны, которую возглавлял? Или не стремился ли он при этом действовать к выгоде других стран? Попробуем во всем этом разобраться.

Итак, в ночь на 11 марта 1990 года Верховный Совет Литовской ССР во главе с Витаутасом Ландсбергисом провозгласил независимость Литвы. Было заявлено о прекращении действия Конституции СССР на территории республики и о возобновлении действия литовской конституции 1938 года. Независимость Литвы в этот момент не была признана ни центральным правительством СССР, ни другими странами (кроме Исландии). В ответ на это советским правительством в середине 1990 года была предпринята «экономическая блокада» Литвы, а позже была применена и военная сила – начиная с 11 января 1991 года советскими частями были заняты Дом печати в Вильнюсе, телевизионные центры и узлы в городах, другие общественные здания. 13 января была взята под контроль телебашня в Вильнюсе, прекращено республиканское телевещание.

30 марта 1990 года Верховный Совет ЭССР принял решение о государственном статусе Эстонии. Заявив, что «оккупация» Эстонской Республики Советским Союзом 17 июня 1940 года не прервала де-юре существования Эстонской Республики, Верховный совет объявил государственную власть Эстонской ССР незаконной с момента её установления и провозгласил восстановление Эстонской Республики.

4 мая 1990 года Верховный Совет Латвийской ССР принял Декларацию о восстановлении независимости Латвийской Республики.

Итак, что должен был делать в такой ситуации президент Советского Союза? Видимо, предпринять все от него зависевшее, чтобы не допустить распада СССР и выхода из его состава трех прибалтийских республик. Надо было совершить формальные действия, из которых следовало бы, что Советский Союз не признает попыток этих республик выйти из своего состава и считает их соответствующие решения незаконными. Кроме того, надо было, видимо, предпринять какие-то шаги по линии правоохранительных органов, а может быть, и вооруженных сил. Во всяком случае, не создавать ситуацию, когда выход из состава страны какой-то ее части не сопровождался никаким применением силы, чтобы подобный сепаратизм предотвратить.

Основания совершить такие действия у Горбачева имелись вне всяких сомнений. И самый весомый аргумент – это итоги референдума, состоявшегося 17 марта 1991 года, когда 76,43 % принявших в нем участие граждан высказались за сохранение обновлённого СССР. Иными словами, можно твердо говорить о том, что к весне 1991 года ясно определилась воля населения СССР по вопросу о его целостности. И эту волю должны были претворять в жизнь все те лица, которые руководили Советским Союзом. А президент страны – в первую очередь. Президент должен был прилагать все усилия, чтобы эту волю своего народа претворить в жизнь.

В общем, сначала действительно какие-то действия были предприняты для того, чтобы воспрепятствовать выходу Литвы, Латвии и Эстонии из состава СССР. Например, 3 апреля 1990 года Верховный Совет СССР принял закон, объявляющий юридически ничтожными декларации Верховных Советов прибалтийских республик об аннулировании вхождения в СССР и вытекающие из этого последующие решения. И это было очень грамотным и юридически хорошо выверенным решением.

Однако затем события приобрели совсем иную направленность. И в конце концов в сентябре 1991 года Литва, Латвия и Эстония не просто стали претендовать на статус независимых государств. Советский Союз признал их независимость. Признал вопреки результатам уже упомянутого мартовского референдума.

Если быть точным, то 5 сентября 1991 года президент США Буш заявил о признании независимости прибалтийских республик. А на следующий день, 6 сентября М. С. Горбачев подписал постановления Государственного Совета СССР №№ ГС-1, ГС-2, ГС-3 о признании независимости республик Латвии, Литвы, Эстонии.

Нет никаких сомнений, что подписанные Горбачевым постановления не соответствовали ни Конституции СССР, ни Закону СССР от 03.04.1990 № 1409-1 «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». То есть можно смело констатировать, что президент СССР действовал в этом вопросе с нарушением формальных требований Конституции СССР, а также соответствующих законов. Иными словами, действовал незаконно. Ведь в республиках Латвии, Литве и Эстонии не проводились референдумы по поводу выхода из СССР, они были подменены или опросом населения, или голосованием за независимость республик. Не был установлен и переходный период для рассмотрения всех спорных вопросов. Кроме того, Государственный Совет под руководством Горбачева превысил свои полномочия и принял решение по вопросу, относящемуся к компетенции Верховного Совета СССР.

Итак, можно попробовать подвести итоги по данному вопросу. С одной стороны, республики, входящие в состав СССР, стремятся к независимости. С другой стороны, президент СССР не предпринимает тех шагов, которые от него требуются, чтобы как-то противодействовать этому. Более того, в конечном итоге Горбачев подписывает документы, признающие независимость этих республик. И делает это, нарушая процедуру, установленную Конституцией СССР и соответствующим законом. Кроме того, Горбачев действует вопреки результатам референдума, проведенного 17 марта 1991 года.

Можно ли констатировать, что указанные действия М.С. Горбачева были направлены против интересов СССР? Видимо, можно. А имелась ли какая-то объективная угроза или непреодолимая сила, которая побуждала его так поступить? Например, существовала ли угроза гражданской войны, если бы независимость прибалтийских республик не была признана? Или существовала ли угроза нападения на СССР других государств? Никаких объективных данных, подтверждающих это, нет. В прибалтийских республиках не было актов массового применения силы против институтов власти СССР. Значит, нельзя было утверждать, что промедление с признанием независимости вызовет что-то похожее на гражданскую войну. Не было также никаких угроз от других государств применить силу в отношении Советского Союза, если тот не признает независимость Литвы, Латвии и Эстонии. В любом случае Горбачев тут мог бы проявить то самое бездействие, которое он продемонстрировал после заключения Беловежских соглашений. Но нет, в этом случае как раз наоборот Михаил Сергеевич проявил инициативу и подписал уже упомянутые акты Государственного Совета, признающие независимость прибалтов.

Были ли другие государства заинтересованы в признании независимости этих республик? Конечно. Я не случайно упомянул выступление президента США 5 сентября. Это выступление ясно говорило, что Соединенные Штаты считают признание независимости Литвы, Латвии и Эстонии соответствующим их национальным интересам. И уже на следующий день Горбачев совершил действия, объективно направленные на ту же самую цель. Но если президент СССР совершал действия, которые вредили его собственной стране, но были выгодны, например, США (и не только США), то являлся ли он при этом коллаборационистом? Видимо, да.

В довершение картины упомянем тут же и то, что сказала о Горбачеве Маргарет Тэтчер:

«Когда мы получили информацию о ближайшей смерти советского лидера (речь шла о Ю.В. Андропове.), то задумались о возможном приходе к власти с нашей помощью человека, благодаря которому мы сможем реализовать наши намерения. Это была оценка моих экспертов (а я всегда формировала очень квалифицированную группу экспертов по Советскому Союзу и по мере необходимости способствовала дополнительной эмиграции из СССР нужных специалистов). Этим человеком был М. Горбачёв, который характеризовался экспертами как человек неосторожный, внушаемый и весьма честолюбивый. Он имел хорошие взаимоотношения с большинством советской политической элиты, и поэтому приход его к власти с нашей помощью был возможен…»

Конечно, это очень сдержанная оценка. Но даже и в таком виде она позволяет понять, как именно Горбачев пришел к власти в СССР и что именно о нем при этом думали на Западе.

А вот еще одна оценка, уже со стороны Б. Клинтона: "Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы".

6.9. Матиас Руст

В 1987 году в Москве произошло внешне не такое уж и особенное событие. Недалеко от Красной площади, на Васильевском спуске приземлился одномоторный самолет. Из кабины выбрался восемнадцатилетний мальчишка, немец Матиас Руст. На самолет были наклеены не слишком броские изображения атомной бомбы. А сам Руст выразился примерно в том духе, что он – посланец мира.

Само по себе такое событие вряд ли могло надолго привлечь внимание СМИ. Да, действительно, иностранец залетел на территорию СССР, при этом не был сбит средствами ПВО, несколько раз облетел Кремль и сел прямо на площадь перед ним. То есть теоретически, грубо говоря, если бы на борту была бомба, Руст мог бы взорвать Кремль.

Других вредных последствий от этого перелета и посадки заметно не было. Можно было отнестись ко всему эпизоду с чувством юмора и отпустить юного пилота восвояси. Можно было проявить строгость и наказать его за незаконное пересечение государственной границы, а также за несанкционированные полеты в советском воздушном пространстве, особенно над Москвой. В конце концов, можно было задать вопрос пограничникам и сотрудникам войск ПВО страны, почему такие полеты вообще оказались возможными.

Разбирательство действительно было проведено. И выяснилось, что пограничники не оплошали, а засекли цель и даже присвоили ей определенный номер. Средства ПВО так же, как и пограничники, засекли эту цель. Более того, был поднят истребитель, который вступил в визуальный контакт с этим самолетом. Однако сбивать Руста никто не стал. А дальше самолет потеряли. Точнее сказать, когда он попал в зону Московского округа ПВО, то его приняли за стаю птиц, что было неудивительно, самолетик был довольно-таки небольшой.

Конечно, можно было предъявить какие-то претензии и тем, кто отвечал за воздушное пространство непосредственно над Кремлем. Вряд ли хорошо, если над резиденцией всего руководства страны можно столь беспрепятственно летать.

Факт, что истребитель ПВО видел Руста, но не сбил, можно считать достоверно установленным, поскольку пилота за эти действия впоследствии наградили. Таким образом, претензии к ПВО объективно могли быть предъявлены довольно ограниченные. Цель они засекли, даже перехватили. Но не сбили, что было не так уж и плохо. Ведь совсем незадолго до этого на Дальнем Востоке был сбит корейский пассажирский «Боинг», что вызвало серьезный международный резонанс. Еще раз сбить гражданский самолет в подобной обстановке?

В общем, объективных претензий к военачальникам было немного. Да, потеряли самолет на подходе к Москве. Да, ничего не предприняли, когда он летал над Москвой. Вот, пожалуй, и все претензии. И какое же за это могло быть наказание? Если по уму, то тут вообще не за что было наказывать. Ведь самолет был гражданским и довольно небольшим. Никакие военные задачи он выполнять явно не мог. А ПВО, заметим себе, предназначено для противодействия именно военным воздушным целям, а вовсе не гражданским. То есть этот эпизод можно было принять к сведению и что-то по мелочи подправить в системе противовоздушной обороны, чтобы в следующий раз подобные инциденты не происходили.

В конце концов, если бы дело приняло какой-то особо неприятный политический оборот, то можно было бы, например, демонстративно уволить кого-то из военачальников. Политики так нередко делают, чтобы перевалить вину с себя на кого-то еще и успокоить публику.

Однако все вышеперечисленные последствия могли бы случиться при нормальном политическом руководстве. Эпизод, понятное дело, был доложен Горбачеву во всех деталях. И тот своей волей создал вокруг него информационный шум. Хотя вполне мог бы этого не делать, чтобы не привлекать излишнего внимания ко всей этой истории. Нет, Михаил Сергеевич решил привлечь. Шум был поднят неимоверный. В результате у Горбачева появился повод уволить отдельных военачальников. Своего поста лишился министр обороны Соколов, а также еще около сорока генералов. Руста судили, но затем через год с небольшим отпустили восвояси.

Подытожим: ПВО самолет обнаружила. И истребитель его перехватил. Но не сбил. Затем самолет сел на Васильевском спуске. Согласитесь, повод явно незначительный, чтобы раздувать это дело, обвинять военных в некомпетентности и увольнять всю верхушку министерства обороны страны. С их стороны особого просчета допущено явно не было. Не сбили? После корейского «Боинга» это был вопрос политический, а не военный, тут вообще военных не за что было винить. Надо было даже похвалить, что не сбили.

А теперь попробуем найти вину лично Горбачева. Ясно, что его реакция была явно непропорциональной. При этом он знал, что военные не упустили Руста, а как раз наоборот, перехватили его. Но не сбили, оставили в покое. Чем он воспользовался и долетел до Москвы. Иными словами, Горбачев знал, что оснований предъявлять к военным серьезные претензии почти не было. Однако умышленно придал всей этой истории скандальную окраску и отправил на пенсию всю военную верхушку страны. То есть отправил на пенсию всю военную верхушку страны, создав условия для ее замены своими ставленниками, и к тому же деморализовал армию. Если ее так наказывают ни за что, значит, лучше вообще никаких действий не предпринимать в подобных спорных ситуациях!

Может, вместо старых генералов Горбачев назначил новых, которые были еще лучше? Кадры для назначения на освободившиеся должности он выбирал сам. И, надо полагать, хорошо при этом подумал. Во всяком случае, новая военная верхушка не стала возражать против заключения Договора с США о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. И не возражала, когда был развален СССР.

А как же Руст? Уж его следовало бы держать в тюрьме до посинения, чтобы другим неповадно было. Однако именно его вскоре после суда и выпустили. Но не выпустили тех офицеров, которые попали в тюрьму по обвинению в халатности в связи с этими самыми перелетом и посадкой.

Таким образом, при самом непосредственном участии Горбачева была умышленно ослаблена и деморализована Советская Армия. Была создана обстановка необоснованной критики и нападок на советских военных. И были устранены те военные, которые возражали против заключения уже упомянутого договора с США.

Были ли все эти действия выгодны другим странам? Конечно, тут, как говорится, двух мнений быть не может. Все те страны, которые рассматривали СССР как потенциального военного противника, в первую очередь США, от таких действий Горбачева выиграли. То есть можно констатировать, что тут Михаил Сергеевич Г орбачев умышленно действовал в ущерб интересам собственной страны и к выгоде других стран.

Я пока не касался многих довольно странных деталей всей этой истории, которые наводят на мысль, что весь перелет был задуман западными спецслужбами как масштабная провокация. Если так, то получается, что Горбачев и вовсе не просто симпатизировал Западу в ущерб своей собственной стране, а осознанно участвовал в операции иностранных спецслужб против СССР. Может быть и так.

Перечислим хотя бы вкратце эти детали. Приземление самолета было зафиксировано сразу несколькими профессиональными видеокамерами (три работали, одну не включили). То есть не исключено, что самолет в Москве уже ждали.

Радиолокационное поле СССР обычно до этого дня менялось раз в сутки. А тут оно перед прилетом Руста вдруг не менялось аж целых пять суток. Почему? То, что радиолокационное поле не менялось, позволяло проложить маршрут самолета в зонах, недоступных для локаторов.

Но это еще не все. Самолет коснулся земли даже не на Васильевском спуске, а на Большом Москворецком мосту. И как нарочно на этом самом мосту были «почему-то» срезаны троллейбусные провода. Если бы этого не было сделано, не исключено, что самолет вообще не смог бы приземлиться в центре Москвы.

Было также установлено, что Руст по дороге к Москве совершал промежуточную посадку. Дело в том, что ему не хватало топлива в баках, чтобы без посадки долететь до Москвы. И он, совершив такую посадку, дозаправился. В этой связи возникло законное подозрение, что у Матиаса Руста имелся сообщник на территории Советского Союза.

Был и еще один странный эпизод, озвученный в эфире российского телевидения (канал ТВЦ). Якобы в Финляндии к советской девушке, приехавшей туда в качестве модели, подошел молодой человек. Они познакомились, и он оставил ей свой номер телефона. Однако в СССР девушку задержали сотрудники КГБ. Как выяснилось, телефон принадлежал не кому иному, как самому Матиасу Русту. Какое-то время девушку допрашивали, готовя к выступлению на суде над Рустом. При этом предполагалось подтвердить версию о том, что Руст летел в СССР в том числе для того, чтобы найти эту свою даму сердца. Потом КГБ девушку отпустил, а на суде основной оказалась версия, что Руст прилетел все-таки как посланец мира.

Все эти странности наталкивают на мысль, что перелет Руста был заранее хорошо подготовленной и спланированной операцией западных спецслужб. Если так, то при содействии Михаила Сергеевича она оказалась вполне успешной.

6.10. Разглашение секретных сведений

Есть и еще один эпизод в деятельности Михаила Сергеевича Горбачева, который следовало бы упомянуть в связи с вопросом о коллаборационизме. Возможно, это небольшой вопрос. Но тут дело не в том, большой он или нет. Ведь мы пытаемся собрать те факты, которые могут служить достаточно надежными доказательствами коллаборационизма.

Обратимся к мемуарам одного из ближайших сподвижников Горбачева, Александра Яковлева. Он опубликовал книгу под названием «Омут памяти». И в ней описал встречу Горбачева с Маргарет Тэтчер:

«Переговоры носили зондажный характер до тех пор, пока на одном заседании в узком составе (я присутствовал на нём) Михаил Сергеевич не вытащил на стол карту Генштаба со всеми грифами секретности, свидетельствовавшими, что карта подлинная. На ней были изображены направления ракетных ударов по Великобритании… Премьерша рассматривала английские города, к которым подошли стрелы, но пока ещё не ракеты. Затянувшуюся паузу прервал Горбачёв: «Госпожа премьер-министр, со всем этим надо кончать, и как можно скорее». «Да», – ответила несколько растерянная Тэтчер».

Самое интересное, что и сам Горбачев в своей книге «Жизнь и реформы» также касается этого эпизода:

«Я разложил перед премьер-министром Великобритании большую карту, на которую в тысячных долях были нанесены все запасы ядерного оружия. И каждой из таких вот клеточек, говорил я, вполне достаточно, чтобы уничтожить всю жизнь на Земле. Значит, накопленными ядерными запасами всё живое можно уничтожить 1000 раз!»

Итак, можно твердо констатировать, что эпизод с секретной картой достоверно доказан. Конечно, сам Горбачев скромно умалчивает, что карта была секретная. Но тут можно, я полагаю, вполне довериться и Александру Яковлеву.

Конечно, проще всего оценить такие действия с точки зрения Уголовного кодекса. Понятно, что речь идет об уголовном преступлении. Но можно ли рассматривать подобный поступок как акт коллаборационизма?

Был ли нанесен ущерб интересам Советского Союза? Конечно, был. Разглашение секретных сведений несомненно наносит ущерб интересам государства. Более того, речь идет не просто о каких-то малозначимых секретных сведениях. Упомянутая секретная карта касалась планов возможного ядерного удара по Великобритании. Очень чувствительная тема для обороны страны! Более того, по сути, Горбачев этими действиями выставил собственное государство чуть ли не в виде агрессора, который якобы на самом деле вознамерился сжечь в ядерном пламени невинную мирную Великобританию.

Нет нужды говорить, что показав эту карту, Горбачев совершил также действия, выгодные другой стране. Конечно же, англичанам было интересно и полезно ознакомиться с планами ядерных ударов своего потенциального противника. Думаю, Тэтчер если и не поблагодарила Михаила Сергеевича публично, то в душе – это уж наверняка.

Последний аспект для квалификации таких действий – действовал ли Горбачев умышленно? Понимал ли он, что именно он делает? Может, он просто в силу особенностей своей натуры разгласил секретные сведения по неосторожности? В таком случае состав уголовного преступления имеется. А коллаборационизм – не получается.

Но если предположить неосторожность, то мы должны также предположить, что человек, прошедший до самого высшего государственного поста, не понимал, что такое секретный документ и как с ним положено работать. Можно такое допустить? Если бы дело слушала коллегия присяжных, то я сильно сомневаюсь, что хоть кто-то из них в любом мыслимом или немыслимом составе стал бы утверждать, что тут есть состав состав преступления, совершенного по неосторожности.

Несомненно, что Горбачев понимал смысл грифа «секретно». И несомненно, он понимал, что разглашение секретных сведений – уголовное преступление. Но точно так же он понимал, что никто его не сможет привлечь к уголовной ответственности. Ведь он – высшее должностное лицо. То есть тут Горбачев в дополнение ко всем своим другим проступкам еще и злоупотребил своим служебным положением. Впрочем, еще раз повторюсь, тут не уголовный суд. Мы пытаемся вытащить персону Горбачева на суд истории.

Что руководило Горбачевым в этом эпизоде – понятно. Он очень хотел ликвидировать, пусть хоть частично, ядерное оружие Советского Союза. В этих целях можно было просто начать соответствующие переговоры, обсудить текст договора и подписать его. Нет никаких сомнений, что Запад во все времена был готов на сокращение советского ядерного оружия.

Но нет! Горбачев хотел совершить какой-то особо демонстративный шаг, который бы вошел в анналы истории. Он и вошел. Но только соотечественники нередко оценивают его не как проявление «нового мышления» и шаг к построению справедливого мироустройства. А как откровенное предательство интересов собственного государства в угоду Западу. Понятно, что Горбачев боготворил западные страны и их образ жизни. И всячески старался им угодить. В том числе и за счет интересов собственной страны. Что проявлялось как в больших вопросах, так и в мелочах. Что мы и видим на примере данного поступка.